Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"
Автор книги: Тимофей Грехов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Обе части посыпались вниз, и кресло несло меня туда же. Я выправил его маневровыми на столб дыма.
Сел я в сотне шагов от машины Тук-Рана.
Бурая выжженная равнина между двумя карьерами, и в ней борозда, где истребитель Тук-Ранеа пропахал землю. Он лежал на брюхе, носом в насыпь, с обугленным хвостом. Кресло ударилось о грунт, ремни отпустили, и первое, что я сделал, ещё не встав, растянул вокруг поле помех.
Скафандры пишут всё. Шлем, наруч, датчики на пластинах, журнал скафандра. Буй, отстрелившийся вместе с креслом, под полем заглох с первой же секунды. Скафандр Тук-Рана мог передавать наверх, и я не хотел, чтобы наверху видели то, что будет дальше.
Тук-Ран стоял у своей машины, с открытым забралом, и в руке держал лазерный пистолет. Ствол смотрел мне в грудь.
– Так ты одарённый! – прошипел он, оскалив клыки.
– А ты будто этого не знал? – примирительно поднял я руку. – В моём деле это наверняка есть.
– Андер, – усмехнулся он. – Я тридцать пять лет на флоте. Думаешь, я не знаю, какой ранг должен быть у одарённого, чтобы тот смог сдержать выстрелы турболазеров? Ты скрываешь свою силу! И я хочу знать зачем. – Он сделал шаг ко мне. – Что ты задумал?
Шерсть у него на загривке стояла дыбом. Он всё видел, от первого луча до молнии, и больше прикидываться слабаком не получится.
– Ну ты и дурак, Тук-Ран, – с усмешкой сказал я.
И в следующую секунду я оказался у него за спиной.
Я телепортировался и фриранец даже дёрнуться не успел, когда я клал ладонь ему на затылок.
– Сомнум.
Тук-Ран рухнул лицом в грунт.
Я перевернул его, открыл ему забрало до конца и сел рядом.
Проникнуть в его воспоминания мне не составило труда.
Лесная планета. Город на деревьях, помосты в десять ярусов, и мать, которая носила его на спине до трёх лет. Потом класс. Фриранцы учили детей, разбивая классы на сословия. Тук-Ран был в самом низу. К тому же он был в детстве мелким, с редкой шерстью, и его задирали трое из родовитых, каждый день, пять лет подряд. Он помнил каждого.
Флот он выбрал сам, потому что это был единственный шанс устроиться в столь суровом мире. И ему очень повезло, что при проверке у него оказалась высокая адаптивность. Так он попал в лётное училище.
Обидчиков он нашёл через девять лет. Одного оставил без клыков в поединке на борту, по праву старшего; второго честно, по уставу, подвёл под трибунал за трофеи. Третий сгорел сам, и Тук-Ран жалел, что не успел добраться до него раньше.
А потом был род Эдвин.
Его позвал отец Раси. Тук-Рану было сорок по их счёту, он был лучшим пилотом полка без рода за спиной, и ему предложили руку рода и место у дочери. Он принял. И той же ночью принёс клятву защищать жизнь Раси, пока сам жив.
Раси об этом не знала. К слову, она не знала и того, что её правый ведомый служит её отцу.
Вот только какой родитель оставит своё чадо без присмотра, тем более, когда за спиной такой род.
Дальше шли вылеты. Их было больше тысячи, и я просмотрел их за минуту. По ним я, можно сказать, учился.
Потом шли его знакомые: Брукх, пилот из третьего полка, с которым он учился и у которого вот-вот должен был родиться сын, интендант Хран, который должен ему за модуль.
Был в памяти и Горак, только к нему он испытывал далеко не дружеские отношения. Зависть и ревность зрели внутри него. А дело было в том, что Тук-Ран сам когда-то хотел быть с Раси. Ему хотелось стоять к ней ближе, чем стоит правый ведомый. Своё место он знал и не торопился… постепенно завоёвывая уважение и расположение Раси. Но всё изменилось, когда пришёл молодой рыжий Горак, и Раси всего через месяц легла с ним в койку. В бою Тук-Ран прикрывал Горака честно и ненавидел его каждый вечер, когда они уходили в соседнюю каюту.
На этом месте его начало трясти.
Мозг фриранца был развитее человеческого, но даже он не держал крайне быстрой перемотки целой жизни. Тук-Ран выгнул спину и захрипел, из носа пошла кровь. Но я уже закончил, а ещё через полминуты сердце Тук-Рана остановилось.
Я посидел ещё немного. Отправить наверх он ничего не успел, канал связи у него сдох вместе с Искрой, это я увидел в его памяти.
Потом я встал, отдал скафандру команду раскрыться и вылез из него, оставшись в одном подкостюме. Поле помех держалось, и я активировал метаморфизм.
Начал с костей. Я вырос на голову, плечи разошлись, рёбра раздались вширь, и подкостюм затрещал по швам. Челюсть выдвинулась вперёд, клыки пошли вниз, пока не уткнулись в губу. Левый верхний у Тук-Рана был сколот, и я сделал также со своим. Шерсть пошла следом. Она прорастала сквозь кожу тёмно-бурой щетиной, густела, по вискам пробилась седина, волос к волосу, как у него. Глаза поменяли цвет на жёлтый и зрачок округлился. Нюх у фриранцев лучше нашего, поэтому запах я перенял с помощью дара крови.
Последним я прошёлся по ДНК, по той копии, что снял с его крови, и подогнал код настолько, насколько вообще умел.
На всё ушло минут десять. Когда я закончил, в борозде лежал Тук-Ран, и второй Тук-Ран сидел над ним.
Дальше была грязная работа.
Я вытащил тело из скафандра. Скафандр у него был в разы мощнее моего, с полным щитовым контуром, и портить его я не собирался. Наруч с него я снял и надел на себя, скинул остатки подкостюма и влез в скафандр. Он принял меня, как свой, синхрогель растёкся по шерсти и затих.
Тело я отнёс на десять шагов и сжёг. Прах я убрал чарами очистки, до пылинки, и земля на этом месте стала такой же, как и была до этого.
Свой скафандр с его ячейками, я сжёг вместе с креслом, рваным подкостюмом и своим наручем. Жалко было, врать не буду. Обломки своей машины, догоравшие дальше по склону, я трогать не стал. Кресла нет, а плазменные заряды Ржавых легко могли испепелить тело.
В журнале скафандра Тук-Рана я ничего не трогал. После удара о грунт в нём шли одни помехи, а для машины, которая кувырком прошла атмосферу, это дело обычное.
Искру Тук-Рана прожгли вражеские заряды, и от блока остался оплавленный короб. Тем не менее в энергоячейках была энергия, и я активировал экран, чтобы посмотреть, что творится в космосе. Он загорелся с третьей попытки, и я увидел орбиту.
За то время, пока я возился внизу, наверху всё поменялось.
Ржавые отходили. «Улей» принимал свои истребители обратно в соты, а «Молот» прикрывал разворот. Через двадцать минут по корабельным часам, красных отметок на карте не стало.
Я откинулся в кресле и выдохнул.
Раси вышла на связь через полчаса.
– Тук-Ран, – сказала она без предисловия. – Живой?
– Живой, – ответил я его голосом.
– Андер с тобой? Он шёл на тебя.
– Нет, – я сделал паузу. – Я лично видел, как Андера Старли добили. Он катапультировался, и Ржавый ударил по нему турболазером. Прямое попадание. Даже праха не осталось.
Раси выматерилась.
– Вот же ж п@зда… – она несколько секунд молчала, потом добавила: – Жди Горака. Он подойдёт к тебе на челноке. Погрузите твой истребитель, глядишь, наши технари смогут привести его в порядок.
– Принял, – ответил я.
Горак добрался, когда над равниной уже темнело.
Челнок сел у борозды, рампа упала, и рыжий выпрыгнул на грунт. Он добежал до меня, ударил кулаком по плечу и оскалился во все клыки. Он и в самом деле был рад.
– Живой, старый! Я уж думал…
– Думал, думал, – проворчал я. – Давай грузить его, и полетели домой.
Машину Тук-Рана мы взяли захватами под брюхо челнока и пошли вверх.
По дороге наверх я вывел на наруч сводку. Штаб уже свёл цифры.
У Ржавых: «Молот» повреждён и ушёл своим ходом, два «Жнеца» уничтожены, один «Улей» разбит, фрегатов-«клыков» – семь, барж – сорок три, перехватчиков за четыреста.
У нас: фрегат сопровождения, транспорт с развороченным бортом и двести семьдесят истребителей по четырём полкам. У нашего полка не хватало семидесяти машин.
– Жаль этого человека, – сказал Горак, глядя в иллюминатор. – У Ржавых совсем нет понятий чести. Добивать уже сбитого пилота… – он чертыхнулся по-фрирански.
– Они же машины, чего ты от них ждёшь, – ответил я и спросил. – А мне казалось ты недолюбливаешь Андера.
– Не сказать, что недолюбливал, – Горак почесал загривок. – Но он дома был воином из знатного рода, не то, что Велис и Шорр. В нём чувствовалось, что он воин, что сильный. Да и Раси… ты бы слышал, как она ругалась, когда узнала, что Ржавые его добили.
– Ничего не поделаешь, – сказал я, и вскоре мы влетели в ангар нашего корабля.
Глава 21

Рампа челнока опустилась, и я сошёл на палубу в чужом теле.
Ангар гудел. Садились машины сразу трёх звеньев, и по палубе между подставками бегали техники в сером. Над половиной истребителей уже висели голограммы в разрезе, и дроиды-пауки снимали стальные листы обшивки.
Наши стояли рядом. У машины Раси оплавилась передняя кромка и эмиттеры на ней торчали чёрными пеньками. У Шорра абляция сошла с левого борта до голого металла, и борт отливал синевой. Машина Горака стояла с дырой в корме.
Подставка номер шесть пустовала.
Раси подошла первой. Шлем у неё был сложен в воротник, рыжеватая шерсть на висках слиплась от пота.
– Как ты? – спросила она.
– В порядке, – ответил я голосом Тук-Рана. Было непривычно слышать голос, который я издавал.
Раси тем временем кивнула. Я ждал чего-то ещё, но она уже разворачивала наруч.
Галоизображение повисло над палубой между подставками. Окх-4, дуга орбиты, пунктир нашего захода на баржи и отметки сбитых. Звено собралось вокруг. Велис часто прижимал жабры, Горак встал у Раси за плечом.
– Считаем, – сказала Раси и повела когтем по отметкам, – баржи. Четыре мои, две Тук-Рана, две Андера, одна Горака. Девять. Баржа идёт по тарифу корвета, шестьсот за штуку. Перехватчики, – коготь прошёл по россыпи мелких отметок, – двадцать два. Шесть мои, шесть Тук-Рана, три Андера, три Шорра, по два у Велиса и Горака.
Горак засопел. Три моих она тоже посчитала, приятно, хоть и посмертно.
– Итого шесть тысяч двести восемьдесят на звено. Из них половина сбившим. – Раси сделала паузу. – Доля Андера остаётся в кассе. Наследников у него на борту нет.
Несогласных с последними словами не было.
– Дальше. Машина Андера списана полностью. Полк берёт потерю на себя, но половину стоимости корпуса вычитает из кассы звена, таков порядок. Машина Тук-Рана. – Она повернула голограмму, и я увидел свой новый истребитель, вернее то, что от него осталось. Челнок притащил его с планеты под брюхом. – Вычислитель выгорел, двигатель под замену, абляция и половина эмиттеров.
Коготь свернул голограмму.
– Касса в ноль. Для такого боя это неплохо.
– Неплохо? – Горак дёрнул ухом. – Мы девять барж положили.
– И потеряли машину с пилотом. – Раси даже не повысила голос. – Радуйся, что не две. Франи надо подзаработать. Через час выходим на сборщиках. Обломки в нашем секторе наши, пока их не растащили стрекозы эскадры. Велис, Шорр, в душ и на палубу малых кораблей. Горак, Тук-Ран, со мной.
Она пошла к воротам, и мы пошли следом.
Сборщик был чем-то похож на раскрытую ладонь. Плоская палуба с десяток метров в длину и пять манипуляторов по краю, сложенных как пальцы. Кабина на двоих находилась сверху.
Тук-Ран на сборщиках ходил сотни раз, и он прекрасно знал, как и за что браться. Я сел слева, Велис справа, Раси взяла буксир, Горак с Шорром – второй сборщик. Створки шлюза разошлись, и корабль мягко вышел в космос.
До поля обломков мы летели четверть часа.
Куски серого металла крутились каждый вокруг своей оси и ловили гранями свет звезды. Половина баржи висела чуть в стороне, вспоротая от носа до середины, и из разлома широким веером высыпались дроиды-шахтёры. Сотни одинаковых фигур с ковшами вместо рук застыли так, как их застал разрыв.
Тысячей метров выше висело в прикрытии звено соседнего полка.
– Первый кусок, – сказала Раси. – Велис, сканер.
Велис повёл лучом. Обшивка, силовой набор, магистрали, и в середине пустота.
– Чисто.
– Чисто, – повторила Раси. – Берите.
Ржавые минировали собственные обломки. Внутри у каждого третьего сидел заряд, который срабатывал на касание или на поле захвата – год назад так был уничтожен сборщик второго полка вместе с экипажем. С тех пор порядок был один: сначала луч и дроид, потом уже ловчая сеть.
Дроид-паук оттолкнулся от палубы, долетел до обломка, вцепился в грань восемью лапами и выжег лазером узел питания. Потом Велис пустил трал.
Сам трал оказался сетью из тонких нитей. Она вылетела из манипулятора серым облаком, обняла обломок и начала стягиваться, пока не превратила его в кокон. Манипуляторы подтянули кокон к палубе, и сборщик чуть дёрнулся на маневровых.
– Следующий.
Так прошло три часа.
Мы брали перехватчики целиком, баржу резали на куски паук и луч Шорра, и Раси оттаскивала куски буксиром к «Гхарру».
Дроидов-шахтёров Раси велела собирать тоже. Шли они по пять франи за корпус, и Раси не оставляла франи плавать в пустоте. Я тралил их сетью, по десятку за раз.
К «Гхарру» мы вернулись с полной палубой, оттуда коконы уходили в трюм техников. Нас отпустили. Горак ушёл к Раси. Велис забрался на свой ярус и долго смотрел в потолок.
– Жалко Старли, – сказал он в темноту. – Только пришёл.
– Ага, славный был малый.
Я ничего не сказал. Тук-Ран на моём месте тоже промолчал бы.
Я лёг на его койку, но спать не собирался. Активировал наруч и начал просматривать личные данные Тук-Рана.
– «Ага, триста тысяч франи», – проверил я счёт. Тук-Ран мог хоть завтра подать рапорт на пенсию, купить дом на своей лесной планете и жить на эти франи до конца дней, но… держала его на флоте только Раси, вернее, клятва роду Эдвин. Тук-Ран был амбициозен и хотел достичь большего.
Я пролистал дальше.
Доступ к базам у старшего пилота оказался шире, чем я думал. Передо мной висел список того, что Тук-Ран мог загрузить без подписи капитана, и список был солидным. Пилот крейсера стоял в нём третьей строкой. Тук-Ран прошёл его в молодости, базы с тех пор устарели на два поколения, и в графе рядом с этой базой предлагалось пройти обновление в учебной капсуле, абсолютно бесплатно.
К слову, обновление, как я уже знал, грузилось целиком, вместе со старыми данными. Фриранцы считали, что повторить старое вместе с новым полезнее, чем латать память кусками, поэтому капсула заливала базу от первого слоя до последнего. Для меня это значило, что дыр в голове у Тук-Рана после капсулы не останется.
Немного полежав, я поднялся, натянул куртку и штаны, в которых Тук-Ран обычно ходил в свободное время, и вышел.
Ночью свет в коридорах «Гхарра» приглушали до половины, и идти по ним было как по казарме после отбоя.
Лифт ушёл вбок и вниз, во второй коридор, узкий, с дверями кают по обе стороны.
У развилки меня окликнули.
– Тук-Ран! Старый клык, живой!
Их было трое, все фриранцы, и шли они с той стороны, где бар. Первого я узнал издалека: Брукх был пилотом третьего полка. Ещё в училище, когда Тук-Рана зажали в казарме трое старших, Брукх дрался рядом с ним, и хоть в тот день они проиграли, Тук-Ран помнил и дорожил дружбой с ним.
Он сгрёб меня за плечи, уткнулся носом мне в шею.
Я положил ладонь сверху, как делал Тук-Ран.
– Нам сказали, тебя сбили, и ты упал на планету, – Брукх тряхнул меня. – Я думал всё, отлетался.
– Ага, сбили железяки, – сказал я. – Но, как видишь, ещё не научились они как следует делать своё дело.
– Надеюсь, что никогда и не научатся! – сказал он и отступил на шаг, после чего оскалился. – У меня сын. Сегодня пришло сообщение от жены, пока вы там баржи жгли. У меня уже второй сын, Тук-Ран!
Двое за его спиной заулыбались, и один сунул мне флягу. Я глотнул. Хрешт.
– В общем, сегодня гуляем на курорте, – сказал Брукх. – Я всех собрал, толпа будет в тридцать рыл. Даже родню из штаба притащил, она у меня на борту с челноком. Через пять часов жду тебя на нашем пляже, и отказа я не приму.
Тук-Ран не отказал бы Брукху даже с перебитыми ногами и, если бы я сослался на усталость, у Брукха в голове щёлкнуло бы раньше, чем у кого угодно на корабле.
– Приду, – сказал я. – Посижу в капсуле и приду. После сегодняшнего мне не уснуть.
– Знаю я твои капсулы, – Брукх хлопнул меня по спине. Его начали поторапливать товарищи, и он сказал: – В общем, чтоб был вовремя.
Они ушли, и я постоял, пока их шаги не стихли.
Вся ночь, которую я собирался посвятить обучению, сжалась до пяти часов.
Капсула запросила коды доступа с наруча и больше ничего.
Потом я лёг, обруч опустился на виски, и крышка закрылась. Я выбрал три базы, и первой пошла сенсорика датчиков.
Загрузка шла слоями, как в первый день под обручем, и я видел переборку изнутри, ещё не поняв, что смотрю на схему. Под обшивкой датчика находились кристаллы-резонаторы, тонкие, буквально с волос. Каждый был настроен на магические возмущения и когда рядом кто-то тянул ману, кристалл начинал звенеть в такт. Звон шёл по проводам в узел отсека, размером с кулак, за панелью у двери, а оттуда в вычислитель безопасности, и тот сравнивал его с порогом, который для отсека задал офицер.
В казармах новобранцев они бы сработали, если кто-то просто решил создать крошечный огонёк.
Но главное я понял одно – духовную энергию датчики не фиксировали. Они её попросту не замечали. Я лежал под обручем и чувствовал, как осознание этого отпускает меня.
– «Руки развязаны», – подумал я.
Вторая база была про безопасность корабля, зоны допуска и челноки между кораблями эскадры. Третья база была обновлением программирования.
К концу пятого часа крышка поднялась.
Я сел и покрутил головой. Боли не было, зато пришло понимание, что с Тук-Раном я на крейсер не попаду.
Варп стоял на «Ушх-Каррате» (крейсере). Чтобы оказаться там, старшему пилоту авианосца надо было подать на перевод, и копия такого рапорта легла бы на стол рода Эдвин прежде, чем оказалась у командира полка. Тук-Ран был человеком рода, если так можно сказать про фриранца. Любой его шаг в сторону родня Раси разбирала бы под лупой, и первым вопросом было бы – почему он оставляет девочку, которую поклялся беречь.
Ответа, что делать, пока у меня не было. Но я уже сдвинулся с мёртвой точки и примерно понимал направление.
Взглянув на время, я проложил на наруче маршрут до курорта и пошёл.
Курорт открылся за шлюзовой дверью, и по лицу скользнуло ветром. А следом я услышал шум волн.
Пляж тянулся на полкилометра. У берега стояли навесы на фермах с низкими столами, и дальний край моря упирался в скалы. Волнорез, насыпанный из глыб, уходил от скал в воду метров на сто.
Брукха я нашёл по шуму.
Фриранцев под навесом было за тридцать. Они развалились на циновках, и кружки ходили по кругу. Брукх сидел в середине и каждому новому гостю заново показывал галопроекцию сына над запястьем.
– Тук-Ран! – он поднял кружку. – Сколько тебя ждать! Садись же скорее!
Я сел и мне тут же налили.
Женщины подходили к навесу с пляжа. Фриранки в лёгких накидках подсаживались к знакомым и смеялись. Между ними ходили рабыни: эльфийка с серебряными волосами, девушка водной расы с перепонками, две человеческие и дроу. Они подходили к столам, их сажали на колени, и время от времени пара поднималась и уходила к кабинкам вдоль скал. Наруч к наручу на выходе, и голубой огонёк, свидетельствующий о переводе франи.
Чуть в стороне сидели четыре фриранки в форме, пили и говорили о своём. В сторону кабинок они поглядывали спокойно, как на очередь в столовую.
Хрешт меня не брал, организм перерабатывал его быстрее, чем я пил, тем не менее к третьей кружке начал говорить медленнее.
– Эй, – Брукх толкнул меня плечом. – Ты чего грустишь?
Я отмахнулся.
– Сегодня сбили, да так глупо подставился.
– Да ладно тебе. Капитан Раси наверняка всё понимает. Это же война.
– Она мне слова не сказала.
Брукх открыл рот и не договорил. Позади нас спорили двое, спор оборвался глухим ударом, и я обернулся.
Двое фриранцев катались по песку. Один вскочил, второй прыгнул следом. Били они хорошо. Первый подпрыгнул, ухватился ногами за перекладину крыши, повис вниз головой и продолжил бить с высоты. Второй взлетел на ту же перекладину, и дальше они дрались под крышей, цепляясь ступнями за балки, как обезьяны в клетке. Фриранцы внизу подбадривали, кто-то делал ставки.
От шлюза прибежали четверо из службы безопасности, в тёмной броне и шлемах. Двое взобрались к ним, двое ждали внизу, и дебоширов сняли за пару минут. Одного пришлось ткнуть шокером, после чего их увели трезветь.
Гулянка пошла на убыль. Одни легли, другие разбрелись к кабинкам. Я поднялся и пошёл к воде.
Море было солёным по-настоящему.
Я заплыл за линию волн, лёг на спину и глядел в небо с двумя спутниками. Тело Тук-Рана держалось на воде плохо, шерсть тянула вниз, и я подгребал.
План начал складываться.
Раз в этом теле на крейсер не попасть, то Тук-Рану пора умирать. Так, чтобы у рода Эдвин не осталось вопросов, а я займу тело того, кто служит на «Ушх-Каррате» или бывает там по делу. И в памяти Тук-Рана уже лежал подходящий фриранец. Он знал, кого Брукх называет роднёй из штаба.
Я вернулся на берег, когда под навесом остались четверо.
И среди них я видел свою цель. Им был молодой, с тонкой серебристой шерстью на висках фриранец, сильно выделявшийся на фоне остальных хорошо отглаженным кителем.
Лейтенант Ксарр Тевах, племянник Брукха, штурман оперативного отдела штаба эскадры на «Ушх-Каррате». На поверхности его памяти я прочёл, что он скоро отправится обратно, свой долг – поздравить родню – он выполнил полностью.
– «Видимо, судьба», – подумал я и сел рядом.
Брукх обрадовался и налил. После чего проворчал, подумав, что его лучший друг бросил его. На что я ответил, что надо было освежиться и теперь я полон сил.
Я поднял кружку за сына и, пока говорил, пустил духовную энергию по кругу. Приятель зевнул, положил голову на стол и затих. Брукх боролся дольше. Он ещё раз показал мне сына, сказал, что назовёт его в честь деда, и уснул с голограммой над запястьем.
Остались я и Ксарр.
Пока я подливал ему, надрезал под столом подушечку пальца, и капля ушла в его кружку. Он выпил. Я активировал навык «кровь разума» и вложил ему одно – что он давно хотел поговорить с другом дяди о переводе на крейсер и что говорить об этом лучше там, где не слышат… у волнореза.
Флягу спящего приятеля, почти полную, я сунул в карман куртки. Пригодится.
Ксарр поставил кружку.
– Пройдёмся? – сказал он. – Покажу тебе скалы. Здесь единственное место, где не видно навесов.
– Пройдёмся, – произнёс я, чтобы со стороны выглядело всё естественно.
Мы шли по кромке воды, он говорил о штабе и о том, как замолвит слово, если старший пилот всерьёз думает о крейсере. Я кивал. Песок сменился глыбами волнореза.
На середине волнореза я остановился.
– Ксарр.
Он обернулся, и я сказал ему в лицо.
– Сомнум.
Он осел мне на руки. Я положил его на плоский камень и вошёл в память.
Коды допуска. Палубы «Ушх-Каррата», каюта на третьей, стол в оперативном отделе у переборки, пропуск на мостик. Вахты. Челнок с «Гхарра» уходит в шестую пристань у восьмого створа. Лица офицеров штаба, кто кого терпит и кто кого боится. Мать, которая писала раз в месяц. Я гнал память на полной скорости, потому что боялся быть замеченным.
В самом конце, под текучкой последних недель, я обнаружил учёт.
Данные по планете Грея… о девах, распределение по кораблям эскадры, и дальше столбцами имена. Оказывается, штаб вёл учёт, чтобы высшие эшелоны власти могли скрасить свой досуг. Разумеется, я рванулся к именам, и в этот момент Ксарра затрясло.
– Высшее исцеление, – произнёс я. После чего продолжил перемотку. Но оказалось, что среди воспоминаний Ксарра нет сведений об Афине и Елене. НО!!! Теперь я точно знал, где они могут быть.
Дальше я уже не жалел мозг фриранца. Да, я мог просматривать медленнее и оставить его живым. Но в моих планах оставлять в живых Ксарра Теваха не было.
Он затих через полминуты.
Дальше я накрыл область вокруг нас иллюзорными чарами, разумеется, при активации задействовал только духовную энергию. Потом с помощью метаморфизма стал принимать его облик.
Когда закончил, стянул с себя куртку и штаны, снял свой наруч и надел наруч Ксарра. Потом я занялся Ксарром. С этим было немного сложнее, но я справился, и скоро на песке лежало тело Тук-Рана.
Оставалось главное. Тук-Ран пил весь вечер, это видели тридцать фриранцев, и в крови у тела полагалось быть хрешту. Поэтому я разжал телу челюсти, влил флягу Хрешта и даром крови разогнал его из желудка по жилам. Следом пустил в лёгкие морскую воду, ровно столько, сколько набирает утопающий.
Затем я поднял тело телекинезом, на той же духовной энергии, подвёл к краю, где камни обрывались в глубину, и отпустил так, как падает пьяный. Тело ударилось виском о камень, и сквозь волны я услышал хруст. Оно сползло в воду лицом вниз, и прибой тут же прижал его к волнорезу.
Я прыгнул следом. Китель за секунду, и я ухватил тело за куртку и потащил к камням. Прибой отбивал нас о глыбы. С третьей попытки я выволок его по грудь из воды, упёр коленом и заорал в сторону навесов голосом Ксарра.
– Помогите! Тук-Ран упал!
Брукх проснулся от крика и надо было видеть, как он понёсся на выручку. По волнорезу он бежал быстрее, чем я мог себе представить. Прыгал по глыбам так будто бы до этого не выпил и грамма.
Втроём с охранником, прибежавшим от шлюза, мы вытащили Тук-Рана на плиту. Голова моталась, из шерсти над ухом текла кровь. Охранник приложил наруч к шее, подержал и убрал.
Брукх сел на камни и завыл.
Тут же вызвали командира звена. Я же стоял в мокром кителе в стороне и ждал. Раси прибежала в комбинезоне, босиком, и шерсть на загривке у неё топорщилась. За ней бежал Горак.
Она молчала. Опустилась на колени у тела, взяла голову Тук-Рана в ладони, повернула к себе и заплакала.
Глава 22

Раси плакала тихо, уткнувшись в шерсть Тук-Рана. Пусть она не любила его, но за годы совместной службы подсознательно считала его кем-то вроде старшего брата.
В такой момент я прям себя злодеем почувствовал. Однако, этого бы не было если Империя обезьян не вторглась бы на Грею. Так что совесть моя была чиста.
Я стоял в мокром кителе чуть в стороне и не двигался. Горак присел рядом с Раси и положил ладонь ей на плечо. Она не стряхнула. Брукх выл уже тише, с хрипом, как воет выбившийся из сил цепной пёс.
Служба безопасности подошла через пару минут.
Их было двое, в той же тёмной броне, что и у четвёрки, снимавшей дебоширов с балок. Старший снял шлем. Под ним оказалась широкая обезьянья морда, чем-то напоминающая гориллу. Второй шлем снимать не стал и держал левое запястье на уровне груди, как держат планшет.
– Лейтенант Ксарр Тевах? – спросил старший.
– Так точно.
– Отойдём. Несколько вопросов, пока воспоминания свежи.
Мы отошли к скалам, где от навесов нас закрывал выступ. Второй подошёл вплотную, взял мою руку и защёлкнул на запястье плоский диск размером с монету. Следом прилепил под челюсть, к горлу, второй датчик, чуть меньше. Диск холодил шерсть.
Я уже знал, что это за штука.
Ксарр проходил эту процедуру дважды: первый раз при поступлении на службу; второй, когда оформлял пропуск на мостик, и в его памяти осталось всё до мелочи. Диск на запястье снимал пульс и проводимость кожи, датчик у горла ловил дрожь связок, а зрачок читал глазок на диске наруча безопасника, и потому второй держал руку у груди, наведя её мне в лицо.
На Земле это называлось полиграфом, там к человеку цепляли полкомнаты проводов. Здесь всё умещалось в двух небольших приборах не больше пятирублёвой монеты.
Техника у фриранцев, ей-Богу, была на высочайшем уровне. Вот только она измеряла показания тела, которым я управлял благодаря дару крови. Сердце, сосуды, потовые железы и зрачки слушались меня, как пальцы на моей руке.
– Имя, звание.
– Ксарр Тевах, лейтенант, штурман оперативного отдела штаба эскадры, крейсер «Ушх-Каррат».
– Зачем прибыли на «Гхарр-Таш»?
– У дяди родился сын. Он собрал родню и друзей. У меня выпал выходной, вот и прилетел.
Он кивнул второму, тот показал ему запястье. Над наручем висели четыре ровные линии.
– Зачем вы с Тук-Раном пошли к волнорезу?
– Я предложил пройтись. Он спрашивал меня о переводе на крейсер, о штабных вакансиях, а у стола спал дядя, и я не хотел, чтобы он проснулся и услышал. Дядя бы обиделся, что друг хочет уйти с «Гхарра».
Я дал пульсу подняться настолько, насколько он поднялся бы у любого молодого штабного, вляпавшегося в разбирательство. Спокойный, как удав, лейтенант над телом друга семьи вызвал бы куда больше вопросов. Род Эдвин (род Раси) этот протокол прочтёт, но теперь пусть. Мёртвому вопросов уже не задают.
– Сколько он выпил?
– Я не считал. Он сидел с первой кружки, и ему подливали на каждый тост. Он пил много, но держался. Я бы не сказал, что он был пьян сильнее остальных.
– Вы видели момент падения?
– Да.
– Подробно.
– Он шёл по краю, там плоские камни, и говорил о том, что на крейсере жалованье выше. Я сказал ему отойти от воды. Он отмахнулся и повернулся ко мне. В этот момент нога у него ушла вниз. Я видел, как он падал боком, и слышал удар о камень. Потом он оказался в воде лицом вниз.
Линии над наручем дрогнули на слове «удар». Я это допустил сознательно. Любой нормальный разумный вздрагивал бы на этом месте.
– Почему не удержали?
– Я стоял в трёх шагах. – Я сделал паузу. – И он тяжелее меня вдвое. Я бы просто улетел следом.
– Но вы прыгнули.
– А что мне было делать? Он лежал лицом в воду.
– До прихода охраны вы его трогали? Переворачивали, били по щекам?
– Я его тащил. За куртку, потом за плечи. Пытался вытянуть на плиту. Прибой отбивал нас от камней, вытянул с третьего раза.
Старший долго смотрел на меня. Жёлтые глаза с круглым зрачком не моргали. Я выдержал. Настоящий Ксарр был бы напуган, но вины за ним не было, разве что только за то, что не успел.
– Медик подтвердил хрешт и воду в лёгких, – сказал он наконец второму. – Снимай.
Диск отлип от запястья, за ним датчик с горла.
– Свободны, лейтенант. Вызовем, если потребуется. Рапорт на имя начальника штаба напишете на борту крейсера, копию в нашу службу. – Он задержал на мне взгляд. – И китель смените. В штабе не поймут.
– Так точно.
Они ушли к телу. Я постоял ещё немного и пошёл следом. Признаться честно, внутри было пусто. Как я уже сказал я действовал без зазрения совести.
Потому что МЫ ВРАГИ!
Гравиносилки прикатил охранник от шлюза.
Это была плоская серая плита. Она висела на высоте колена и чуть покачивалась над камнями, когда её толкали. Брукх взял тело под плечи, Раси взяла за ноги. Горак сунулся помочь, но она мотнула головой, и он отступил. Они подняли Тук-Рана вдвоём и уложили на плиту. Голова легла криво, Раси поправила её ладонью и накрыла тело накидкой, которую ей кто-то принёс с пляжа.
На меня она так и не подняла глаз. Для неё я был мелким штабным, и больше ничего.




























