Текст книги "Тактик 14 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Кулабухов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21
Любознательность

Птиодик пострадал не весь. Это был первый хороший факт.

Восточная треть деревни стояла нетронутой: десяток домов из потемневшего горного камня, огороженный загон с козами… Вернее тем, что осталось от бедных животных, пустые, но не пострадавшие от нападения дома.

В остальных частях поселения жилища были явно подвергнуты разгрому.

Птичий пастух позволил мне посчитать «врагов» по головам. Представление о цифрах воюющих сторон – это база.

Девяносто два мертвеца. Они не были организованы в боевой порядок: просто двигались по растоптанному грязному пространству между домами с тем монотонным упрямством, на какое способны только мертвяки. Источник интереса для большей их части находился в самом крупном строении деревни. Там были живые.

– Мурранг. Берёшь Хрегонна, восемь сапёров и идёшь слева по периметру по краю поселения. Там временем основная группа идут по центральной улице. Лучники, – я окинул взглядом эльфийский отряд, – крыши тех домов справа выглядят прочными. Классика – занимаете превосходящие позиции, стрельба без приказа, когда сочтёте удобным. Работать парами, прикрывать друг друга. К домам не подходим, там могут быть мертвяки. Держимся открытого пространства, двигается к тем, которые сбились в кучу у центрального дома. Нас будут атаковать во фланги и тылы, мертвецы сагряться на нас. В построении – маги по центру. Магам работать аккуратно, чтобы нас не подпалить, не забывайте, что вы стали сильнее.

Я не говорил красивых речей, тут каждый первый имел опыт работы против мертвяков и этот опыт был ценнее любых доспехов и мечей.

Мы разделились и пришли в движение.

Девяносто два скелета против полусотни вооружённых бойцов – это ничто.

Бой в Птиодике был работой, а не испытанием.

Скелеты местных предгорий отличались от равнинной нежити комплекцией: крупнее, кости потемнее, движения основательные, тяжёлые, обманчиво медлительные.

Первый десяток Мурранга столкнулся с тройкой мертвецов у загонов для коз. Стена щитов встала плотно (щиты мелкие, но какие уж есть), копья методично заработали. Скелеты разваливались при разбитии головы, зато продолжали сохранять активность если теряли конечность.

Центральная улица.

Наше построение – нечто вроде боевого круга, знакомого гномам, хотя за идеальную геометричность я бы не ручался, мы двигались и строй держался неровно.

Перемещались мы медленно, чтобы обратить внимание нежити на себя. Это прямо противоположно тому, что требуется при сражении с живыми, там внезапность только плюс. Здесь – хороший способ спровоцировать скелетов на атаку, но не синхронную, а по одиночке, когда мы сможем без проблем с ними разделаться на удобных нам условиях.

Тылы прикрывали Старые шахтёры, тут уж мы не игнорировали их ценность как бойцов. Из домов по одному или парами выскакивали скелеты и пытались ударить в спину.

Гноргим из стариков первым открыл «счёт» для основной группы, вырубив самого ретивого мертвеца. Кирка тяжёлая, замах короткий, удар точный. Мертвец потерял голову, следующий разлетелся от удара по рёбрам.

В это же время «работали» эльфы. Лучники целились только в голову и их основная цель – попасть беспокойному скелету точно в гладкую голову – задача со звездочкой.

Мурранг зачищал окраины, и я следил за тем, чтобы он не попал там в переделку, чтобы не него не налетела толпа. Тогда нам придётся бросить своё медленное брожение и нестись на подмогу гномам.

Постепенно мы дошли до дома войта и толпа бродящих вокруг него скелетов стала отвлекаться от недоступных живых и нападать на нас. Мы остановились и принялись вырубать неупокоенных, проявляя терпение, не разрывая строй, изредка помогая себе магией, но всё больше – топорами и копьями.

Внутренний счётчик отмечал постепенное убывание угроз.

Восемьдесят два. Семьдесят один. Шестьдесят.

У центрального дома хлопнула крышка ставни окна на втором этаже. Оттуда высунулся здоровяк с вилами наперевес и с удивлением воззрился на нас. Ещё бы, не каждый день увидишь такую странную процессию.

Осмотрев нас с безопасной позиции, взгляд местного остановился на подростках – парне с девушкой. Кажется, он понял, кто привёл нас на подмогу.

Пятьдесят. Тридцать восемь.

Тогда из-за угла вышел самый крупный скелет.

Это был аномальный узел скопления некротической силы. Собранный не из одного тела, а из нескольких. Может быть это даже формирующийся «гигант». Рёбра явно принадлежали разным мертвецам, и некротическая энергия совместила это в единую конструкцию высотой под два с половиной метра. Кулаки размером с детскую голову. Оно двигалось с тяжёлым скрипом, оставляя в грязи глубокие следы от ступней.

– Фомир, дай-ка этому чудику прикурить.

Мы не стали вступать в героическую схватку. Артиллерия – бог войны, дураков кидаться под этот танк не было (может быть, Мурранг с Хрегонном и стали бы, но по счастью они были на окраине).

Фомир с Ластрионом переглянулись:

– Дайте нам места.

Окружающие расступились, и маги без всякой подготовки подняли руки, из которых потекли потоки энергии – оранжевой и кислотно-синей. Они не смешивались в единый цвет, а сплетались в какой-то сюрреалистичный клубок размером с большой арбуз, а потом синхронно выдохнули.

Шар не полетел в большого мертвеца, он распался на десятки острых извивающихся потоков, которые в первый момент разлетелись во все стороны, но каждый из них устремился точно к здоровяку-мертвецу.

Он даже пытался отмахнуться от них как от назойливых мух, но они все уклонились от его взмахов и собрались в грудной клетке скелета, снова стали большим шаром, а потом очень большим. Скелет целиком превратился в здоровенную плазменную сферу, которая пару секунд освещала всё вокруг как маленькое солнышко, а потом рванула, расшвыряв скелетов, которые были вокруг.

Дом был заколочен и забаррикадирован, жители явно настроились держать оборону столько, сколько потребуется, но сейчас следили за нашим сражением через щели.

И взрыв они тоже увидели. Надеюсь, что оценили и мы получим какую-то благодарность за зачистку их поселения.

Мы переждали, когда жар, который висел в воздухе, сдует ветерок и продолжили движение к скелетам. От «здоровяка» осталась лишь горсть ультимативно-чёрных углей.

Мурранг тем временем обогнул поселение по большой дуге и стал обходить дома.

Как учил Чуйков – сначала входит граната, потом ты. Ну, то есть, гранат у нас не было, гномы пускали вперёд тяжеловооружённого бойца, которого сразу же прикрывали ещё двое со щитами. Если мертвяк и нападал, то на первого.

Мы закончили выбивать скелетов из дома, от основного отряда отделились группы по пять бойцов и повторили тот же манёвр, проверяя дома.

Так удалось выковырять ещё троих.

Последнего мертвеца поймали у огорода на восточном краю поселения. Эльф Лиандир пробил ему голову снайперским выстрелом, два бойца сбегали и для контроля отбили ему череп, отшвырнув в грядки с тыквой.

Ноль. Всё, мёртвые кончились.

Поняв, что им ничего не угрожает, из центрального дома вышли люди. Сначала по одному, осторожно. Потом повалили всем скопом.

Горные жители выглядят иначе, чем равнинные. Крепкие, короткие, привычные к холоду. Меховые жилеты поверх простой одежды, сапоги с толстой подошвой. Несколько дней осады читались на их лицах не через эмоции, а через конкретные детали: у половины были перевязаны руки или головы, у всех отросла щетина, под глазами лежали тени от недосыпа.

Они щурились от солнца, запрокидывали головы, протяжно смеялись, и похлопывали друг друга по спинам.

Двое подростков выбрались из остатков нашего построения и кинулись к своим.

Парень немедленно рванул к пожилой женщине. Девушка остановилась у порога, ища кого-то конкретного.

Вперёд вышел мужчина лет пятидесяти. Осанка прямая, взгляд тот, которым смотрят люди, привыкшие к тому, что последнее слово за ними. Грудь перебинтована, двигается с осторожностью и когда он шёл, то все расступились. Это явно был тот самый войт.

– Мрида, – произнёс он, и девушка немедленно бросилась к нему.

Интересно, что парень не сказал, что девушка – дочка войта. Может быть, боялся, что мы возьмём её в плен и станем удерживать как ценного заложника? Ну, на подозрительность я не обижаюсь. Имеют право, тем более в Гинн сейчас такие дела творятся, что спать следует, прикрывшись щитом поверх одеяла.

Войт обнял её, убедился, что цела, и только после этого посмотрел на меня. Взгляд был оценивающий и прямой.

– Здравствуйте, сэр рыцарь! Я Олник. Войт Птиодика. Моя деревня стоит перед вами, уважаемые чужеземцы. Мы благодарны вам. Горестно от того, что наш лорд не пришёл на помощь.

– А кто ваш лорд? – поинтересовался я.

– Сэр Цейкерт из рода Биркхини, его замок в пяти днях пути.

– Ну, оттого и не пришёл, что живёт далеко, – я не стал развивать тему отношения местного феодала и его подданых. Насколько нам было известно, на все окрестности горы Брейншайд всего три лорда, на громадную территорию. Объяснялось это тем, что жителей мало, местность откровенно бедная.

– А я Рос, просто рыцарь Рос.

– Откуда Вы, добрый господин?

Жители Птиодика собрались все в большом доме войта: живые, беженцы из соседних хуторов, несколько человек с перебинтованными конечностями.

Я на мгновение задумался. Рассказывать, что я из Газарии, означало создать в перспективе проблему дипломатического характера. Поэтому я ответил:

– Из Кайенна, мы религиозные паломники.

Олник кивнул. Медленно, как человек, взвешивающий произносимые им слова.

– Птиодик не богат. Но что у нас есть, то есть. Хлеб, вино, зерно, мясо… Не знаю, есть ли у нас нынче мясо. Скажи, чем мы можем помочь тебе и твоим людям? Чем можем отплатить за милость нашего спасения, кроме, конечно же, слов благодарности?

Это был правильный вопрос и он давал мне возможность попробовать сразу воспользоваться фактом союзничества. Само собой ни их провизия, ни военная помощь мне не была нужна, а только информация.

А раз так, то я не стал тратить время зря.

– Уважаемый Олник и жители деревни Птиодик. В своём паломничестве я и мои друзья ищем древние постройки. Подземные туннели, хранилища, возможно, целый город. Они должны быть в ваших горах, под ними. Это пожелание нашего бога. Мы выполняем религиозную миссию.

Это была упрощённая версия. Для полной версии не было ни времени, ни смысла.

Олник потёр лоб. На лице войта шло видимое усилие: человек хотел нам помочь, но то что мы спрашивали… У него явно не было готового ответа.

– Я родился и вырос здесь. И мой отец родился и вырос. И мой дед родился и вырос. А прадед сбежал из Озёрного края из-за долгов. В моих горах я знаю каждую тропу, каждый пастбищный выход. Мои охотники знают их лучше меня. Проводников дам без разговоров, поможем, проведёт, подскажем. Но туннели, подземные хранилища… – он покачал головой. – Не слышал. Ни сам не видел, ни от отца, ни от деда. Горы здесь старые, в них много пещер, много трещин. Но ничего такого, о чём ты говоришь.

Собравшиеся молчали. Несколько человек переглядывались, пожимали плечами.

Потом в задних рядах кто-то завозился.

Вперёд, опираясь о потёртый, отполированный временем посох, вышел старик. Возраст у него был такой, когда старость вступила в свои права, но пока что без дряхлости. Дед был крепкий как дуб, глаза хитрые, острые, проницательные.

– А есть! Вернее, когда-то я встречал то, о чём Вы говорите, добрый господин, – сказал он. Голос у него был хриплый, но звучал громко. – Когда я пацаном ещё бегал, то мы с Гоблатом, сыном кузнеца, лазали по горам за перевалом у Трёх зубов. И мы там находили ход в туннель. Я тогда думал: вот она, настоящая красота, стены ровные, сухо, пол плоский, словно булыжная мостовая в городе.

Олник прищурился.

– Дед Труве, ты путаешь. Пещер в горах много. Всякая пещера покажется тебе прямой, когда тебе десять лет и ты думаешь, что нашёл клад или древнюю тайну.

– Нет, говорю же тебе! – старик повысил голос, и тон его стал строже, – Я помню эти стены. Ладонью проводил. Там не было неровностей. Камень был обработанным. И холодно было там иначе, чем снаружи. Не влажно, просто холодно и сухо.

Сухой и холодный туннель. Это уже архитектурный признак древних туннелей, если конечно ребёнок, которым был старик и правда не придумал всё и не спутал.

– За перевалом у Трёх Зубов, – повторил я. – Вы можете показать?

Дед Труве кивнул немедленно. Олник посмотрел на старика, потом на меня. Вздохнул.

– Пойду с вами. Сам. Побуду вашим проводником. Место это я знаю, но вы простите старика Труве, он всё путает.

– Если не путает, то надо проверить. Я не обижусь, если информация окажется ложной, однако если есть шанс, надо пользоваться.

Перевал назывался правильно: три скальных зуба выступали над горным гребнем, как обломанная часть челюсти. Короткие неровные почти одинакового размера выступа. Может быть даже результат применения магии. А может и природное. Кто его знает?

Мы отправились в путь немедленно, по какой-то широкой пастушьей тропе, утоптанной тысячами ног овец в камень.

Одновременно с этим я вернул большую часть отряда к лагерю, чтобы они продолжали тянуть биндюгу. В любом случае надо продолжать движение. У нас была намечена для поисков одна безликая долина. Если информация от деда окажется ложной, продвинемся к своей зоне поисков.

Нам потребовалось всего три часа, чтобы дойти до нужного места. Тут было откровенно холодно, несмотря на лето. В горах такое запросто. Низко нависшие тучи предвещали дождь, с северо-запада подул резкий холодный ветер.

Первые снежинки появились, когда мы уже обошли те самые Три зуба, которые оказались при ближайшем рассмотрении высотой примерно с пятиэтажки.

– Снегопад в середине лета, – произнёс Олник, ни к кому конкретно не обращаясь. – В наших горах это бывает. Раза три за лето, иногда четыре. Мы в таких случаях уходим вниз, в деревню, греемся у костров, отводим отары.

Формулировка была мягкой, но намёк вполне понятен, он предлагал поворачивать обратно.

– Времени нет, – ответил я. – Продолжаем подъём. Укроемся на месте, когда дойдём. Далеко ещё?

Дед Труве шёл без признаков усталости. Горные жители стареют иначе, чем в низинах.

– Полчаса ходу, – сказал он. – Если не пойдёт дождь. Тогда разольются ручьи, придётся искать укрытие где повыше.

– А снег?

– А что снег? Снег и снег.

Я отслеживал через Рой, как отряд пёр биндюгу с кольцом, пока мы отрабатывать разведку местности и авангард. Наш Авангард Фомир, я, Ластрион, Лиандир и шесть воинов, остальные были «в обозе». Кроме того, почуяв приключения, за нами увязались и Старые шахтёры.

Я опасался, что нам могут попасться одинокие скелеты, однако путь был чист, если не брать в расчёт снег, который норовил попасть за шиворот.

Снег теперь пошёл по-настоящему. Горизонтальный, мелкий, он набивался в щели одежды и немедленно таял от тепла тела. Отряд шёл молча. Лиандир накинул капюшон, никто не показывал даже признаков беспокойства.

Тропа перешла в скальный участок. Шли уже без тропы, ориентируясь по памяти деда Труве. То есть Олник вроде бы знал эту местность, но какое конкретно место помнил старик, не знал.

Расселина нашлась там, где скала делала изгиб: трещина в породе, шириной чуть больше метра, заросшая с краёв жёстким кустарником. Снег лежал на ветках как украшение.

Олник остановился на краю трещины. Обвёл взглядом расселину, потом деда Труве.

– Вот твоя пещера? Это просто трещина в скале. Таких здесь сотни. Дед, ты привёл нас в гору в снегопад, чтобы показать трещину?

Дед Труве промолчал. Он начал отводить в сторону ветки кустарника, двигая их методично, с пониманием, где что растёт. Потом раздвинул их, крякнул и шагнул в щель боком, ввинчиваясь туда, как контролёр среди пассажиров автобуса в час пик.

В какой-то момент он исчез среди кустов, а мы молча стояли и смотрели то на него, то на кусты, то на снежинки, которые падали и падали.

Как я и обещал – никакой обиды или претензий. Если это просто трещина, то…

– Сюда, – донёсся до нас голос старика.

Куда, блин, сюда?

Лиандир повторил его маневр и ввинтился в кусты. Мы пока что остались стоять. За перегибом расселина расширялась до полутора метров, потом резко шла вниз. Там был провал, укрытый со всех сторон кустами.

Неровные края, но в глубине, куда бил скудный дневной свет сквозь снежное марево, просматривались стены. Прямые.

Трещина как неровный шрам на теле склона. Но она имела в себе и провал, дыру, глубиной всего три метра, которая выходила на потолке туннеля. В этой части туннеля на полу были навалены камни, по ним дед Труве и спустился, а теперь звал нас уже снизу. Звал, трогал стену и подслеповато щурился. Там было очень и очень темно.

Лиандир был ещё в верней части провала, осматривался какое-то время, а потом ловко, почти невесомо спрыгнул вниз, на камни, пригнул колени, принял вес, выпрямился.

Я использовал тесак, срубил часть ветвей и только потом прошёл следом.

В левой руке эльфа уже был активированный магический фонарь. Светлый конус пошёл по стенам, по полу, в обе стороны туннеля.

В расселине стало тесно, сюда спустились и Старые шахтёры и Олник, который смотрел на своего соплеменника деда Труве не как на спятившего старика, а как на настоящего аксакала, человека чей опыт и возраст был ценностью, а не обузой.

Старые шахтёры Гноргим и Дорик переглянулись. Между ними завязался тихий, но интенсивный разговор на гномьем языке. Они тоже хотели вниз, однако не представляли, как спуститься, не переломав кости.

– Друг-эльф, – крикнул я вниз. – Что скажешь?

– Чисто, – донеслось снизу. – Это определённо туннель, никакая не природная пещера. По сути, это проход, коридор. Точнее скажут гномы. Тут пусто, сухо, а стены обработаны инструментом. Там, где не валяются камни, ровные полы.

Значит, старик был прав. А где туннель, там и система залов. Если это не чистое совпадение и кто-то не проложил проход в этих скалах случайно, безотносительно Великого мага Раккота, то это должен быть Мистрас.

Нашёлся.

Глава 22
Крысы

Поскольку на поверхности бушевала непогода, а к моменту прибытия основной группы они шли уже по сугробам, мы коротко посовещались и решили спускаться вниз, в туннель.

Ситуация сама по себе по подталкивала нас к ускоренным археологическим изысканиям.

Для спуска использовали несколько верёвок. И вначале, то есть, чтобы большая часть команды была наверху, волоком стащили вниз портальное кольцо. К счастью, оно было округой формы и не застряло.

И это заняло большую часть времени.

Когда кольцо оказалось внизу, в туннеле, начали спускаться по одному вниз.

Мы предложили присоединиться к нам деду Труве и Олнику, однако они заверили нас, что им куда проще вернуться обратно в свой Птиодик.

– Не глупите, – я отрицательно покачал головой. – Сейчас почти что буран.

– Ну, мы же как-то живём в этих горах круглый год? Зимой и летом ходим тут, – отмахнулся Олник. – Не страшно, дойдём.

– Темнеет. Я против. Давай так, войт. Во-первых, я ваше поселение спас от нежити, вы мне «должны». Во-вторых, я заплачу каждому из вас по пять серебряных марок. Это плата за вашу жизнь, за моё спокойствие, за то, что подсказали этот древний туннель…

– Который всё ещё может оказаться просто старинной гномьей выработкой, – упрямился войт Олник.

– Не страшно. Это ниточка, которая ведёт нас к цели наших… эээ… религиозных поисков. Мы её раскрутим. Так что, вы согласны? Такой суммы в горах вам хватит, чтобы купить несколько стад овец или коров.

– Кто сейчас продаёт коров? – скептически почесал подбородок Олник. – Но мы можем попробовать купить десяток топоров.

– У нас в запасах есть топоры, обухи без топорищ, деревянной составляющей. Так компактнее. Как товар на обмен и если кто из отряда потеряет оружие, чтобы из поручных материалов изготовить боевой топор. По пять марок и по пять топоров. Заодно накормим вас горячей кашей.

Пока я препирался с местными, почти весь отряд спустился вниз по ловко сплетённой после спуска кольца веревочной лестнице.

Только мы и Лиандир, который терпеливо ждал конца нашей беседы – все, кто остался на поверхности.

Олник и Труве переглянулись и, наконец-то согласились.

Пока я был на поверхности, любознательные гномы прошлись по туннелю. В полутора сотен метров от пролома туннель делал резкий поворот, боковых ответвлений не было, так что «лагерь» разбили прямо близ пролома.

Развели костёр, готовили кушать. Часть сапёров тут же уселась и, негромко переговариваясь, стали «изобретать» платформу для перемещения кольца внутри туннелей. С десятком маленьких колёс, что-то прочное, с округлым, но широким основанием, чтобы маневрировать, с ручками, если её придётся тащить.

– А просто катить кольцо нельзя? – шёпотом спросил я Мурранга.

– Нет, тяжёлое, будет постоянно заваливаться набок. Ещё придавит кого-то. Сапёры правы, нужно везти, а не катить. Только я считаю, что надо биндюгу вниз спустить. Мы её разгрузили, пока что бросили наверху. Она вполне пройдёт по туннелю, который широк и с хорошим полом.

– Даже если её удастся спустить в пролом… А если где-то ходы станут узкими? – спросил я.

– Тогда и будем изобретать волшебную платформу, – проворчал гном. – Сейчас они переругаются по поводу инженерных решений, устанут и я скажу, чтобы занялись биндюгой. Мы с братом поднимемся, спустим вниз, они пусть принимают. А то устроили заседание парламента из простого вопроса.

– Ладно, пока они говорят… Мурранг, ты сам-то смотрел туннели. Как они тебе?

– Уходят вглубь горы. Мы прошли три сотни метров, там чисто, сухо, ровно и небольшая тяга «оттуда». Видишь костёр?

– А что с ним?

– Дым выходит в пролом, на это выходящий поток грязного воздуха, а чистый костёр получает из туннеля. А это значит, что туннели настолько велики, что вентиляция не является проблемой.

– Насколько он велик?

– Не знаю, Рос, но он спускается вниз и идёт в сторону горы, которая на картах называется Маскх. Это не горная выработка, а транспортный туннель, дорога под землёй. Надписей пока нет, но я чую, что это гномья работа. Слишком всё чисто и ровно сделано для других рас.

Вскоре случилось так, как говорил Мурранг. Гномы переругались по поводу модели платформы и в итоге братья-квизы при поддержке десятка эльфов (тем было проще всего подняться) спустили вниз биндюгу, прямо в туннель.

Наверху стемнело, и на контрасте неожиданной горной пурги и мрачности ночи в горах тьма туннелей уже не казалась такой уж страшной и пугающей.

Мы ужинали после трудного дня, выставили часовых следить за проломом, а к утру оказалось, что до рассвета Старые шахтёры, которым не спалось, ушли по туннелю в восточном направлении и до сих пор не вернулись.

Часовой, а это был человек, извинялся, говорил, что у него не было приказа никого не выпускать, а они взяли с собой инструменты и парочку собственных фонарей, ушли в разведку.

Ругать часового я не стал, инструкции запрещать уход у него не было. К тому же, что он мог подумать? Четверо опытных горных шахтёров, которые умеют читать породу, по собственной инициативе свинтили исследовать туннельную систему.

Для них это всё ещё развлечение, приключение и прочее «…чение».

Со стойким ощущением, что мы теперь будем искать не столько Мистрас, сколько наших беглых пенсионеров, мы позавтракали. Собрались, проводили на поверхность Олника и деда Труве вместе с их наградой, посмотрели, как там погодка, а она была очень даже ничего, ветер закончился, солнце светило, жизнь налаживалась.

Тем временем так же внезапно как исчезли, появились наши странствующие деды.

Гноргим как ни в чём не бывало прошёл мимо часового, прошёл к котлу и потребовал свою порцию каши.

Куртка в пыли, борода в каменной крошке, морда задумчивая. Следом подтянулись и остальные, которые, кстати, не пользовались фонарями, посему и оставались незамеченными до последнего момента.

Дорк тащил несколько листов тонко выделанной кожи, которые он явно нашёл там же в недрах системы туннелей. На них были нарисованы какие-то линии.

Проделали старые гномы это всё так буднично, будто делают так каждый день.

Лиандир, глядя на эту компанию только усмехнулся, мол, а чего ещё ожидать от гномов?

Мы с Муррангом подошли к завтракающим старикам.

– Дед, ты где пропадал? – не особенно вежливо спросил Мурранг, тоном, каким взрослый внук спрашивает у непутёвого ушедшего в запой дедушки.

Гноргим вместо ответа взял у Дорка листы и передал нам, а сам принялся спокойно и неторопливо жевать.

Только закончив трапезу, он решил хоть что-то пояснить:

– В общем, посмотрели мы что тут, да как. Прошлись, посмотрели.

– Ну и как вам мрачные тайны этого места? – хмуро спросил Мурранг, внимательно рассматривая схему, проводя по линиям пальцем, словно пытался запомнить её наизусть.

– Да какие там тайны, внучок, – в тон Муррангу ответил Гноргим. – На стенах всё написано. А для верности ещё и нарисовано. Руны старые, но понятные.

– Чьи руны? Нашинские? – с тревогой спросил Мурранг.

– Да, внук, это гномья работа и гномьи руны. Старые, не всё понятно, но в целом…

– Ага! – обрадовался гном. – Я же говорил, это дело подгорного племени. И что, это Мистрас?

– Ну да, – степенно ответил Гноргим, прихлебывая из походной фляжки. – Он. Схема прямо на стенах на узловых перекрестках. У города четыре основных уровня и огромная куча залов. Нам нужен первый: там уходят основные хранилища и центральный Зал Правителя, он же Главный зал, он же Центральный.

– А мы на каком? Четвёртый? – спросил я. Вопрос, быть может и глупый, для гнома, но я-то не гном.

– Нет, сейчас мы на втором.

– Тогда выдвигаемся, – резюмировал я.

– Да, конечно. Но есть проблема, Правитель.

– И в чём она заключается? – терпеливо спросил я, понимая, что подгонять гнома, тем более двухсотлетнего – задачка глупая, он и его голова работают в удобном только ему темпе.

Гноргим почесал за ухом и стал отряхивать куртку.

– Мистрас не брошен. В нём живут каменные крысы. Мы еле отбились от первой стаи. Там их много. Грызуны размером с небольшую собаку, шкура как лёгкий доспех. Злые, как… – он подобрал слово, – как голодные собаки. Только умные и способные жить под землей.

– О, как! Уважаемый Гноргим, а стая – это сколько? И почему их нет в этом туннеле?

– Наверное, тут нечего делать и нечего есть. В других туннелях растёт мох, водятся насекомые, кое-где текут небольшие ручьи, там даже водятся слепые сомики.

– Экосистема?

Старый гном помолчал.

– Мне не знакомо это слово. Но я думаю, что мы вступаем в царство, где правят крысы. Очень злые крысы.

– Гноргим, эти туннели проложил наш народ! – вспылил Мурранг. – А ты считаешь, что он по праву принадлежит каким-то тварям?

– Ничего подобного, гном, – гордо ответил Старый шахтёр. – Я предлагаю показать им, кто тут чего стоит!

Я кашлянул. Етицкий конь! Шли искать информацию о Войне Богов, а нарвались на какие-то разборки.

– Отряд! Лиандир, командуй сбор. Доспех… Максимум, который мы можем выжать их своих походных сумок. Проходим пару сотен метров, бросаем кольцо и скраб, дальше налегке. В боевом построении. Сдаётся мне, будет махач.

Процесс облачения в доспех занял время. В тесном туннеле это делается иначе, чем на открытом воздухе: приходится разбиваться на двойки, придерживать друг другу спинные пластины, подтягивать ремни.

– Чёрный всадник мчит, – напевал я, пока подтягивал лёгкий панцирь. – В полном облаченье. И совсем пуста дорога в рай. Оооооо, всадник отслужит на гоооорееее…. Чёрную мессу по теееебеееее, и эхом грянет над землёй… Следуй за мной!

Я огляделся. Напевал я на русском, но к моим выходкам все привыкли. Да и как иначе. Они думают это часть моей тайной магии, которая приводит их к победе.

А может быть, они и правы.

Никакого страха. Подумаешь, лезем в пасть подземных демонам. Пф…

Колонна выстроилась по классической схеме: щиты первые, копейщики за ними, Старые шахтёры в середине с фонарями, схемой и стариковскими шуточками.

Лиандир с эльфами прикрывали и держали центр. Там тоже щиты, удерживает удары с флангов.

Сапёры позади, там Мурранг и Хрегонн. Фаэн в центре, рядом с Фомиром. Как и Старые шахтёры, он воспринимал это в первую очередь как приключение.

Туннель второго уровня уходил на восток, потом поворачивал вниз и южнее.

Уже через час после того, как мы оставили биндюгу с кольцом и личным имуществом, произошла первая стычка.

В этом месте был не туннель, стены раздавались в ширину и вверх, фонари не освещали потолка, сверху капало, под ногами был ковёр из серого мха.

Мы перестроились в квадрат и продолжили движение.

Три десятка каменных крыс выскочили из боковой норы в стене: приземистые твари на коротких лапах, размером с некрупную собаку, серый с пятнами отлично маскировал на фоне скальных пород. Они не скреблись, не раздумывали и не пищали.

Атаковали молча, прямо на щиты.

Один удар копьём. Второй. Третий. Один из щитовых выругался: зубы крысы не смогли пробить сапог, но укусив, одна из них чуть не повалила его на землю резким рывком.

Прочная шкура, злые, быстрые и отлично видят как в темноте, так и при свете. Света, кстати, не боятся.

Жаль, в записях Деция нет ничего про местную фауну.

После драки (а я с сожалением увидел, что крысы, хотя и нападают отважно, запросто и сбегают, то есть, часть атакующих мы оставляли за спиной) подвели итоги. Посчитали убитых крыс, а их оказалось двадцать одна и продолжили движение.

Привычку кусать за ноги и пытаться утащить, мы учли. Изучение тактики противника и выработка приемов противодействия – это база.

Потом была вторая стая, уже больше: семьдесят тварей. Строй держал удар. Их было столько же сколько нас и, если бы мы шли толпой, нам бы туго пришлось.

Щитовики били их по головам сверху. Хороший удар при попытке схватить на ногу, а бойцы не давали просочиться под ноги – проламывал череп.

Минус этой тактики был только в том, что в момент удара щитовик открывался, а чёртовы твари ещё и умели прыгать. Но боец был прикрыт соседом сбоку и сзади, врагов ловили на копья, били топорами.

Громадный боевой опыт делал из моих солдат боевые машины. Лишённые страха, а для гномов туннели и залы – это вполне себе родная стихия, в хорошей защите, при наличии хорошего оружия и плеча товарища, они пёрли вперёд и били крыс, даже не вспотев.

Гномы после боя цыкали, трогали шкуру. Практичные воины полагали, что шкура тварей будет прилично стоить, если её снять, то можно использовать для изготовления доспеха, обтяжки щитов или просто для прочных курток.

Само собой, заготовкой шкур никто не планировал заниматься.

Старые шахтёры правы, кое-где действительно протекли ручьи с поверхности, заполнили собой технические ниши, там водились водоросли и плавала какая-то живность, а во многих туннелях и залах был мох, в основном серые и коричневый с пятнами.