444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Тимофей Грехов » Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ) » Текст книги (страница 11)
Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 10:31

Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"


Автор книги: Тимофей Грехов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Оу, – протянула Раси. – А ты, оказывается, имеешь авантюрный дух. Что ж, – улыбнулась она, оскалив клыки, – мне это нравится.

Я улыбнулся в ответ.

– «Естественно тебе это нравится, – подумал я. – Твои мысли у меня как на ладони. И коли у тебя за спиной сильные предки, то лучше держаться к тебе поближе».

Мысли у Раси в этот момент были ясными. Там было про дядю в Совете домов и про прадеда, который водил эскадры ещё при отце нынешнего императора. Обрывками, без подробностей, но мне хватило. Заодно она прикидывала, как пилот с таким авантюрным духом пригодится её роду через пару лет.

Раси вернулась к показателям, пролистала их до конца, свернула голограмму одним движением когтя и сказала идти за ней.

Я кивнул и пристроился позади.

Симуляторный зал остался за спиной, и мы пошли по коридору. Он был шире тех, по которым меня водили раньше, и по полу шли жёлтая и синяя полосы. Раси вела меня вдоль жёлтой.

За первой прозрачной стеной лежал ангар с истребителями.

Я уже видел его в день прибытия, только с другой стороны и издалека. Теперь машины стояли в тридцати шагах от меня. Плоские клинья на подставках, носом к дальней стене. Над одной из машин висела голограмма двигателя в разрезе, и под ней копошились дроиды. У соседней машины находился техник в сером комбинезоне. Он стоял внутри открытого двигателя по пояс.

Потом был участок без стёкол, и Раси свернула в боковой проход. Он кончился круглой площадкой с дверью.

Дверь разъехалась, и мы вошли в нечто похожее на лифт. Круглая кабина, поручень по стене, тусклый плафон над головой и панель с рядами значков. Раси тронула один, и пол ушёл из-под ног, а потом кабину потянуло вбок. Она шла куда-то по диагонали сквозь корабль, и я вспомнил, что «Гхарр-Таш» размером с город.

– Куда мы идём? – спросил я.

– Скоро всё узнаешь, – ответила Раси.

И как раз в этот момент лифт остановился. Дверь открылась.

Мы прошли ещё минут пять. Коридор здесь был узким и двери шли одна за другой со значками на панелях. Это был склад, и читалось это без всякого перевода. На Земле каптёрки выглядели похоже, разве что без голограмм.

Раси остановилась у двери с длинной надписью, в которой я разобрал «снаряжение» и «звенья», и постучала костяшками в металл. Створки разъехались.

Внутри был фриранец.

Чем-то он напомнил мне совхозного прапорщика. Был у нас такой на совхозном складе, когда нас школьниками отправили на картошку. Сидел там, как царь на троне, и за банку тушёнки мог достать что угодно, хоть запчасти от трактора, хоть новые сапоги. Конечно, волосатый инопланетянин и тот прапорщик мало похожи, но ощущение было именно таким. Он был пузатым, а седые бакенбарды и свалявшаяся клочьями шерсть торчали в стороны. В зубах он держал палочку и перекатывал её, пока говорил. Помещение за его спиной уходило вглубь стеллажами. На стеллажах в ячейках лежали пластины брони, шлемы, перчатки, какие-то блоки с разъёмами, и всё это стояло без видимого порядка.

– О, Раси. Давно тебя здесь не видно было. Я уж думал, ты к другому интенданту переметнулась.

– Повода не было, Хран, – ответила Раси. – Это Андер, – она показала на меня. – Ему нужен скафандр.

Хран перевёл глаза на меня и перекатил палочку из одного угла рта в другой.

– И почему ты привела ко мне человека? Ему дадут стандартный скафандр перед первым вылетом, как всем.

– Потому что из этого человека будет толк.

Раси развернула голограмму с моими показателями и повернула к нему. Хран подошёл и стал читать, то и дело поглядывая на меня.

– Что ж, неплохо, – произнёс он. – Так понимаю, ты хочешь его…

– Помолчи, – перебила его Раси.

Хран пожал плечами. Он услышал, что хотел.

Мне снова не пришлось гадать, что осталось несказанным. Хран угадал. Раси хотела, если я, конечно, выживу и покажусь ей перспективным, предложить мне службу своему роду. Надо сказать, такое предложение получали единицы. А от самой Раси таких предложений пока не поступало ни разу.

Видимо, моя адаптивность была и впрямь высокой. Я решил при первом же случае сравнить её с показателями других пилотов. Не хотелось бы выделяться сильнее, чем я уже выделился.

– Ладно, – сказал Хран и достал палочку изо рта. – Стандартный я ему не дам… – И бросил мне: – Пойдём, человек.

Он пошёл вдоль стеллажей, и я за ним.

– Скафандр у нас модульный. – Хран говорил на ходу. – Ячейки. Каждая ячейка сама по себе, грудь отдельно, спина отдельно, руки, ноги, воротник. Можно собрать новый из новых, а можно из тех, что уже полетали. Стандартный собирают из новых, по описи, что есть на складе, то и ставят. А я собираю из тех, что хорошо себя зарекомендовали.

Он остановился у стеллажа и вытащил из ячейки грудную пластину. Снаружи она была в мелких царапинах, с внутренней стороны лежал слой чего-то полупрозрачного, похожего на застывший студень.

– Компенсатор перегрузок, – Хран ткнул когтем в студень. – Гель. В новом он тугой, и пока он разойдётся под тело пилот успеет отлетать с десяток вылетов, и на каждом развороте его будет бить о пластину. Этот разношен. Держит дольше и мягче.

– Как сапоги, – сказал я.

– Что?

– У нас говорят, что разношенные сапоги лучше новых.

Хран хмыкнул и, по-моему, остался доволен сравнением.

Следующей он достал из ячейки нижнюю часть спины с плоским блоком у поясницы.

– Аптечка. Стандартная на одну дозу. Ранили, вколол и дальше молись. В этой четыре инъектора, и все заправлены. Сам заправлял, сам проверял.

Я повертел блок в руках. Четыре гнезда, и в каждом горел зелёный огонёк.

– Дальше, – Хран вытащил из-под стеллажа цилиндр длиной с предплечье. – Буй. Отстреливается при катапультировании и пищит на частоте флота. Стандартный пищит двое суток. Этот неделю. Я его тоже перебирал, и вставил туда батарею от штурмовика. За неделю тебя найдут даже с соседнего корабля.

– А что, могут и не искать? – спросил я.

– Могут. Пилот дешевле истребителя, а истребитель дешевле времени эскадры. Дальше думай сам.

– А если найдут Ржавые?

– Если найдут Ржавые, – Хран снова взял палочку в зубы, – мой тебе совет – отдать команду аптечке вколоть себе сразу три дозы обезбола. Тогда умрёшь быстро.

Мда уж, логика в этом была.

Следом на стол легли два баллона кислородного контура вместо стандартного одного. К ним добавились магнитные подошвы, чтобы не улететь от обшивки, если придётся выбираться наружу. Воротник он достал последним и положил передо мной почти бережно.

– Усиленный. Держит голову при ударе. При аварийной посадке голова у пилота мотается из стороны в сторону, и шея ломается ещё до пожара. Этот воротник использовали три года. Тот, кто в нём летал, вернулся живым. Отслужил своё и ушёл домой. – Хран похлопал по воротнику, после чего сложил ячейки в ряд на длинном столе.

Он ещё дважды менял одну на другую, бормотал что-то про размер и про то, что человек уже, чем фриранец, и ходил к дальним стеллажам. Раси в это время стояла у двери и листала что-то в наруче. На всё про всё у Храна ушло полчаса.

– Раздевайся, – сказал он. – До исподнего.

Я разделся до трусов.

Раси при этом смотрела на меня, как на вещь. Так на рынке осматривают лошадь перед покупкой. Мужчину она во мне явно не видела и, к слову, слава Богу. Для меня Раси была хоть и разумной, но обезьяной, и спать с ней я точно не собирался. Так что взгляд покупателя меня более чем устраивал.

Хран кинул мне свёрток. Подкостюмник, так он его назвал, оказался из тонкой серой ткани, и я натянул его, как водолазку с ногами. Ткань тут же прилипла к телу, от щиколоток до шеи, и по ней пошло лёгкое тепло. Через минуту я перестал её чувствовать.

А потом настала очередь скафандра.

Хран собрал его прямо на столе. Ячейки защёлкивались одна в другую без инструмента, с коротким сухим звуком, и минут через пять на столе лежал человек без головы. Хран поставил его на ноги, и скафандр остался стоять сам.

Затем он коснулся чего-то на плече, и спина разошлась. Створки распахнулись назад, как дверцы шкафа, и вместе с ними раскрылись задние половины рук и ног. Я видел такое в кино. «Железный человек», вторая часть, кажется. На Земле я тогда ещё подумал, что это красиво, но так не бывает.

– Заходи спиной, – сказал Хран.

Я шагнул внутрь. Ступни встали на подошвы, икры легли в желоба, и створки начали сходиться. Сервоприводы негромко загудели по всему телу, как трансформатор, и пластины сомкнулись на бёдрах, груди, плечах и предплечьях. Последними сошлись створки на спине. Щелчок, и я оказался внутри.

Тяжести я не почувствовал. Скафандр держал себя сам.

Я пошевелил пальцами. Тяжести и сопротивления совершенно не чувствовалось. Согнул руку в локте, и привод отработал движение так ровно, что я даже не понял, кто из нас двигает руку – я или он.

Изнутри проступило что-то прохладное и пошло от воротника вниз по спине, под подкостюм, растеклось по груди и по рукам до самых кончиков пальцев. Я напрягся. Дар крови сам потянулся проверить, что это такое и куда оно льётся. В чужой жидкости могло быть что угодно, но и датчики в таком отсеке наверняка стояли не хуже, чем в каютах.

– Это синхрогель, – успокоила меня Раси. – Не дёргайся. Он синхронизирует тебя со скафандром, а скафандр с истребителем. Через него машина чувствует, что делает твоё тело раньше, чем ты тронешь штурвал.

– Он живой? – спросил я.

– Нет. Нанороботы и носитель. Через день перестанешь замечать.

Хран обошёл меня по кругу и постучал когтем по воротнику.

– Забрало по мысленной команде. Подумай «закрыть».

Я подумал.

Из воротника вверх пошла пластина, обогнула затылок, сошлась над макушкой, и перед лицом опустилось забрало. Оно было непрозрачным. На секунду я оказался в темноте, а потом темнота растворилась, и я увидел склад так же, как видел бы без шлема, только чуть ярче. По краям зрения висели значки – давление, кислород, температура, заряд, и в правом нижнем углу мигала пустая рамка. Я спросил, что это… мало ли, Хран забыл что-то установить.

– Пусто, потому что ты не в истребителе, – пояснил Хран. – Сядешь в кабину, туда загрузится интерфейс прямо перед глазами. Тебе уже не нужно смотреть на приборы, они и так перед тобой.

– А без забрала нельзя? – спросил я. – В симуляторе я летал без него.

– В симуляторе тебя и не разгерметизирует, – проворчал Хран. – Пробьют кабину, и воздух уйдёт за секунду. Без забрала кровь у тебя вскипит раньше, чем ты успеешь испугаться.

– А ещё фотонная пушка, – добавила Раси. – Залп ослепляет. Увидишь его без фильтра, и полминуты будешь лететь вслепую. За полминуты Ржавые тебя на куски порежут. Забрало гасит вспышку.

– И давление держит, – закончил Хран. – На развороте шлем поджимает голову, чтобы кровь не уходила. Вместе с компенсатором получается неплохо.

– Ясно, – сказал я.

– «Открыть», и оно уйдёт.

Я подумал, и шлем сложился обратно в воротник.

Хран отступил на шаг, оглядел меня целиком, с ног до головы, и кивнул сам себе.

– Сидит неплохо.

Раси подошла и приложила свой наруч к его.

Я уже знал, что это такое. Наручи были у всех на корабле, мне такой выдали ещё в первый день вместе с комбинезоном. Через них велось большинство операций… начиная с открывания дверей заканчивая оплатой. Мой пока открывал только дверь казармы и показывал расписание. У Раси он умел больше.

В этот момент между браслетами мигнул голубой огонёк, и Хран довольно улыбнулся.

– С тобой приятно иметь дело, Раси.

Потом он повернулся ко мне.

– Ты скоро пойдёшь в бой. У Ржавых много чего интересного. Я люблю их железо. Если вдруг что добудешь, неси ко мне. Дам хорошую цену, по знакомству.

– Андер, – тут же вмешалась Раси, – все трофеи через меня. Понял?

– Понял, – ответил я и добавил. – Был бы дурак, не понял бы.

– Вот и славно, – сказала Раси.

Хран хохотнул, и мы вышли.

Обратно шли к лифту, и скафандр… чувствовался как вторая кожа.

– Как пилоты добывают трофеи? – спросил я в лифте.

– Сбитый корабль передаётся звену, которое его сбило, – ответила Раси. – Техники снимают с него то, что уцелело. Что-то ставят на наши машины, остальное продают таким, как Хран. У многих звеньев свои техники и свои дроиды, и у нас тоже. Мы сами доводим истребители.

– А не боитесь что-нибудь сломать?

– Конечно, боимся, – Раси даже не подумала обидеться. – Но, как я уже сказала, у нас есть техники с дроидами, и есть вычислители, которые проверяют, что поможет, что будет работать лучше, а что нет. Поэтому, если я сажусь в истребитель, шанс, что он выйдет из строя, фактически равен нулю.

Лифт пошёл вбок, и я придержался за поручень. Обратно Раси выбрала другой маршрут, и ехали мы заметно дольше.

– И сколько стоит сбитый корабль?

– Ты, я смотрю, любишь считать, – покосилась на меня Раси.

– Я просто хочу разобраться, что к чему.

Она коротко рыкнула. Разговор ей нравился. В её голове он шёл под пометкой «человек думает о деньгах, значит, собирается жить долго».

– Зависит от класса. Перехватчик Ржавых идёт по сорок франи. Это их самая мелкая машина, и их больше всего. Тяжёлый штурмовик сто пятьдесят. Корвет шестьсот. Фрегат три тысячи, но фрегат звеном не сбивают, его сбивают полком, и делят на всех. Всё, что крупнее фрегата, делит адмиралтейство, и туда лучше не лезть с вопросами.

– И всё это пилоту?

– Половина. – Она подняла коготь. – Половина сбившему. Четверть в кассу звена, из неё мы платим техникам, чиним и дорабатываем машины. Четверть делится на всё звено поровну, чтобы ведомый, который прикрывал тебе хвост, тоже не остался без франи. И командиру звена пятая часть от всей кассы сверху.

– Командир, стало быть, ты.

– Командир, стало быть, я, – согласилась Раси без тени смущения.

Я прикинул в уме. Жалованье новобранца-пилота, если верить уставу, было сто двадцать франи за корабельный месяц. Три сбитых перехватчика давали мне ещё шестьдесят. В армии на Земле тоже платили боевые, только бумажек там было больше.

– И куда я буду девать франи? – спросил я.

Раси улыбнулась. Лифт встал, и мы вышли в широкий коридор с синей полосой.

– На корабле есть бар, магазины, комнаты отдыха и много чего ещё. Также есть бордель, где можно выбрать, с кем расслабиться.

– И там есть такие, как я? – тут же спросил я.

– Разумеется, – Раси повернула голову. – Ты же с Греи? – спросила она так, словно забыла.

Я кивнул.

– Там много ваших остроухих женщин. Уже все порченые, конечно, но даже так они пользуются популярностью у чистокровных фриранцев. Не понимаю… – вздохнула она, – чем они их так увлекают.

Она прищурилась.

– Тебе тоже нравятся остроухие девушки?

Врать не буду, вопрос был с подвохом. Я понял, что если скажу «нет», то разговор может уйти в сторону, в которую мне совсем не нужно. А как я уже говорил, спать с Раси я не собирался ни за какие коврижки.

– Да, мне тоже, – сказал я. – Каюсь, грешен.

Раси фыркнула и пошла дальше.

В голове у неё мелькнуло что-то про вкусы низших рас, и на этом тема закрылась. Я выдохнул.

Потом она снова заговорила.

– Корабли большие, и служат здесь долго. Чтобы экипаж не сошёл с ума, Великий Харгош сделал всё, чтобы мы чувствовали себя хорошо.

Так звали императора, его имя я знал из базы. Раси произнесла его так, как у нас в церкви произносят имя святого.

Я хотел сказать, что многие были бы ему благодарны, если бы его флот не вгонял в рабство целые планеты. Но я уже знал, что такими разговорами оттолкну Раси, а её расположение мне было необходимо. Так что я промолчал.

– И ещё на корабле есть огромный бассейн, – продолжила Раси. – Он напоминает море. Волны, песок, искусственное небо и напитки у воды. Раз в год тебе полагается семь дней отдыха, и ты сможешь его посетить.

– А в простой выходной не смогу?

Раси покачала головой.

– Нет. Ты не фриранец. Только они могут отдыхать на море в выходные. Пойми, я нормально отношусь к другим расам, но терпимости у многих нет. Многие не потерпят большого скопления других рас на море… – она помолчала. – Разве что для рабынь делают исключение. Их приводят. Но ты к ним не относишься.

– Понял, – тут же сказал я.

Я и впрямь понял. Семь дней в году на искусственном море были неплохой морковкой для осла, которому тянуть телегу двадцать фриранских лет. А рабынь туда, понятное дело, приводили отнюдь не загорать.

Раси шла впереди, и наруч у неё на запястье время от времени вспыхивал. Она не обращала на него внимания. Она думала о вылете: как поставить меня в строй, чтобы я видел всех и никому не мешал, и о том, что Горак будет недоволен. Ей-богу, в эту минуту она была хорошим командиром.

Коридор свернул в последний раз, и впереди открылись ворота в ангар истребителей.

Я шагнул за Раси внутрь и увидел всех из нашего звена. Тук-Ран, Горак, Велис и Шорр стояли у машин, в таких же скафандрах, и четыре головы повернулись ко мне.

Глава 18

Первым ко мне подошёл Шорр.

– С первым вылетом, Старли, – произнёс он и оглядел меня с головы до ног. – Скафандр у тебя, вижу, не со стандартной полки. Хран?

– Хран, – ответила за меня Раси.

Тук-Ран хмыкнул, но промолчал. В его мыслях мелькнуло, что к Храну Раси до сих пор водила только своих, фриранцев.

Горак тоже оглядел мой новый скафандр сверху донизу, задержался на ячейках и скривил губу. Он узнал пластины с чужих плеч, и я прочитал в нём, что капитан вкладывает франи в расходный материал… то есть в меня. Его это задело. Я сделал вид, что ничего не заметил, а Раси уже вела меня к крайней машине в ряду.

У подставки нас ждали три механика и три дроида.

Старший из механиков доставал мне до груди. Рук у него было четыре, кожа в мелких трещинах, чем-то похожая на кору дуба, и верхнюю пару он держал скрещённой на груди, пока нижней вытирал ветошью пальцы. Второй был тощим, с шеей длиной в локоть и глазами по бокам головы. На меня он смотрел левым глазом, на истребитель правым, и, по-моему, ему это не мешало. Третий ближе всех походил на человека, если не считать мелкой чешуи на скулах и щелей вместо ушей.

Над ними, в метре от палубы, висел шар размером с арбуз, усеянный линзами. У опоры сидел паук из тёмного металла на восьми лапах. Чуть дальше стоял дроид на гусеницах, похожий на вешалку, к которой приделали полдюжины манипуляторов, и в каждом он держал по инструменту.

– Наши механики, – сказала Раси. – Они могут разобрать истребитель на запчасти и потом собрать, ничего при этом не забыв.

– Важное качество, – произнёс я.

– Капитан преувеличивает, – проскрипел четырёхрукий. – Но не сильно. Иди сюда, пилот.

Он повёл меня вокруг истребителя, и остальные двое пошли следом.

В симуляторе я летал на «Хаш-7» три дня и благодаря нейропрограммам думал, что знаю машину наизусть. Но вблизи она оказалась другой. Чёрная обшивка шла мелкой рябью и четырёхрукий провёл по ней нижней ладонью.

– Абляция. Этот слой сгорает вместо тебя. После боя мы счищаем, что осталось, и наносим новый.

По кромкам клина сидели тусклые датчики размером с кулак. Эмиттеры щитов. Между ними, по всей длине кромки, шли мелкие сопла маневровых, и я насчитал два десятка только с одной стороны. Два маршевых двигателя торчали сзади, разнесённые так широко, что между ними прошла бы телега. Длинношеий объяснил, что это сделано для разворотов. Дашь тягу на один, и машина крутанётся вокруг оси без всяких маневровых.

В носу под двумя створками кожуха был установлен излучатель. Фотонная пушка, и под створками плоский кристалл длиной с мою руку.

Под брюхом машины висели четыре пустые подвески. Под бомбы, сказал четырёхрукий, и под ракеты, если звену их выдадут.

– А в атмосфере? – спросил я. – В базе про это было мало.

Длинношеий повернул ко мне оба глаза, и выглядело это жутковато.

– Войдёт. Отбомбится и уйдёт. Крыльев у него нет, и каждый поворот ты делаешь маневровыми, а они жрут уйму топлива. Эмиттеры в плотном воздухе греются и через четверть часа начинают плавить собственные гнёзда. Абляция сходит вся, до металла. Против атмосферного истребителя ты на нём проиграешь любому. Так что в воздух только по приказу.

Я обошёл машину ещё раз, уже молча.

На Земле я видел боевой самолёт вблизи один раз, на аэродроме, где мы ждали борт. Разумеется, отличия были разительными.

Ничего лишнего, на борту только столбик фриранских знаков, и я прочитал: «Четвёртый полк, звено капитана Эдвин Раси, машина шесть».

Мда уж, шестой в звене, и вместо имени порядковый номер.

– Если закончил знакомство, прыгай в кабину, и полетели, – раздался в динамике шлема голос Раси. – Сначала смотришь за нами, потом пробуешь повторить.

– Понял.

Я мысленно дал скафандру команду закрыть забрало. Створки кабины разошлись в стороны, и я забрался внутрь. Кресло приняло меня, как матрас в казарме, подстроилось под спину, и тут же синхрогель в скафандре начал своё дело. Я почувствовал, что спина прилипла к креслу, а кресло к машине. Как будто влез в бронежилет, который сам знает, куда ты сейчас повернёшься.

Створки сомкнулись и стало темно. Потом забрало вспыхнуло изнутри, и я увидел ангар вокруг себя, и под собой тоже, прямо сквозь палубу.

– Пилот опознан, – произнёс знакомый ровный голос. – Старли Андер. Поздравляю, это настоящая машина.

– Ты та же Искра? – спросил я.

– Я копия, которой передали всё, что знала капсульная.

В динамике щёлкнуло, и подключился второй канал.

– Андер, – сказал Горак, – держи дистанцию от нас. Хотя бы первое время, пока мы не поймём, как ты чувствуешь машину. Щиты у нас будут стоять, но хорошего в столкновении мало. А ещё хуже то, что ремонт стоит франи. – Он сделал паузу. – Как думаешь, за небоевой урон военному имуществу кто платит? Правильно, звено. Касса у нас на такой случай есть, но лучше её не трогать.

– Я понял, Горак.

– Вот и хорошо.

Канал отключился. Здравый смысл в его словах был, хотя думал он при этом о своей доле призовых.

– Катапульта, – предупредила Искра, перед тем как меня вдавило в кресло.

Удар оказался сильнее, чем в симуляторе. Створки шлюза разошлись, поле на выходе мигнуло, пропуская меня, и дальше я оказался в космосе.

Маршевые толкнули мягко, и я отошёл от борта.

Отсюда я впервые увидел эскадру целиком. Гхарр висел сзади, и размер его я оценил только теперь. Я был словно маленькая песчинка рядом с ним. Борт уходил в обе стороны так далеко, что Искра подписала края, чтобы я понимал, где у него нос. Вдоль борта горели створы ангаров, и из двух соседних как раз выходили чужие звенья. Дальше шли ещё два транспорта поменьше, а впереди, далеко, Искра подсветила рамкой крейсер. Он был вытянут, как копьё, и даже на таком расстоянии я видел, что он длиннее Гхарра раза в полтора.

От Раси я знал, что эскадра стоит на передышке. Крейсер копил заряд перед следующим прыжком, на это уходило около пяти часов, и полки выводили звенья в пространство. На учения нам отвели три часа.

– Строй клин, – скомандовала Раси. – Велис слева, Тук-Ран справа, Горак и Шорр замыкают. Андер, держись на тысяче метров сзади и выше. Смотри.

Я отвёл машину назад и стал смотреть.

Клин собрался за десять секунд. Раси встала в вершину, ведомые заняли места сзади и чуть ниже, замыкающие растянулись по флангам, и дистанция между машинами была одинаковой – метров в двести. По команде звено перестроилось в пеленг. Каждый отошёл назад и вправо от предыдущего, и строй растянулся уступом, чем-то похожим на лестницу. Затем звено улетело в левый пеленг и вернулось в клин, и ни одна машина не пересекла траекторию соседа.

Фигуры начали с бочки. Истребитель Раси провернулся вокруг продольной оси, не меняя курса, маневровые отработали короткими вспышками по кромкам, и клин повторил за ней одновременно. Искра пояснила, что так уводят из-под веера уязвимую плоскость, а заодно проворачивают эмиттеры щитов, давая остыть тем, что приняли удар.

Петлю показал Тук-Ран. Маршевые он не сбрасывал, маневровые задрали нос, и машина пошла вверх по дуге. Инерция ещё несла её по прежнему курсу, пока тяга разворачивала на новый, и траектория сложилась в вытянутую петлю, из которой он вышел на том же месте, откуда начал, только на встречном курсе.

Ножницы делали парой, Горак с Велисом. Два истребителя пошли расходящимися зигзагами, пересекая курсы друг друга каждые несколько секунд. Тот, кто садился на хвост одному, через секунду оказывался в прицеле второго.

Последним шёл разворот на маршевых с гашением. Раси на полной скорости развернула машину маневровыми носом назад, продолжая лететь хвостом вперёд, дала полную тягу и за четыре секунды погасила скорость до нуля и ушла под прямым углом к прежнему курсу. Для перехватчиков Ржавых, которые на прямой были быстрее, это, по словам Искры, был главный способ сбросить их с хвоста и встретить лоб в лоб.

– Теперь ты, – окликнула меня Раси. – Бочка.

Бочка вышла сразу. Маневровые уже знали, что делать, и мне оставалось задать темп.

С петлёй вышло хуже. Я перебрал тягу на входе, и вместо петли получилось яйцо, вытянутое вперёд километра на три. Искра сообщила, что на выходе я оказался на два километра дальше, чем начал, и в бою противник ушёл бы туда, куда я не достану.

– Ещё раз, – велела Раси.

Со второго раза яйцо стало круглее. С третьего вышла петля.

Ножницы мы резали с Тук-Раном. Первые два захода я опаздывал с перекладкой, и его машина уходила из створа прицела раньше, чем туда входила моя. На третьем я поймал ритм. Перекладку следовало начинать за полсекунды до того, как ведущий пересечёт курс, в момент, когда он только даёт маневровые. По вспышкам на кромках это читалось хорошо.

Разворот с гашением я сорвал. Машина развернулась, маршевые ударили, скорость упала, но ось я потерял и меня понесло боком.

– Сто семьдесят градусов, – сообщила Искра. – Остальные десять улетели. Ты дал тягу раньше, чем нос встал на линию.

Со второй попытки я досчитал до конца и дал тягу вовремя. Скорость погасла за пять секунд против четырёх у Раси.

– Для первого вылета пойдёт, – сказала Раси.

После этого меня допустили до совместных занятий. Я вставал в клин на место замыкающего, перестраивался в пеленг, менялся с Шорром и снова возвращался, и к концу второго часа Горак перестал отодвигаться от меня на лишнюю сотню метров. Мне это показалось хорошим знаком.

– Теперь бой, – объявила Раси. – Андер против Горака. Горак уходит, Андер садится на хвост и сбивает. Искра считает попадания. Начали.

Я догонял Горака тридцать секунд.

Если кто-то подумал, что в преследователя снаряды не летят, то как бы не так. У Горака сзади стояли две автоматические турели, учебные, с импульсами вместо фотонов, и едва я вошёл в зону, как они открыли огонь. Искра рисовала каждое попадание на забрале, и шкала щита в углу зрения пошла вниз на три процента, потом ещё на пять. Я ушёл бочкой, турели потеряли меня на секунду, и в этот момент Горак сбросил бомбы.

Учебные бомбы осколков не несли. Искра рисовала облако там, где они разлетелись бы, и засчитывала каждый осколок на моём пути. Облако было в пару километров в поперечнике и росло, и войти в него значило потерять щит целиком. Я ушёл вверх. Горак в этот момент заложил разворот с гашением и, пока я обходил облако, он уже шёл мне навстречу.

Выстрел я сделал первым. Искра засчитала попадание в десять процентов его щита, он ответил, и я потерял двадцать. Дальше были ножницы, только в одиночку, когда каждый режет свой зигзаг и ловит момент, и ловил он лучше. На второй минуте он сел мне на хвост, и забрало мигнуло красным.

– Сбит, – произнесла Искра. – Одна минута пятьдесят восемь.

– Неплохо для первого раза, – сказала Раси.

Честно говоря, мне показалось, что возможность у меня была. После сброса бомб Горак полсекунды шёл по прямой, пока маневровые раскручивали его на разворот, и моей реакции хватало, чтобы положить в него всё, что было в накопителе, раньше, чем он закончит. Но я придержал руку.

Горак был добродушным, но мстительным, это я прочитал в нём ещё за хрештом (алкоголем). К тому же он был любовником Раси, и доминация над другим самцом на глазах у его самки… в общем, вы поняли. Такого не прощают обезьяны, и люди, к слову, тоже. Победить его перед ней на первом же вылете значило нажить себе врага на все двадцать лет службы, а врага за спиной в бою мне хотелось меньше всего.

– Ещё раз, – попросил я.

Второй бой длился три минуты. Я уже знал, когда он сбрасывает бомбы, и на этот раз ушёл вбок, срезав угол, и облако осталось в стороне. Турели работали по секторам, и после пары заходов я нашёл у них мёртвую зону – под самой кормой, почти вплотную к выхлопу. Секунд двадцать я висел там, и турели меня попросту не видели. Горак ушёл петлёй, я повторил, и на выходе мы обменялись выстрелами на встречных курсах. Его щит просел до половины, мой до трети. Потом он сделал то, о чём мне рассказывали у подставки, только я не думал, что так можно в бою: разворот с гашением на одном маршевом. Машина крутанулась вокруг оси крайне резко…

– Три минуты четыре секунды, – подвела итог Искра.

– Теперь Велис, – распорядилась Раси.

И тут я увидел разницу.

Велис уходил правильно. Он делал всё, что положено, бочку, бомбы, ножницы, уход петлёй, но между его решением и движением машины лежала пауза, которой у Горака не было. У фриранцев нервная система была быстрее, чем у расы Велиса, и это было видно простым глазом. Я зашёл ему в хвост на первой минуте, прошёл облако по краю, потеряв четверть щита, и на второй минуте подбил его.

– Сбит, – произнесла Искра. – Одна минута сорок.

– А он быстро учится, – заметил Тук-Ран.

Велис пообещал взять реванш в следующий раз, и, судя по голосу, обиды не держал.

– Возвращаемся, – скомандовала Раси. – Андер, идёшь замыкающим.

Садились по одному. Искра вела меня в створ шлюза, подсвечивая коридор маяками, как в первый день в капсуле, и на этот раз я прошёл его, не задев ни одного. Магнитные захваты подставки взяли машину снизу, створки кабины разошлись, и ангар ударил в глаза светом.

Четырёхрукий ждал внизу. Шар с линзами уже облетал машину, и дроид-вешалка подкатил к кромке.

Так прошли полторы недели.

Эскадра шла прыжками. Крейсер уходил в подпространство и тянул нас за собой, потом выходил, копил заряд, и в эти пять часов полки выводили звенья в пустоту. Мы летали через раз, и каждый вылет был похож на первый, только фигуры усложнялись, а дистанции в строю сокращались. Горак перестал напоминать мне про кассу. Велис взял реванш на третий вылет, и в следующий раз я сбил его снова.

При этом я не забывал про симулятор.

Искра в капсуле теперь выпускала на меня Ржавых. Облик их я до этого знал только по отметкам на забрале, и в первый раз, когда она дала картинку, я подумал, что симулятор сбоит. На меня шёл угловатый кусок серого металла, похожий на осколок плиты. Кабины у него не было, огней тоже. По граням расползались рыжие пятна, и база подтвердила, что это окислы. Машины корпуса не чистили, и прозвище фриранцы дали им по делу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю