Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"
Автор книги: Тимофей Грехов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Значит Сэм решил, что роду Арес больше не стоит гнуть спину… Немного подумав, я понял, что тоже изменился. Раньше меня пугала гражданская война. Сейчас же я понимал, что из-за подчинённого положения перед родом Ирвент, наш род чуть было не угас. Это началось со ссылки рода на пограничье с Пустошью и продолжилось при Валадимире.
Разговор этот я поднимать не стал. Такие разговоры ведут вдвоём и на трезвую голову, а мы с братьями были далеко не трезвыми.
– Ладно, – сказал я. – А что с Брайном? Он жив?
– Жив, – ответил Сэм, и лицо его разгладилось. – Брайн надел корону царя Гор. До совершеннолетия сына.
– У него сын?
– Родился через месяц после твоего исчезновения.
Я усмехнулся. Брайн, помнится, звал меня свидетелем на свою свадьбу, а теперь сам стал отцом и царём разом.
– А как он взял власть? Он же был не первым в очереди.
– Он был далеко не первым, – усмехнувшись сказал Сэм. – Но после Совета Королей от столицы гномов остались подземные залы, и в них засели те, кто считал себя первее. Брайн объявил Диану единственной законной наследницей престола, потом собрал союзные роды, а мы дали ему гвардию. Три сотни, под командованием Мишеля.
Мишель сразу оживился.
– Андер, ты бы видел, – сказал он и подался вперёд. – Оппозиция Брайна закрылась в цитадели и решила, что гнома из-под камня никто не выковыряет. А я прошёл через их караулы в тени, снял стражу у подъёмника и открыл ворота изнутри. Три сотни наших зашли, когда внутри ещё ужинали.
– Он потом неделю хвастался, – вставила Аяна.
– Я и сейчас хвастаюсь, – не стал спорить Мишель. – Потому что есть чем. Дальше были ещё две цитадели, поменьше, и мост через пропасть, который держали арбалетчики. Мост я обрушил. Жалко, конечно, красивый был. Зато Брайн через месяц сидел на троне, а его противники либо принесли клятву, либо соединились с каменным духом.
Инна слушала его с гордостью, Аяна с лёгкой улыбкой.
А я слушал и собирал картину.
Пока меня не было, мои родные держали город на границе с Пустошью, под кораблями в небе и под Карусом на земле. У них забрали дочерей, а потом им пришлось поставить статую обезьяны на площади. Архилы, которыми они торговали, нужны людям только потому, что зов снова уводит людей. Под горой пришлось воевать за чужой трон, ведь гном с клятвой нашему роду на троне царя Гор стоил любой войны. И при всём этом они не сломались и не продали друг друга.
Сладко им тут не было.
Я дослушал Мишеля до конца и потянулся к клятве.
Клятва Брайна была на крови, но привязывалась к душе. За это время она успела истончиться, но я нашёл её… напитал энергией, и она отозвалась. Брайн был жив. Он, судя по всему, спал, и во сне был чем-то недоволен.
Следом я потянулся к Елене Святой. Её клятва тоже никуда не делась и, судя по всему, у неё появился партнёр, с которым она проводила время в постели.
Ужин закончился поздно. Планше увёл служанок, Сэм с Вероникой ушли первыми, Мишель задержался, чтобы ещё раз переспросить про каразит, и пообещал, что перед сном решит этот вопрос. Соня зевнула в ладонь. Нанали встала, оправила золотое платье и глянула сначала на меня, потом на Соню.
– Идём, – сказала она. Непонятно кому из нас двоих.
Мы поднялись в спальню втроём.
Там ничего не изменилось с полудня. Книги лежали на столике, щит с гербом висел у стены. Нанали остановилась посреди комнаты, окинула её взглядом и сложила руки на груди.
– А кровать-то одна, – сказала она. – А нас трое. Как делить будем?
Соня перевела взгляд с кровати на меня, и уголок её губ дёрнулся. Уступать меня Нанали она не собиралась. Уверен, драконша даже после острова… просто из принципа не уйдёт спать в другую комнату.
– Никак, – ответил я и подошёл к изголовью.
Кровать была широкой для двоих, но тесной для троих. Я положил ладонь на спинку и закрыл глаза.
Решил использовать чары трансформации. Дерево на срезе состоит из уложенных кольцами волокон, и в этих кольцах до сих пор хранится порядок, по которому оно росло. Я взял этот порядок и продолжил его. Рама вытянулась в стороны – я слышал, как трещит пол под новыми ножками, которых секунду назад не было. Волокно за волокном дописывалось туда, где его не хватало. Перина пошла следом. Пух внутри неё я повторил по образцу, и чехол натянулся на новую ширину сам. Простыни и одеяло дотянулись последними.
Оставалось главное.
Любое изменение материи держится на том, кто его сделал. Убери подпитку, и дерево вспомнит, каким оно было, и за неделю стянется обратно. Я не собирался каждый вечер подпитывать кровать. Поэтому поверх трансформации я положил руны закрепления. Они вспыхнули по раме тонким синим кольцом, от изголовья до изножья, и растворились в дереве. Я свёл концы, и конструкт закрылся сам на себе с коротким щелчком. Теперь он обходился без меня и без моей искры. Кровать стала такой навсегда.
После чего, я открыл глаза.
Кровать заняла половину спальни и упёрлась в столик у окна. Столик, вместе с книгами, я телекинезом переставил к двери.
– Хм, – произнесла Нанали. Но я заметил, как она провела пальцами по изножью, которого ещё минуту назад там не было.
– Удобно, – сказала Соня.
Нанали щёлкнула пальцами, и золотое платье сползло с неё на пол. Соня покосилась, потом повернулась ко мне спиной.
– Шнуровка, – сказала она.
Я распустил шнуровку чарами, одним движением, и платье разошлось. Нанали снова хмыкнула.
Улеглись. Я лёг посередине, Нанали справа, Соня слева. В камине догорали угли, и я прикрутил свет лампы у кровати до тусклого. Я лежал на спине, смотрел в потолок и думал о рунах талинару. И ещё о том, с чего начать разговор с существом, которое тысячи лет воевало с богиней.
Соня заговорила первой.
– Нанали, – сказала она в потолок. – Как думаешь, Андер сейчас думает о том, чтобы переспать с нами двумя? Или я его плохо знаю?
Я повернул голову налево. Она лежала, подложив руку под щёку, и глаза у неё были не самые невинные.
Нанали справа приподнялась на локтях.
Признаться честно, такого выражения у Нанали не встречал давно. Она не ожидала. Драконша, которая днём называла Соню мотыльком, не ожидала, что мотылёк заговорит с ней о постели, и при том первым. Оранжевые глаза несколько долгих секунд изучали Соню поверх меня.
Потом Нанали усмехнулась.
– По-любому у него есть это в планах, – сказала она. – Но сегодня вряд ли пойдёт. Он уже думает о завтрашнем дне, я по дыханию слышу. – Она легла обратно. – Да и я тебя плохо знаю, чтобы предаваться любви втроём.
– Ну-у… – потянулась Соня.
Она сделала это так, что одеяло сползло, и стрельнула в меня глазами снизу вверх.
– Значит, не исключаешь, что мы займёмся групповушкой.
– Чем? – не поняла Нанали.
Слово прозвучало по-русски. Лингвистические чары, видимо, не нашли ему пары и пропустили, как есть.
Я закрыл глаза.
– Групповушка, – сказала Соня, и по голосу я понял, что улыбается она во весь рот. – Это когда в постели больше двух и все при деле. У нас так называют. Подходит, когда муж один, а жён две, и обе не против.
– У вас на той планете так принято?
– У нас на той планете про такое больше говорят, чем делают. Приличные девушки это слово вслух не произносят.
– А ты произносишь, – заметила Нанали.
– А я неприличная, – легко согласилась Соня. – Мне папа всю жизнь это говорил.
Нанали помолчала, потом коротко выдохнула носом.
– А знаешь, – сказала она, – я, пожалуй, готова с тобой иногда общаться. Ты мне стала немного интересна.
– Буду рада, – ответила Соня. – Хотя бы добрыми знакомыми стать. Про подруг не загадываю.
– Не знакомыми, – поправила Нанали. – Жёнами.
Соня помолчала.
– Хорошо, – сказала она. – Я запомнила.
Соня придвинулась и положила голову мне на плечо. Нанали помедлила и сделала то же самое с другой стороны.
– Наговорились? – спросил я.
– Да, – ответили они одновременно.
Соня хихикнула.
– Ну вот и славно, – сказал я. – А теперь спать. У меня завтра тяжёлый день.
Утром я проснулся раньше всех, и первой мыслью был Вефнир. Сегодня я спущусь к тёмному финару, который однажды едва меня чуть не убил, и буду с ним разговаривать.
За окном только начинало светлеть, Сая ещё не поднялась над стеной, и в спальне стояла полутьма. Я осторожно высвободил руку и сел.
Нанали открыла один глаз и посмотрел на меня, потом на тёмное окно. Я поднёс палец к губам. Глаз закрылся, она повернулась на другой бок и подгребла под себя моё одеяло. Соня не проснулась. Она пробормотала что-то невнятное, перекатилась на мою половину и затихла.
Я оделся чарами, чтобы не шуметь, и вышел.
Замок спал. В коридоре горела одна лампа на три поворота, и на лестнице меня никто не встретил. Только у кухни уже гремели котлами, и оттуда тянуло тестом. Я спустился мимо, свернул к подземному ходу и открыл дверь.
В лаборатории, как и обещал Мишель, ждал каразит.
Я сел и подтянул к себе первый кусок.
Раньше на один такой артефакт у меня уходило несколько дней. Сейчас я сидел, ощупывал камень и понимал, что справлюсь за час.
Язык талинару я раньше знал по словарю: подбирал руну к значению, проверял, снова подбирал. После Земли руны раскрылись передо мной как чертёж, где каждая линия тянет за собой следующую, и подбирать стало нечего. Да и в голове наконец-то появилась упорядоченность. Механизм годами подсказывал и выдавал справки. Сейчас, когда я стал сильнее, думать без его подсказок над ухом стало даже легче.
Я взялся за дело.
Каразит я резал с помощью магии огня, своеобразным тонким резаком, которым снимал с камня слой за слоем. Края я оплавил огнём, чтобы не крошились. Потом перевернул артефакт и начал наносить руны.
Руны талинару ложатся по спирали от центра к краю, на каждой грани, и, если спираль хоть раз прервётся, резонатор станет куском красивого камня. Первый виток – основа, руны улавливания. Второй – руны отражения, чтобы перехваченная энергия в резонаторе гасла. Третий, четвёртый и пятый шли под настройку.
Настройка и была самым сложным.
Резонатор глушит одного конкретного носителя, на чью плоть или энергию его настроили. С одарённым просто – нужна капля крови. Финар… в прошлый раз я ловил для настройки луч Вефнира.
К слову, это была самая сложная часть плана. Захватить энергетический след Вефнира, чтобы лишить его сил на Грее.
В конце артефакт потемнел и зелёные прожилки в нём погасли.
Я поднёс к нему ладонь. На самой границе чувствительности я уловил, что резонатор готов к активации.
Я посидел с минуту, глядя на артефакт. Примерно год назад я унёс такой же в усыпальницу, и Януш потом его уничтожил. Сейчас я мог наделать их дюжину за день. Ей-богу, иногда я сам не поспевал за тем, кем становлюсь.
Пока резал второй, думал о том, как буду договариваться с Вефниром.
Он тысячи лет воевал с Арес. Он знал её лучше всех, кто остался в этой Вселенной, и он мог знать жива ли она и куда делась вместе с телом Бель. Просто так он не скажет. И наверняка цена – его освобождение. Вот только я на такое не пойду.
Ещё и Януш может заявиться как нельзя ни кстати. В общем, чёткого плана у меня не было. Но сидеть на попе ровно я тоже не мог.
Второй резонатор получился быстрее первого. Я больше не останавливался между витками. Когда я замкнул вторую спираль и поднял голову, по моим прикидкам прошёл час, может, чуть больше.
Первый резонатор я оставил в лаборатории. Положил на лист бумаги, а рядом написал порядок рун, как их читать и как настраивать. Для Мишеля. Если со мной что-то случится, он разберётся, пусть и за месяц.
Второй я убрал за пазуху и поднялся наверх.
Во дворе было тихо. Конюхи только выводили лошадей, и один из них, увидев меня под иллюзией, кивнул и отвернулся. Я прошёл за конюшни к телепортационной площадке, положил резонатор на камень у её края и накинул на него иллюзию простого булыжника.
А сам вернулся в замок.
В гостиной сидели Мишель и Сэм.
– Доброе утро, – сказал я.
– Ты где был? – спросил Сэм. – Нанали спускалась, искала тебя.
– В лаборатории.
– Она посмотрела на меня так, будто это я тебя спрятал, – проворчал Сэм. – Потом ушла на верх. Сказала, что раз ты сбежал без завтрака, то она без тебя тоже есть не станет.
– Поест, – ответил я. – Она со вчерашнего дня знает, что у меня дела.
Мишель поднял бровь, но промолчал. Я сел, подвинул к себе тарелку и стал есть. Каша была на молоке, с мёдом и орехами, и я вспомнил, что последние месяцы на Земле завтракал кофе и тем, что попадалось под руку.
Я доел, отодвинул тарелку и посмотрел на Мишеля.
– Ты готов?
– Я-то готов, – он отложил ложку. – А ты? Ты вчера говорил, что тебе нужен резонатор. Каразит я принёс, но на него уйдёт ночь, а то и две. Я помню, как ты с первым возился. Так что давай ты сядешь, а я пока…
– Уже всё сделал, – сказал я.
Мишель замолчал. Он смотрел на меня, и я видел, как он перебирает в голове варианты.
– Когда?
– Утром. Пока вы спали.
– Андер, – медленно произнёс он, – ты лёг спать позже меня. Я слышал, как вы там втроём шептались.
– Ты и это слышал?
– Я чутко сплю, – ответил он. – Когда ты всё успел?
– За час. Один лежит в лаборатории… с пояснениями. Второй у площадки. Можешь потом разобрать по рунам, там всё написано.
Он покачал головой.
– Мне нужно пять минут, – сказал он. – Переодеться и нацепить артефакты. В одной рубахе к Вефниру я не пойду, уж извини.
– Встретимся у телепортационной площадки, – ответил я.
Он кивнул и шагнул к двери, но до двери не дошёл, растворился в тени.
Мы с Сэмом остались одни.
Он доел, отодвинул тарелку и некоторое время молчал. Я ждал. Сэм умел молчать перед разговором так, что становилось ясно: разговор будет неприятным, и он сам это понимает.
– Андер, – начал он, – я хотел спросить насчёт Алесы.
– Что именно тебя волнует?
– Она последняя из рода Цепеш, – он провёл ладонью по столу. – После того, что сделали с Владленом, у дроу в княжестве нет законного наследника. Там сейчас холодная гражданская война. Рода делят власть, режут друг друга по углам, и каждый из них был бы рад заполучить девицу из крови Цепеш. Мне уже дважды предлагали её освободить, за хорошие деньги или за союз.
Я нахмурился.
– Мне надо подумать, – сказал я.
– Подумай. – Сэм помолчал. – И ещё. Было бы неплохо, если бы ты взял её в жёны. Тогда право на княжество перешло бы к роду Арес. Ты бы стал князем-консортом и…
– Нет, – перебил я.
Он поднял на меня глаза.
– Нет, Сэм. И раз ты снова поднял этот вопрос, я тебе напомню одну вещь. У меня и Мишеля по две жены. И у Сириуса тоже. Только ты один из нас женат на одной женщине. – Я откинулся на спинку стула. – Вот тебе мой ответ, дорогой брат. Я освобожу Алесу только в том случае, если ты возьмёшь её в жёны.
Сэм медленно опустил руки на стол. Он смотрел на меня и, кажется, ждал, что я рассмеюсь.
– Андер, ты рехнулся?
– Нет, Сэм. Я-то прекрасно всё понимаю.
Я наклонился вперёд.
– Ты решил вывести род Арес на первое место. Посадить Гектора на престол. Я это понял ещё вчера, за ужином, когда Мишель кивнул на тебя, а ты не стал возражать. Заметь, я не против. Но если ты играешь в такую игру, то я с тобой согласен, что от престола Цепеш отказываться нельзя. Подумай, – сказал я и встал. – И прими правильное решение. Во благо рода.
Я вышел на улицу и не стал оборачиваться. Сэм наверняка так и сидел, глядя мне в спину, и Вероника за это предложение меня по головке не погладит. Но решать за него я не собирался. Мне хотелось только одного: чтобы он понял, что взвалить всё на меня в этот раз не выйдет. Через шесть дней я поднимусь по трапу и, пока меня не будет, он должен действовать.
Я дошёл до площадки, снял с резонатора иллюзию, поднял телекинезом, стал ждать Мишеля.
Вскоре он явился, при этом я заметил несколько артефактов, спрятанных под теневым доспехом. В руке копье, а на поясе клинок из зачарованного мифрила.
– А ничего ты вывернул в разговоре с Сэмом про Алесу.
Я повернулся к нему.
– Ты подслушивал?
– Андер, ты забыл, я маг тени! – он развёл руками. – Вы говорите, я слышу. Я даже не подслушиваю, оно само в уши лезет. Правда, когда ты ставишь чары помех, я ничего не слышу.
– В этом и смысл, – сказал я. – У каждого должны быть свои секреты.
– У меня их нет! – возмутился он.
Я усмехнулся.
– Это твои проблемы.
Он открыл рот и закрыл. Потом сам хмыкнул и покачал головой, и я понял, что он не обиделся.
– Сэм, кстати, сидит и думает над твоими словами.
– Пусть думает… ему это полезно.
На этих словах Мишель усмехнулся. Я не раз произносил нечто подобное в его присутствии.
Мы поднялись на площадку. Я положил руку Мишелю на плечо, и чарами телекинеза подтянул к себе резонатор, положил на него ладонь.
– Готов?
– Нет, – честно ответил Мишель. – Давай.
Я телепортировал нас.
Под ногами оказался сырой камень, а в десяти шагах впереди, у жертвенника, стояли вестникисмерти. Шестеро, и они нас услышали: всплеск телепортации в таком подземелье не спрячешь. Пятеро в серых балахонах разом обернулись на звук, капюшоны качнулись, а шестая, у жертвенного камня, с занесённым над ним ножом, вскинула голову и замерла. Её я узнал сразу, хотя видел последний раз на Адитоне, когда она лежала у моих ног и клялась выполнить ультиматум.
Я не удивился. Врать не буду, я даже рассчитывал на что-то подобное. Зов работает, значит Вефнир привлёк новых последователей.
Я быстро оглянулся по сторонам. Пентаграмма на жертвенном камне тлела тусклым красным. Под сводом висели тринадцать печатей, все были целы. А значит Януш восстановил их.
– О, какая встреча, «Подлиза»! – усмехнулся я.
Лицо вестницы я запомню надолго. Сначала она просто смотрела на двоих, которые свалились ей на голову. Потом разглядела меня. Глаза у неё расширились, нож в руке дрогнул, и я прочитал в её мыслях одну короткую фразу, которую она не успела произнести вслух: «Он же сдох!» – разнеслась по менталу мысль.
И уже вслух:
– Тыы-ы, – прошипела она. – Ты же СДОООХ!
– Слухи о моей смерти сильно преувеличены, – ответил я фразой, которую на Грее не мог оценить никто. Но мне так понравилось, как она прозвучала из моих уст!
Полиза сорвалась со своего места.
Для вестницы сотого с небольшим уровня двигалась она быстро. Для обычного одарённого она была бы размытым пятном. Но я видел, как она отталкивается от пола и как нож идёт снизу вверх. Пятеро за её спиной одновременно вскинули руки.
Я даже не стал активировать чары. Просто наши силы находились на разных уровнях. Я прижал её телекинезом и Полизу впечатало в стену на полпути ко мне. Она ударилась спиной о камень, нож вылетел из руки и зазвенел по полу. Следом за ней по стенам разлетелись остальные пятеро. Одного я приложил о колонну, двоих о ту же стену рядом с Полизой, двоих о дальнюю. Балахоны разошлись, капюшоны слетели. Под ними были лица, которые лучше не видеть за едой.
Все шестеро висели в метре над полом и не могли пошевелиться. Полиза хрипела.
Пока я развешивал вестников по стенам, брат успел дойти до жертвенника. На камне лежал тощий парень лет пятнадцати в деревенской рубахе и портках. Руки и ноги у него были стянуты верёвкой, рот заткнут тряпкой. Глаза он не открывал. На груди, над сердцем, ножом была прочерчена первая свежая линия. Полиза успела только начать.
Мишель срезал верёвки кинжалом в четыре движения, выдернул тряпку изо рта и приложил два пальца к шее.
– Живой, – сообщил он.
– Убери его с камня. В прошлый раз окно в другое измерение открылось рядом с камнем. Не будем множить лишних жертв.
– Хорошо.
Парень приоткрыл глаза, и увидел над собой чужое лицо, тут же дёрнулся.
– Ааа! ТЫ КТО ТАКОЙ!
– Тихо, тихо, – неожиданно мягко сказал Мишель. – Всё закончилось. Тебе всё приснилось. – Сомнум, – активировал он чары. И повернувшись ко мне сказал: – Вдруг мешать начнёт.
Он подхватил парня, стащил с камня и уложил у стены, подальше от пентаграммы и вестников. Потом провёл ладонью над ним, и тень от колонны сползла, накрыла парня с головой и затвердела.
– Чтобы под ногами не валялся, – пояснил Мишель. – И чтобы эти, – кивнул он на вестников, – не додумались швырнуть в него чем-нибудь, пока ты занят.
Он выпрямился, развернулся к стене и поднял обе руки. С пальцев сорвались тени. Шесть тонких клинков, по одному на каждого вестника, упёрлись к горлу.
Я кивнул. В принципе, Мишель всё сделал правильно. Если переговоры с Вефниром зайдут в тупик, Полизу и её подручных надо будет кончать.
Я подошёл к ней.
Она висела на стене, прижатая телекинезом так, что могла двигать только глазами.
Я ослабил давление на её горло ровно настолько, чтобы она могла говорить.
– Ну что, вызывай своего начальника. Мне с ним есть о чём поговорить.
Глава 12

Полиза дёрнулась.
Пальцы её скребнули по камню, нащупывая опору. Я добавил давления, и её вмяло в стену так, что по камню поползла трещина.
– Давай не будем, а? – сказал я. – А не то ты и твои собратья умрёте здесь и сейчас.
Она хрипела и косилась на теневые клинки у горла подручных. Я проник в её поверхностные мысли и понял, что хозяин накажет её за зов по чужой указке. Тем не менее, она решила подчиниться.
– Хорошшшо, – прошипела она, – я призову господина.
Я ослабил хватку и отступил на шаг. Полиза сползла по стене, прошла к жертвеннику, положила ладони на край камня и запела.
Пентаграмма на жертвеннике разгорелась ярче.
Над камнем развернулось прямоугольное окно в рост человека. В темноте за ним обозначился силуэт. Он был таким же худым, белые волосы падали на плечи, и фиолетовые глаза… безусловно, это был Вефнир.
– Сомнум, – произнёс я, и Полиза осела у жертвенника. – Стазис – кровавые путы, – и тёмно-красные жгуты обвили её от щиколоток до горла, после чего я повернулся к Мишелю.
– Кончай их, – я кивнул на пятерых у стен.
Мишель не шевельнулся.
– Уверен? – тихо спросил он. – Думаешь, он будет рад тому, что мы убиваем его последователей?
– Вот-вот, Арес, – голос из другой реальности был негромким, и всё же он заполнил подземелье до последнего угла. – Твой брат умнее тебя. Впрочем, ты уже свой выбор сделал. И когда я выберусь, ты умрёшь. Как и весь твой род.
– Действуй, Мишель, – не поворачивая головы, сказал я. – А как разговаривать с Вефи я сам разберусь.
Телекинезом я подтянул резонатор. Камень завис между мной и окном, медленно поворачиваясь гранями.
– Ты же помнишь, что это такое? – спросил я. – Хочешь навсегда потерять связь с миром живых?
Вефнир не отрывал глаз от вращающегося камня.
За спиной коротко свистнуло. Один раз, второй.
Я почувствовал, как оборвалась жизнь, за ней ещё одна, и следом три подряд, почти слитно. Таким образом из вестников в живых осталась только Полиза.
Мишель встал чуть позади меня, слева.
– Что ты хочешь? – спросил Вефнир.
– Что с Арес?
– А что с ней такое? – наклонив голову спросил Вефнир.
Играет он или правда не знает, я понять не мог.
– Не играй со мной, – сказал я.
И поднял руку.
Из ладони вытянулся тонкий жгут тусклого золотистого цвета и ушёл к окну. Я взял край окна, там, где энергия его измерения стыковалась с нашим, отщипнул от неё крошечный кусок и быстро втянул жгут назад.
Вефнир напрягся.
Плечи его чуть поднялись, пальцы левой руки сжались. А когда я вложил добытое в третий виток рун, в настройку, он сделал полшага к окну и остановился.
Прожилки каразита вспыхнули фиолетовым. Резонатор был настроен на Вефнира, и теперь мне достаточно было коснуться руны активации.
– Ты стал сильнее, – задумчиво произнёс финар.
– Что с Арес? – повторил я.
– Я не знаю, – ответил он. – Но… если ты расскажешь, что произошло, возможно, я смогу помочь.
Мы с Мишелем переглянулись.
– Андер, – негромко сказал брат, – если расскажем, ничего не потеряем.
Я кивнул.
Мишель шагнул вперёд. Он рассказал, что меня нашли в усыпальнице без души и что целители разводили руками. И даже не помог шаман в поисках моей души. Потом они собрали кровь всех членов рода, начертили круг и призвали Арес. Она явилась, рассказала про Януша и потребовала тело. Мужское её не устроило, она указала на Бель. Ритуал провели через три дня, по её указаниям. С тех пор Арес на кровь рода не отзывалась ни разу.
Вефнир слушал, глядя на меня, и за весь рассказ не моргнул ни разу.
– Если ты всё сказал, как есть, – произнёс он наконец, – значит, она выбралась… – И ненадолго замолчал. – Точного ответа у меня нет. Но есть два варианта. Первый: она выбралась и сейчас прячется от Януша. Второй: Януш её нашёл и, скорее всего, убил. Однако нельзя исключать, что Янушу надоело постоянно убивать Арес, и, схватив её, он запер её в тюрьму, подобную моей.
Выводы показались мне убедительными. Про Бель Вефнир не сказал ни слова. Но где Арес, там и тело Бель, и я надеялся, что финара не выжгла своей энергией душу сестры.
– Почему ты нам это рассказал? – с сомнением в голосе спросил я. – Ты не торговался. Теперь ничто не мешает мне активировать резонатор.
– Потому что ты рано или поздно сам придёшь ко мне, – ответил Вефнир. – Чтобы я сразился с Янушем. И я буду с ним сражаться, потому что никто из нас двоих не смирится с существованием другого. Однако я ничего не забываю. Если ты сейчас активируешь резонатор, то, когда я вернусь, убью тебя и твоих близких. Если оставишь всё как есть, обещаю этого не делать.
– Почему же ты не требуешь освободить себя? – подал голос Мишель. – Взамен на гарантии нашей жизни.
– Потому что время ещё не пришло.
Вефнир перевёл взгляд на меня.
– Ты уже близок к новой ступени, – произнёс он. – И думаю ты остался жив только потому, что интересен Янушу. В тебе нет божественного механизма. Но ты уже можешь оперировать духовной энергией. Я понял это, когда ты отщипнул кусок из моего подпространства. Но ты ещё не осознал, насколько ты слабее. В тебе течёт кровь Арес, и ты веришь, что удача в битве будет сопутствовать тебе. Моя бывшая возлюбленная всегда бросалась в бой сломя голову. Но, – сделал он паузу, – она была сильна. Ты же должен проиграть, чтобы понять это.
Его слова отозвались в моей душе. Тем не менее я промолчал.
– И когда наступит день, – продолжал он, – ты или твои родственники придёте ко мне, прося помощи… защиты против Януша. Или против тех же фриранцев. И я, как сказал, буду благосклонен и справедлив. Но прощать ничего не собираюсь. – Он сложил руки на кирасе. – Так что думайте, Аресы. Готовы обречь на смерть свой род или оставите всё, как есть?
Я посмотрел на Мишеля.
Он держал мой взгляд, и в его глазах было то же, что и у меня. Торга не вышло. Решение оставалось за мной.
Я протянул руку к резонатору и задержал пальцы над руной.
Проведу по ней сейчас, и зов замолчит. Таких, как парень у стены, больше никто не утащит на этот камень. Оставлю как есть, и Полиза проснётся, возьмётся за нож, и каждый, кого зов притянет сюда, ляжет на камень за моё молчание. Платить за это молчание предстояло чужим. Активация же стоила жизни моего рода. И с тяжелым грузом на сердце я выбрал род.
Врать не буду, меня от самого себя мутило. Но мои близкие для меня всегда будут стоять на первом месте… как бы эгоистично это не звучало.
Я провёл пальцем по руне активации в обратную сторону. Каразит стал просто камнем с настройкой, которую никто не включит, пока я не захочу.
– Вот это правильный выбор, – произнёс Вефнир. – Теперь я откланяюсь. Освободите Полизу перед тем, как уйти. Искать последователей крайне напряжно.
Усмешка вышла кривой.
– До скорой встречи, Аресы… Что-то мне подсказывает, что она будет очень скоро.
Энергоокно закрылось так быстро, что я не успел спросить про Каруса и сингулярность в его груди. Впрочем, думаю, он и не стал бы отвечать: выдал ровно столько, сколько счёл нужным, и закрыл лавочку.
– Мда уж, – сказал Мишель. Он прислонил копьё к колонне и сел на плиты. – Зачем ему Полиза живая?
– Он сам сказал. Напряжно искать новых, – ответил я. – Печати целы, Януш их восстановил, и чтобы снова их разрушить у этого камня, – показал я на жертвенник, – кто-то должен долго мучить людей. Полиза сильнейшая из нынешних вестников смерти. Как мне кажется, всё логично.
Мишель хмыкнул и поднялся.
– К слову, про духовную энергию, которую ты, оказывается, умеешь… оперировать, мы когда поговорим?
– Потом, Миш.
– Я так и знал, что ты это скажешь.
Он посмотрел на пустое место над жертвенником.
– Получается, мы уходим ни с чем. Пришли с резонатором и планом…
– Да, – согласился я. – Честно, я думал получить больше ответов. Однако он сказал, что Арес может быть жива. А где Арес, там и Бель.
– Он сказал «нельзя исключать». – Мишель вздохнул. – Ладно… что с «Подлизой»? Её точно освобождаем?
Я немного подумал.
– Да. Он велел, и я не вижу причины дразнить его по мелочи.
– А парень?
– Заберём с собой. Планше выяснит откуда он и отправит домой.
Я снял с Полизы путы и стазис, и её тело мягко опустилось на плиты. Сомнум я оставил, а Мишель убрал иллюзию со спящего парня.
– Исцеление, – произнёс я, и тонкая линия на груди мальчишки затянулась.
Брат взвалил его на плечо и подобрал копьё.
Резонатор я подхватил телекинезом, положил руку брату на плечо и телепортировал нас в Виндар.
Мы вышли на площадку за конюшнями, и я накинул иллюзии. Из гостиной нас увидели в окно, и во двор высыпали все. Нанали с Соней остались на крыльце, но глаза драконши искали меня.
Мишель сдал парня подбежавшему гвардейцу, велел передать его Планше. А мы направились в большую залу.
– Ну, – сказал Сэм, – рассказывайте.
И Мишель рассказал.
По его версии выходило так: мы телепортировались, нас встретили шестеро вестников, и входе скоротечного боя мы раскидали их по стенам в два счёта. Потом он… снял с жертвенника жертву, усыпил её, укрыл тенью, а дальше в одиночку отправил в мироздание пятерых вестников смерти.
По сути, так всё и было.
Только брат забыл упомянуть, что всё это время я держал вестников телекинезом, и навредить ему не смог бы никто из них.
Правда, все, зная манеру Мишеля хвастать, повернулись ко мне.
Я сделал вид, что так и было. Нанали прищурилась, и я понял, что её-то я не обманул.
– А Вефнир? – спросил Сэм.
Про Вефнира Мишель рассказал уже без хвастовства. Про слова финара о новой ступени и духовную энергию он не стал распространятся. И по мере того, как он говорил, лица вокруг вытягивались. Они ждали ответа, жива ли Бель и где Арес. А получили два варианта с оговоркой и обещание финара убить нас всех или не убивать – но это как получится.
– То есть ничего, – сказал Сэм.
– Кое-что, – поправил я. – Но меньше, чем хотелось бы.
Мы расселись за столом в гостиной, и нам подали прохладительные напитки.
– Андер, – сказал Сэм, – ты не передумал? Насчёт кораблей фриранцев.
– Нет.
Он кивнул. Другого ответа он и не ждал.
– Тогда слушай. Завтра на площади будет лотерея. Но прежде я выступлю с речью. Хочу предложить выйти добровольцами тех, кто готов рискнуть на службе у фриранцев. Каждый доброволец… это один чёрный камень, который не вытянет чей-то сын.




























