444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Тимофей Грехов » Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ) » Текст книги (страница 6)
Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 10:31

Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"


Автор книги: Тимофей Грехов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Она открыла рот, но я поднял ладонь.

– Это не упрёк. Вы такие, и я это принял, когда женился на тебе. Но послушай, что я думаю… Не стоит зацикливаться на культе силы. Если у человека нет искры, это не значит, что он слаб.

Я сел и стряхнул песок с плеч.

– На той планете, куда меня закинул Януш, магии совсем нет. Там нет одарённых. И они там живут, строят города, воюют и мирятся. Они слабые по вашим меркам. Все до одного. А Соня ушла сюда со мной, по сути, ничего не зная о Грее. Она оставила свой дом, своих родителей и пошла за мной в мир, где ей место на кухне. На той планете у неё было будущее, и отец имел высокий статус. Но она здесь… разве это, по-твоему, слабость?

Нанали молчала.

– Сила, которую вы уважаете… её получение во многом зависит от того, кем ты будешь рождён. – Я сделал паузу. – Скажи, Бель была «С» ранга. По сравнению с тобой она была слабой. Но она рискнула ради моего спасения. Разве она кажется тебе слабой? А Афина с Еленой? Они, по сути, принесли себя в жертву… Может в твоих глазах Соня сделала меньший подвиг, но не для меня. И если вы, драконы, не видите этой силы, то это ваша проблема. Не их.

Я говорил и слышал себя со стороны. Прагматик из меня сейчас был так себе. Но я и не хотел быть им… я просто хотел, чтобы она поняла.

– И ещё одно. Я не собираюсь заводить гарем ради продолжения вашей расы. Пусть твоя мать думает, что хочет. Соня со мной, потому что я её люблю. Ты со мной, потому что я тебя люблю. Точка. Если Дорак и Рейна считают это позором, пусть скажут мне это в лицо. То же самое касается и остальных драконов.

Нанали смотрела на меня, и уголки её губ дрогнули.

– Ты злишься, – сказала она.

– Я устал, – ответил я. – Меня не было год. Я вернулся, и первое, что я услышал от жены, что я её позорю. Конечно, я злюсь.

Она села рядом со мной и положила голову мне на плечо.

– Я тебя услышала, – тихо произнесла она. – Не обещаю, что пойму сразу. Но услышала.

Мы посидели молча, пока Сая почти не покатилась за горизонт.

– Ты сказал в замке Арес, что отправишься на корабль, – произнесла она.

– Пойду.

– Это опасно.

– Другого пути я не вижу. Ты сама говорила, что телепортация на борт заблокирована, и драконы это проверили*. Значит, попасть туда можно только так, как туда попадают все… через трап.

(От автора небольшое напоминание: это происходило на другой планете, на которой драконы оказались после исхода.)

– А если тебя опознают? – посмотрела мне в глаза Нанали.

– Не опознают. Ты видела, как я меняю облик. Никто на Грее и на их кораблях не знает, что Андер Арес очнулся. Для них я один из тысячи. Одарённый простолюдин, которого забрали на двадцать лет службы.

– Карус будет стоять у трапа. Он следит за тем, чтобы никто не пытался обмануть фриранцев. А заодно он читает мысли правителей, что сопровождают рабов.

– Пусть стоит. Ты сама сказала, что он чует хуже, чем чары фриранцев. Тем более я теперь знаю, что надо подкорректировать.

– А на самом корабле? Если у них есть арка, как та, через которую они проводили дев?

Об арке я думал. Монтез и Райко попытались обмануть фриранцев подменой, и арка вычислила десять девушек из тысячи. Значит, она смотрела глубже, чем одежда и бумаги. Но что именно она смотрела, я не знал. Может, кровь. Может, что-то, чему на Грее не было названия.

– Если есть арка, – сказал я, – я с помощью сканирующих чар постараюсь понять, что она проверяет. Для полной уверенности я прочту мысли фриранцев. В общем, разберусь.

Она подняла голову.

– И что дальше? Ты попадёшь на корабль. И что будешь делать?

Я замолчал и стал подбирать слова.

– Нанали, я не знаю, как их победить. Вот честно… не знаю. У них тысячи кораблей. Возможно, я попытаюсь выйти на их императора и попробовать договориться с ним. Но для этого надо знать, что можно ему предложить взамен. Или напугать, но опять же надо знать, чего они боятся. Возможно, в космосе… на других планетах есть их враги и попробовать договориться уже с ними. – Я сделал паузу. – Пока я ничего не знаю, но рассчитываю найти ответ в их базах данных или в головах офицеров. Ни того, ни другого я с планеты не узнаю.

– Допустим, ты получишь информацию, а что дальше? Ты останешься там? Полетишь с ними?

– Скорее всего, да, – покачав головой ответил я. – Ведь я должен найти Афину и Елену. А там буду действовать по обстоятельствам.

– Ты говоришь, как Сэм, – сказала она. – Он тоже всегда говорит «решим по ходу».

– Сэм у нас глава рода… и планирование не его сильная сторона.

Она усмехнулась, но улыбка быстро сошла с ее лица.

– А если ты не вернёшься?

– Вернусь, – ответил я. – Не сразу, но обязательно вернусь. Ты только дождись меня, и Соню не обижай.

Она снова положила голову мне на плечо, и я обнял её. Ветер с океана становился холоднее, и я поставил вокруг нас купол тепла.

– Есть ещё кое-что, – произнёс я. – Об Арес.

Нанали не шевельнулась, но я почувствовал, как она напряглась.

– Я не знаю, что с ней делать, – сказал я, при этом понимал, что в поединке против Арес у меня нет шансов. По крайней мере в честном. – И за-за того, что она сделала, я её иначе как врага не воспринимаю.

– Мишель звал её. Много раз.

Я кивнул.

– Знаю. Кровь рода не работает. Значит, либо она не хочет отзываться, либо некому отзываться. И есть один, кто мог бы это знать.

Нанали подняла голову и посмотрела мне в лицо.

– Ты не о том думаешь, о ком я думаю?

– Да, я говорю о Вефнире. Только у него я смогу получить ответы. Он знает её лучше, чем кто-либо. Он тысячи лет с ней воевал. И если Арес жива… он единственный, кто мог бы помочь найти её.

– И что ты ему предложишь? Он не станет помогать просто так.

– Не станет. Но у него зов, который снова крадёт людей. И у меня есть то, чем я этот зов однажды заглушил. Ему есть, что терять.

Нанали смотрела на меня долго. Потом опустила голову обратно мне на плечо.

– Ты сумасшедший, – сказала она.

– Возможно.

– Твой сын ждёт, что ты вернёшься и будешь летать с ним день напролёт. Ты ему обещал…

– Я помню.

– Тогда не смей идти к Вефниру. Тёмный финар обманет тебя. Вот увидишь.

Я не ответил. А врать ей после сегодняшнего не хотел.

– Нанали, – сказал я, – в спальне ты сказала, что от дракона у Каруса осталась только форма. Ты обещала договорить.

Она молчала так долго, что я решил, что она не ответит.

– Ты знаешь, как драконы чувствуют друг друга, – произнесла она. – Запах тут ни при чём. Мы чувствуем искру. Я чувствую Дорака за сто километров. Я чувствую Сильру, Артура, любого из наших. Искра дракона горит по-особому, и её не спутаешь ни с чем.

– Знаю.

– Так вот, – она приподнялась и посмотрела мне в глаза. – Я летала рядом с Карусом полгода. Я стояла с ним на площади сегодня. Я смотрела, как он сжигает человека. И всё это время я пыталась нащупать в нём искру.

Она замолчала.

– И? – спросил я.

– Её там нет, Андер. Совсем. Там, где у Каруса была искра, пусто. Как у твоей Сони.

Я сел.

– Тогда чем он сжёг того человека?

Нанали смотрела на меня, и в темноте её глаза горели оранжевым.

– Вот это, – сказала она, – я и хотела у тебя спросить.

Глава 10

Я нахмурился.

Вопрос был хорошим, и ответа на него у меня не было. Любая магия идёт от искры. А уж если речь идёт о драконах, которые были магическими существами. Без магии они не то, что трансформироваться, они не смогут просто взлететь.

– Покажи мне, – попросил я. – Передай мыслеобраз. Хочу увидеть то, что видела ты.

Она кивнула и прикрыла глаза.

Я видел, как она сосредотачивается. Потом от её лба к моему протянулась жёлтая линия, тоньше волоса и едва видимая в темноте, и я почувствовал, как наши разумы соприкоснулись.

И я увидел Каруса глазами Нанали.

Я умею активировать драконье зрение, но почти не пользуюсь им. Созданное чарами усиление даёт гораздо больше возможностей. Однако тут они сплоховали.

Как я недавно говорил, у любого одарённого в груди горит искра, но в груди Каруса было темно.

Вместо неё там было чёрное пятно с размытым краем, и свет вокруг него вёл себя странно. Он загибался к пятну и уходил внутрь, и пятно его назад не отдавало. Такое я уже встречал в знаниях, которые когда-то загружал в мою голову божественный механизм.

К сожалению, механизма у меня больше не было, Арес забрала его. Но данные о природе вещей остались в памяти. Сингулярность, или чёрная дыра, как её называли на Земле. И, кажется, я смотрел на нечто похожее.

Я мысленно поставил усиление зрения и увидел объект необъяснимой плотности в живом существе. Такой, что всё приблизившееся слишком близко назад уже не вернётся, ДАЖЕ СВЕТ.

Я покачал головой, и стал вытаскивать знания, которые Сис успела мне передать. Время у границы течёт иначе: для падающего проходит мгновение, а снаружи он кажется замершим на краю навечно. А тело там тянет к центру неровно, ближнюю часть сильнее дальней, пока оно не вытянется в нить и связи между частицами не порвутся. Но дальше в данных шло самое интересное: большинство таких сингулярностей были порталами в другие Вселенные. В незапамятные времена ими пользовались СОЗДАТЕЛИ, для них чёрная дыра была дверью, и сильные финары тоже могли пройти сквозь неё, если умели удержать себя целиком при любой тяге. Всех остальных она растягивала и уничтожала.

И вот такая дверь висела в груди золотого дракона…

Я разорвал связь, и Нанали открыла глаза.

Я сидел на песке и крутил в голове увиденное так и эдак. Но что-то не складывалось. КТО, и главное КАК, поместил сингулярность в живое тело? И почему тело после этого продолжало ходить и исполнять волю принца Горха?

К слову, если это сделали фриранцы, то дело было плохо.

Я прикидывал их уровень по кораблям и по фотонным бомбам (голубые шары), и получалась сильная цивилизация с техникой и оружием, которую я худо-бедно понимал. С такой можно было воевать или торговаться. А тут выходило, что обезьяны научились брать то, чем пользовались СОЗДАТЕЛИ, и вшивать это в дракона. Если они освоили столь сложные процессы, мои шансы договориться с ними стремились к нулю. Тем, кто умеет такое, мне было нечего предложить.

– Всё в порядке? – спросила Нанали.

Я покачал головой.

– Могло быть и лучше.

Она заглянула мне в лицо.

– Ты так нахмурился, – она коснулась пальцем моего лба, там, где сошлись брови. – Но поверь, я чувствую от тебя куда большую силу, чем от Каруса. В бою ты сможешь его победить.

– Надеюсь, что ты права.

Я помолчал и решил, что момент озвучивать мысли касательно моих шансов на победу с фриранцами крайне неподходящий.

– А что ты говорила насчёт того, что Карус строит на тебя планы? Это правда или…

– Нет, – она виновато опустила глаза. – Я просто хотела тебя позлить.

Я усмехнулся. Ей-богу, с этой женщиной не соскучишься. Днём я сидел за столом и делал вид, что мне всё равно, а она, оказывается, просто проверяла, дёрнусь я или нет.

– Ясно, – сказал я. – Ладно, давай возвращаться. Наверняка Соня волнуется и…

– Ой, замолчи, – перебила она. – Волнуешься за неё, как драконша-наседка.

– Нанали, если бы ты была на планете, с которой я вернулся, я бы и за тебя так же волновался. Там тебе всё было бы незнакомо, даже слова на вывесках.

Я осёкся, потому что сказал это резче, чем хотел. Нанали покачала головой, потом положила руку мне на локоть.

– Ладно, – произнесла она. – Может, я слегка ревную. Я буду к ней терпима, но дружить с бабочкой-однодневкой не собираюсь.

– Ты про срок её жизни?

– Да. Сколько она проживёт? С твоими чарами лет сто, может, сто двадцать. А потом её тело начнёт отторгать твою магию.

Она хотела сказать, что тело Сони со временем выработает к моим чарам иммунитет, как вырабатывают его к лекарству, которое пьют слишком долго. Таких слов в её языке не было, и я перевёл всё в голове сам.

– Я что-нибудь придумаю.

– Да? – она подняла брови. – Природу нельзя обмануть.

– Да ладно, – я повернулся к ней. – Забыла, что эльфы использовали для пробуждения искры гарпий?

– Андер, эльфы магическая раса. У них редкость, если кто-то рождается без искры. Там есть, что будить. А у неё в теле нет даже зачатка. – Нанали развела руками. – Я нигде не читала и не слышала, чтобы неодарённого человека сделали одарённым.

– Я сказал разберусь, значит разберусь.

Я произнёс это настойчиво, и она поняла, что спорить дальше бесполезно. Врать не буду, я и сам пока не знал, с какой стороны к этому подступиться. Да и не думал об этом. Ведь год назад я не знал и того, как выглядит духовная энергия, а теперь черпал её, как воду из колодца… при том, что нахожусь очень далеко от Земли, а энергия поступает, не замечая этого.

Я встал, отряхнул песок и провёл ладонью по груди. Разорванная рубаха срослась, пуговицы прыгнули с песка на свои места. С пряжкой, которую Нанали раскрошила, пришлось повозиться дольше. Сама она оделась чарами, не вставая, и смотрела на мои старания с улыбкой. Потом я подал ей руку, и она поднялась.

Мы стояли на острове в полной темноте. Сая давно села, над океаном высыпали звёзды. Я обнял Нанали за талию и телепортировал нас на площадку у замка.

В Виндаре Сая не до конца скрылась за горизонт. Но на площадке уже горел магический фонарь. Гвардеец на стене повернул голову на всплеск энергии, узнал Нанали и отвернулся. Меня он не видел, иллюзию я поставил ещё до того, как под ногами возник камень.

Мы прошли через двор. В окнах гостиной горел свет.

Сэм сидел там один. Он расположился в кресле у камина, в простой рубахе, и смотрел в огонь. Услышав шаги, он поднял голову, и я снял иллюзию.

– Наконец-то, – сказал он. – Как прошёл день? И почему так долго?

– Хотел подольше пообщаться с сыном, – ответил я.

– И с женой, – добавила Нанали.

Она сказала без какого-либо намёка, но Сэм посмотрел на песок у неё в волосах и улыбнулся. Улыбка стала шире, когда он перевёл взгляд на меня.

– Рад, что вы пришли к взаимопониманию.

Нанали ничего не ответила и прошла к столу.

– Соню не ищи, – сказал мне Сэм. – Аяна, Инна и Вероника забрали её и отправились в город подбирать наряды. Так что их в замке нет. Веронике это полезно, она после разговора с тобой хоть немного ожила.

Я кивнул.

И тут же почувствовал, что брат чего-то ждёт. Он сидел в кресле свободно, но взгляд его то и дело уходил к бару, а пальцы постукивали по подлокотнику. Сэм так делал, когда ему надо было поговорить, а он не знал с чего начать.

– Нанали, – сказал я, – оставь нас, пожалуйста.

Она посмотрела на меня, на Сэма, и всё поняла.

– Я буду наверху, – произнесла она и вышла.

Дверь за ней закрылась. Сэм поднялся, достал из бара бутылку и два бокала, налил на два пальца в каждый и протянул один мне. Сам сел обратно в кресло, но пить не стал, только смотрел на янтарную жидкость.

– Анд, – начал он, – я долго думал. Весь день, пока тебя не было. Если смотреть правде в глаза, это я должен отправляться за Афиной и Еленой. Они мои дочери. Эгоистично сваливать на тебя…

– Брат, – перебил я, – ты серьёзно думаешь, что я тебя отпущу?

Он поднял на меня глаза.

– У меня больше шансов, – продолжил я. – Намного больше. Я могу принять облик фриранца и выйти с корабля там, где захочу. Ты ничего из этого не можешь, и мы оба это знаем. А ты должен быть здесь. Здесь Вероника, Гектор, город, род. Если мы оба улетим, кто останется?

Сэм долго молчал. Он снова опустил глаза. Я понимал, чего ему стоило это сказать. Полгода он жил с тем, что не уберёг дочерей, а теперь должен был сидеть дома, пока за ними летит хоть и его брат, но не он сам. На его месте я бы себе этого не простил. Потом он сделал глоток, и я повторил за ним.

Виски оказалось хорошим, даже очень. Я поймал себя на том, что сравниваю его с земным, и победу одержала Грея. На Земле я пил всякое, от дешёвого до такого, что бутылка стоила как машина, и всё равно вкус был плоским рядом с этим. Здесь ячмень рос на полях, которые столетиями обрабатывали чарами, и дрожжи выводили маги.

Сэм вздохнул.

– Я скучал по тебе, Андер, – сказал он. – Очень. Рад, что ты вернулся. – Он поставил бокал на столик между креслами. – Расскажи о планете, где ты раньше жил. Какая она?

Я улыбнулся.

Бутылка стояла на стойке бара, в пяти шагах от нас. Я потянулся к ней телекинезом, и она поднялась в воздух, проплыла через гостиную и опустилась на столик рядом с его бокалом.

И тут я почувствовал движение.

Я уже знал, кто это. Поэтому подхватил телекинезом третий бокал с бара и налил прямо в воздухе, пока тень ещё не оформилась. Бутылка вернулась на стол, а бокал поплыл к тому месту за моей спиной, где через секунду возник Мишель.

Он вышел из тени, и бокал ткнулся ему в ладонь раньше, чем он открыл рот.

Мишель посмотрел на меня и выпил залпом.

– Мне тоже интересно послушать про планету, – сказал он. – И вообще, Андер, мог бы не хвастаться способностями и подыграть мне. Испугаться моего непревзойдённого появления и уронить бокал. Вечно ты нос задираешь и обижаешь слабенького старшего брата.

– Да, Миш, ты стал сильнее, – улыбнувшись тому, что от манеры привлекать к своей персоне внимание Миша не избавился. И я немного успел по этому соскучиться. – Но и я время даром не терял.

Он обошёл кресло и уселся на подлокотник рядом с Сэмом.

– Я уже заметил, что силы в тебе стало больше, – произнёс он, не глядя на меня. – Ты пытаешься её прятать и…

– Ты чувствуешь? – подавшись вперёд перебил я.

Мне стало не по себе. Полог я держал плотнее, чем когда-либо. Даже шар в школе Грасса я обманул, пусть и перекрыв для этого собственную искру, и был уверен, что обману и дракона. А Мишель болтал ногой и говорил об этом, слишком свободно.

– Ты используешь чары, что я для тебя изобрёл, – ответил он. – Конечно, я чувствую. Вернее, знаю, куда смотреть. Там есть место, где полог стыкуется с аурой, и по этому стыку видно, сколько под ним спрятано. Другой не заметит. Я замечу.

– Ясно, – сказал я.

В который раз за этот день восхитился братом. Гений Мишеля умел поражать.

– Так что с планетой? – напомнил Сэм.

Я откинулся в кресле и подумал с чего начать.

Правду я рассказать не мог. Полуправду я рассказал ещё днём, в гостевой, и братья её приняли. Теперь они хотели картинку – как выглядит мир, в котором я прожил год и в котором когда-то, по моей версии, прожил целую жизнь. Эту картинку я мог дать им честно.

– Она круглая, – начал я. – Как Грея. Крутится вокруг своей звезды, звезду зовут Солнце. Один спутник, его зовут Луна. На нём побывали люди.

Мишель поперхнулся.

– В каком смысле побывали?

– В прямом. Построили ракету, сели в неё и долетели. Походили по Луне, собрали камней и вернулись.

– Без телепортации?

– Без. Там нет телепортации, как и магии вообще. Я говорил это за столом, но вы, похоже, не до конца поняли, что это значит. – Я поставил бокал. – На всей планете нет одарённых. Миллиарды людей, и у каждого в груди пусто, как у Сони.

Сэм нахмурился.

– Миллиарды?

– Восемь миллиардов. Столько на Грее не наберётся, даже если считать с эльфами и гномами.

– И как они живут? – спросил Мишель. – Без чар. Как они лечат раны? Как греют дома? Как воюют?

– Железом, – ответил я, – и головой. У них там всё из железа и стекла. Города выше Виндара в десять раз, дома в сотню этажей. По дорогам ездят повозки без лошадей, они называются машинами. По небу летают железные птицы – самолёты. Садишься внутрь и за полдня пересекаешь океан. Технологии, – задумчиво произнёс я, – чем-то напоминают фриранские. Но на Земле они не такие совершенные. Человечество только начало изучать собственную звёздную систему. – Я сделал глоток виски. – Также там более совершенные артефакты связи, и они есть практически у каждого человека.

Мишель молчал.

– Болезни, – спросил Сэм. – Ты сказал целителей нет. А кто тогда лечит?

– Лекари. Их там зовут врачами. Они учатся лет десять и работают в больницах. Больниц много, и в каждой сотни кроватей. Лекарства у них из порошков, но таких, что Гаррик бы продал за них душу. Они вырезают из тела больное и зашивают. Пересаживают сердце от мёртвого живому.

– И он живёт?

– Живёт. Годами. Но ноги отращивать они не умеют, Сэм. Дядя Селви там так и остался бы в кресле.

Сэм помрачнел, и я понял, что зря вспомнил Селви.

– Бездна, – тихо произнёс он.

Я налил себе ещё и перешёл к стране.

Про Россию я говорил дольше всего, потому что это было моё.

Я рассказывал, как она лежит через полконтинента. Вспоминал столицу с красными стенами, реки сравнивал с теми, что опутывали Грею. Деревни, где печь топят дровами и до ближайшего лекаря день пути, и зиму, когда из дома выходишь через сугроб. Рассказал про людей, которые ругают свою страну за столом, но лезут в драку, если ругать её возьмётся чужой. Я заметил, что говорю медленнее обычного. Мне хотелось, чтобы братья это увидели. Берёзы, в конце концов, я на Грее ни разу не видел.

Сэм не перебивал и только подливал мне, не спрашивая.

– Ей выпало тяжёлое время, – сказал я. – Война. Про неё я вам уже рассказывал. Два государства, одно моё, второе соседнее, и люди по обе стороны говорили на одном языке. Умирали каждый день. Я вернулся туда, когда война шла который год и конца ей не было видно.

Я покрутил бокал и помолчал.

– И ты её остановил, – сказал Мишель.

– Помог остановить, – кивнул я.

Мишель прищурился и отложил этот кусок в голове на потом. Ему было интересно послушать как у меня это вышло.

– А космос? – спросил он вместо этого. – Ты сказал, они летали на Луну. Куда ещё?

– Дальше Луны живые не летали. Но железные глаза они отправляют далеко. У них есть приборы, которые смотрят в небо и видят звёзды, до которых свет идёт тысячи лет. Они знают, из чего состоят звёзды и как они умирают.

– Без магии, – повторил Мишель медленно. – Они всё это сделали без магии. – Он посмотрел в огонь. – Выходит, фриранцы не единственные, кто умеет летать к звёздам без дара.

Я посмотрел на брата с уважением. Он сразу прикинул, чего стоят эти люди против тех, кто висел над нами.

– Я уже говорил… до фриранцев землянам далеко, – возразил я. – Они просто не знали, что бывает иначе, вот и выжимали из железа всё, что можно выжать.

Мы сидели так до тех пор, пока бутылка не опустела наполовину. Сэм слушал, иногда качал головой и переспрашивал. Мишель спорил с каждым вторым словом, но к концу спорил всё тише.

– Я бы хотел это увидеть, – сказал он наконец.

– Может, и увидишь, – ответил я.

Сэм дотянулся до бутылки, посмотрел её на свет и покачал головой.

– Расскажи ещё, – попросил он. – Про тамошние больницы. Хочу понять, как режут человека так, чтобы он после этого жил.

Я взял бокал и стал рассказывать.

Мы проговорили несколько часов, когда по двору раздался цокот копыт.

– Наши вернулись, – сказал Сэм.

Мишель уже стоял у двери, я же, не торопясь, допил то, что оставалось в бокале, и пошёл следом.

Во дворе горели фонари. У крыльца стояла карета с гербом рода, конюх держал под уздцы переднюю пару. Я снова накинул иллюзию. По крепостной стене замка ходила гвардия, хоть гвардейцы и были связаны клятвой, но я всё же опасался.

Первой из кареты вышла Вероника. Сэм принял её под локоть и что-то спросил, она покачала головой и улыбнулась. Следом выпорхнула Аяна, за ней Инна, и обе прилипли к Мишелю с двух сторон. Он шепнул что-то обеим и получил по поцелую в щёку.

Соня вышла последней.

Она задержалась на подножке, подобрала подол и только потом ступила на брусчатку. Она была в тёмно-синем платье в пол, и шнуровку на спине явно затягивали чужие руки.

– Ну как? – спросил я, подходя.

– Пять лавок, – ответила она. – Четыре платья… ужас! Два часа мне объясняли, как в них садиться. А потом одна из твоих невесток сказала, что вырез слишком смелый, и всё переделали.

– Которая?

– Я их пока путаю, – она понизила голос. – Они весь день смотрели на меня, как на диковинную зверушку. Но кормили вкусно.

Я оглядел её с головы до ног.

– Красиво выглядишь.

– Я знаю, – сказала она и взяла меня под руку.

Я усмехнулся. Соня за комплименты благодарить не умела, она их принимала, как должное.

В гостиной тем временем накрывали на стол. Мария и ещё две служанки расставляли приборы, Планше стоял в дверях и считал глазами стулья. Бутылку, которую мы с братьями уговорили почти до дна, кто-то успел убрать, и на её месте стоял кувшин с вином. Я снял иллюзию, и Мария, проходя мимо, опять задержала на мне глаза и опять их опустила.

Сели за стол не сразу.

Женщины ушли переодеться с дороги, и мы с братьями успели перекинуться ещё парой слов о фриранцах, когда на лестнице раздались шаги.

Нанали спускалась медленно.

Платье на ней было золотым. Приталенное, с открытыми плечами, оно сидело так, что я на секунду забыл, о чём говорил Сэм. Ткань отливала при каждом шаге, как чешуя, и я подумал, что его она выбрала нарочно. Белые волосы были подняты и заколоты, шею она оставила открытой. Мишель присвистнул. Сэм ткнул его локтем.

Она прошла вдоль стола, не глядя по сторонам, и села по правую руку от меня.

Соня вошла через минуту.

Платье она сменила на другое, из купленных– светлое, с вышивкой по вороту. У порога она нашла взглядом Нанали. Та подняла глаза, подержала на ней взгляд ровно столько, сколько держат на мебели, и вернулась к бокалу. Соня глаз не опустила, обошла стол и села на пустой стул слева от меня.

Друг другу они не сказали ни слова.

И заметил, как Вероника прятала улыбку в бокал. Сэм делал вид, что ничего не происходит.

Подали ужин. Запечённое с травами мясо, речную рыбу, свежий хлеб, овощи, каких я на Земле не встречал.

– Какие планы на завтра? – спросил Мишель, когда первый голод был утолен.

– Завтра с утра займусь созданием резонатора, – ответил я, – и отправлюсь к Вефниру. Поболтать.

Вилка Инны звякнула о тарелку и упала на пол. Соня покосилась на вилку, потом на меня.

Я оглядел стол. Вероника замерла с кубком у губ. Аяна глядела на меня, словно я предложил сходить искупаться в Пустошь. Сэм медленно отложил нож. Нанали слышала это ещё на острове, и всё равно её пальцы на ножке бокала побелели.

– Я помню, что ты против, – сказал я ей негромко.

– Я и не говорила, что передумала, – ответила она, не поворачивая головы.

– Андер, – произнёс Мишель и отодвинул тарелку. – Мы все понимаем, что ты сильный. Правда. Но Вефнир… это ФИНАР! А ты говоришь так, будто собрался заглянуть к соседу в гости.

– Примерно так и собрался.

– Он тебя уже один раз чуть не убил.

– Тогда я был слабее. – Я помолчал. – И тогда я пришёл драться. Сейчас я иду разговаривать. Мне от него нужен ответ, а ему от меня нужно, чтобы я не трогал его зов. Предмет для беседы у нас есть.

Соня слева наклонилась ко мне.

– Это который крадёт людей? – спросила она вполголоса.

– Он, – я не стал вдаваться в подробности, что зовом оказались чары телепортации, с помощью которых человек перемещался в тюрьму Вефнира. Призванного там мучили, получая сильные эмоции, с помощью которых разрушали печати, сдерживающие финара в другом измерении. Раньше я думал, что зов основан на чарах аватара, но позже понял, что это не так.

– Понятно. – Соня отпила вина. – Судя по лицам, здесь это считается плохой затеей.

Мишель откинулся на спинку стула и молча уставился на меня.

Мысль эта пришла ко мне вечером, пока я рассказывал братьям про Землю, и теперь я покрутил её ещё раз. Удовольствия она не доставляла, зато была правильной.

– Думаю, тебе стоит отправиться со мной, – сказал я ему.

– Мне? – Мишель моргнул.

– Я покажу тебе, где его усыпальница.

– Но это же опасно! – Аяна схватила мужа за рукав.

Инна ничего не сказала.

– Аяна, – сказал я, – с его способностями и некоторыми мерами предосторожности он справится. Он маг тени. Если что-то пойдёт не так, он уйдёт оттуда раньше, чем кто-нибудь успеет на него посмотреть. Но показать, где тюрьма, я должен. На случай, – сделал я паузу, – если мои поиски Афины и Лены будут слишком долгими.

Вероника опустила кубок. Сэм накрыл её ладонь своей, как делал днём в гостевой, и она не отняла руку.

Что значит «слишком долгими» никто не переспросил. Если я улечу с фриранцами и задержусь на годы, кто-то из рода должен знать, где заключён финар.

Мишель перевёл взгляд с Аяны на Инну, потом коротко выдохнул.

– Завтра буду готов, – сказал он.

– Ну и отлично, – я подцепил кусок рыбы. – И принеси мне в лабораторию каразит. Много не нужно, хватит на два камня.

– Два?

– Второй пойдёт в дело. Первый останется в лаборатории, образцом.

Он кивнул.

Сэм прочистил горло.

– Андер, – сказал он, – не пойми меня неправильно…

Он крутил в пальцах ножку бокала и глядел в скатерть, и я понял, что ему самому не по вкусу то, что он собирается сказать.

– Наш род во многом удержался на плаву благодаря тому, что зов вернулся, – произнёс он. – Я знаю, как это звучит. Но это так. Зов крадёт людей по всему миру и всем снова нужны арихалковые накопители. Мы снова продаём их по всему миру. Ирвенту, Церкви, гномам, Хану… всем, кто платит. А заряжать их может только наш род. – Он поднял на меня глаза. – Это фактически наш рычаг давления на короля Олега. Пока зов работает, Олег не может нас тронуть, потому что иначе его города останутся без защиты. Если ты завтра заглушишь Вефнира…

Он не договорил.

Я молчал. Я его понимал. Глава рода обязан считать и такое, и за год без меня Сэм научился считать. Осуждать его я не собирался.

– Глушить его я пока не собираюсь, – сказал я. – Завтра я иду торговаться. Что будет с зовом дальше, зависит от того, что Вефнир мне ответит.

Сэм кивнул. Потом перевёл взгляд на Инну.

– Ты же понимаешь, – медленно произнёс он, – что о том, что ты слышишь за этим столом…

– Да, – ответила Инна.

Она сказала это раньше, чем он закончил, и я не услышал в её голосе обиды. Она положила вилку, сложила руки перед собой и ответила Сэму прямым взглядом.

– Как бы я ни любила брата, его политика не приведёт к добру. И конец его близок.

За столом стало тихо. Мишель под столом нашёл её руку, я понял это по тому, как дрогнуло её плечо.

Глава 11

Я помнил Инну другой. Тихая девочка, которая в этой гостиной боялась поднять глаза от тарелки. Сейчас она больше была похожа на Арес, чем на Ирвент.

– Всё это здорово, – наклонив голову произнёс я. – Но у меня вопрос к тебе и Мишелю.

Они оба повернулись ко мне.

– Почему у вас до сих пор нет ребёнка?

Раньше Инна вспыхнула бы до корней волос. Прежней застенчивой принцессы за этим столом больше не было. Она повернулась к мужу, и ответил он.

– Потому что мы поставили противозачаточную татуировку, – сказал Мишель. – Обе мои жены. И Инна, и Аяна.

– Зачем?

– Если родится девочка, по приказу фриранцев мы обязаны поставить ей рабское клеймо. Сразу, с первых дней. А клеймо бьёт по искре. Ребёнок с таким клеймом вырастет калекой по дару. – он пожал плечами. – Мы решили подождать. Тем более что…

И он кивнул на Сэма.

Я прочёл в его мыслях почему он показал на Сэма. Было время, мы шутили про коронование Гектора. Но судя по лицу Сэма, шуткой это быть перестало.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю