Текст книги "Измена. Попаданка в законе (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Течение свое дело сделает. Там в озере Лара наша и останется, затонет. А рыбины там большие, хорошие, помогут, чтобы следов не нашли.

Довольная собой, я тихо вернулась, не забыв проверить, где ларкины вещи. Служанки спали как убитые, а от комнаты мужчин вообще храп стоял знатный. Забрала из комнаты ее саквояжик, пусть думают, что сама ушла. Или помогли ей из местных.

Думала, что ценное что там есть, а в нем ерунда какая-то: расчески, зеркало, платки… Что-то дракон так поскупился, ничего ей не дал. Кинула туда свою коробочку с домашними драгоценностями, пусть хоть что-то будет. Да и спряталаа за доски откидные. Там мое потаенное место. Даже от дочек. Никто, никто не найдет.

Утром я сознательно вышла после всех, демонстративно потягиваясь. Не понимая, что за шум. Вчера же мы так долго всех принимали, устали. Уже бегали со слезами и криками Нора и Марта, заглядывая во все углы, расталкивая охранников. Уже весь дом гудел как улей.

И вот я наконец-то поняла, что случилось несчастье. Пропала моя любимая дочка Ларика. Не было предела моему горю. Я рыдала, и, глядя на меня, старательно плакали Сара и Донна. Ревели в голос, некрасиво шмыгая носами. Что-что, а рыдать на публику я давно научилась. Еще с первым мужем.

Поиски в течение всего дня моей пропавшей драгоценной дочери Ларики – истинной дракона, лорда Эшбори, закончились, увы, ничем. Все кругом в селе охранники осмотрели, всех расспросили, но ни одного следа Ларики они не нашли. Печку я затопила, волосы ларкины сожгла.

Обнаружили только, что нет саквояжа Ларики с вещами, выводы все сделали правильные. Ушла Ларика сама, она родом из этих мест, все кругом знает. А может и помог кто из местных. а не признается.

Не было предела моему горю. Я уже рыдать устала, когда спутники Ларкины, все шестеро, наконец-то развернулись и поехали в замок.

А через несколько дней прилетел дракон, злой до предела, и устроил нам полный допрос. Мы опять рыдали и плакали, клялись в любви к Ларе и верности дракону. Сто раз я себя похвалила, что девчонкам своим ничего не сказала. Я же хорошая мать, детей своих не втягивала.

Было целое нашествие всех тех, кого посылали искать Ларку, в горы и по дорогам на север. Горы у нас большие, искали долго. Около моего дома стоял целый лагерь из охраны лорда, во всех домах села размещались мужчины, искавшие Лару или ее тело. Драконы и драканы летали над нашими горами.

Лару не нашли. К слову сказать, нашли много всего, даже скелеты двух жителей села, потерявшихся в горах еще десять лет назад. Значит, искали хорошо. Но все это не имело никакого отношения к Ларе.

Лорд-дракон был вне себя. Ни единого следа. Многие были уволены, изгнаны, наказаны.

Нас тоже наказали. Из дома вывезли все. Понижение в правах. Ладно, сам дом оставили.

Я понимала, что дракон подозревает нас, раз случилось все в тот период, когда Лара сюда приехала. Но прямых улик у него не было. И если бы он знал реальность, то мы бы не отделались просто понижением в правах и оставлением без средств.

Северная тюрьма бы нам с девочками грозила.

Или бы просто убил на месте.

Глава 12
Тюремный обоз. Дэб

Тяжелые телеги с грузом скрипели по дороге, идущей между горами. Некоторые были нагружены доверху коробками и мешками, в других ехала охрана. Обоз включал в себя десять груженных продуктами и вещами телег, запряженных парой крупных лошадей с толстыми ногами и крепкими спинами.

Это тяжеловозы. Самые крупные лошади, которые могут тащить очень тяжелые грузы. В том числе в горах, где дорога уходит постепенно вверх. Их даже можно запрягать в упряжку с пушками, все вытащат. Для войны и военных гарнизонов тяжеловозы просто незаменимы.

По краям телег идут драканы – полукровки с кровью дракона, сильные и крепкие мужчины. Иногда они едут в телеге, но на подъемах лошадей берегут, и потому идут рядом пешком. Какие бы не были мощными тяжеловозы, но и они сильно устают, дорога выматывает.

Обоз идет уже неделю, и впереди тоже еще немало дней пути. Перемещается с Западных земель по кромкам границ Южных и Центральных земель к самым крайним границам – Северным землям. Везёт груз для самой мрачной точки королевства – Королевской северной тюрьмы. Северные гористые земли во многом бесплодные, и часть провианта приводится завозить вот такими регулярными обозами.

Дорога очень выматывает. Грунтовая, местами с вымытым от склоновых ручьев гравием, а потому неудобная для прохождения телег. Вокруг огромные деревья, и тень от них спасает в жаркую погоду. Всем очень хочется пить, на последнем перевале вода закончилась, нужно дойти до озера.

Дэб – сильный и крепкий мужчина, отвечающий за обоз – после очередного спуска к ущелью тормозит обоз около реки, впадающей в озеро. Моста нет, и потому мужчины по его приказу ведут лошадей в поводу, отыскивая место, пригодное для брода.

Большинство мужчин при переходе наклоняется и зачерпывает воду, на ходу пьют и вытирают потные соленые лица прохладной водой. Радует, что впереди будет привал.

Река впадает в озеро, но солнце бьет в глаза, и из-за солнечных бликов трудно смотреть вперед на озерную гладь. Дэб тоже наклоняется, зачерпывает воду и с удовольствием пьет, всматриваюсь вдаль. Что-то его заинтересовало, и он глядит уже целенаправленно вперед, на середину озера. Если бы они не остановились на броде напиться и напоить лошадей, то могли не заметить что-то, выступающее из воды.

Дэб приглядывается, и его зоркое зрение отмечает, что в воду озера потихоньку погружается старая лодка, видимо, дырявая. «Ну и черт с ней», лениво думает он, но что-то его напрягает в последний момент. В лодке что-то лежит. И это что-то довольно большое и сейчас затонет.

Выругавшись, он прямо в одежде ныряет в воду и плывет к тонущей лодке. Она довольно далеко, и Дэб понимает, что может не успеть, мешает одежда и обувь, которую он прямо в воде постепенно сбрасывает. Когда ему удается доплыть, вода на лодкой как раз смыкается, и лодка ощутимо идет вниз.

Дэбу в последний момент удается выхватить из воды что-то тяжелое, завернутое в ткань. Он тянет за край узкого полотна, который в воде начинает разматываться и плавать на поверхности вокруг него, и у него в руках оказывается связанное тело. Кажется, это женщина, но почему-то без волос.

Дэб – сильный дракан. Подняв голову женщины над водой, он плывет обратно, радуясь, что успел, и что женщина не успела наглотаться воды. Она была без сознания, и ему понятно, что быстро разгадать эту тайну ему не удастся.

Кто эта женщин, почему она неровно острижена, почти лысая? Почему связана? Кто пытался ее убить?

То, что женщину отправили на смерть, путем утопления в дырявой лодке, сомнений не вызывало никакого. Откуда лодка появилась и когда – было совершенно непонятно. Надо было бы провести целое расследование, чтобы это выяснить. Есть ли здесь где-то поблизости селения? Была ли лодка на озере или приплыла с гор по реке?

Будучи командиром одного из пограничных гарнизонов Северных земель, Дэб лично поехал с этим обозом для провианта тюрьме, за которую отвечал его гарнизон. Была еще и личная причина, по которой он согласился поехать, желая навести сведения о женщине, которую пытался найти в Южных землях. Он задержался по этой причине с обозом на несколько часов.

Дэб усмехнулся про себя, вытаскивая тело на сушу и отдавая в руки подошедшим солдатам. Если бы он не подъехал к озеру именно в это время, и не всматривался в воду, решив именно здесь испить воды, этой женщины на свете бы уже не было. Тихо ушла бы на дно, и рыбы, в обилии здесь водящиеся, получили бы себе пищу.

Да, провидение ее хранит похоже. И он, Дэб – руки этого провидения. Пусть ему где-нибудь в будущей жизни это зачтется. В военной жизни столько смертей на его совести, что очень нужны крылышки за добрые дела.

Между тем солдаты, проявляя редкую для такой компании мужчин деликатность, быстро разрезали веревки, растерли посиневшие от веревок руки и укутали женщину в одеяло. Оно сразу промокло, и его заменили на новое.

Женщина была совсем юной, с плотно закрытыми глазами, но у нее все-таки угадывалось слабое дыхание. Это Дэб в первую очередь проверил. Да, ситуация. И ехать надо, итак из-за его личного дела в дороге сильно задержались.

Потому Дэб распорядился аккуратно положить женщину в повозку, предварительно постелив на дно ветоши и еще несколько одеял, что везли в гарнизон. Придется находку везти с собой, а там лекарь тюремный посмотрит, и может быть еще в дороге очнется. И ее тайна начнет раскрываться.

Повозки снова тронулись, Дэб шел рядом, усмехаясь внутренне тому, что любит жизнь преподносить сюрпризы. Но раз это выпало ему, он несет теперь полную ответственность за находку. Ну не оставлять же ее на берегу, среди леса.

И все несколько дней, что они потом ехали до границы Северных земель, на самый край королевства, он почти по-отечески заботился о юной женщине: поил из ложечки, вливал ложечками бульон, укрывал от холода и многое другое. Было в ней что-такое, что заставляло о ней заботится и желать ей скорейшего выздоровления.

……

Через несколько дней, как прошел тюремный обоз Королевской северной тюрьмы, на берегу озера появилось много людей и драканов. Лес был осмотрен до каждого куста, а озеро было пройдено несколькими лодками с шестами и крюками по всему дну. На дне нашли и подняли старую затонувшую лодку, нашли какую-то длинную старую ткань, но ничто не указывало на то, что эти находки могли быть связаны с леди Эшбори.

На берегу озера, заломив белые руки, разглядывала лодку Хильда. Никто не признал в склизкой, потемневшей от воды лодке имущество Артонсов.

Над озером тоскливо метался черный дракон.

…

Через несколько дней обоз приехал к месту назначения, преодолев горные гряды, проехав бесплодные земли.

А еще через неделю в тюремном госпитале очнулась неизвестная молодая женщина, раскрыв глаза и сказав малопонятные для старой тюремной сиделки фразы:

– Где я? Я в больнице? Где мой телефон?

Глава 13
Королевская тюрьма

Я нахожусь сейчас, как я думаю, в самом красивом месте в государстве под названием Вольтерра. Это Северные горы и Океан. Потрясающее по красоте место. Горы очень высокие, с ледниками и ледовыми водопадами, где вода замерзает, не доходя до низу. С огромными пиками елей у подножий. С водопадов слетают огромные глыбы снега, и разбиваются внизу. Боже, как здесь красиво!

Океан бескрайний, но прямо у северной границы есть выступы и останки прежних гор, выступающие из воды во время. Они то коричневые, то черные от водорослей и моллюсков, и все это вместе вкупе с синевой вод, переливчатыми красками воды во время приливов и отливов, создает неповторимую атмосферу величия природы.

Океан можно слушать бесконечно.

Живи и радуйся.

Но именно здесь находится самое страшное место во всем королевстве. Здесь границы подвергаются нападению Черной мглы. И именно здесь находится тюрьма.

Тюрьма на самой дальней северной границе носит громкое название «Королевская тюрьма». Или северная Королевская тюрьма. Есть тюрьмы и на других границах, но только эта принимает самых отъявленных преступников королевства – убийц, насильников, грабителей, разбойников…

Конечно, здесь есть и обычные, так сказать, преступники – дезертиры, воры, карманники, но их значительно, в разы меньше.

Прямо, рай для для моей работы в прошлом. Если это слово применимо. Сколько у меня таких судов по уголовным делам было!

Но, внимание, Лариса Антоновна! Особая каста преступников – это преступники, совершившие преступления против короны. Те, кто пошел против короля. И среди них есть самая особая группа – это попаданцы из других миров. Это самые, самые опасные преступники.

В первую очередь, это чернородцы. Их вообще стараются не брать в тюрьму, убивают сразу. Они связаны с Черной мглой, они ее вызывают. А уничтожить мглу можно только пламенем драконов. Потому драконов на этой границе много. Она очень опасная, это граница.

И чернородцы не просто жители соседнего государства, как хотелось бы мне думать. Это нежить. По сути, зомби, которые стирают границы государств при нападении. Такая вот чума.

Но бывают и иные попаданцы и попаданки. Очень редко, правда. Те, что говорят о каких-то самолетах, машинах. Ну, это, скорее, для драконов просто сумасшедшие. Но, поскольку они все тоже стремятся что-то изменить непременно в королевстве, то они однозначно преступники против короны.

А где должен сидеть вор? Правильно в тюрьме.

Такие мысли лезли мне в голову, как юристу в прошлой жизни, о которой никак нельзя было признаваться. Попаданка – это преступник. И отношение к попаданцам здесь очень жесткое. Их просто преследуют, запирают.

ПРИЗНАВАТЬСЯ В ТОМ, ЧТО Я ПОПАДАНКА, Я НЕ БУДУ.

А я попаданка, да. Старая, толстая, залезшая в тело прекрасной и наивной юной девы. Еще и истинной дракона, как выяснилось. Мать которой – легенда здесь.

Да уж, обстоятельства все невероятно интересные.

Тюрьма и место само очень примечательные. Тюрьма стоит на конце длинного и высокого мыса, окруженного водой океана. Название его пока не знаю. Ну, тоже, наверное, как у нас, Атлантический или что-то в этом роде. Но все зовут это мощное водной пространство, идущее до самых горизонтов, просто – Океан. А может быть он просто один в этом мире, и не требует названия?

Океан идет с двух сторон мыса, и мыс весь окантован мощными стенами. Ее все время держат в полном порядке. Это защита. И стену и тюрьму охраняют даже не один, а три гарнизона.

Один охраняет западную, им руководит дракон Вилли Раймонд. Другой охраняет восточную, им руководит также дракон Гектор Риччи. Оба взрослые, невероятно сильные драконы. Гарнизон Дэба, моего спасителя, охраняет саму тюрьму.

Дэб – дракан, полукровка, но очень сильный. Мощный, немногословный, и с грустью в глазах. Когда не в бою. В бою он почти дракон. Дэб – мой спаситель.

Именно он меня спас, вытащил из озера, уже начавшую тонуть. Для этого ему надо было еще проплыть сколько! Кинулся за мной прямо в одежде, потом шел всю дорогу, оказывается, босой, без обуви. Это по горам-то! Ни у кого из солдат не отобрал. И лошадей жалел тех огромных, тяжеловозов.

Как отец, заботился обо мне, больной. Как-то ведь догадался о спине, платье на мне было разорвано сзади, он увидел рану и чем-то смазывал ее мне в дороге. Я ничего не помню, была в беспамятстве полном.

Спасительная, можно сказать, амнезия. Бедная Ларика, наверное с ума бы сейчас сошла: что ее мужчины на руках таскали, веревки резали, платье задирали, осматривая рану, протирали, поили, кормили, обтирали… Да, хорошо ничего не помнить.

Даже думать об этом сложно. Так много этот человек сделал для меня. Я ведь еще неделю валялась без сознания, в госпитале тюремном, а потом память тоже не сразу еще вернулась.

В итоге сейчас я в относительном порядке. Рубец почти сравнялся с основной кожей спины, о прошлой жизни и полученном ударе от плети дракона напоминает ровный и длинный белый след поперек спины.

Вообще мало что мне теперь напоминает о прошлой жизни. Как о моем мире, так и о драконе. На правом предплечье я, конечно, еще вижу почти стершиеся следы метки дракона – черный дракончик и его инициалы, все сплетено в красивую такую вязь, но она сильно потускнела, надо хорошо вглядываться, чтобы что-то разобрать.

Видимо, дракон обо мне полностью забыл. Ну и хорошо, зачем мне эти страсти, что он испытывал к Ларике. Это же не мои были чувства, а ее. И не надо меня находить. У меня здесь все хорошо.

Тюрьма находится под магическим куполом, это чтобы преступники не сбежали, и им извне не помогли. Этот купол чернородцы до конца не смогли разрушить даже во время знаменитого Северного прорыва, восемь лет назад. Так что меня здесь никто не найдет. Да и я не позволю себя найти. Потому что меня нельзя находить, я – попаданка.

А вор где должен сидеть? Правильно, в тюрьме.

Но я умная попаданка, и в тюрьму я не попаду, как преступник, а просто спрячусь в ней.

Все участки охраны очень сложные. Через океан пройти даже чернородцам сложно. Поэтому тюрьма на мысе. Но кроме мыса с тюрьмой, защищаемой куполом, есть еще западная и восточная наземные границы, они упираются в горы. И это как раз самые сложные участки для охраны. Поэтому там тоже несколько гарнизонов.

Горы, с одной стороны, и сами защищают, но через них возможны прорывы. Правда, их уже восемь лет не было. Отдельные шпионы, да, некоторые вылазки. Но никто не снимает и не снижает качество охраны.

Все помнят Северный прорыв и храбрую сотню погибших в Черной мгле драконов. А еще тысячи погибших драканов и просто сильных мужчин. Многие узники тюрьмы тоже сражались.

Здесь есть печальное кладбище. На бесплодных землях. Много камней, ставших памятниками. Это очень грустное место на возвышенности. Когда идешь к нему, свистит ветер, и кажется, что слышны голоса.

А памятник здесь один.

Светловласой и светлоокой деве-целительнице. В косынке и одежде сиделки. Он стоит прямо на входе в мыс, из белого камня, на высоком постаменте. Окруженный кустами цветов.

Я боюсь около него даже ходить. Чтобы никто не увидел это сходство. Потому что это памятник матери Ларики. А мне все время кажется, что это памятник мне.

Хорошо, что у меня волосы ежиком.

Глава 14
Ларисса Вэлби

Когда я очнулась в палате тюремного госпиталя, то долго не могла понять, кто рядом со мной и где я. Пожилая женщина с рябым лицом и в переднике сиделки была достаточно молчаливой, а я – в непонятном состоянии, а точнее, в полном раздрае. Проснулась, очнулась, все вижу, но совсем ничего не соображаю.

Главное, что женщина весьма обрадовалась моему возвращению из небытия и тут же позвала лекаря. Пришли сразу двое: пожилой лекарь, позднее я узнала, что его зовут Грегор Тимби, и мой спаситель, дракан Дэб.

Правда, о том, что он Дэб, а также мой спаситель, я тоже узнала позднее, когда у нас сложились доверительные отношения. А в тот момент это была просто первая встреча.

И бы даже не удивилась, если бы я еще в каком-то мире оказалась. Хоть с динозаврами. Ну, путешествовать во времени и пространстве, так путешествовать. Но нет, я оказалась снова с абсолютно новыми и незнакомыми мне людьми, но хотя бы в том же государстве Вольтерра.

Видимо, перемещений больше не будет. Разовая акция. Хотя каждый раз по голове бьют. Я и переместилась то в Вольтерру, понимаю, только из-за магии Ларики. Мы убежали обе из своей жизни, получается.

Оба вошедших были искренне мне рады. Особенно Дэб, этот суровый дракан радовался и светился этой радостью. И очень огорчились, когда поняли, что я ничего не помню, не знаю, и даже не могу сказать, а кто же я.

Мне сказали, что я могу оставаться жить в этой палате до полного восстановления памяти. Но пожилой грустный лекарь при этом дал понять, что женских рук очень в госпитале не хватает, и было бы невероятно здорово, если бы я в меру сил, пока восстанавливается память, начала потихоньку помогать другим сиделкам.

А крупный и суровый мужчина Дэб, глядящий на меня по-отечески добрыми глазами, спрашивающий периодически, чем мне надо помочь и что надо принести, подтвердил, что да, не хватает добрых женских рук в госпитале. Здесь в основном везде работают мужчины, женщин вообще очень мало.

Я заверила их, что надеюсь, что память ко мне вернется, и конечно же, я буду помогать, в меру своих сил. Которых на тот момент было немного, но которые возвращались ко мне. Оставались некоторая апатия, сонливость, усталость, но с этим же можно было жить.

Через неделю я назвала всем свое имя. Мне не хотелось полностью отказываться от имени Лара. Это для односельчан, Тимми и моего дракона я была Ларика. Поймала себя на том, что невольно сказала «моего».

Да уж, явно Ларика во мне не умерла совсем, и Тимми любила, и к дракону как истинная что-то чувствовала. Просто не дал он ей времени себя понять и влюбиться в него, как умудренная жизнью женщина, подумала я. Ухаживать надо было, разговаривать, а не лапать и в постель на сутки тащить, как-то ехидно и грустно отпечаталось на краю сознания.

Но и Лара, и Ларика именами были неподходящими, чтобы с ними начинать здесь жить. Жить надо начинать с нуля. Меня никто, я думаю, специально не ищет, но, учитывая, как со мной поступила родная семейка Ларики, мне лучше бы укрыться.

Хотя Хильда, уверена, считает, что я утонула. Да я бы и утонула, если бы меня не успел вытащить Дэб. Когда Дэб рассказывал мне об озере, я подумала, что само провидение вмешалось в мою судьбу. Если бы они подъехали хотя бы на пять минут позже, меня бы уже не было. Дай, Боже, здоровья этим людям и долгих лет жизни.

Я не боялась и не думала, что меня будет искать мой дракон.Опять «мой». Боже, зачем я ему, он же меня изгнал из своей жизни. Выгнал же публично, сослал куда-то подальше. Да он только рад будет, что от меня избавился! У них же с этой истинностью особый пунктик, я думаю, в их магической связи – верность до гроба. Наверное. А я его нарушила.

Вот чтобы в ссылке не быть, а любая ссылка – тюрьма, по моему мнению, как юриста, я лучше буду свободной в этой тюрьме. Что я их, в прошлой жизни не видела, что ли, когда приезжала к своим доверителям, или, чтобы быть понятой, подопечным.

Тюрьмы, можно сказать, были почти моим рабочим местом, так моя специализация была именно «уголовка». Я приезжала в эти тщательно избегаемые населением заведения, беседовала с администрацией, ждала осужденных, работала с нарушителями, и порой вытаскивала их или, что было чаще, сокращала сроки или добивалась улучшения условий.

Так что спрятаться в тюрьме, при этом работая в ней, это для меня было нормально. Дэб, правда поворчал, что и на кухне женщины очень нужны, но я заверила, что все нормально, меня все устраивает.

В отношении всех происшествий и событий, происходящих в гарнизонах и тюрьме на границе, принято письменно сообщать в королевские службы, чтобы в истории все оставалось. Вот про меня в тюремных книгах записали, и в королевство информацию передали, что в тюремный госпиталь поступила больная лысая женщина. Возраст неизвестен, имя неизвестно, место рождения и проживания – неизвестны, болезнь у нее – «сотрясание головы, выражается в головных болях и отсутствии памяти».

Про шрам в диагнозе не вспомнили, так как рана, благодаря усилиям Дэба, в дороге почти затянулась и не требовала более пристального внимания.

Позднее появилась еще запись, что память вернулась, женщина вспомнила свое имя. Ее зовут Ларисса Вэлби. Возраст – 28 лет. И место рождения и проживания – Западные земли, вот только в названии села был прочерк, женщина не смогла вспомнить. Работала ранее помощницей сельского лекаря. Потому определена на работу сиделкой, поставлена на довольствие. Документы утеряны, восстанавливаются администрацией пограничной службы.

К слову сказать, я была в тот момент настолько вымотана дорогой и болезнью, что могла бы назвать возраст и старше, вполне поверили бы. Во мне накапливались усталость и сонливость. Но остановилась на этом. Пусть вместо восемнадцати с хвостиком мне будет двадцать восемь. Пусть меня никто не ищет и все забудут. Все равно моя память старше еще более, чем в два раза.

В отношении фамилии она почему-то пришла ко мне сразу. Вот Вэлби, и больше никак. Видимо, какая-то остаточная память Ларики сработала.

Букву «с» я добавила к своему прежнему имени. Пусть будет не Лариса Антоновна, а Ларисса. Чтобы четче отличать все периоды в моей и лариной жизни. Ларисса я здесь, на Севере.

Правда, Дэб меня сразу сократил и стал звать Ларой. А когда я сказала, что меня зовут Вэлби, Дэб, как мне показалось, долго всматривался в меня. А потом стал расспрашивать, где я раньше жила. Но я же для всех не помнила, где жила раньше, из какого села. Твердила про Западные земли. Так что этот вопрос так и остался для него неясным.

Но опекать с этого момента, как мне показалось, он стал меня еще больше. Просто как отец родной. У меня же не было ничего, а постепенно появлялось. Посуда, зеркало, мыльные принадлежности, простыни, еда дополнительная и многое-многое другое, что женщине надо в ее повседневной жизни.

Мне даже жилье определили. С неделю я еще провела в той же палате, попутно осваивая у пожилых сиделок особенности работы. А потом меня перевели в общую казарму. Она стояла прямо за четырехэтажной тюрьмой, в которой содержалось около пятисот арестантов.

Казарма же была трехэтажной, из камня, была прямо на холме, а тюрьма была ниже. И здесь жило также около пятисот служащих – драканов и крепких мужчин из числа людей. В общем, это были преимущественно военные, но также и служащие по хозяйству. Комнаты у мужчин были на 4–6 человек, а у женщин на 2–3 человека.

Для женщин был отдельный вход с лестницей на второй этаж, там мы и размещались. Было нас невероятно мало, всего пятнадцать человек в обслуживании: сиделки, они же, санитарки, прачки и поварихи. Уборщиц в облуживающем персонале не было, воеенослужащим полагалось убираться самим, и за этим строго следили. Такое же правило было и в тюрьме, там за грязь сразу плетью наказывали. Одного напоминания всем хватало.

А мы, женщины, работали в основном на госпиталь, который обслуживал и гарнизон, и тюрьму, для них был отдельный лазарет, строго охраняемый. И сиделкам-санитаркам, и прачкам приходилось работать и уборщицами. Так что работы было действительно много, но я не жаловалась. Не смотря на то, что физически была не слишком сильной. Тоненькая, точнее, тощая, со смешной головой, слабыми руками.

Но почему-то именно мои тонкие руки с первых дней стал запрашивать в помощь лекарь Грегор Тимби. Я убиралась за больными только первую неделю, и вдруг понадобилось помогать в операции господину Тимби. Он всего-навсего попросил держать пинцетом края обрабатываемой раны больного. Я держала, и от ладоней моих шло тепло. И больной не стонал больше, терпел.

Лекарь долго потом смотрел на меня, шептался о чем-то затем с Дэбом, а потом меня стали звать на помощь часто. Вспомнили, что я работала помощником лекаря в селе. Ну, якобы работала. И вообще запретили работать по уборке.

– Не порти руки, они у тебя особые, – просто сказал Дэб. И, помолчав, добавил: – лечебные.

И еще больше стал меня опекать. Он часто ко мне подходил. В итоге, несмотря на острейшую нехватку женщин на границе, и частые взгляды мужчин на меня, которые я чувствовала, несмотря на лысую голову, ко мне никто не подходил с двусмысленными предложениями. Дракан Дэб постарался. И я ему была очень благодарна.

Мне повезло, и меня разместили в казарме в комнатке на одного человека, с видом на океанический залив. Было очень красиво. Видимо, также Дэб постарался. По ночам я слышала как шумел или даже ревел Океан. Как живой, честное слово.

А драконы и высшие военнослужащие с семьями жили в отдельных домиках, рассыпанных по склону вдоль казармы, подальше от тюрьмы. У них был и храм, и клуб, и таверна, и даже свой огород, где женщины растили цветы и овощи для своих семей.

А у начальника тюрьмы вообще был свой ухоженный парк. Правда, это уже был второй начальник, тоже дракон. Его предшественника сняли за финансовые махинации и коррупцию, но увезли в другую тюрьму. От греха подальше, чтобы был не здесь. Вдруг остались друзья или сообщники.

А новый начальник снял парковую ограду и разрешил всем высшим военнослужащим пользоваться им. Жены служивых были очень рады. Их было тоже немного, всего десять, но были еще и дети, так что парк не пустовал.

И женщины эти не избегали меня, хотя я шла как обслуживающий персонал, приглашали в гости. Иногда просили подержать руки на животике ребенка, иногда наложить мазь, раз я помощница лекаря. Детишки переставали плакать. За разговором иногда и советы шли, они мне советовали, я осторожно им. Смеялись, что молодая, мол, совсем, а уже мудрая. И всегда помогу с болезнью.

Жизнь и связи постепенно налаживались, а я пока не давала разгуляться своей внутренней, настоящей Ларисе Антоновне. Зачем? Я для всех – помощница лекаря гарнизонного госпиталя Ларисса Вэлби. Не Ларика, не Лара.

Так на северной границе государства Вольтерра появилась и стала работать новая служащая – Ларисса Вэлби. С получением зарплаты и довольствия, с проживанием в общей казарме.

А еще через месяц случилось событие, перевернувшее мою жизнь снова…