444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Тимофей Грехов » Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 10:31

Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ)"


Автор книги: Тимофей Грехов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Я со всей силы вышвырнул его.

Чужое сознание вылетело из моей головы, как пробка из растрясённой бутылки шампанского, и следом я отправил ему то, что мысленно называл апперкотом. Короткий, плотный сгусток воли, в самую точку, откуда пришло вторжение.

Чёрный осел на одно колено. Схватился за голову четырёхпалыми руками и издал звук, похожий на скрип.

– Не делай так, – успел сказать я.

И больше ничего сказать не успел, потому что двое красных в ту же секунду вскинули руки.

Вокруг каждого появился полупрозрачный жёлтый барьер. Правые руки они направили на меня, и на ладонях у обоих горели конструкты. Я видел их структуру и понимал, что это атакующие чары, готовые вот-вот сорваться. Не знал только какие. Левые руки они тоже подняли – в них были излучатели, чем-то похожие на те, какими в меня стреляли агенты в Неваде.

Я тоже не стоял столбом.

Метапосох сорвался с пояса и лёг в ладонь.

– Ускорение – адреналин, – активировал я чары, намереваясь сразу вступить в ближний бой. Тем временем метапосох вытянулся, изогнулся, и в руке появилась столь полюбившаяся мне боевая коса. Также я активировал сорок конструктов «кровавые иглы» и подвесил их в готовности, не активируя. Следом собрал «похититель». Если дойдёт до дела, иглы задержат красных, а похитителем я вцеплюсь в чёрного – он был опаснее остальных.

Хоть он, как и я, скрывал свою искру, я чувствовал это. Его сила отзывалась иначе, чем у красных. У чёрного она была плотнее, и я не мог нащупать в ней дна. К сожалению, в корабле я не нашёл ничего о том, как вали соотносят цвета одежды к силе одарённого.

– Стойте, – вдруг произнёс мозголом.

Я про себя так его и назвал – мозголом. Он поднялся с колена. Красные не опустили рук, но конструкты на их ладонях перестали пульсировать. Чёрный посмотрел на меня. Глаза у него снова были огромными.

– Я ащинар, – сказал он.

Слово я знал. Ащинар – один из сотни сильнейших, входящих в Имперский совет вали. В архиве корабля они упоминались как те, кто принимает решения по внешним мирам.

– Я не вижу в его деяниях нарушений наших законов, – продолжил чёрный.

– Но Затир, – обратился к нему правый красный, и так я узнал имя. – Он использовал сурхан. Он взял накопленное, он…

– Он человек с той планеты, – перебил Затир. – А раз так, это его энергия.

Красный замолчал. Конструкт на его ладони погас. Второй красный, который всё это время стоял слева и не проронил ни звука, погасил свой на секунду позже. Излучатели они опустили, но барьеры не сняли.

Затир повернулся ко мне.

– Ответь мне на один вопрос. Люди… они начали осваивать другие планеты?

Я подумал, прежде чем ответить. Вопрос был из тех, где нельзя понять, какой ответ выгоден. Если сказать «да», они могут решить, что Земля доросла до чего-то, и повести себя иначе. Если сказать «нет», они могут решить, что можно и дальше качать. Я не знал их логики. Тем не менее решил не врать, потому что они чувствовали ложь. К тому же они могли сами проверить на каком уровне развития находится Земля.

– Нет, – осторожно ответил я.

Он кивнул.

– Ты единственный из людей, кто смог пробудить искру?

Я снова замолчал.

– «Отвечать или нет? Говорить с ними или не говорить?» – признаться честно, я взвешивал это несколько секунд. С одной стороны, они пришли ко мне через портал с обвинением в краже, окружили и полезли в голову. С другой, они не выстрелили. Красные держали меня под излучателями, но Затир их остановил. Враждебности я не видел, а видел я, скорее, растерянность. Они прилетели за вором, а увидели не то, чего ожидали.

И я снова вспомнил архив. Вали были мирным народом по своей природе. За сотни тысяч лет у них сложился целый свод правил насчёт неразвитых рас. Кого трогать, кого не трогать, у кого забирать, кому оставлять. Свод был длинным, и я читал его по диагонали, но одно запомнил: они не воевали с теми, кто слабее, если тот не нападал первым.

Я решил ответить честно.

– Пока я был на Земле, я не встречал одарённых.

Он снова кивнул.

– Почему ты не уничтожил сурхан?

А вот на этот вопрос ответ у меня был давно.

– Потому что существующий строй… миропорядок падёт, – сказал я. – Начнутся войны. Одарённые появятся у всех, и каждый правитель захочет своих. Я не хочу, чтобы это начинал я.

Затир смотрел на меня несколько секунд. Потом отвернулся и махнул рукой своим.

– Мы уходим.

Портал за его спиной всё это время висел над водой. Он шагнул к нему.

– Постой, – произнёс я.

Он остановился. Не обернулся, только остановился.

– Зачем вы поставили сурхан? Это же неправильно.

Услышав мой вопрос, он обернулся. Долго смотрел на меня, и я не мог понять, о чём он думает.

– Потому что цивилизации, обладающие даром, чаще других уничтожают всю жизнь на своей планете, – ответил он. – Поэтому, когда разумные доходят до уровня колонизации новых планет, мы уменьшаем поток забираемой энергии. А когда наступает время, уничтожаем сурхан.

– То есть вы заботитесь о других разумных?

Я не смог скрыть недоверия в своём голосе. И он его услышал.

– И да, и нет, – сказал Затир. – Мы тоже в накладе не остаёмся. Энергия, передаваемая нам через подпространство, делает нашу расу сильнее.

Он сделал паузу. Красные стояли за его спиной, и я видел, что они слушают.

– Если ты будешь на своей планете, то не уничтожай сурхан. Иначе следующая наша встреча не будет столь мирной. А если к тому времени ты станешь финаром, тем более нам не стоит встречаться. Наша раса достигла уровня, когда даже финары не столь опасны для нас. И вообще… – он снова замолчал, и мне показалось, что он подбирает слова. – Хорошенько подумай, стоит ли им становиться. И, может быть, стоит избавиться от божественного механизма. – Он показал на меня пальцем. – СОЗДАТЕЛИ, создав лабиринты, ограничили ваше развитие. Я не спрашиваю, как тебе удалось заполучить свой механизм. Но подумай, стоит ли оно того.

После этого он шагнул в портал. Красные шагнули следом, левый, потом правый, и правый на пороге обернулся и посмотрел на меня ещё раз. Портал схлопнулся с треском, и над водой осталось только несколько жёлтых искр, которые погасли через секунду.

– Мда уж… – произнёс я.

Вопросов у меня стало больше, чем было.

Правда о сурханах, с одной стороны, обеляла вали. Если верить ащинару, они снимали сливки с планет, у которых дар только просыпался, и делали это, чтобы те не сожгли себя раньше времени. В этом была какая-то своя логика. С другой стороны, Затир не отпирался. Он прямо сказал, что энергия делает их сильнее. Что они не в накладе. Никто не ставит прибор на дно чужого океана на девятнадцать тысяч лет из чистого альтруизма. Забота была, но она была побочной. Как пастух заботится о стаде. Он не даёт волкам съедать овец, лечит, если заболеют, и стрижёт каждую весну. Овцам от этого, может, и хорошо. Но шерсть идёт пастуху, а потом и мясо…

И меня повело в размышления, из которых я не сразу выбрался.

Сила решает всё. Мысль была не новой, но сейчас она встала передо мной ещё яснее. Вали сильны, и поэтому они решают, кому расти, а кому нет. Они установили сурхан, потому что могли. И никогда не спрашивали согласия землян… потому что пастух не советуется с овцами.

Но, как я понял из разговора, над вали были финары. Затир сказал, что его раса доросла до уровня, когда финары не так уж и страшны, и сказал он это с гордостью. Из данных корабля я помнил, что когда-то было иначе. Значит, когда-то вали были овцами, а пастухом был кто-то с божественным механизмом, и вали ему молились.

Забавно получается. Над финарами были СОЗДАТЕЛИ, которые построили лабиринты и раздали механизмы, и ограничили развитие всех, кто слабее, по каким-то своим соображениям. Кто был над СОЗДАТЕЛЯМИ, я не знал. Может, никто. Может, лестница где-то заканчивается. Но на каждой её ступени правило было одним и тем же: тот, кто сильнее, решает; тот, кто слабее, живёт подчиняясь чужой воле, потребностям и желанию.

Можно сколько угодно говорить о справедливости, договорах и законах. Договор держится, пока за ним стоит сила, готовая его исполнить. Закон без силы – это пожелание. Справедливость без силы – это жалоба.

Отсюда следовало, что если я хочу, чтобы Земля и Грея жили по своим правилам, а не по правилам пастухов, у меня должна быть сила, с которой пастухи будут считаться. Затир советовал подумать, стоит ли становиться финаром. Но при этом думал, что у меня есть божественный механизм. Однако у меня не было ограничителя СОЗДАТЕЛЕЙ. И хорошо это или плохо я пока не знал.

Как и не знал, прав ли Затир или нет. Но я знал одно – овцой быть не хочу.

– Ладно, – сказал я сам себе.

Тяжело вздохнув, я ещё раз посмотрел на остекленевшую массу на камне. Она уже остыла, и в ней отражалось небо. От настоящего тела Андера Ареса ничего не осталось. Теперь был только я.

Ещё немного постояв на берегу острова я телепортировался в Виндар, к Соне.

Она сидела на кровати.

Я появился посреди комнаты, и она вскинула голову. В первую секунду я увидел на её лице страх. Она отползла к стене, и я не понял почему. А потом понял. Она видела перед собой незнакомого мужчину.

– Тихо, – сказал я. – Спокойно. Это я, Костя.

Она услышала голос. Голос у Андера был другим, глубже, но интонации остались мои, и она их узнала. Плечи у неё опустились, и она с облегчением выдохнула. Но глаз она с меня не сводила, и в мыслях у неё стояло: «А если нет?»

Тогда я закрыл глаза и вернул себе прежнее лицо. Скулы расползлись шире, подбородок стал тяжелее, кисти укоротились. Это дело заняло пру секунд. Я открыл глаза, подошёл и поцеловал её в лоб.

– Убедилась?

Она кивнула. Выдохнула. Потянулась ко мне, и я обнял её.

– Привыкай, что здесь я буду выглядеть именно так, – сказал я ей в макушку. – Как тот, кого ты только что испугалась. Хорошо?

– Хорошо, – сказала она. Помолчала и добавила. – Ты такой красавчик, оказывается.

– Да? – удивился я и отстранился. – Мне казалось, что облик Кости, наоборот, интереснее.

По взгляду Сони я понял, что это не так. Она посмотрела на меня с той жалостью, с какой женщины смотрят на мужчин, которые выбрали не ту рубашку и уверены, что выбрали правильно. Спорить я не стал. Сменил тему.

– Ты чего не спишь?

– А как тут уснёшь? – спросила она. – Оставил девушку на незнакомой планете, одну, в комнате. Разумеется, мне страшно.

Она сказала это спокойно, но я видел, что она не врёт. В мыслях у неё был последний час. Как она лежала и слушала шаги в коридоре. Как кто-то прошёл мимо двери, остановился, постоял и пошёл дальше. Как за окном во дворе кто-то бранился на чужом языке. Как она смотрела на иллюзию меня, спящего рядом, и не могла заставить себя лечь к ней, потому что это был не я.

– Извини, – сказал я. – Но мне нужно было отлучиться.

– Да я уж поняла, – сказала Соня и тут же спросила. – Ты всё сделал, что хотел?

– Да. – Я сел рядом. – Нам больше здесь делать нечего.

– И куда мы?

– В замок Арес.

Она кивнула. Я развеял иллюзию на кровати, и Соня посмотрела на место, где только что лежал спящий я, и передёрнула плечами.

Про вали я ей не рассказал. Ни про портал, ни про Затира, ни про то, что теперь за Землёй будут следить. Не потому, что не доверял. Просто для одного дня переживаний было и так много.

– Ложись, – сказал я. – До рассвета часа три.

– Ты не устал?

– Немного, – соврал я.

– Тогда ляг со мной. Мне так будет спокойнее.

Я кивнул и сел на кровать, после чего она положила голову мне на колени. Я сидел, гладил её по волосам и смотрел в окно, где над крышей госпиталя висел Фобос (спутник), а из-за него выглядывал край второй луны. Соня уснула минут через пять. Я смотрел, как она спит, и думал о том, что скоро ей предстоит увидеть замок и семью, которая не знает о её существовании, и что я до сих пор не придумал, как её представить.

С первыми лучами Саи над Виндаром зазвенели колокола.

Сначала ударил один, на храме Арес. Потом подхватили колокола на башнях стены, потом на ратуши, потом маленькие: на школе, на госпитале, на гильдиях. Через минуту звенел весь город.

Так звенел город, когда на стене замечали тварей изПустоши.

Соня тут же вскинулась на кровати.

– Что это?

– Тревога.

Я подошёл к окну. Во дворе школы уже бегали люди в зелёных мантиях. Лита стояла на крыльце и что-то кричала. Двое учеников тащили ящик с зельями, третий на ходу натягивал сапог. По улице за оградой проскакали четверо гвардейцев, и в руках у одного я увидел пластину артефакта, с которой он не сводил глаз, вертя головой на каждого встречного.

Я вплёл в стену сканирующие чары и послушал город.

Со стороны замка шли гвардейцы, десятками, и разбивались по улицам. Ворота закрывались, все четыре яруса. На площади кто-то с трибуны объявлял, что город закрыт до особого распоряжения, что никого не впустят и никого не выпустят, что всем жителям надлежит оставаться в домах и открывать гвардии по первому требованию. Слова «пропажа» и «тело» с трибуны не звучали. Но другого объяснения поднятой тревоги у меня не было.

– Это из-за тебя? – догадалась Соня. Она подошла и встала рядом у окна.

– Из-за меня. Они обнаружили пропажу тела.

– И что теперь?

– Нам нечего бояться. Любая проверка покажет, что я Андер Арес. Так что не переживай. Скоро мы покинем школу и отправимся знакомиться с моими родными.

– И твоей женой.

– Да, – усмехнулся я. Было видно, что Соня нервничает на сей счёт. Но что-то мне подсказывало, что всё обойдётся.

Глава 5

Через полчаса Лита прошла по коридору, стуча в каждую дверь и объявляя, что школа сегодня работать не будет, и что всем надлежит оставаться в комнатах и ждать гвардию, которая будет проводить проверку. Соня спросила через дверь, что случилось, и Лита ответила, что дело, и пошла дальше.

Гвардия пришла через час. Их было двое. Перед тем как им открыть я вернул лицо Кости. Они вошли, посмотрели на нас через прорезь, сверили с листом, который держал один из них, спросили выходили ли мы ночью. Я ответил, что нет. Они посмотрели на кровать, на мешок с одеждой, на стол, заглянули под кровать и вышли. Я слышал, как за стеной они делают то же самое.

Обыск шёл по всему городу. Гвардейцы входили в дома, в лавки, в подвалы, в амбары, в конюшни. Открывали каждый сундук и каждую бочку. Кто-то не открыл сразу, и дверь выбили. На торговой улице ругались купцы, у которых перевернули товар. У ворот стояла очередь из крестьян с телегами, которых не выпускали.

К полудню обыск докатился до школы второй раз, уже с другим составом. Я показал им то же, что и первым. Потом гвардия ушла, и стало тише. Колокола замолчали. Город закрытый и морально придавленный.

Я решил, что тянуть больше не стоит.

План был простым. Выйти, дойти до замка, принять свой облик у ворот и сказать гвардии, что я вернулся. Дальше пусть будет, как будет. Сэм и Мишель узнают меня. Скорее всего, проведут проверки. Про Соню я скажу, что она из земель, куда меня закинул Януш. Полуправда, но такая, за которую не стыдно.

Я встал, взял мешок и протянул Соне руку, и в этот момент в окне пронеслась тень.

Огромная. А следом я услышал взмахи крыльев и рёв. Его ни с чем не спутаешь…

Я распахнул окно и поднял голову.

Над Виндаром летел золотой дракон.

Он парил низко, метрах в ста над крышами, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была… они прилетели меня искать. Сэм послал весть в земли драконов, что тело пропало, и Нанали подняла Каруса, и они примчались, чтобы обыскать город своими чарами.

Но представать пред светлые очи Каруса я не собирался. Прежде мне нужно было понять, кем он теперь является. Друг, враг или нечто среднее между этими понятиями⁈ В общем, мне, как всегда, не хватало информации, которую я рассчитывал получить от братьев.

Тем временем драконы пошли на снижение. Над центральной площадью они сложили крылья и начали пикировать. На ходу их тела начали видоизменятся и вскоре на землю опустились двое людей.

Я схватил Соню за руку.

– Пойдём.

– Куда?

– На площадь, – ответил я, и надел на себя капюшон.

– Но зачем?

– Потому что драконы прибыли в Виндар не к членам рода Арес, а к людям. Потому и приземлились на площадь.

На улице всем было не до нас. Люди высыпали на улицы, несмотря на приказ сидеть по домам, и гвардия их не гнала. Гвардия сама шла на площадь.

Мы дошли за пять минут и площадь уже была полна. Люди стояли плотно, от статуи Горха до храма Арес, и всё прибывали из переулков. Мы встали с краю, у стены кожевенной лавки, оттуда я видел всё.

Карус стоял у подножия статуи. Нанали чуть в стороне. Карус поднял руку, и голос его, усиленный магией, накрыл площадь.

– Жители Виндара! – сказал он. – Настала ваша очередь. По воле принца Горха и по договору, подписанному правителями Греи, город Виндар в течение семи дней переправит на остров Измаль тысячу молодых мужчин. Списки составит род Арес. Отправка через семь дней.

Он говорил безэмоционально. Словно ему было плевать на то, что он разрушал жизни людей.

Толпа молчала. Вдруг на площади под чарами ускорения появился Сэм и встал у подножия статуи.

Он был в доспехе, с секирой за спиной, и лицо источало злость. При этом он дошёл до Каруса и поклонился. Низко, по всем правилам, так кланяются сюзерену.

– Тебе мало? – спросил Сэм. Он не усиливал голос, но площадь молчала так, что его слышали до задних рядов. – Ты забрал моих дочерей! Ты…

POV

Ун-Валь.

Материнская планета расы вали.

– Высокочтимый Затир, – обратился Ханар.

Затир остановился в коридоре. Помощники шли за ним, как положено, в двух шагах. Они только что вернулись с Затиром и вторым помощником, Хайсемом, с дальней планеты. Той, рядом с которой несколько тысяч лет назад предки вали сражались в божественной войне по воле финар.

Он повернулся к Ханару и стал ждать. Ханар был молод, чуть больше четырёхсот лет, и ещё не научился молчать, когда не спрашивают.

– Почему Вы оставили его в живых? – спросил Ханар. – Он полуфинар и…

Затир поднял руку. Ханар замолчал.

– Ханар, – произнёс Затир, – ты всё-таки ещё слишком слаб, чтобы понять, когда лучше отступить.

– Что Вы имеете в виду? – Ханар не понял, и это было видно по тому, как расширились его глаза. – Этот человек не смог бы выстоять против нас.

– Ты прав, – не стал спорить Затир.

Он и вправду был прав. Спектральный анализ маны, который его сородичи изобрели тысячи лет назад, не мог ошибаться. Уровень человека соответствовал четыреста семьдесят третьему. Уровень самого Затира давно перевалил за тысячу. Ханар, его помощник или, если говорить точнее, слуга, был четырёхсотого. Хайсем еле-еле перевалил за триста семьдесят. Вдвоём, без Затира, они бы с человеком не справились. Затир знал это наверняка, потому что духовная энергия воздействует на стихийную иначе, чем стихийная на стихийную. Она проходит сквозь барьеры, которые держат огонь и молнию, как вода сквозь сито. Полуфинар ударил ментально Затира и он упал на колено. Такого с ним не случалось четыреста лет.

– И, в отличие от тебя, я видел куда больше, – продолжил Затир. – Этот человек несёт в себе кровь финар. Как? – он спросил это у самого себя и сам себе ответил. – Я не знаю.

– Тогда его тем более следовало уничтожить.

– Ханар! – разочарование в голосе Затира было таким, что Хайсем, шедший чуть позади, опустил голову. – Над нами находился флот фриранцев. Допустим, мы бы смогли объяснить им, почему нарушили границы. Допустим. Но я не могу быть уверен, что наша схватка не сломала бы усыпальницу Вефнира. И если вас учили в Академии хорошо, то вы должны помнить, кем был этот финар и сколько разумных погибло.

Ханар помнил. По его лицу было видно, что помнил.

– Так ещё, – сказал Затир, – я ощущал присутствие ещё одного финара. Очень сильного финара. И, скорее всего, это был никто иной, как Януш. А с ним я ссориться не собираюсь. И если он следит за тем, что происходит на Грее, то нам следует обходить эту планету стороной.

Ханар и Хайсем переглянулись.

Хайсем всё это время молчал. Он был слабее Ханара и знал это, потому говорил редко. Но сейчас спросил.

– Что мы доложим Совету?

Затир задумался. Прошёл несколько шагов по коридору, и помощники пошли за ним.

– Выставим наблюдение за планетой этого человека (за Землёй), – сказал он наконец. – И, если наши радары заметят присутствие финар, мы уберём сурхан.

Хайсем кивнул. Потом, помедлив, спросил ещё.

– Высокочтимый Затир. Насчёт слов касательно цивилизаций, у которых мы забираем энергию. Это правда? Есть подсчёты, что они больше всего уничтожают сами себя?

Затир снова задумался, но уже о другом.

Его слуги были с ним давно. Ханар полторы сотни лет, Хайсем чуть меньше. И они ни разу не дали повода усомниться в своей верности. Они заслужили правды. А она была иной, чем для простых граждан. Им всё выставлялось именно так, как он сказал человеку. Забота. Опека над неразвитыми. Спасение от самих себя. Это была удобная правда, и её преподавали в Академии, и большинство вали в неё верило.

– Нет, – ответил Затир. – Мы просто крадём энергию, чтобы на нашей планете рождались сильнейшие одарённые. И именно благодаря этому мы смогли убить трёх финар, решивших использовать нашу расу для порабощения других цивилизаций.

Помощники переглянулись ещё раз. Потом оба кивнули и опустили головы, и держали их опущенными несколько секунд. Этим жестом они благодарили Затира за знание. Ведь оно у вали было самым дорогим подарком.

После чего все трое направились к залу Совета. Затир шёл впереди и думал о том, как доложить об инциденте. Человек с планеты-источника использовал сурхан, чтобы открыть портал на другую планету. Такого в журналах не было за все девятнадцать тысяч лет. Совет спросит, почему Затир его отпустил. И Затир ответит то же, что ответил Ханару. Но про то, что он стоял перед человеком на колене, Затир не скажет никому…

* * *

– … Ты забрал моих дочерей! Ты…

Сэм не договорил. В этот момент взорвалась толпа. Сначала тихо, но с каждой секундой недовольные возгласы звучали всё громче и громче. И в какой-то момент кто-то очень громко прокричал.

– Фриранцы обещали простолюдинов не трогать!

И следом ещё.

– Горх сказал, что он наш защитник!

– Где защитник? Где?

– У меня три сына! Три! Кого отдать⁈

– Обещали забирать узурпаторов. ЗНАТЬ! Их детей⁈

– А потом кого? Стариков⁈

Я даже представить себе не мог такого. Фриранцы разделили знать и простолюдинов, сделав, по сути, последних выше первых. Простолюдины жили спокойно, рассчитывая, что за них будет отдуваться знать, которая, хоть и жила лучше, но также всегда стояла на защите людей от Пустоши. По крайней мере так было в Виндаре. И если такое творилось у меня дома, то мне было страшно представить, что творилось в других городах и странах.

Они были готовы защищать своё. Люди подались вперёд, к статуе, и передние ряды упёрлись в спины гвардейцев, которые стояли цепью между толпой и драконами. Женщина в переднике кричала так, что у неё срывался голос. Мужчина рядом с ней держал на руках мальчишку лет пяти и поднимал его над головой, будто хотел показать Карусу, вот, смотри. Кто-то плакал. Кто-то ругался.

Потом полетел первый камень.

Я не видел, кто бросил. Камень вылетел из толпы и ударил в постамент статуи Горха, в метре от ноги Каруса. Отскочил, покатился по брусчатке. За ним полетел второй, третий, и через несколько секунд их летел десяток. Булыжники из мостовой, комья грязи, чей-то башмак. Один камень попал в гвардейца, тот пошатнулся, но строй не сломал. Другой ударился в барьер, который Нанали подняла вокруг себя и Каруса, и рассыпался в пыль, не долетев.

Сэм стоял не двигаясь.

Он стоял между толпой и драконами, спиной к Карусу, лицом к своим людям, и не поднимал руки, не кричал, не давал команды гвардии. Просто стоял. Камни летели мимо него и через него.

Я стоял у стены кожевенной лавки с Соней за спиной и не двигался тоже.

Проявить себя перед Карусом сейчас значило лишиться преимущества –эффекта неожиданности. И, может прозвучит нескромно, но я был уверен в своей победе…

На миг я поймал взгляд Нанали.

Она обвела площадь глазами, как обводят, когда ищут, откуда ждать удара, и её взгляд прошёл по нашей стене, по мне, по Соне, и пошёл дальше. Она не узнала. Капюшон закрывал лицо. Полог давил ауру до «F».

Я вплёл в шум площади чары подслушивания и потянулся к Карусу.

– Успокой их, – говорил он Сэму, не поворачивая головы. – Успокой, или я за себя не отвечаю.

Сэм не ответил ему. Он сплюнул на брусчатку, себе под ноги, и поднял руки ладонями к людям.

Толпа не сразу утихла. Камни ещё летели, кто-то ещё кричал, но передние ряды увидели поднятые руки главы рода и замолчали.

– Люди Виндара, – сказал Сэм.

Он не усиливал голос магией, но сейчас и не требовалось.

– Я слышу вас. Я всё слышу, и всё понимаю. У меня самого забрали двух дочерей, и я стою здесь и говорю вам то, что скажу, потому что выбора у нас нет. Ни у меня, ни у вас, ни у рода Арес. – он опустил руки. – Мы должны отправить эту тысячу, иначе фриранцы уничтожат нас.

По площади прошёл ропот, но камней больше не было.

– И чтобы никто не сказал, что выбор подстроен, – продолжил Сэм, – завтра на этой площади пройдёт лотерея. Все мужчины Виндара в возрасте от шестнадцати до сорока лет будут в ней участвовать. Все. Из каждого дома, из каждой лавки, из каждого цеха. Явка обязательна. Кто не явится, поедет без лотереи.

Он замолчал, чтобы эти слова дошли до всех.

– В мешке будут камни. Чёрные и белые. Каждый достанет один. Достал чёрный, идёшь на корабли к фриранцам. Достал белый, остаёшься дома. Тянуть будут при всех.

Толпа молчала. И в этот момент на площади появился Мишель.

Он вышел из тени, и гвардейцы расступились. Мишель дошёл до Сэма, встал рядом и не сказал ему ни слова. Он посмотрел на Каруса. Потом на Нанали.

Но терпением Мишель никогда не отличался. Он повернулся к Нанали и сказал так, что услышали все.

– Разве ты ничего не можешь сделать? Это же твои граждане! Ты Арес!

Нанали посмотрела на него и, медленно подойдя к нему, положила руку ему на плечо.

– Мы обязаны подчиниться, – сказала она. – Твой брат правильно сказал, у нас просто нет другого выбора. Или ты и твои дети займут их место.

– Они уже забрали Афину и Елену, – прошипел Мишель.

Он не сбросил её руку. И она не убрала. Они стояли так, и я видел, что эти двое не враждуют. Мишель злился на неё, но злился так, как злятся на своего, кто мог бы помочь и не смог. А Нанали смотрела на него без обиды, потому что понимала, за что он злится. Просто оба знали, что будет, если они выступят.

И я понял почему, когда она сказала следующее.

– Мы не должны допустить того, что стало с родами Райко, Монтез и Цепеш, – сказала Нанали. – Они бросили вызов и в итоге сгинули в огне.

Я стоял у стены и переваривал это.

Монтез. Род жены Сэма, Вероники. Цепеш… туда ему и дорога. Райко… их я тоже не любил, прекрасно помнил их пошлины, которые поставили наш род под серьёзный удар.

Я не знал подробностей. Сколько погибло. Но слово «огонь» из уст Нанали звучало, как приговор, будто их больше не существует.

Из толпы, из середины, кто-то выкрикнул.

– А гвардия? Она тоже будет участвовать в лотырее⁈

Сэм ответил сразу, будто ждал.

– А кто тогда будет защищать стены города, если мы лишимся гвардии?

И тогда, чуть дальше, у самого края цепи гвардейцев, поднялся другой голос.

– На что нам защита гвардии, если она не может защитить нас от фриранцев⁈

Карус повернул голову.

Я успел увидеть его лицо. Оно ничего не выражало. Он поднял руку, ладонью вперёд и с неё сорвался огонь. Он вмиг прошёл над головами передних рядов, и человек, который кричал, вспыхнул… с головы до сапог, за одну секунду. Он даже не успел закричать. Просто стоял горящий, и потом упал, и от него осталась чёрная куча на брусчатке, от которой шёл дым.

Площадь закричала.

Люди шарахнулись назад, задние ряды не поняли, что произошло и не двинулись, и передние повалились на них. Кто-то упал. Началась свалка и по кому-то прошли. Женщина в переднике, которая кричала про сыновей, села на брусчатку и закрыла лицо руками. Мужчина с мальчишкой на руках развернулся и стал проталкиваться прочь, прижимая сына к груди. Гвардейцы в цепи не шевельнулись, но я видел, как у ближнего ко мне трясётся рука на древке.

Карус опустил ладонь и усилил голос.

– Ещё один, – прогрохотал его голос. – Ещё один крик, ещё один камень, ещё одно слово против воли принца Горха, и я сожгу не одного. Я сожгу десятки. Мне не нужна ваша любовь, жители Виндара. Мне нужна тысяча имён через семь дней.

Он повернулся к Сэму. Тот стоял лицом к нему, и лицо у Сэма стало красным.

– Это касается и тебя, Арес, и твоего брата. И всего вашего рода. Я закрыл глаза на твои слова, потому что ты потерял дочерей и потому что я помню, кем был твой брат. Но моя память не бесконечна. Не соберёшь тысячу, я возьму две.

Мишель шагнул вперёд. Сэм схватил его за плечо и удержал, и Мишель остался стоять, но я видел, как из его тени по брусчатке ползёт чернота. Он держался. Из последних сил, но держался.

– Я прилечу через семь дней. Готовьте людей.

И с помощью чар левитации он поднялся в воздух, где принял драконье обличие.

Это был не тот Карус, которого я знал.

Я стоял и смотрел ему в спину, и никак не мог совместить одно с другим. Карус, которого я знал… запомнился мне другом. Наставником.

Я помнил, как он был готов отдать душу за своих, при возвращении на Грею. Тот Карус не сжёг бы простого человека, который ничего плохого ему не сделал. Он бы просто не стал.

– «Что-то с ним сделали? Или что-то с ним случилось? – пронеслись у меня мысли. – Или же я знал его хуже, чем думал».

Ответа у меня не было.

– Уходим, – сказал я Соне.

Она не ответила. Я обернулся и увидел её лицо. Она смотрела туда, где дымилась чёрная куча. Глаза у неё были широко раскрытыми, а рот приоткрыт. Я взял её за руку, и рука была ледяной.

Пришлось пройти по краю её сознания, туда, где картинка горящего человека была не столь красочной. И Соня моргнула, вдохнула, и пальцы её в моей руке потеплели.

– Куда мы идём? – придя в себя, спросила она.

– В замок Арес. План не изменился. Карус улетел, так что я рассчитываю поговорить с братьями.

Она кивнула, и мы пошли вдоль стены, к переулку, подальше от площади. Люди расходились, и никто на нас не смотрел. Все смотрели себе под ноги. За спиной хлопнули крылья, один раз, второй, и тень прошла над крышами и ушла на восток. Это улетал Карус, и я даже не обернулся.

В переулке я остановился, чтобы проверить полог и капюшон, и в этот момент ощутил дуновение ветра. Слева, у самого уха, а вместе с ним ощутил и чужую силу.

И услышал недовольный голос за спиной.

– Ну и куда ты так спешишь? Или со мной не хочешь говорить?

Я повернулся.

Мишель стоял в двух шагах. В тени стены, куда не доставала Сая. Он смотрел мне в лицо, под капюшон, будто ткани не было. И в глазах читалось неверие и надежда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю