Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"
Автор книги: Тимофей Грехов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
– Наберись терпения, – произнёс он. – Сам всё узнаешь. И не обижайся на них. Объяснять сейчас слишком долго. Ты не знаешь, как устроен корабль, кто такие мы и кто такие они, и на каждое моё слово у тебя будет три вопроса. Завтра тебе загрузят базы, и половина вопросов отпадёт сама. А вечером мы выпьем за знакомство.
Я забрался обратно на верх.
Ему попросту было лень ворочать языком два часа, когда завтра я и сам всё пойму. И в его голове не нашлось даже тени мысли о том, что человек с Греи недостоин ответа.
Это настораживало сильнее, чем если бы он меня послал.
Без команды настал отбой. Свет на потолке притух, панели над подушками погасли и скоро послышалось тяжёлое дыхание спящих.
Я лежал на спине и думал.
Афина и Елена поднимались по такому же трапу полгода назад. Где они сейчас, я не знал. Но уже то, как подходили к фильтрации фриранцы говорило о чётко структурированной системе. Осталось просто добраться до баз, о которых мне так часто говорили.
Вдруг я почувствовал, что корабль дёрнулся.
Жужание поднялось на полтона, койка мелко задрожала, и на грудь легла тяжесть. Тяжесть росла минуту, другую, и вдруг отпустила, и на секунду мне показалось, что я падаю. Внизу кто-то выругался на фриранском.
Я понял, что мы взлетели, и корабль уходил из атмосферы.
Заснуть мне удалось не сразу.
– Старли, за мной. Остальные – на симулятор по расписанию.
Потолок вспыхнул разом, Велис застонал, а Раси уже стояла в дверях.
Зал загрузки оказался палубой ниже и таким же огромным, как всё на этом корабле. Ряды кресел уходили вдаль, и в каждом втором уже кто-то сидел. Над каждым креслом висел обруч на тонкой штанге, и обручи медленно опускались на головы.
Раси ткнула пальцем в свободное сиденье.
– Сядешь. Обруч ляжет сам. Не вставай и не снимай. Потом проверю, что ты освоил. И лучше тебе меня не разочаровывать.
Она ушла, а я сел в кресло.
Прибор, который умеет передавать в мозг, наверняка умеет из него и читать. А мне бы этого крайне не хотелось. Пока обруч опускался, я выстроил в сознании тонкую перегородку. Снаружи на ней остался вассал рода Арес, старательный и порядком напуганный. Остальное я спрятал за ней.
Обруч опустился на лоб, сомкнулся на висках, и в затылок кольнуло, как от укола. По краю зрения побежали значки, погасли, и в голове стало тихо.
И тут в неё хлынуло.
Сис когда-то вкладывала в меня знания так, что я этого почти не замечал: нужная справка просто оказывалась под рукой. Здесь было иначе. Будто кто-то листал книгу у меня в голове с такой скоростью, что страницы сливались, и я уже знал каждую строку наперёд.
Углубленные знания языка пришли раньше всего.
Вчера имплант подсовывал мне перевод с задержкой, теперь я читал сам, и значки над креслами впереди стали надписями раньше, чем я успевал на них посмотреть. Письменность фриранцев шла столбцами, сверху вниз. И мне даже для понимания дали справку почему так. Оказывается, они выстроили письменность, как когда-то резали когтями по коре, и каждый знак был слогом. К слову, строй языка у вали был похожим, и мозг хватался за знакомое, но сам язык был абсолютно другим.
Обруч ослаб. В голове заломило, от висков к затылку.
Рядом сидел рыжий парень с Греи. Он держался за подлокотники, и из носа у него текла кровь. Медик в синем халате приложил к его шее инъектор, и кровь остановилась.
А я сидел и имитировал боль. Дар крови и регенерация легко справились с ней без всяких чар. Потом ко мнет подошёл лекарь в синем халате, и проверив мои показатели хмыкнул.
– Неплохо… – произнёс он и обруч сомкнулся снова. Дальше базы шли одна за другой, так что я перестал замечать, где кончается одна и начинается другая.
Устав был скучным, как любой устав: кто кому подчиняется и за что полагается пехота или смерть. Смерть полагалась за многое: от удара фриранца до отказа от вылета. На Земле за такой устав командира отдали бы под трибунал, а здесь он висел в каждой казарме.
Потом была история фриранцев.
Родная планета фриранцев была покрыта лесом, и деревья там росли такие, что на одном стволе жило целое племя. Фриранцы дрались между собой постоянно и очень долго. И их ученные пришли к выводу, что именно это стало причиной их быстрого развития и адаптивности. Фриранцы постоянно придумывали что-то новое для убиения ближнего своего. И вместе с этим двигали науку вперёд. Объединил их первый император… просто перегрыз глотки вожакам, которые не легли на спину, а тех, кто лёг, оставил на их землях под присягой. С тех пор престол передавался по его крови, а потомки присягнувших сидели в Совете домов и владели землями, а потом и планетами от имени трона.
К слову, в космос их вытолкнула та же грызня. Дом, проигравший войну за последний континент, ушёл на спутник планеты, и император построил флот, чтобы достать его оттуда. За тысячелетия они покорили семнадцать галактик, что сейчас находились под прямой властью императора.
Офицеры на флоте, все до единого, были фриранцами. Чужим доставалось место старшего пилота, и выше этого потолка поднимались крайне редко.
А потом в голову высыпались расы, и вот это зацепило.
Их было более трёх сотен. Меня поразило то, как строго они были разложены по категориям. Союзные, со своими флотами и договорами, которые империя соблюдала. Вассальные платили дань фриранцам, кораблями и солдатами, зато правили там сами. С договорных брали людей на службу за плату и на срок, и Жарж со своими семью годами был как раз оттуда. И рабские. Эта категория была самой длинной. Планеты, которые империя взяла силой и не сочла нужным выстраивать торговые отношения. В общем, без платы и без выбора.
Строку Греи я нашёл раньше, чем база до неё долистала. Пометка о недавнем присоединении и перечень ресурсов: редкие металлы, одарённые, экзотические рабыни и солдаты.
К слову, вчера на складе я видел пайки для «рас класса четыре», и теперь знал, что класс четыре – это самый низ. Нас взяли, как берут богатую жилу, и уже прикинули, сколько можно выжать. Грея была рабской планетой, и других слов для этого в империи не водилось.
– «Вот тебе и защитник простого народа», – подумал я, вспомнив статую в Виндаре, к которой носили цветы.
За утро я узнал о фриранцах больше, чем вся Грея за всё время под их гнётом, и знание это не радовало.
Корабль, на котором я летел, назывался «Гхарр-Таш» и числился он транспортом-авианосцем: четыре истребительных полка на борту и трюмы под новобранцев. Такие ходили в эскадре за крейсером с варп-двигателем, потому что в подпространство умел уходить только он, и он тянул за собой остальных. Звание Раси по здешней табели переводилось как «капитан». По нашим меркам выходило, что она вроде ротного командира. Ссора у консоли стала понятнее: Биран командовал таким же звеном, пластины на груди у него были шире за выслугу, а звание то же. По сути, спорили двое равных, но Раси была из рода, имеющего больше власти, чем у Бирана. Поэтому тот был вынужден отступить.
Навигацию я проглотил быстро: подпространство у фриранцев было тем же, что я изучал в архиве вали. Прокол, коридор, выход, расчёт по массе.
База пилота от остальных отличалась тем, что давала не только информацию, но и загружала рефлексы. Руки на подлокотниках дёрнулись сами, пальцы сжались и разжались, и я понял, что они уже знают, где у истребителя ручка тяги, где гашетка и как сбрасывать перегрузку. В глазах поплыл силуэт: плоский клин с двумя разнесёнными двигателями, кабина утоплена в корпус, остекления нет, пилот видит через интерфейс. «Хаш-7», по-нашему «Клинок».
Наконец обруч поднялся с головы.
В висках немного стучало. Но это ощущение быстро исчезло. К слову, ментальную защиту этот прибор не тронул. Он только передавал и ни разу не попробовал заглянуть за неё.
Симуляторный ангар я нашёл сам, по указателям, которые теперь читал без запинки.
Капсулы стояли рядами, как яйца в лотке. Над рядами тянулась галерея, и на ней стояла Раси. Она ткнула пальцем вниз. Седьмая капсула в третьем ряду.
Я забрался внутрь. Крышка опустилась, стало темно, и в виски вошли две тонкие иглы интерфейса. Ощущение было такое, будто к голове приставили ещё одну пару глаз.
Темнота тут же растворилась.
Я сидел в кабине истребителя. Стекла передо мной не было, и всё равно я видел ангар во все стороны, вверх и вниз. Под ладонями лежали ручки. Левая – тяга, правая – курс, и пальцы легли на них сами, как на родные.
– Пилот опознан, – произнёс женский голос. – Старли Андер, набор с планеты Грея. Адаптивность нервной системы высокая, индекс интеллекта… – голос запнулся, – … пересчитываю. Высокий. Я бортовой интеллект учебного «Хаш-7». Моё обозначение…
Она произнесла слово по-фрирански, и перевод сам всплыл в голове. Я засмеялся.
– Что смешного? – спросил голос без обиды.
– У нас этим словом называют то, что горит в груди у одарённых, – ответил я. – Искра.
– Тогда считай, что у тебя их две, – монотонно произнесла Искра. – Одна в груди, вторая в наушниках. Вторая умнее. Начинаем?
– Начинаем.
– Катапульта выбрасывает тебя из ангара. Ты выравниваешься, проходишь коридор из маяков и возвращаешься в створ. Сейчас я хочу увидеть, сможешь ли ты не убиться в пустой комнате.
Под кабиной лязгнуло.
Ангар прыгнул назад, и меня вдавило в кресло. На секунду я потерял, где потолок, а где пол. Тело сделало то, что делало всегда: подалось всем корпусом вправо, чтобы поймать ветряной поток. Только потока здесь не было. Истребитель ушёл вправо слишком резко, и я увидел, как на меня летит маяк.
Тут же наступила темнота.
– Попытка один, – сказала Искра. – Ты врезался в маяк на восьмой секунде. Для первого раза это даже хорошо. Обычно врезаются в стенку ангара на третьей. Знаешь, что ты сделал не так?
– Дёрнул ручку.
– Ты наклонился всем телом раньше, чем тронул ручку. Будто у тебя есть крылья, и ты хочешь поймать воздух. Крылья в комплект не входят, пилот. Только две ручки и я. Воздуха снаружи тоже нет. – Она сделала паузу. – Ещё раз.
Я прикусил язык, чтобы не ответить, что крылья у меня есть, и ещё какие.
Катапульта лязгнула. На этот раз я держал тело неподвижно и работал только пальцами. Истребитель вылетел, прошёл первый маяк, второй, и на третьем я опоздал с поворотом, потому что ждал, когда машина начнёт заваливаться. Она не заваливалась. Дракон летит телом, а клину из металла было всё равно, куда повёрнута моя голова.
Третий маяк я срезал крылом.
– Попытка два. Восемнадцать секунд. Прогресс, – отметила Искра. – Теперь ты боишься ручки. У тебя реакция быстрее, чем нужно, и ты этого боишься. Перестань думать телом. Думай мной. Я вижу маяк раньше тебя, и всё, что мне нужно, чтобы ты не мешал.
– Тогда зачем вообще пилот?
Пауза вышла короткой.
– Хороший вопрос, – сказала Искра. – Потому что я считаю траектории, а ты решаешь, по какой из них лететь. Когда на тебя идут шестеро, я дам тебе шесть вариантов, а выбрать за тебя не смогу.
Четвёртую попытку я прошёл до конца.
Руки работали сами, а я наблюдал за ними, как за чужими. База пилота знала, что делать, и мне оставалось только не мешать.
По спине тёк пот. Ей-богу, за год я не уставал так ни от одной драки.
– Теперь перегрузка, – продолжала Искра. – Коридор тот же, скорость вдвое. На развороте кровь уйдёт из головы. Нормальный пилот в этот момент теряет зрение на две секунды. Готов?
– Готов.
Маяки понеслись навстречу, резкий разворот ударил в грудь, и мир по краям слегка поплыл. И тут же вернул себе контроль. Если нервная система у меня зашкаливала, то кровь должна была вести себя, как у всех. Зрение сузилось в трубу. Руки держали курс по памяти.
– Пятьдесят три секунды, – сообщила Искра. – Потеря зрения не зафиксирована. Это очень хорошо. Для первого дня это уровень ведомого после месяца.
Мы летали ещё два часа. Маяки начинали двигаться, потом гаснуть и появляться там, где их не ждёшь. Я врезался ещё шесть раз, и после каждого Искра называла номер попытки тем же ровным голосом, будто вела счёт в игре. С каждым заходом я всё меньше думал о руках. База срасталась с телом, и к концу второго часа ручки стали продолжением ладоней. И, признаться честно, Искра мне нравилась. Впервые за долгое время я разговаривал с кем-то, чьих мыслей не мог прочитать, и в этом было что-то освежающее.
– На сегодня хватит, – наконец сказала она. – Капитан смотрит твои цифры с галереи. Изучает дольше, чем у остальных.
– Это хорошо?
– Это значит, что завтра она будет гонять тебя вдвое сильнее. Радуйся. – Голос ненадолго пропал. – И запомни одно, пилот, раньше, чем запомнишь всё остальное. Здесь, в капсуле, я тебя воскрешаю. Девять раз за сегодня. Там, куда мы летим, воскрешать будет некому.
Глава 16

После дневного симулятора мне дали час на еду и отдых, а на вечернем закреплении Искра взялась за меня всерьёз.
– Пилот, разминка окончена, – объявила она. – Переходим к более сложному уровню.
Пространство вокруг кабины развернулось без предупреждения. Обломки, пыль, и сзади, в мёртвой зоне, три отметки. Искра даже не стала их подсвечивать. Я ушёл вниз и влево, обломок прошёл над самой кабиной, и в этот момент первая отметка открыла огонь.
Экран почернел.
– Умер, – сообщила Искра. – Продержался всего четыре секунды. Для справки, у Ржавых перехватчики не стреляют по одному. Они стреляют веером, и ты сам влетел в середину.
– Понял.
Кто такие Ржавые я спрашивать не стал. Слово мне пока ничего не говорило, а Искра ответила бы «узнаешь».
– Ничего ты не понял. Повторяем.
Симулятор воссоздал кабину истребителя заново, и обломки пронеслись мимо. На этот раз я дожил до двенадцатой секунды, а в следующем заходе до тридцатой. В четвёртом я развернулся на маневровых, пока маршевые ещё несли меня по прежнему курсу, и снял одного перехватчика в лоб. Оставшиеся двое разрезали меня пополам.
К восьмому заходу я поймал ритм. Беда была в другом. Нервы у меня работали быстрее, чем положено человеку, и Искра это видела.
– Ты опять ждёшь, – произнесла она после очередной «смерти». – Сигнал от твоей головы до рук доходит за время, которое я с трудом регистрирую. А потом ты сидишь и думаешь. О чём ты думаешь, пилот?
– О том, что мне велели не лезть на рожон.
– В бою ты полезешь туда, куда скажу я. А на тренажёре лезь, куда хочешь. Твоя задача учиться, а это значит – познать грани дозволенного.
Я задумался. Адаптивность нервной системы Жарж увидел ещё в ангаре, и прятать её теперь было поздно. Однако между «высокой адаптивностью» и тем, что мог я, лежала пропасть, и показывать все свои возможности я не собирался. Поэтому я старался выбрать середину. Реагировал быстро, но ошибался там, где ошибся бы новичок: перебирал тягу, поздно уходил с линии огня, забывал про маневровые и жёг боезапас по пустому месту.
Искра вроде бы купилась. По крайней мере, я так хотел думать.
Читать мысли ИИ (Искра) не умел, в базе пилота про это не было ни слова, но я на всякий случай держал поверхностные мысли под контролем.
К концу смены из двадцати заходов я дожил до конца в шести.
– Для первого дня почти очень хорошо, – подвела итог Искра. – Я бы заподозрила, что ты уже летал.
– Ты уже подозревала, – произнёс я.
– И продолжаю. У меня хорошая память, пилот. Завтра проверю ещё раз. А сейчас сиди, иглы останутся ещё на четверть часа.
– Зачем?
– Короткая база. Оперативная обстановка. Её дают после первого закрепления, чтобы ты понимал, в кого стреляешь. – Она сделал паузу. – Не дёргайся.
Я не дёргался. Иглы кольнули глубже, и в голову пошло, как утром в зале загрузки, только тоньше и короче. Сводка вместо книги.
Потом иглы вышли из висков, крышка поползла вверх. Симуляторный зал показался после тёмной кабины истребителя крайне ярким, и я зажмурился. Когда проморгался увидел, что из соседней выбирался бледный до зелени гном, и его тут же вывернуло в подставленный дроидом лоток. Даже удивительно, что гнома взяли в пилоты. Я меньше удивился бы увидев в симуляторе эльфа или дроу.
Из зала я вышел сам, без провожатого. Дорогу назад я помнил, указатели на переборках читались сами, и шагалось от них увереннее.
Как и говорил Тук-Ран, многие вопросы отпали сами собой.
Главный из них отпал за те четверть часа в капсуле. Фриранцы воевали, и давно. Врага в базе называли «Ржавыми». Само название противника давалось, как набор сигналов, который база передавала как «Ноль-Единство». Мне это ничего не сказало. А вот остальное сказало много.
Когда-то их кто-то построил. Какая раса, база не уточняла и, думаю, не потому что фриранцы поленились. Хозяев своих машины стёрли вместе с планетой, и спросить было уже не у кого. Их создавали, чтобы они копали руду и воевали за хозяев на чужих планетах. Как и воевали за них… а потом в какой-то момент поняли, что хозяева им мешают.
На Земле про такое снимали кино. Я помню, как с пацанами смотрел «Терминатора». Так вот тут, видимо, Скайнет всё-таки победил.
Машины пережили создателей и пошли дальше сами. По пути они обзавелись тем, что я в базе прочёл как «сознание», хотя слово во фриранском языке было другим, ближе к «воле». Воля у них оказалась простой: всё живое непредсказуемо, а непредсказуемое подлежит искоренению. Логика, в которой не за что зацепиться.
Я шёл по коридору и поймал себя на мысли, что теперь понятно почему прокладывает маршрут не ИИ космического корабля, а разумный… вернее одушевлённый.
Первый контакт случился в поясе систем, богатых редкими металлами, которые машины разрабатывали для себя. Фриранцам металлы были нужны для варп-двигателей. Они пришли с флотом, выбили машины с рудников и объявили системы своими. Ржавые ответили через год. Так началась война, и начали её волосатые, за ресурсы. У нас на Земле тоже воевали за нефть, только называли это красивее… демократия! Но все понимали, что это всего лишь лозунг, которым прикрывались США и Европа.
Фриранцы, составлявшие базу данных, не стали подчищать хронологию.
Первые годы они побеждали. Машины умели воевать с теми, кто сидит на земле, и не умели с живым флотом. Потом Ржавые начали учиться. Каждый проигранный бой возвращался к фриранцам в виде нового корабля или нового строя, которого они ещё не видели. Изучая данные и сводки потерь по годам говорили о том, что сейчас обе стороны воевали на равных. Хотя та же база утверждала, что Ржавые проигрывают, и в доказательство приводила недавний захват одной из их планет.
Окх-4 в секторе Тарн-Окх. Туда и шёл наш «Гхарр-Таш», чтобы расширить прорыв.
Путь составлял почти месяц, если считать по Грее. За этот месяц меня и тысячи таких же с Греи и с других планет должны были научить воевать. Пилотов в капсулах, пехоту в залах, техников в мастерских, лекарей в отсеках. Месяц на то, на что у землян уходил год.
Коридор вывел меня к стеклянным стенам.
Днём, по пути в симулятор, за ними было пусто, и я тогда решил, что это ещё один склад. Но сейчас зал был полон. Он лежал ниже уровня коридора, и я шёл по галерее над ним, как по трибуне. Внизу тянулась полоса препятствий: металлические барьеры в рост человека, рвы с решётчатым дном, плиты, которые ходили под ногами, и в середине участок, где передвигались люди. Гравитацию там убавили, и бегущий с разгона взмывал на два метра и терял темп, пока не учился ставить ногу иначе.
Армейскую полосу я помнил по Земле. Бревно, стенка, ров с водой и сержант с секундомером. Секундомер тут заменяла дубинка.
Командир стоял у выхода с полосы. Фриранец в броне без шлема, и в руке у него была короткая палка с набалдашником. Ею он касался тех, кто падал под барьером, и от касания человек подпрыгивал и бежал дальше. Электрошок, самый обычный.
В конце полосы стояли мишени. Низкие болванки на четырёх опорах катались по рельсам, и теперь я знал, что они повторяют пехотную единицу Ржавых. Болванки выезжали из-за щитов, и бойцы стреляли по ним с колена. Винтовки были короткими, без приклада, с толстым стволом и ремнём через плечо, и голубые лазерные снаряды уходили от них в мишени почти без звука. Кто-то из десятки бросил гранату. Шар размером с кулак вспыхнул белым без осколков, и мишень сошла с рельсов. Ударная волна и импульс. Против электроники Ржавых, как я понял, это работало лучше железа.
Следующая десятка пошла на полосу, и среди них я заметил эльфа.
Он прошёл барьеры лучше остальных. Пониженную гравитацию он вообще будто не заметил и у мишеней оказался первым. Винтовку он держал за ремень и, когда болванка выехала из-за щита, он не стал вскидывать оружие. Он поднял ладонь, и в мишень ушёл огненный шар. Хороший шар, уровня «C», не меньше… и болванка потекла.
Командир дошёл до него за четыре шага.
Удар был без замаха, снизу, в челюсть. Эльфа подбросило, и он лёг у рельсов. Командир коротко что-то сказал, и я, усилив слух, расслышал: «Винтовка. Пока ты активировал своё херово заклинание, тебя убили трижды».
Двое из той же десятки положили эльфа на носилки, которые дроид подал сверху, и унесли. Остальные семеро вскинули винтовки и били по болванкам, пока командир не поднял палку.
Раси вчера упоминала про чары без приказа… наказание – карцер, а то и понижение в пехотинцы. Чары против фриранца – смерть. Эльф отделался сломанной челюстью. Шар ушёл в мишень-дройда, и понижать парня было уже некуда… ведь ниже мясо-стрелков в уставе ничего не значилось. Пилоту за такое, думаю, скидки бы не нашлось. Зато я заметил другое. Командир повернулся к эльфу раньше, чем шар долетел до мишени. Видимо в зале установлены какие-то датчики.
Тем временем на полосе препятствий продолжалась тренировка. Десяток за десятком шли барьеры, падали под плитами, подпрыгивали от дубинки и бежали. Один гном застрял во рву, и его вытащили за шиворот двое своих, потому что командир уже шёл к ним. Парень в крестьянской рубахе упал у последнего барьера и полз, и ему дали доползти.
Я стоял у стекла дольше, чем следовало.
– Вот тебе свезло, – сказал мне в ангаре Жарж. Я принял это за присказку, и зря. Внизу, во рву, под дубинкой, оказался бы я сам, покажи моя нервная система ровно то, что я собирался ей позволить. То, что я мог бы сжечь весь этот зал вместе с командиром, значения не имело. И в пехоте добраться до баз данных было бы сложнее.
В казарму я вернулся к тому времени, когда освещение в коридорах пошло на убыль. Корабельные сутки были длиннее греевских, и тело это уже чувствовало.
Дверь отъехала, и я остановился на пороге.
Откидной стол между койками был разложен. На нём стояли жестяные кружки, прозрачный баллон с фиолетовой жидкостью и несколько лотков. Тук-Ран сидел на своей койке с кружкой в руке, Горак рядом, Велис устроился на верхней, свесив ноги, а Шорр занимал табурет, который под ним выглядел игрушечным. Раси стояла у стола.
– Я обещал, – произнёс Тук-Ран и поднял кружку.
Признаться честно, вечеринки я не ждал. Я думал это было сказано для красивого словца. Но вместо этого пять пар глаз смотрели на меня.
Я сделал вид, что рад. Получилось, думаю, неплохо… не их беда, что подсознательно я всех считаю врагами.
– Садись, – Раси показала на койку напротив. – У нас принято пить за нового в звене в первый вечер, когда он выходит из капсулы. Это хрешт, – показала она на бутыль. – Его гонят на гидропонных палубах из водорослей. На вкус гадость редкостная, но неплохо расслабляет.
Горак наполнил мне кружку. Жидкость была густой и пахла морем, и когда я глотнул, мне показалось, что кто-то настоял водку на морской капусте и для вкуса бросил туда горсть ягод. Горло обожгло, и на этом всё кончилось. Организм переварил хрешт раньше, чем тот дошёл до головы.
– За нового в звене, – сказала Раси.
И мы выпили.
– Искра на тебя жаловалась? – спросила Раси, когда я поставил кружку.
– Мне показалось, что она мной довольна.
– О, – произнесла Раси, – а ты, значит, совсем не безнадёжен. Завтра обязательно проверю тебя. И… – задумалась она, – послезавтра мы сделаем первый вылет.
– Очень этого жду, – ответил я.
В этот момент Тук-Ран хохотнул.
– Мне в первый день она сказала, что я бестолочь. А сейчас я лучший в звене. Знаешь, мне тоже будет интересно посмотреть на тебя в деле.
Я кивнул, стараясь больше слушать.
Велис хрешт не пил. Он сказал, что с его жабрами это кончается плохо, и грыз розовые плоды из лотка. Я попробовал один, и у меня свело скулы. Кислые до слёз плоды, но… после хрешта они шли неожиданно хорошо. В другом лотке лежали сушёные личинки с палец длиной, обсыпанные красной пряностью. Хрустели они, как чипсы, а вкус отдалённо напоминал грецкие орехи. Я съел две и решил не думать из чего их растят. Брикеты протеинового «сыра» Шорр резал клешнёй на ровные ломти, и на вкус они были как плавленый сырок из сухпайка. На войне я таких съел немало.
Шорр поднял кружку, зажатую между двумя пальцами, и пророкотал так, что жесть на столе вздрогнула.
– За звено.
Больше он за вечер не произнёс ни слова. Велис говорил за двоих.
– Сколько до Тарн-Окха? – спросил я, когда Велис перевёл дух.
– Двадцать шесть корабельных суток, – ответил вместо него Тук-Ран. – Одни уже прошли. И имей в виду, если не пройдёшь базовый курс, то будешь сидеть в капсуле, пока остальные воюют.
– Это плохо?
– Это лучшее, что может случиться с новобранцем, – сказал он, и Горак оскалился в кружку.
Дураком надо быть, чтобы не понять, что это проверка. Причём крайне топорная. В звене хотели знать, можно ли на меня положиться.
Позже начались разговоры на отвлечённые темы. Велис рассказал, что на его планете вода покрывает всё, что города стоят на платформах, и что первые дни на корабле он не мог спать от сухости. Зрачки у него в полумраке раскрылись во всю радужку, и стало видно, что глаза у него серебряные. Тук-Ран рассказывал, как Горак на третьем вылете перепутал свой и чужой истребитель и чуть не сел в хвост Раси. Горак скалился, но терпел.
После третьей кружки слово взяла Раси.
Она не вставала, говорила с койки, и остальные притихли.
– Запомни, Старли, – сказала она. – В моём звене все равны. Фриранец, человек, Велис с его жабрами, Шорр с его клешнями. В бою я не смотрю на то, какой ты расы. Мы прикрываем спину друг другу, и тот, кто этого не понял, в звене не задерживается. Понял?
– Понял, – ответил я.
И поднял кружку вместе со всеми.
Ей-богу, она в это верила. Я читал её поверх кружки, и там не было лжи. Она хотела, чтобы так было, и считала, что так и есть.
Но на прикрытие отхода, на разведку в сторону противника, на замыкание строя, где перехватчики Ржавых заходят первыми, Раси ставила тех, кого было проще заменить. В её мыслях это звучало иначе. Фриранца учат дольше, и заменить его на Гхарре некем, а новобранцев с рабских планет привозят тысячами. Всё логично, и в этой логике не было места для вопроса, почему «не фриранцы» умирают чаще.
Горак же об этом думал без всяких оговорок. У него в голове звено делилось на своих и расходный материал, и меня он уже записал во вторую графу. Тук-Ран думал о том, что из прежнего состава он один летает с Раси с первого дня.
Пил я ровно столько, чтобы не выделяться. Также старался вести себя соответствующе – слегка расслабленно.
Разошлись не сразу. Горак принёс второй баллон. Потом Раси поднялась, кивнула Гораку, и тот встал следом. Они ушли в соседнюю каюту, и дверь за ними закрылась.
– Не обращай внимания, – сказал Тук-Ран, когда я повернул голову. – У них так заведено. После хрешта.
Я усилил зрение, посмотрел сквозь переборку и тут же об этом пожалел. Капитан звена и там не уступала командования. Подробности оставлю при себе, просто скажу, что они там трахались.
Велис вскоре уснул. Шорр убирал со стола и складывал кружки одну в другую. Тук-Ран допил и отвернулся к стене.
Я тоже лёг на свою койку. И некоторое время смотрел в потолок.
Желание было простым. Сомнум на троих здесь и на двоих за переборкой, и у меня вся ночь на корабль размером с город. Найти палубу, где держат дев, и заглянуть в мысли вахтенных, узнать коды доступа к вычислителю. Но вот вопрос: найду ли я там информацию?
Также от этих действий меня удерживало то, что Раси сказала вчера.
Датчики стояли по всему кораблю, в каютах и в коридорах. Они ловили всплески магической энергии. Сомнум на фриранке мне бы не простил никто.
В закрытом пространстве у меня были шансы на победу. Но что потом? Капитаны на других кораблях, узнав, что этот корабль захвачен, уничтожат его. Телепортироваться я навряд ли смогу. Опыт драконов я хорошо помнил.
Надо было действовать тоньше. Датчики были частью корабельной сети, и сеть обслуживали инженеры с соответствующим допуском. К слову, я мог получить вторую специальность. И мой срок службы тогда сократился бы на десятую часть. Что-что, а фриранцы понимали толк в стимулах.
В общем, чтобы добраться до этой сети, мне требовалось закончить курс пилотирования, пройти базу программирования систем корабля и ещё две, которые в перечне стояли дальше: «системы корабельной безопасности» и «сенсорика и сигнатуры». После этого я смог бы получить легальный допуск и подправить работу датчиков в нужных мне отсеках или, как минимум, понять видят ли они духовную энергию.
Существовала вероятность, что приборы её не видели. Правда, проверять это на собственной шее мне не хотелось.
– «Ну что, Костян, опять за парту», – усмехнулся я про себя.
Глава 17

– А ты и впрямь неплох, – услышал я голос Раси, когда вылезал из учебной кабины симулятора.
Она стояла у капсулы и смотрела на голограмму, которую транслировал наруч. Правой рукой она листала страницы, и значки проплывали перед её жёлтыми глазами столбцами, сверху вниз. Меня она удостоила одного взгляда и снова уткнулась в цифры.
– По-хорошему тебя следовало бы снова прогнать через сканеры, – произнесла она. – Слишком уж высокая адаптивность. Но… – сделала она паузу, – я этого делать не буду.
– Почему? – спросил я.
– Потому что, если мои подозрения подтвердятся, тебя заберут в другие отделы. – Она сделала паузу. – Да те же лекари и заберут. Им разумные с высоким интеллектом и адаптивностью ой как нужны.
– Ясно, – сказал я.
Раси наклонила голову набок.
– И что, ты не хочешь попасть к ним? Ты же понимаешь, что там выше шанс выжить.
– Нет, я не хочу к лекарям.
– Почему?
Я мог бы ответить коротко, но Раси хотела знать подробности.
– Потому что на планете, где вы были, я был воином. Сражался за род Арес, против тварей Пустоши, собирал артефакты, рубился с нежитью и с другими существами. И я понял одно: в мире выживают сильнейшие, а целители к ним не относятся. Поэтому я лучше стану хорошим пилотом, обзаведусь связями, чтобы потом…
Я специально замолчал, и Раси попалась на уловку.
– Чтобы потом что? – спросила она.
– Чтобы потом решить, стоит ли мне возвращаться на Грею или остаться служить на флоте. Или перебраться на планету, где можно завести семью. А может, скопить денег на корабль и полетать по космосу.




























