Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"
Автор книги: Тимофей Грехов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
– Пилота внутри нет, – сказала Искра. – Запомни это раньше, чем начнёшь думать о нём как о пилоте. Он выдержит перегрузку, от которой у тебя лопнут сосуды. На прямой он быстрее тебя. Зато разворачивается хуже, щит у него слабее, и в петлю он не пойдёт, потому что считает её невыгодной.
Стреляли они веером, как и было написано в базе. Пять импульсов расходящимся конусом, и уйти из конуса можно было только тому, кто начал уходить до выстрела.
С одиночным Ржавым я к концу первой недели стал выигрывать чаще, чем проигрывать. Хитрость оказалась простой. Осколок шёл на меня по прямой и, если дать ему пройти мимо, а самому развернуться с гашением, он оказывался в прицеле раньше, чем успевал начать свой неуклюжий разворот. Искра называла это «пропустить и ударить в спину» и говорила, что так учат всех.
С двумя выходило через раз. Второй осколок всегда шёл с отставанием и ловил меня на развороте, и я учился выбирать точку разворота так, чтобы первый осколок закрывал меня от второго.
А вот тройка брала меня в треугольник, и из какого бы угла я ни выходил два других накрывали веером. За полторы недели я выиграл у них всего несколько раз и врать себе, что это дело времени, не стал. Выигрывать у троих и при этом выглядеть новичком не получалось, а новичку без тактики звена против них было не выстоять.
Однажды я всё-таки вывел двоих на третьего, и они срезали его своим же веером. Искра молчала секунды три.
– Неплохо, – наконец сказала она. – Передам результаты боя капитану Эдвин Раси.
Я уже знал, что отчёты капитану Искра писала без моего согласия, и просить её не писать было бы глупо.
На следующий день в паре с Гораком я дважды «случайно» перетянул тягу.
Вечерами я возвращался в казарму с мокрой спиной.
Я проверил процесс загрузки баз и получалось, что к концу пути курс пилотирования я закончу. Дальше будет база программирования, а за ней ещё две, и только потом база по датчикам, ради которой всё и затевалось. Нужно было набраться терпения. И это было сложнее всего.
А потом на наручи всего звена пришло короткое сообщение: эскадра выходит к Окх-4.
Глава 19

Из прыжка «Гхарр-Таш» вышел под утро по корабельному времени.
Я понял это лёжа на койке. Сначала отпустило, потом придавило. Жужжание в переборках снизилось на полтона. Внизу завозился Тук-Ран. Велис на соседнем ярусе даже не проснулся.
Вылетов в этот день не назначали. Раси сказала, что до орбиты ещё полсуток хода на маршевых и звено свободно до вечера. Я спросил, откуда можно глянуть на планету. Она назвала палубу и добавила, что смотреть там не на что.
Но я всё равно пошёл.
Смотровая площадка оказалась куполом в верхней части корпуса. Палуба размером с хоккейную коробку и над ней вместо потолка прозрачное поле.
Народу было немного. Десятка два, в основном техники в сером. Фриранцев я не увидел. Им, видимо, планеты были не в диковинку.
Окх-4 висела над куполом и занимала его почти целиком.
Я ждал чего-то вроде Греи с орбиты, и сначала так и показалось. Облачные спирали, голубоватая дымка по краю диска, тёмные пятна морей и белые шапки на полюсах. Потом «Гхарр» довернул, и облака разошлись над материком.
Материк был усыпан огромными карьерами.
Они шли по нему ступенями и дно у них отливало серо-лиловым. Между карьерами тянулись выжженные до бурого полосы, прямые как по линейке, на сотни километров. Там, где полосы сходились, чернели пятна. Я не сразу понял, что это остатки построек Ржавых.
На Земле я видел похожее с дрона. Поле под Авдеевкой, перепаханное так, что от лесополос остались одни пни. Там месяцами работала артиллерия. Здесь копали годами.
Вокруг планеты висел мусор. Обломки станций Ржавых шли по орбитам кольцом, искорёженные фермы и куски обшивки с рыжими пятнами, и среди них ползали стрекозы-дроиды эскадры и собирали, что получше.
– Красиво, да? – сказали сбоку, и голос я узнал раньше, чем повернулся.
Жарж.
Вытянутая назад голова, два костяных гребня над бровями и тот же синий халат, что в день фильтрации. Он похудел, или мне так показалось.
– Жа-жа, – сказал я.
– Запомнил, – он прищёлкнул языком. – А я тебя сразу узнал, как только ты вошёл. Нос у тебя такой, что хочешь не хочешь, а запомнишь. Ну, пилот, как летается?
– Летается.
– Вижу, что летается. Был бы в мясе, лежал бы сейчас у меня на столе.
Он облокотился на поручень под куполом и некоторое время молчал.
– Устал, – сказал он потом. – Ты не представляешь, как я устал их латать. Три недели одно и то же. Полоса, барьеры, плиты, дубинка. Переломы, ожоги от шокера, сотрясения, вывихи. Соберёшь, выпишешь, а через день он у тебя снова лежит, с тем же самым. Мясо, оно и есть мясо. Его латаешь, а оно снова рвётся.
Он повернул ко мне голову.
– Ну что только про меня. Расскажи, как у тебя дела? Хоть послушаю о чём-нибудь, что не кровит.
Я рассказал. Про Храна с его ячейками, про экипаж звена, как меня тут приняли, и Жарж слушал, иногда кивал, а когда закончил, он хлопнул ладонью по поручню.
– Я же сразу сказал! Помнишь, что я тебе сказал? Толк будет. У меня глаз на это дело. Семь лет на фильтрации, я вашего брата по походке читаю…
Я дал ему договорить и начал издалека.
– Слушай, Жа-жа. Я хотел узнать об одной родственнице. Её забрали с моей планеты за полгода до меня. Только она шла как благородная дева. Скажи, есть возможность глянуть, куда её определили?
Жарж нахмурился, и гребни у него на лбу сошлись.
– Боюсь, что не смогу тебе помочь. Я бы и рад, да для этого нужен допуск или разрешение капитана корабля. Учёт дев идёт отдельно от общего, и в медицинскую сеть его не заводят. Почему так, я и сам не знаю.
– Ясно, – сказал я.
– А что ты хотел? Весточку передать?
– Ну-у, – протянул я. – Как минимум. А как максимум выкупить её или перевести на этот корабль.
Жарж хохотнул, и двое техников у поручня оглянулись.
– А ты не ищешь лёгких путей. Выкупить… – он покачал вытянутой головой. – Ладно. Я попробую поспрашивать у главного лекаря. У меня с ним сложились неплохие отношения, мы в свободное время можем пропустить стаканчик-другой. – Он помолчал. – Может, что-нибудь и узнаю. Обещать не стану.
– Спасибо, Жарж.
Он протянул мне руку, и на запястье у него блеснул наруч.
– Давай обменяемся контактами. Чтобы, если что узнаю, я не искал тебя по всему кораблю. Он здоровый, зараза.
– С радостью.
Я отдал наручу мысленную команду и, когда наручи соприкоснулись, нанороботы внутри передали импульс через касание и над моим запястьем всплыла строка с его именем и отсеком.
Жарж хлопнул меня по плечу и ушёл, сказав, что пора возвращаться к себе, потому что скоро снова его смена лечить мясо.
Я кивнул, но не торопился уходить и остался под куполом ещё на час. Это было хоть какое-то разнообразие, и было тут умиротворённо.
Потянулись дни.
Эскадра стояла на орбите, и наш полк ходил в охранение по графику. Два звена наверху, остальные в ангаре, и так по кругу. Четыре часа в кабине, двенадцать на корабле. Ржавых за всё это время мы не увидели.
Что они возили, я узнал от Тук-Рана.
Внизу копали. Рабы-шахтёры с десятка планет и дроиды, которых ставили туда, где живые не выдерживали. Главным была звёздная руда. Так её называли фриранцы, и когда Тук-Ран развернул над наручем галоизображение, я понял почему. Мутный кристалл размером с кулак, и внутри него медленно переливался свет, словно там зажали звезду. Из таких росли сердца варп-двигателей. Один такой кристалл стоил как три наших «Хаш-7». Второй строкой шёл тарнит – металл тяжелее свинца, из которого лили броню для крейсеров. И ещё был певчий камень. Живой кварц, который рос в пещерах, пил из планеты энергию и отдавал её обратно, если по нему постучать. Тук-Ран сказал, что шахтёры его не любят, потому что в горах он гудит по ночам сам по себе.
А ещё внизу была жизнь. Своя, местная. Под ледяными шапками лежали моря, и в них ловили рыбу. По равнинам между карьерами паслись стада. Тук-Ран дал посмотреть запись. Помесь быка и ящера, с костяным воротником и хвостом до земли, под два метра ростом. Ещё росли синяя пряная трава и корень, от которого дежурные не спали по двое суток.
Всё это шло наверх, в столовые фриранцев на кораблях эскадры.
Мы ели другое. Синтез, брикеты с палец толщиной, и у каждого был свой вкус. Один шёл как говядина в соусе, другой как сладкий пудинг. Вкусно, признаться честно, но пластмассово. У говядины не было волокон, у пудинга не было крошек, и после месяца на брикетах язык начинал тосковать по нормальной еде.
На восьмой день Раси принесла поднос.
Она вошла в казарму с Тук-Раном и Гораком, и у каждого в лапах было по лотку под крышкой. Горак поставил свой на откидной стол и фыркнул.
– Ешьте, – сказала Раси. – Нам в столовой выдают с планеты. Велис давно просил попробовать. Только не рассчитывайте на каждый день, это с моего стола.
Под первой крышкой лежало мясо. Жареное крупными кусками, с тёмной корочкой, и от него шёл пар. Я взял кусок пальцами, как все, и откусил.
Говядина с привкусом дичи, с лёгкой горечью, которую давала синяя трава. Волокна рвались под зубами, и сок бежал по пальцам.
Во втором лотке лежала копчёная рыба. Жирная, как сёмга, и цветом под сёмгу, только у кожи с синеватым отливом. Подлёдная, сказал Тук-Ран. Шорр съел половину лотка и клешнёй подвинул остатки Велису. В третьем была похлёбка. Густая, с травами и кусками того же мяса, и от корня в ней шло по телу тепло, как от первой стопки.
– Ну? – спросила Раси.
– Если бы на Грее так кормили, – отшутился я, – я бы пошёл служить добровольно.
– Не привыкай, – бросил Горак. В мыслях у него при этом стояло: еда фриранцев для фриранцев, и капитан зря балует расходный материал.
Раси сочла мои слова за комплимент, и мысли у неё были довольные. Она хвасталась своей империей, которая может позволить себе возить на орбиту похлёбку, и тем, что её звено ест с её стола. В общем, тщеславия Раси было не занимать, чем я потихоньку начинал пользоваться.
Также я продолжал изучать базы.
Курс пилотирования я закрыл ещё до Окх-4, и Раси без разговоров подписала мне программирование систем. Загрузка шла по утрам, когда звено отдыхало от учений. Обруч на голову, полдня в кресле, и в голове раскладывались по полкам протоколы корабельной сети.
В этой базе про датчики было крайне мало информации. Но достаточно, чтобы понять принцип. Датчик ловил возмущение поля, которое даёт выброс маны. Любой выброс: от огненного шара до чар насморка. Порог чувствительности задавался отдельно по отсекам, и в зале пехоты он стоял низко. Я вспомнил эльфа со сломанной челюстью. В каютах порог был выше, и простейший сомнум или светляк стал бы для меня билетом в мясную пехоту.
А вот про духовную энергию в базах информации не было.
Там не нашлось даже слова. Описания возмущений, спектры, частоты, пороги, и всё это крутилось вокруг маны. Приборы фриранцев искали искру. То, что у меня шло мимо искры, по шестой оболочке, они, похоже, не искали, потому что у них не было материала для исследования.
Заодно я понял и другое. Корабль я не угоню, даже если перебью всех на борту. Управление «Гхарр-Ташем» шло через вычислителей, и те имели огромное количество алгоритмов безопасности на этот счёт.
Допуски выдавались живым под их сигнатуру. Без капитана корабля вычислитель не откроет маршевые. Курс без штурмана он тоже не проложит. А варп-двигатель и вовсе находился на крейсере, так что даже с полным доступом к «Гхарру» я бы остался в системе Окх-4.
Получалось, что прежде мне надо попасть на крейсер, захватить его и только тогда у меня появится возможность бороздить космические просторы.
Одна радость… килограмма звёздной руды хватало на несколько лет постоянных перелётов.
В общем, я набрался терпения и ждал.
Так пролетели ещё три недели.
Наручи пискнули утром, и над запястьем повисла строка. Сто двадцать франи. Первое жалованье новобранца-пилота. Пришло оно с опозданием, как и на Земле.
– Пошли, – сказал Велис, когда увидел, что я тыкаю в наруч. – Такое надо обмыть.
Шорр молча поднялся с табурета.
Бар сидел тремя палубами ниже казарм и занимал помещение размером с небольшой спортзал. Стойка шла вдоль дальней стены, столы стояли островками, и за ними сидели расы, половину которых я видел впервые. Фриранцев было мало, и держались они у стойки, спиной к залу.
Велис взял себе что-то зелёное и некрепкое. Он сказал, что этот напиток делают из плодов с его платформ и что хрешт для его жабр смерть. Шорр взял хрешт и я сделал то же самое.
Поначалу я больше слушал.
Пьяный Велис говорил много. От него я узнал, что в полку все друг у друга в долгу, и это нормально. Техники должны пилотам за трофейные модули, пилоты техникам за внеочередной ремонт, и всё это ходит по кругу.
– Корпус Ржавых Храну не сдавай, – булькнул он. – Неси техникам соседнего полка, те платят на треть больше. Хран им же потом и продаёт.
– Раси сказала, что трофеи только через неё, – сказал я.
– Тут решать только тебе, – ответил Велис. – Но, если есть возможность наживиться самому, делай как я говорю. Фриранцы и так много с нас имеют.
Я кивнул, продолжив слушать дальше.
Про то что нас… не фриранцев пускают не во все увеселительные заведения. Что существует рабский рынок даже на корабле… также можно было купить себе спальню, и не жить в каюте вместе со всеми.
– Всё это, – закончил Велис, – тебе никто не расскажет. Потому что ты новенький, и к тебе приглядываются. Хотят посмотреть чего ты стоишь в бою.
Шорр пророкотал что-то одобрительное.
Потом разговор свернул на дом.
Велис рассказал про платформу. Город из трёх ярусов на воде, у него там мать и четыре сестры. Плата за службу идёт им, и на неё они перебрались с нижнего яруса на средний. Он развернул запись над наручем. Серо-голубые лица и вода до горизонта. Велис глядел на запись дольше, чем надо, и жабры у него ходили медленно.
Шорр рассказывал, что у него жена и пятеро детей. Старший уже сам в шахте. Он показал одну запись – на ней пять бурых складчатых комков стояли в ряд по росту, и у самого маленького клешни ещё не разошлись на пальцы. Шорр убрал наруч и допил кружку.
– За звено, – сказал он.
Мы выпили.
– А у тебя кто? – спросил Велис. – Есть дети?
– Нет, только племянница сестры, – соврал я. – Её забрали за полгода до меня.
Велис кивнул и больше не спрашивал.
После пятой кружки Велис сказал, что хочет женщину.
Шорр не возражал. Я тоже пошёл. Новенький с первой зарплатой, которому не нужна женщина, сильно бы выделялся. А я этого не хотел. Мне нужна была репутация своего человека.
Бордель располагался на той же палубе, через два поворота.
Снаружи это была просто дверь, шире обычной. Внутри коридор с дверями по обе стороны и зал, где сидели девушки. Полсотни девушек разных рас в лёгкой одежде. Велис ушёл к девушке какой-то водной расы, с перепонками на пальцах. Шорр ткнул клешнёй в сторону бурой самки, похожей на него. Распорядитель, фриранец с коротко стриженной шерстью, повернулся ко мне.
– Человек? – спросил он и я кивнул. – Вон те.
Девушек было семь. Я выбрал ту, что сидела с краю. Тёмные волосы и светлая кожа. Лет двадцать, не больше.
Распорядитель назвал цену. Двадцать франи. Шестая часть жалованья. Я приложил наруч к его наручу и пошёл за девушкой.
Комната была маленькой. Койка, умывальник, крючок для одежды и панель на стене. Девушка повернулась ко мне, улыбнулась, как её учили, и взялась за застёжку платья.
– Погоди, – сказал я.
Я подошёл, положил ладонь ей на шею, как кладут перед поцелуем, и активировал дар крови.
К слову, энергию на чужое тело я направлял впервые. Разумеется, использовал духовную. Я замедлил ток в сосудах, которые идут к голове. Девушка моргнула, зрачки у неё поплыли, и она обмякла у меня на руках. Я уложил её на койку, застыл и прислушался.
В этот момент я ждал шагов к моей двери или сигнала на наруч.
Если бы пришли, я знал, что скажу. Что воздействовал на девушку, чтобы усилить ощущения нам обоим. За такое полагался карцер, а то и пехота. Риск был, но я пошёл на него, потому что иначе ещё долго гадал бы, что можно, а что нельзя… а время шло. И увидев местный бордель я не строил иллюзий о том, где сейчас могут находиться Афина и Елена.
Прошла минута, потом ещё четыре. К двери никто не шёл.
Значит, кое-что я всё-таки могу. Тонкое воздействие через духовную энергию эти приборы не видели.
Я сел рядом с девушкой и вошёл в её память.
Звали её так, как зовут дочерей в хороших домах, и я не стал запоминать имя. На Грее она была баронессой. Империя Хан, мелкий старый род с восточного края. Отец отдал её в набор сам, потому что с каждого лена требовали девушек, а у него их было три. Она была средней. Арку она прошла. В борделе она была четыре месяца, пока не надоела фриранцку, что нёс службу в штабе на этом корабле.
За это время она узнала о борделе порядочно.
Хозяйкой была фриранка. Старая самка из бывших офицеров снабжения, и бордель она держала как склад. Под ней ходили четыре распорядителя, все фриранцы, у каждого своя смена и свой коридор. Охрана была из пехоты, по двое на смену, и в зал они не входили, пока их не звали. Лекарь приходил раз в шесть дней, осматривал девушек и брал кровь.
Девушки делились по цене. Её поставили в нижнюю категорию, за двадцать франи, вместе с людьми и расами попроще. За пятьдесят шли те, кто чем-то выделялся, а выше сотни были эльфийки, дроу и другие экзотические расы. «К экзотике» ходили только фриранцы, и очередь к ним расписывалась на дни вперёд. Раси не врала. Волосатых тянуло на остроухих так, что они переплачивали впятеро.
Ещё у каждой девушки был отдельный счёт. Еда, платье, лекарь, комната. Из того, что за неё платили, на счёт падала десятая часть, на жизнь этого не хватало. Девушку с растущим долгом переводили ниже по категории, и внизу долг рос быстрее.
И было слово, которого она боялась больше остальных: «списать». Списывали тех, чей долг переставал окупаться. Куда, она не знала. Одну женщину списали месяц назад, и после этого про неё никто не говорил.
Я сидел и пролистывал её память, и мне хотелось сжечь эту палубу вместе с хозяйкой. Но… пока было нельзя.
Потом я сделал то, зачем пришёл. Надрезал ногтем подушечку пальца и дал капле упасть ей на губы. Я активировал навык кровь разума, и вложил ей в память клиента, который любил её в постели по-настоящему, а секс со мной она будет помнить очень долго.
У неё было так мало счастливых моментов, что я не придумал ничего лучшего, кроме этого.
Потом поднял ей гормональный фон, чтобы тело испытало ощущения после оргазма, и снял с сосудов замедление.
Она открыла глаза через полминуты. Щёки у неё горели, и дыхание сбивалось. На меня она смотрела удивлённо, хотя и старалась это спрятать.
– Ты… – начала она и не договорила.
– Ещё приду, – сказал я и вышел.
Велис уже ждал в зале, довольный, с раскрытыми жабрами. Шорр вышел через четверть часа. По дороге Велис спросил, как мне моя. Я сказал, что хорошо. Он засмеялся и сказал, что по лицу видно.
В казарме я лёг, но уснул не сразу.
– «Кое-что я могу, – до конца осознал я. Дар крови и чтение памяти, всё, что идёт через духовную энергию. – С этим можно работать. Но получение баз и допусков всё равно необходимо».
Тревога раздалась ночью.
Вспыхнул красный свет и наруч на запястье загудел так, что рука сама дёрнулась. Над ним развернулась голограмма карты системы: Окх-4, эскадра на орбите, и с внешней стороны, из темноты, к планете шли отметки. Много. Карта считала их, и число росло, пока я спрыгивал с койки.
– «Ржавые», – догадался я.
Дверь отъехала раньше, чем я успел натянуть штаны. Раси влетела в казарму уже в скафандре, с поднятым забралом.
– Подъём! Ржавые на подходе! Все в ангар! Горак, скафандр! Старли, живо!
Орать было не нужно, мы уже одевались. Подкостюм на тело и бегом. Тук-Ран на ходу застёгивал ворот, Велис на бегу прижимал жабры к шее. Коридор был полон такими же, как мы, и вся эта масса бежала в сторону ангаров.
В ангаре скафандры стояли раскрытыми у каждой машины. Я шагнул в свой спиной, створки пошли на меня, сервоприводы загудели, и пластины сомкнулись. Синхрогель проступил изнутри и лёг на кожу. Забрало закрылось по мысли, и по краям зрения зажглись значки.
Через три с половиной минуты после сигнала мы уже прыгали в кабины истребителей.
Глава 20

Разгонная катапульта выбросила меня из шлюза, и я очень быстро оказался в космосе неподалёку от планеты Окх-4.
Прямо посреди космоса открывались разрывы и из каждого выползали огромные корпусы вражеских кораблей.
Искра тут же создавала рамку с подписью какой это корабль.
Первым был «Улей». Он напоминал чем-то бочку и длиной был с наш авианесущий корабль «Гхарр», а весь его борт был покрыт сотами. Из них отделялись точки, сотнями в секунду, и ИИ тут же окрашивала их в красный (вражеский) цвет.
Потом появилось два длинных корабля с хребтом из орудий по всей спине. Корабль проходил по классификации «Жнец». Искра сообщила, что это лёгкие крейсеры.
Далее пространство прорезала огромная воронка. И оттуда вылез тяжелый крейсер «Молот».
Тупой нос, борта в наростах башен, рядом с ним «Жнецы» казались спицами. По краям строя кучковались фрегаты, Искра звала их «клыками», и было за что: короткие, изогнутые, носом вперёд.
Последними из гиперпространства выходили баржи. Пузатые и тупорылые, похожие на колхозные цистерны. Их было много и шли они кучно, позади строя.
– Транспорты, – сказала Искра. – Дроиды-шахтёры и пехота Ноль-Единства. Они пришли за планетой.
– «Пришли забирать обратно», – дошло до меня.
– Звено, клин, – раздался голос Раси. – Горак ведущий, Андер за ним. Тук-Ран со мной. Велис, Шорр, замыкаете. Полк идёт в первую волну, наш сектор под «Ульем». Не лезть к большим кораблям. Сбивать перехватчики и прикрывать друг друга. Всё, работаем.
Четвёртый полк вытянулся из ангаров «Гхарра» и занял позиции. После чего понеслись на красные точки, а те неслись навстречу нам.
Сошлись мы минуты через две.
– Андер, держись в двухстах сзади и ниже, – скомандовал Горак. – На меня не смотри, смотри за моим хвостом. – Он сделал паузу. – Всё, выхожу на цель.
– Понял.
Горак довернул маневровыми, и я повторил. Осколок Ржавых шёл на нас. Горак дал ему подойти, крутанул бочку и выстрелил один раз. Фотонная пушка полыхнула, забрало погасило вспышку, и вражеского истребителя не стало. А обломки погасил энергощит.
– «С первого выстрела, ей-Богу… летать Горак умеет», – пронеслась у меня мысль.
– Трое на вас, – произнесла Искра. – Справа и сверху.
– Вижу, – ответил Горак раньше, чем я открыл рот. – Разворот, сброс гранат. Андер, за мной! Не отставать!
Горак заложил разворот, маршевые у него ударили в полную, и из-под брюха его машины выпали два заряда. Я повторил на полсекунды позже, и за нами раскрылось облако осколков в два километра шириной.
Тройка Ржавых сошла с курса. Двое обошли облако сверху, третий нырнул под него, и на выходе их уже ждали Велис с Шорром.
А потом вступили большие корабли.
«Ушх-Каррат» (крейсер фриранцев) ударил первым. Я не видел самого крейсера, он висел далеко за спиной, но видел луч. Белая нить прошла сквозь строй перехватчиков, и там, где она коснулась фрегата-«клыка», он разошёлся вдоль борта. Обломки и пламя вырвались из него и тут же погасли, потому что гореть в пустоте было нечему.
В ответ по хребтам «Жнецов» ударили сотни огней. Плазма пошла к нашим фрегатам сгустками… гораздо медленнее по сравнению с лучом крейсера. Один из фрегатов сопровождения увернулся, второй успел только поднять щит. Щит вспыхнул синим, выдержал, и следующий сгусток попал в то же место.
«Молот» (тяжёлый крейсер ржавых) бил по «Гхарру» издалека. Залпы его были видны даже от нас и били в щиты транспорта белыми кляксами размером с ангар. «Гхарр» отвечал из всех башен разом, и между двумя кораблями началось смертоносное светопреставление, куда соваться истребителям было самоубийством.
А над всем этим шла наша собачья свалка.
Машины сходились на встречных и расходились, оставляя за собой огненные разрывы и проседающие от попаданий щиты. Чёрные клинья и серые плиты, облака гранат, и всё это без единого звука. Звук шёл только по эфиру.
– … первое звено, горю, тяну к…
– Брось её, прыгай!
– Третий полк, второй полк, сектор под «Жнецом», отходим!
– Ма-а-а… – кричал кто-то очень тонко, нечеловеческим голосом, и обрывался.
На Земле в рацию кричали так же, с матом между криками.
Признаться честно, я стал прикидывать пути отступления.
Красных отметок на карте было вдвое больше против наших. Если меня подобьют, а фриранцы отступят, то спасать меня никто не станет. Выходило одно. Если полк посыплется, вести машину к планете, вниз, под прикрытие блокпостов. А если подобьют по дороге, телепортироваться туда же.
– Искра, – сказал я. – Дай координаты ближайшего наземного блокпоста.
– Переданы. Нанесла на карту.
И в тот же миг на канале появилась Раси.
– Молодец, Андер! Ты заметил их транспортник!
– Ага, – только и смог ответить я. Сам я только после слов Раси заметил транспортники.
Я ещё раз прогнал глазами карту. Баржи держали вектор ровно на блокпост. Как я понял позже, Искра передала командиру звена вектор и цель моего запроса, а на векторе лежали баржи. Умная железка, ничего не скажешь.
– Звено, за мной! – крикнула Раси. – К планете! Полк, это Эдвин Раси, транспорты идут на атмосферу в секторе блокпоста!
Мы развернулись с гашением и пошли вниз.
Баржи стали видны минуты через три. Два десятка пузатых туш шли к планете одной колонной, и прикрытия у них пока не было. Все истребители отвлекали на себя внимание у «Улья».
Я тут же вспомнил, как мне говорили, что в атмосфере наши машины их не догонят, и повторять ей не пришлось.
Я выбрал ближайший транспортник и открыл огонь.
Щит у баржи был, но слабый, он выдержал два фотонных заряда и слетел. Третий залп прошёл в борт, и баржа вскрылась, как консервная банка. Изнутри, кувыркаясь, полезли низкие четырёхопорные машины, пехота Ржавых, и разлетелись по пустоте. Дальше их обезвредит атмосфера планеты, в которой железяки сгорят при падении.
Второй транспортник я уничтожил следом. Он даже не пытался скрыться. Накопитель пушки ещё держал заряд, я дал три залпа в один борт и пролетел сквозь обломки.
Слишком лёгкая мишень. Так на Земле расстреливают колонну грузовиков с воздуха…
В этот момент сверху, от «Улья», свалились перехватчики, сотни полторы, и следом за ними, тяжело разворачиваясь, полетел «Жнец». Лёгкий крейсер бил плазмой по звеньям четвёртого полка.
– Горак, отходи! – крикнула Раси.
Горак не успел. Сгусток ударил ему в корму, щит сдох, абляция вспыхнула, и его машина пошла боком.
– Подбит! – голос у него был на удивление спокойный. – Правый маршевый. Тяну к «Гхарру».
– Иди, – отрезала Раси. – Андер, ко мне!
Я подлетел к ней вторым ведомым, к Тук-Рану, и дальше мы работали втроём.
Раси летала лучше всех, кого я видел. Она влетала в осколки так, как наш командир заходил в лесополосу. Фигуры высшего пилотажа она не крутила, хватало повернуть плоскость на пять градусов, и плазменные заряды врага шли мимо. Тук-Ран держал её правый борт, и хвост у неё оставался чистым. Я держал левый.
Сбил я ещё троих. Четвёртого снял Тук-Ран у меня из-под носа. Велис кричал, что потерял щит, Шорр басом сказал ему заходить под брюхо, и Велис нырнул.
В эфире заорали на фриранском, крик был долгим. Горело звено из соседнего полка. Я видел, как три «Клинка» вспыхнули один за другим под плазменными взрывами, и спасательный буй отстрелился только от третьего.
Тем временем «Жнец» продолжал бить по нам.
Тук-Ран пропустил несколько попаданий перехватчика через четверть часа. Я видел это сбоку. Три импульса из пяти вошли ему в хвост, оба маршевых загорелись, и машина, кувыркнувшись, пошла вниз, к планете. По карте его отметка пересекла линию атмосферы.
– Тук-Ран подбит! – крикнул я.
– Вижу, – ответила Раси. – Живой? Тук-ран, ответь!
– Всё в порядке. Буду ждать эвакуацию на планете, – раздался его голос.
Я держался, а в голове уже крутились мысли, как использовать эту ситуацию. Не вечно же мне на фриранском корабле летать. В общем, у меня появилась идея, как ускорить моё продвижение по службе и, соответственно, заполучить нужные мне сведения.
План был прост. Тук-Ран внизу будет один, и там датчики «Гхарра» не достают. Такого шанса могло не представиться ещё долго, и я пошёл на риск.
Следующий сгусток с «Жнеца» шёл на Раси, и я подставил под него кромку по касательной. Щит сожрал половину и погас, остальной импульс прошёл по обшивке, и меня тряхнуло так, что челюсть щёлкнула о воротник. Машину тут же повело.
– «Если что, телепортируюсь», – напомнил я себе… но этого не понадобилось.
– Раси, я подбит, – доложил я. – Маневровые горят. Ухожу на планету.
– Подберём позже, – бросила она.
Отметка Тук-Рана висела на карте, и я взял курс на неё.
Планировать на «Хаш-7» нельзя, крыльев у него нет. Я снижался на маршевых, скашивая траекторию под острым углом, и скорость гасил разворотами. Разворот с гашением, пять секунд тяги против хода, и снова, пока скорость не просела. Атмосфера приняла меня жёстко. Абляция загорелась на кромках, и по краям забрала пошли оранжевые сполохи. Эмиттеры грелись. Искра считала вслух, сколько им осталось.
– Две машины противника, – вдруг сказала она. – Сзади и выше. Пристраиваются.
Позже я назову это удачей, а тогда назвал другим словом.
– П@доры! – выругался я.
Истребители шли за мной, на дистанции, и выжидали, когда я окончательно потеряю ход. Я дал им подойти ближе, чем следовало, и сбросил две оставшиеся гранаты.
Первый истребитель не успел сманеврировать и облако оскалов накрыло его. Его буквально разорвало, и обломки рыжего железа посыпались вниз. Второй успел отвернуть и ударил плазменной очередью.
Один такой импульс попал в левый маршевый.
Машину развернуло, забрало моргнуло и погасло. Искра замолчала на полуслове. Я остался в тёмной кабине, в которой всё дико тряслось… тогда я под левой рукой нашёл рычаг.
Катапульта в атмосфере бьёт сильнее. Створки кабины отстрелило, и меня выдернуло в небо вместе с креслом. Кресло раскрутилось, выровнялось, и я увидел свой истребитель. Он горел и падал, и куда-то туда же шёл Ржавый.
И только я подумал, что пронесло, как враг пошёл на разворот и ударил турболазером по мне.
– Кровавый барьер, – я поставил его раньше, чем додумал мысль, и луч пришёлся в него. Кресло отнесло на полсотни метров вбок. За первым лучом ударили ещё два.
– «Да чтоб тебя», – подумал я.
– Молния – кровавые иглы, – атаковал я. Молния ушла первой и прошила истребитель насквозь. Иглы пошли следом по тому же каналу и рванули его изнутри. Ржавый вспыхнул и развалился надвое.




























