Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"
Автор книги: Тимофей Грехов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Андер возвращается на Грею и перед ним открывается чудовищная картина...
Князь Андер Арес. 13 книга
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Князь Андер Арес. 13 книга
Глава 1
Глава 1.
Я повернулся к Соне. Она стояла в дверях с бокалом в руке, и смотрела на меня, и в мыслях у неё была такая ясность, какой я у неё не видел никогда.
– Я боялся этого вопроса, – сказал я.
– Ты сейчас это серьёзно? – спросила Ксюша у Сони.
– Да, – ответила Соня, и повернулась ко мне. – Не передать словами, как я сержусь на тебя. Я бы тебя убила. Но, – сделала она паузу, – также всё моё нутро кричит мне, что если я отпущу тебя, буду жалеть до конца своей жизни.
– Соня, ты должна понимать, что я уже не человек в прямом смысле этого слова, и что…
– Плевать, – перебила она меня, перейдя на повышенный тон.
– Ох, девочка моя, – встала мать и подошла к Соне. – Ты подумай только о своих родителях? Тем более, Костя говорит, что там война, и…
– Я его люблю, – сказала Соня. – И, если он любит меня, – она посмотрела на меня, – и возьмёт с собой.
В комнате стало тихо. Артём смотрел на Соню с уважением, Ксюша с ужасом, мать с жалостью, отец с интересом. Я смотрел на Соню и пытался найти в её голове хоть одно сомнение, хоть одну щель, в которую можно было бы вставить довод. Но таковых не было.
– Да уж… – сказал отец, наливая по рюмкам. – Давайте выпьем и закусим. Я таких вкусностей ни разу не ел, и вряд ли ещё раз получится.
– Получится, Александр Александрович, – сказал Артём тестю. – Вы теперь моя семья, а я люблю пробовать что-то новенькое.
– Спасибо, Артём, – с благодарностью сказал отец.
И мы выпили.
Просидели до полуночи. Разговор пошёл иначе, как идёт разговор у людей, которые перешагнули через что-то и теперь идут по другой стороне. Отец расспрашивал про войну на Грее. Какой там быт, денежная система, какое оружие, какая тактика, сколько людей. Я показал им кровавые кликни, свои магические доспехи, создал иллюзию и показал созданные мной магоболты.
Мать спрашивала, чем кормят ребёнка-дракона, и я честно сказал, что мясом, и она ужаснулась, а потом сказала, что, в общем, и Ксюша в детстве ела только сосиски. Ксюша спрашивала красивая ли Нанали, и я сказал, что да, и Ксюша посмотрела на Соню, а Соня сказала: «Пусть. Я тоже». Артём пытался понять экономику Греи и спрашивал, что там с деньгами, с торговлей, с логистикой, и, ей-богу, к концу вечера он уже прикидывал, что бы он там открыл.
Ушли они в первом часу. Мать так долго обнимала меня в дверях, что отец потянул её за рукав. Ксюша поцеловала в щёку и шепнула: «Дурак ты, братец, но я тобой горжусь».
Осталась только Соня.
Мы молча убрались со стола, после чего приняли душ и когда она вышла, легла рядом и положила голову мне на плечо. И вскоре я ещё несколько часов рассказывал ей про Грею.
Про Виндар, город, который стоит на моей земле, и про замок Арес. Про то, что вода там из реки, и я делал систему очистки, потому как иначе с нами отказался торговать морской народ. Про школу, которую я открыл и назвал именем женщины, которую любил. Про газету. Про личей. Про Пустошь, где живут вестники смерти, про тварей Пустоши, которые до последнего времени были главным злом на планете. Но теперь их место заняли фриранцы.
– А там есть море? – спросила Соня.
– Есть и очень тёплое.
Она молчала минуту.
– Знаешь, после всего, что ты рассказал, я поняла, что не умею ничего, что там нужно, – сказала она.
– Там нужны люди, которые умеют считать и договариваться. Мой брат Сэм тебя расцелует.
– А твоя жена?
Я думал об этом всё время, пока рассказывал. И, врать не буду, ответа у меня не было. Как я объясню родне на Грее всё, что со мной произошло? Откуда моя душа, я рассказывать не собирался, это осталось бы со мной. Но как объяснить появление Сони, Нанали? Конечно, я помнил, что она как-то говорила, что моногамия, это не про драконов, что они живут тысячи лет и она не против будущих жён. Тогда я был против, и сказал, что если у Нанали будет любовник, то на этом нашим отношениям придёт конец. Немного подумав, я понял, что Нанали вряд ли пойдёт на такой шаг. Потому что у драконов есть врождённые инстинкты, и чем сильнее супруг или супруга, тем сильнее будет ребёнок. В общем, это был вопрос выживания всей расы.
– Нанали сама говорила, что не против, – ответил я. – Осталось проверить её слова на деле.
Соня кивнула, будто это что-то решило.
– Много у тебя там женщин? – вдруг спросила она.
Я рассказал ей про Лилию. Первую, которую я полюбил на Грее, и которая погибла. Что я до сих пор скучаю по ней, и что Нанали ревнует к мёртвой, хотя это крайне глупо. Потом рассказал про Софью, которая была мне дорога и которую мне пришлось убить. Про то, что на Грее князю сватают невест со всех сторон, и что дроу, гномы, Святая Церковь, все подсылали своих, и что мне это не нравилось.
Соня слушала внимательно и ни разу не перебила. Когда я закончил, она сказала:
– Понятно. Конкуренция.
– Сонь.
– Молчи. Я справлюсь.
Мы так и уснули.
Утром, пока Соня спала, я сел за стол и создал ещё три договора. Для её родителей и для Виталия.
Работа заняла минут десять. Те же руны молчания, та же обратная связь с пропажей голоса, только имена наверху были другие. Генерал Лебедев. Лариса Николаевна. Виталий. Я смотрел на имя генерала и думал, что человек, который собирал на меня папку, установил прослушку в моей квартире и подозревал меня неизвестно в чем, наконец-то узнает, кто я такой. Признаться, я ждал этого разговора с некоторым интересом.
С ними удалось встретиться через три дня.
Раньше не получилось, потому что генерал был в Москве, а Соне требовалось время. Три дня она провела так, как, наверное, не проводила ни одну неделю в жизни. Покупатель на её компанию нашёлся быстро, тот, кто ещё месяц назад приценивался. Она продала ему все четыре офиса вместе с людьми. Дешевле, чем продала бы без спешки, но всё же продала. Сотрудникам объявила, что уезжает, и никто не спросил куда, потому что после войны люди уезжали часто. Потом она сходила к нотариусу, к той же женщине, к которой ходил я, и написала завещание, оставив всё своё имущество родителям.
Я за эти три дня сделал для Сони то же, что сделал для себя.
Тело.
Пришлось помучиться, всё-таки Соня не могла мне предоставить кровь литрами. И я потратил много времени на копирование взятой у неё крови.
К слову, копия Сони далась мне легче, потому что второй раз всегда легче. И к встрече с её родителями две копии лежали в стазисе бок о бок.
Ужин назначили у Лебедевых, в их доме, в субботу. Виталий пришёл один, без Марины, и посмотрел на меня так, что стало ясно: Соня попросила брата прийти, не объясняя причины, и он теперь гадал, не собираюсь ли я просить у генерала руку его дочери. Лариса Николаевна накрыла стол, и был он такой, будто она весь день стояла у плиты. Генерал сидел во главе, в домашней рубашке, и внимательно смотрел на меня.
После горячего Соня посмотрела на меня, и я достал пергаменты.
Представил я это так же, как в первый раз. Мир Гарри Поттера, договоры, имеющие силу, магическое таинство. Виталий заржал. Лариса Николаевна сказала, что в её возрасте уже поздно играть, но взяла перо. Генерал пергамент прочитал целиком, дважды, потому что был человеком, который ничего не подписывает не читая, и потом посмотрел на меня поверх листа.
– Договор о неразглашении, – сказал он. – Интересная игра, Константин.
– Вы подпишите, товарищ генерал, а потом я объясню.
Он подписал. Медленно, глядя на меня, а не на бумагу.
Дальше всё шло по накатанной. Пергаменты сорвались со стола и легли мне в руку. Лариса Николаевна ахнула. Виталий вскочил, уронив стул. Генерал не двинулся, только пальцы у него на столе сжались, и он произнёс очень тихо:
– КАКОГО ЧЁРТА!
Я щёлкнул пальцами, и в столовой Лебедевых предстал архангел.
Лариса Николаевна перекрестилась. Виталий попытался сесть на стул и упал, забыв, что уронил его.
Затем я дезактивировал иллюзию и спрятал крылья, начал рассказ.
Причём короче, чем своим. Другая планета, другое тело, магия, финары, возвращение, ангел. Про войну на Грее я не сказал ни слова. Соня попросила меня об этом. Так что для Лебедевых Соня отправлялась в мир, где есть магия, драконы и эльфы, и где она станет женой князя Арес.
Про то, что князь уже женат, я, признаться, тоже умолчал.
– Ты уезжаешь, – догадалась Лариса Николаевна, когда я закончил. Она смотрела на дочь. – С ним на другую планету.
– Да, мам.
– Навсегда?
– Не знаю.
Лариса Николаевна встала, вышла из столовой, и через минуту вернулась с платком.
Генерал молчал очень долго.
– Я всю жизнь, – сказал он наконец, – служил этой стране. Я видел вещи, о которых не расскажу даже жене. Но я никогда, ни разу, не думал, что буду сидеть с магом с другой планеты. – Он сделал паузу, и стукнул кулаком по столу. – Не отпущу.
– Папа! – с возмущением произнесла Соня.
– Она уже всё решила, – сказал я. – И я пришёл, чтобы вы знали, куда она уходит и с кем.
Генерал посмотрел на Соню. Она смотрела на него.
– Виталий, – сказал он.
– Да, пап, – поднимаясь с пола сказал Виталий.
– Налей.
Виталий встал и налил. Всем, включая мать, которая обычно не пила.
– За тебя, дочь, – сказал генерал и выпил один, не дожидаясь остальных.
Дальше был долгий рассказ. Лариса Николаевна спрашивала про быт, про то, что там едят, есть ли врачи, а Соня отвечала так, будто уже там жила, потому что три ночи слушала меня. Виталий спрашивал про драконов и не верил, пока я не показал ему на ладони маленького, огненного, размером с воробья. Генерал спрашивал о другом. Он спрашивал, что будет с Землёй после моего ухода, кто будет держать договор, кто остановит, если кто-то решит, что ангел ушёл и можно. Я ответил, что договор держится на крови и в моём присутствии не нуждается. Что нарушивший умрёт, и умрёт его род, и об этом знают все, кто подписывал. Генерал кивнул так, будто получил ответ, которого ждал.
Уходя, я задержался в дверях. Генерал стоял рядом, и я сказал ему.
– Через неделю, самое большее через две, вы увидите в новостях, как мы с Соней погибли. Это будет постановка. Тела будут настоящие, но это не мы.
Он смотрел на меня несколько секунд.
– Ты хочешь, чтобы генерал ФСБ прикрыл инсценировку гибели собственной дочери.
– Ничего прикрывать не надо. Тела будут настоящими, но не нами.
Он не ответил.
* * *
Отправились мы через неделю.
Родителей я предупредил заранее. Мать, Ксюшу, Артёма, Лебедевых. Сказал каждому одно и то же, мол скоро вы увидите в новостях, что мы погибли, и вы должны держаться так, как держались бы, если бы это было правдой. Плакать, хоронить, принимать соболезнования и отвечать на звонки. Потому что на них будут смотреть, и чем правдивее будет горе, тем меньше вопросов останется потом.
Оставалось ждать. Но в этом мире ждать беды приходится недолго.
На шестой день, вечером, благодаря сканирующим чарам я узнал, что в Кировском районе горит двухэтажное здание, деревянное внутри, с детской студией на втором этаже, где вечером занимались танцами. Тридцать детей, две преподавательницы, четверо родителей в раздевалке. Загорелось внизу, в подсобке, где хранили краску и растворитель, и огонь пошёл по лестнице раньше, чем кто-нибудь успел понять, что горит.
Я телепортировался в квартиру, где Соня ждала меня с сумкой у двери, схватил её за руку, и мы оказались во дворе горящего дома.
Дальше мы действовали так, как должны были работать два человека, оказавшиеся рядом с бедой. Соня ничего не боялась зная, что я защищу её.
На виду, под окнами, где уже собирались люди с телефонами я выбил дверь чёрного хода, и мы вошли внутрь. Я окружил Соню воздушным коконом, чтобы ей не мешал дым. На втором этаже дети сидели в дальнем зале, у окна, потому что преподавательницы, дай им Бог здоровья, увели их подальше от дыма и не дали разбежаться.
Я выбил раму. Внизу уже стояли мужчины из соседних домов, я крикнул им, чтобы ловили, и мы с Соней стали передавать детей вниз.
Со стороны это выглядело так, как показывают в кино. Мужчина и женщина в куртке, стоящие в окне горящего дома, и дети, которых они спускают одного за другим на руки людям внизу. Тридцать детей, двух преподавательниц и четверых родителей, всех до одного.
Внизу это снимали десятки телефонов.
А наверху, за нашими спинами, горел дом, и я сдерживал родную стихию. Не давал ему войти в зал, пока последний ребёнок не оказался внизу, и гасил дым.
Когда последний, мальчишка лет семи, оказался внизу, я повернулся к Соне.
– Готова?
– Нет, – сказала она и тут же выкрикнула: – Давай.
Я закрыл нас куполом и огонь ворвался в студию.
Внизу закричали: «прыгайте»! Но вместо этого я поставил чары невидимости и шагнул с ней в сторону, а на наше место в проёме поставил две копии, и держал их стоящими телекинезом ровно столько, сколько потребовалось людям внизу, чтобы увидеть нас в огне. Потом перекрытие под ними рухнуло. Оно бы рухнуло и так, я просто не стал его держать. Копии упали вниз, в огонь, вместе с полом, и снизу это выглядело именно тем, чем должно было выглядеть. Нашей гибелью.
Мы с Соней стояли в углу, невидимые, и она держала, вцепившись ногтями, мою ладонь.
После этого я телепортировал нас домой.
Новости вышли в тот же вечер, а к утру их показали по всем каналам страны. Диктор с серьёзным лицом рассказывал о пожаре на окраине Кемерово, о том, что тридцать детей и шестеро взрослых спасены, и что погибли только двое людей, бросившихся на их спасение. Константин Соколов, ветеран, инвалид боевых действий, и Софья Лебедева, предприниматель, дочь генерала. Они, по словам очевидцев, вошли в горящий дом раньше, чем приехали пожарные, и передавали детей через окно, пока не обрушилось перекрытие. Показывали видео с телефонов. Огонь, детей на руках у людей внизу. Показывали, как мы с Соней стоим в проёме за секунду до того, как всё рухнуло. Показывали мать одного из детей, которая плакала в камеру и не могла говорить.
Мы сидели на диване и смотрели это.
– Хорошо получилось, – сказал я.
Соня посмотрела на меня так выразительно, что я замолчал.
Тела нашли утром, и опознали к обеду. К тому времени, мы уже оповестили близких, что с нами всё в порядке.
Когда настал час икс, я телепортировался к родителям.
Они сидели на кухне. Мама, увидев меня, просто подошла и обняла. Потом к нам присоединился отец.
– Деньги в сумке, – проговорил я. – Их хватит надолго. С квартирой решайте сами, сдавать или продавать.
– Не в деньгах дело, – сказал отец.
– Знаю.
– Ты возвращайся, – сказала мать. – Как хочешь, но возвращайся.
– Постараюсь.
Отец пожал мне руку, и мы ещё раз обнялись. После чего я телепортировался.
Потом я телепортировался к Ксюше.
Она была одна, Артём уехал по делам, и она стояла у окна, положив руку на живот. Обернулась и, увидев меня, ничего не сказала. Подошла, ткнулась лбом мне в грудь, и мы стояли молча, и племянник внутри неё пнул меня ещё раз, как на свадьбе.
– Ты его увидишь? – спросила сестра.
– Не знаю.
– Тогда я расскажу ему про тебя. Всё, что можно.
– Расскажи.
Она отстранилась, посмотрела на меня и сказала.
– Даже не представляешь, как я буду по тебе скучать.
– И я тоже, – ответил я
– Иди, – отвернулась Ксюша, скрывая слёзы.
Последними были Лебедевы.
Соня телепортировалась со мной, и в доме её родителей мы пробыли дольше всех. Лариса Николаевна не отпускала дочь, и Соня не вырывалась. Генерал стоял у окна, спиной, и, когда Соня подошла к нему, крепко обнял. Виталий пожал мне руку, посмотрел в глаза и сказал: «Береги её», и я ответил, что буду.
И мы телепортировались к Марианской впадине.
Стояла тихая ночь. Я держал Соню на руках, потому как летать она не умела. Мы зависли с ней над водой на высоте нескольких метров.
– Ты точно уверена? – спросил я. – Ещё можно отыграть всё назад. Я верну тебя домой, отец поможет с твоим воскрешением и…
– Ну уж нет, – сказала Соня. – Смог заинтересовать девушку миром магии, эльфами и драконами… теперь ты от меня никуда не денешься.
Она сказала это легко, с усмешкой, глядя мне в лицо.
А в мыслях у неё было другое. Она храбрилась. Ей было страшно так, что она боялась разжать пальцы, вцепившиеся мне в куртку.
Тогда я обнял её крепче.
– Кровавый барьер, – активировал я чары.
Красная сфера сомкнулась вокруг нас, и внутрь неё я вплёл воздушную оболочку, чтобы Соня дышала. Она посмотрела на красные стенки, на воду за ними, и сказала, что это красиво.
Вскоре мы оказались на дне впадины.
Одиннадцать километров воды над головой. Благодаря сканирующим чарам я видел построенные мной на базальте круги и руны, как и в четырёхстах метрах ретранслятор расы вали. Соня ничего не видела, но чувствовала, что мы стоим на чём-то твёрдом.
Оставалась последняя лей-линия.
Я провёл её так, как проводил остальные. Палец в базальт, кровь в борозду, четыреста метров от круга до прибора. На это ушло меньше десяти минут. Потом приложил ладонь к панели ретранслятора, вошёл в служебный режим, прописал якорем свою ауру, и прибор принял команду. Нити на панели изменили рисунок, и я почувствовал, как энергия, которую он держал в себе, повернулась ко мне.
Потом я положил ладонь на первое кольцо и начал петь агмы, тем самым активируя портал на Грею.
Глава 2

– Готова? – спросил я.
– Да, – ответила Соня, при этом ещё сильнее прижалась ко мне.
Прежде чем шагнуть в воронку, я сделал ещё одно. Сплёл вокруг нас обоих чары, которые на Грее называл про себя «глухим пологом». Он прятал мою силу от посторонних. Со стороны я должен был выглядеть одарённым «F»-ранга. Это было сделано, чтобы сканеры фриранцев не засекли меня.
После чего мы шагнули в голубую воронку.
По моим ощущениям, переход занял не больше секунды. Ощущение было такое, будто тебя вытянули в нитку, продели сквозь игольное ушко и собрали обратно с той стороны, и я, признаться, не был уверен, что собрали в том же порядке. И мало того, что я потерял концентрацию, так ещё под ногами не оказалось земли.
Благо у меня были раскрыты крылья, и мы просто парили в воздухе примерно в трёхстах метрах над землёй. Внизу расстилалась равнина, поросшая лесом, с широкой рекой среди гор.
Соня вцепилась ещё сильнее.
– Не беспокойся, – сказал я. – Мы не упадём.
– Вижу, но все же мне было бы спокойнее стоять мы на земле! – прошипела она.
– А мне нравится летать, – улыбнулся я.
– Соколов, – прорычала она, – спусти меня вниз.
Я усмехнулся и сделал то, о чём меня просила Соня.
К слову, Грея была пропитана магической энергией и мне даже дышалось тут легче.
Мы приземлились на прогалину. При этом Соня не спешила меня отпускать. Сначала она встала на траву, потом потопталась, будто проверяла настоящая ли она, и только после этого разжала пальцы.
– Ну как? – спросил я. – Успокоилась?
– На земле в разы лучше, – ответила она, осматриваясь по сторонам.
– Сканер, – активировал я чары. Они разошлись вокруг меня: по равнине, лесу, реке, и в голове появилась картинка с местностью на сотни километров. Мне не надо было смотреть так далеко, но с непривычки я вбухал больше энергии, чем надо было. Тем не менее рядом я обнаружил дорогу, всего в пяти километрах к югу, а ещё в полусотне километров находился город, обнесённый стеной.
Где мы находились, я не знал.
Раньше на этот вопрос отвечала система. Стоило мне подумать о карте, и передо мной раскрывалась карта Греи с точкой посередине. Теперь такой плюшки у меня не было, потому как божественный механизм забрала Арес.
– Что-то не так? – спросила Соня. Она смотрела мне в лицо.
– Всё так. Я просто не знаю, где мы. Вернее, не знал, а теперь знаю.
– И где же?
– Мы в Гвидолии. Эта страна находится на другом континенте от Ирвента.
– Так в чём дело? Давай отправимся туда. Или, – сделала она паузу, – ты хочешь осмотреться?
– Так и есть. Я помню координаты и могу перенести нас в любую секунду.
Не передать словами как сильно я хотел в ту же секунду перенестись в Виндар. Но не мог этого сделать по одной простой причине – я не знал в какое время мы попали. А это было очень важно!
– Значит так, – сказал я. – В полусотне километров город. Мы телепортируемся к нему как можно ближе, войдём и узнаем, что к чему. Потом решим, куда дальше.
Соня кивнула, полностью полагаясь на меня.
К слову, тело Кости Соколова было похоже на тело Андера: ростом и разворотом плеч, и, если бы нас поставили рядом со спины, человек со стороны мог бы перепутать. Но лицом мы были разные. У Андера черты были тоньше, аристократичнее я бы сказал. У меня же лицо было шире, с грубыми скулами.
Тем не менее, я создал иллюзию, изменив наши наряды на более привычные для жителей Греи.
Телепортация прошла спокойно. Соня даже не успела зажмуриться, а мы уже стояли в сотне метров от городской стены.
Она была каменной, шести метров в высоту, с зубцами и с двумя башнями по бокам ворот, и, ей-богу, на месте разбойничьей шайки я бы её не испугался. Кладка местами осыпалась. В одном месте её латали деревом. На стене прохаживался стражник с копьём. всего один, и он почти не смотрел на дорогу.
В Виндаре было по-другому. Четырёхъярусная стена, каждая со своим рвом, со своими башнями, с арихалковыми накопителями в основании и с рунами, вплетёнными в камень. На верхнем ярусе стояли баллисты, на каждом участке несла караул гвардия. А здесь стена была украшением. Люди за ней привыкли, что беда далеко, за морем, на другом континенте, и что до них она не доберётся.
Я стоял и смотрел на этот покой с некоторой завистью.
– Пойдём, – сказал я Соне. – Тут стража на воротах, надо пройти проверку.
– А что, если нас не пустят?
– Пустят. Это торговый город. Тут пускают всех, у кого есть серебряный.
– А у тебя есть?
– Будет.
Мы пошли к воротам.
Ворота стояли открытыми, и в проёме, привалившись к створке, скучал стражник в кожаном доспехе, вооруженный копьём. Второй сидел на табурете в тени и щёлкал орехи. Перед нами в город въехала телега с сеном, и стражник махнул возчику, не спрашивая ничего.
Нас он остановил.
– Кто такие?
– Мартин, – сказал я. – С женой идём наниматься.
– Куда?
– Куда возьмут.
Он посмотрел на Соню. Сейчас он видел женщину в простом дорожном платье и в платке. На меня он посмотрел дольше, задержался взглядом на плечах, потом на руках, и я понял, что он прикидывает, не беглый ли я.
– Оружие?
– Нет.
– Одарённый?
– Целитель. Слабый.
Он хмыкнул. Целителей, судя по всему, здесь любили, потому что второй стражник поднял голову от орехов и спросил умею ли я сводить бородавки. Я ответил, что бородавки не по моей части, и он вернулся к орехам.
– Серебряный за вход, – сказал первый. – с обоих.
– С обоих серебряный?
– С обоих серебряный. Один. Жена за полцены, ты за полцены.
Я полез в карман. В кармане у меня лежала земная мелочь. Я сжал в ладони монету и, когда вынул руку, на ладони лежала серебряная монета. Я вложил её в руку стражника, и он подкинул монету на ладони, поймал и сунул в кошель на поясе.
Через час монета должна была развеяться. Стражник полез бы вечером в кошель и обнаружил, что серебряного нет. Он бы обругал напарника, или жену, или свою память, и на этом история закончилась бы. Я, признаться, не гордился этим фокусом. Плата была справедливой, но у меня не было с собой местных денег, так что приходилось выкручиваться.
– Проходите, – сказал стражник. – Наём на площади у столба, по крикам поймёте кто кому нужен.
Мы прошли под аркой ворот и оказались на главной улице.
Город был обычным. Двухэтажные дома из камня и дерева, вывески над лавками, мощёная улица, по которой между телегами бегали дети.
Улица вывела нас на площадь. И на площади, посреди, там, где в любом городе королевства стояла бы статуя короля или основателя, стояла статуя фриранца.
Я остановился.
Каменный, в три человеческих роста, на постаменте. Скульптор старался. Он вырезал длинные руки до колен, широкую грудь, короткие мощные ноги и покатую голову, и всё это было облачено в мундир с высоким воротником, а на лице было выражение мудрого превосходства, с каким на Земле рисуют полководцев.
– Это они? – тихо спросила Соня.
– Они.
– Похожи на обезьян.
– Я тебе говорил.
– Я думала, ты преувеличиваешь.
Мы обошли площадь по краю, не приближаясь к постаменту, и я всё это время думал о том, о чём думал ещё на дне впадины, пока пел агмы – о времени.
Януш отправил меня на Землю в тот день, когда в окно моей позиции влетел дрон. День в день, с точностью до секунды. А ведь до этого я прожил на Грее почти семь лет. Семь лет, за которые на Земле, по всему, должны были пройти те же семь лет, потому что иначе быть не могло, но не прошли.
Януш отправил меня, по сути, в прошлое.
Очутившись там, я допустил, что для финара это возможно. Ведь я был прямым тому доказательством.
Но я-то возвращался сам! Без помощи финара. А значит должен был попасть на Грею плюс минус в то время, когда «Я – прошлый» отправился искать гробницу Арес.
Но, судя по всему, я вернулся в своё время. И если я правильно понимаю, то на Грее прошло примерно столько времени, сколько я провёл на Земле. Год, может чуть больше.
– «НО ПОЧЕМУ?» – напрашивался у меня вопрос.
Первое, что приходило в голову, – мироздание не терпит, когда одна душа существует в двух местах в одно и то же время. На Земле в 2025 году был один Костя Соколов, мою душу перенесла Арес и я оказался на Грее.
И если бы я вернулся в прошлое Греи… то я просто не знаю. У меня нет на это ответов. Может, просто законы мироздания, созданные СОЗДАТЕЛЕМ, не допустили этого, и эти законы… я просто не знаю, как их ещё назвать и материальны ли они или что они вообще такое… отвели портал, направив его во время, где меня уже не было?
Это было так сложно, что казалось немыслимым. Даже с моими развитым интеллектом.
Ведь если время на двух планетах течёт одинаково, то на Земле должно было пройти семь лет, и родители встретили бы меня постаревшими на семь лет. А теперь получалось, что между планетами нет общего времени. Значит, время для Греи и Земли нельзя сравнить.
Ответа у меня пока не было.
– Соколов, – сказала Соня. – Ты молчишь уже минут пять.
– Думаю.
– О чём?
– О том, что мы опоздали.
– Куда?
– Ещё не знаю. Пойдём по лавкам.
Мы пошли по лавкам.
Торговая улица начиналась сразу за площадью. Гончары, кожевники, оружейник ремонтирующий меч, лавка зелий с зелёным фонарём над дверью, хлебная, мясная, и всё это после торговых центров на Земле казалось дикостью… но мне здесь нравилось.
Тем временем Соня шла рядом со мной и вертела головой. Первым из других рас она увидела гнома.
Он стоял у лавки с инструментами и ругался с хозяином из-за цены на клещи. Соня остановилась посреди улицы и смотрела на него так, как смотрят в зоопарке на слона.
– Не пялься, – сказал я. – Они не любят.
– Он настоящий?
– Абсолютно.
– У него борода до пояса.
– У них у всех.
Гном заметил её взгляд, повернулся, оглядел Соню с головы до ног и сказал что-то на своём языке, отчего хозяин лавки заржал. Я перевёл бы, но не стал. И сделав вид, что я не знаю гномий язык, мы пошли дальше.
На людей она тоже засматривалась. Для неё это всё было новым. Одежда, походка, то, как женщины носили корзины на бедре, как мужчины здоровались, прикладывая два пальца к груди, как дети бегали босиком по мостовой.
А потом мимо нас прошёл дроу.
Он шёл по середине улицы, и люди перед ним расступались. Высокий красавчик с чёрными волосами, забранными в хвост.
Соня застыла.
– Это эльф? – прошептала она.
– Дроу, – ответил я. – И лучше тебе запомнить, что, назвав дроу эльфом, ты можешь смертельно оскорбить его.
– Поняла, – серьёзным тоном ответила Соня.
– Запоминай. У дроу чёрные волосы, у эльфов белые. Ещё есть драконы, у них белые волосы, но глаза оранжевые, словно в них затаился огонь.
Лавка с одеждой нашлась в конце улицы. Одежда нам была нужна не ради удобства. Иллюзию я мог держать на нас обоих сколько угодно и для Гвидолии этого было бы достаточно. Но дома всё было иначе. В Виндаре гвардия носила артефакты, которые изобличали любую личину, и на воротах стоял человек, который видел приезжих такими, какие они есть. Иллюзию на одежде он бы заметил. Не то чтобы это было запрещено. Одарённый вправе прятать что угодно, хоть лицо, хоть штаны. Но воин рода Арес, увидев такое, запомнил бы нас, а мне хотелось, чтобы нас не запомнил никто.
Так что мы зашли внутрь.
Лавка была тесной, с рулонами ткани на полках до потолка и с готовым платьем на крючках вдоль стены. Хозяин, круглый человек с рыжей бородой, поднялся нам навстречу.
– Что желаете?
– Жене платье, – сказал я. – Мне куртку и штаны. Дорожное, крепкое, не самое дорогое.
– Откуда сами?
– Издалека.
Он кивнул так, будто «издалека» было названием провинции, и повёл Соню к платьям. Я смотрел, как она перебирает ткань, как щупает шерсть и лён, как морщится от грубого сукна и как задерживает пальцы на тонком полотне, которое ей понравилось. Она, ей-богу, вела себя так, как вела бы в любом магазине на Земле, и хозяин лавки смотрел на неё с уважением. Женщину, которая умеет выбирать ткань, уважают на любой планете.
Я подобрал ей платье из тёмно-синего льна, с длинным рукавом, с поясом. В таких ходили жёны ремесленников в Виндаре. Себе взял куртку из тёмной кожи и штаны из плотной шерсти, и сапоги.
Пока Соня переодевалась за занавеской, мы с хозяином разговорились.
Тут мне повезло и не повезло одновременно.
Не повезло, потому что на груди у него под рубахой висел амулет. Я почувствовал его сразу, ещё когда вошёл. Довольно редкая вещь, которая блокировала ментальную магию. Разумеется, обойти его я мог. Но человек с амулетом, скорее всего, это почувствует. Он бы не понял, что это, но насторожился бы, а мне этого не хотелось.
Повезло же мне, потому что он был из королевства Клиф и оказался словоохотлив, как всякий купец, у которого в лавке нет других покупателей.
Так что я прибег к старому доброму способу – тёплой беседе.
Начал с цен. Спросил, почём нынче шерсть, и он охотно рассказал, что она подешевела, потому что овец стало некому стричь. Я спросил, отчего некому. Он посмотрел на меня, потом на занавеску, за которой Соня возилась с завязками, и понизил голос.
– Ты, я вижу, из тех краёв, куда новости идут долго.
– Из тех.
– Тогда слушай. Мясо стоит втрое против прошлого года. Морская рыба вчетверо. Раньше морской народ торговал с нами, а теперь нет. И всё, что получше, идёт на Измаль.
– На остров?
– На остров. Там теперь ихняя гавань. Стальные корабли садятся туда с неба и оттуда же улетают, и всё, что с Греи забирают, свозят туда.




























