Текст книги "Измена. Попаданка в законе (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Измена. Плеть

(От Маркуса Эшбори)

– Лорд Эшбори, господин, вы просили прислать за вами, – слышу голос слуги.

– Лорд Эшбори, Лара очнулась, вы просили сообщить, я вот сразу пришла, пойдемте, – в мои тяжелые размышления влетает также писклявый голосок Сары Артонс, сводной сестры Лары. У этой девицы, совершенно не похожей на Ларику, всегда почему-то находятся дела около меня. Не замок, а проходной двор.

Отрываюсь от кружки с крепким вином. Всю ночь ждал этой новости. Ждал, когда очнется, проснется. Лекаря к Ларе приставил, семейку ее и служанок. Мне надо в глаза ей посмотреть, прежде, чем принимать решение. Не могу прийти в себя от измены Лары.

Прохожу в нашу спальню. На постели Ларика – жена лорда Эшбори – лорда Южных земель Вольтерры. Моя супруга. Моя истинная…. Нежная такая, юная, глаза полуоткрыты… И с такой подлой душой, так получается. Как она посмела только! Во мне нарастают раздражение и гнев.

Значит, очнулась. Пора ответ держать. Всматриваюсь в лицо бессовестной Ларики. Сквозь злость и злобу. Глаза аж красным заливает, так разорвать и крушить все вокруг хочется. Дракон внутри меня беснуется. Стыда у моей никчемной женушки, получается, совсем нет. Что толку, что красивая, молоденькая, если воспитания никакого, и с конюхами по углам обжимается.

Боже, какой я глупец! Повелся на истинность.

Когда два месяца назад проступила метка на ее руке, и совпала с моей, я же был рад. Несказанно рад. В Храме Богов всех девушек в восемнадцать лет проверяют на истинность по отношению к нам, драконам. И только единицы находят свою пару. С каждым столетием истинных все меньше и меньше. И для высших драконов это невероятно важно. Дракониц рождается очень мало, все они с младенчества большей частью уже предназначены. И истинность у человечек, как мы называем девушек у людей, если она проявляется в виде метки определенного дракона, единственная порой возможность дракону завести семью. В этом браке может появиться сын-дракон.

Все мы, высшие драконы, ждем и надеемся на свою пару. Ждем десятилетиями, а порой и столетиями. Появление истинной делает жизнь дракона особенной, осмысленной. Появится семья, сын – дракон, а дочь в этой паре может быть только человеком, но, что ценно, может стать истинной другому дракону. Поэтому, если меньше пар, то рождается меньше детей – драконят. Соответветственно, опять-таки, меньше пар. Замкнутый круг.

Истинных поэтому очень ждут. Надеются, ищут. И не каждый год в чьи-то совершеннолетия (а в нашем государстве Вольтерре это в восемнадцать лет у людей, в пятьдесят – у драконов), приходит счастье какому-либо дракону. В награду своей половине, своей истинной – долгие лета жизни, как дракону. Истинная рядом с драконом живет всю его жизнь, не стареет,как люди. Но если кто-то в этой паре погибнет, второй тоже, по сути, обречен. А еще в паре полная взаимосвязь, понимание, когда дракон в облике дракона. Обмен мыслями, не словами даже.

Я же «заходил» в головку Ларике. При обороте. И был потрясен, когда в облике дракона услышал ее мысли. Видел ее изумление проступившей на руке меткой, восхищение моим обликом, перевоплощением в дракона… Он черный, блестящий, мой огромный дракон. Наивность в рассуждениях моей истинной умиляла и подкупала. Как ребенок, такая наивная, такая лапочка. Ей же всего восемнадцать.

Я читал ее мысли и сам себе казался мощным и древним. Мне все-таки уже двести лет. Мы – драконы, можем жить и восемьсот лет. По меркам людей я взрослый, зрелый мужчина. Радовался, что Ларика – совсем юная, наивная, что я ее первый мужчина. Дракона от этого невероятно вело, сбивалось сердцебиение и дыхание, хотелось беречь свое сокровище, прятать от посторонних в пещере с сокровищницей, не отпускать от себя.

И вот теперь я стою перед постелью своей юной супруги, предавшей меня.

От мыслей о случившемся вчера, невольно приходящих воспоминаний становится не по себе, неприятно. Глупец, прожить столько лет, пережить столько битв и войн (я боевой дракон, а не обычный лорд-землевладелец), и так ошибиться! Связал свою жизнь с озабоченной малолеткой. За что мне это?

Ведь я же все сделал по чести. Как только на моей руке резко, в один день проступила метка с черным драконом и инициалами истинной, я сразу сделал запрос в службы королевства, кто она – моя истинная, предназначенная свыше. Вся информация с Храма Богов после проверки дев, ставших совершеннолетними, поступает туда. Чтобы истинные не пропали, не потерялись. Они, как ценнейший фонд королевства, все на учете.

Наш король Арчибальд Харлоу – он же мой друг Арчи, лично меня поздравил. Мне дали все сведения и координаты. Лара Артонс, Ларика… Красивое имя. Все внутри дрожало от предвкушения, дракон радостно откликался, ждал. Драгоценность наша, сокровище…. Как и я, он столько лет ждал….

Приехал к ее семье с дарами, увидел наконец-то свою истинную (дракон поправляет – «нашу»). Конечно, нашу. Дракон внутри меня ее сразу принял, хвостом лупил, как щенок. Красивая такая! Юная, наивная, скромная… Истинная моя оказалась простых кровей, дочь умершего торговца снадобьями, но разве это могло смутить дракона. С чего бы? Мы все сделаем с драконом, как надо, образуем, организуем, воспитаем, все для нее. Станет замечательной хозяйкой моего замка, матерью моих детей…

Зная, что семья бедна, что невеста не получила должного воспитания и образования, я пригласил в свой главный замок всю семью – с мачехой мадам Хильдой (мама Ларики умерла рано) и сводными старшими сестрами – Сарой и Донной. Ей будет комфортнее, так посчитал, к лучшей жизни привыкнут. Ларике учителей нанял, этикету для начала обучить.

Свадьбу справили с приглашением короля и двора, друзей – боевых драконов, все за нас радовались. Королевская чета – Арчибальд и его истинная Мэлли Харлоу – особенно. Всем представил Ларику как госпожу, как хозяйку, леди Эшбори, а как иначе?

Только жизнь наша не очень ладилась. По долгу службы мне часто приходилось уезжать на границу. Я военный, боевой дракон, прошедший немало битв и войн в защиту королевства. Гарнизоны под моим командованием охраняют южные границы государства, и главное имение с замком в Южных землях находится в пределах дневного лета дракона. Поэтому не всегда мог прилетать, был дома по нескольку дней и снова на службу, на границу.

Домой возвращался всегда с надеждой. Что проведу приятные дни со своей любовью. Чувство к истинной затопляет душу, заставляет грохотать сердце, летишь всегда с одной мыслью – скорее обнять Ларику, вручить подарки, зацеловать, увести в спальню. – Наследник сам собой не появится, надо постараться, – подшучивал я.

Только Ларика невероятно стеснительная, и в постели молчком, как повинность отбывает, и от меня по дому прячется. Ладно, думаю,молодая еще, все образуется. Но ни жены, ни хозяйки не чувствую. То к мачехе уходит, то к сестрам, то на конюшню. Типа, с детства на лошадях мечтала кататься.

Вчера не выдержал разлуки, скучаем же с драконом, сорвался из гарнизона. Дракон волновался, торопился, почему-то нервничал. Вернулся из военного лагеря раньше времени, хотел молодую жену подарками порадовать. А в комнате нашей ее нет, слуги глаза отводят, взгляды прячут, никто ничего сказать не может.

Рванул на конюшню и… выдернул свою женушку на сеновале из-под молодого нового конюха. Месяц назад взял его на конюшню, Ларика с сестрами просили за односельчанина. Картина, увиденная мною, была мерзкая, неприглядная и слишком однозначная. Конюх со спущенными штанами, с голым задом, активно вбивался в мою жену между ног, а у стонущей Лары платье задрано, на груди разорвано, голые ноги согнуты. И солома застряла в длинных волосах. Мне эта солома о многом сказала. По всему сеновалу, видать, кувыркались.

Дракон в груди ревет, глаза застило красным. Как увидел и осознал, что тут происходит, конюха плетью отделал, до кровавых полос. Забил бы его за бесчестие и надругательство. Только вот не ожидал, что Лара кинется защищать конюха и попадет под тяжелый удар плетью. Всего один удар, один от моей руки. Но Лара упала, как подкошенная, ударившись головой об железный столб. И больше не шевелилась.

Выкинул мерзавца за ворота, выживет если, пойдет в солдаты. Приказал отнести неверную жену в комнату, мамашу с лекарем приставил, а сам всю ночь провел в зале за кубком вина. Пил, не хмелея. Цепенел то от злости за ее такую примитивную измену, что дракона не побоялась, в желании плотских утех, да еще с кем – нищим конюхом, то от обжигающего разум сознания, что рухнула мечта прожить жизнь со своей парой, с единственной истинной.

Драконы – собственники до мозга костей, делить свое сокровище ни с кем не могут. А сокровище то оказалось фальшивое, с изъяном…

Под утро сестры Лары прибежали, сводные. Я в последнее время чувствовал, что Ларике они не сестры-подружки. Сообщили, что Лара очнулась.

Я ночью не заглядывал, потому что изменившая истинная не сможет мне женой более быть. Дракон тоже от обиды помалкивал. Но всю ночь ждал, когда сообщат, что очнулась. Чтобы в глаза ей посмотреть.

За что мне это?

* * *

Я стою перед постелью своей юной супруги, предавшей меня. Предавшей. Изменившей. Я все видел сам. Никаких сомнений.

Веки Лары моргают.

– Очнулась? Хватит притворяться, – говорю ей. Молчит. Хлопаю Лару по щекам, заставляя очнуться. Она нелепо взмахивает руками, пытаясь отбиться. Тогда приподнимаю за плечи и встряхиваю, и Лара открывает глаза. Только почему-то смотрит на меня, как на незнакомца.

– Вы кто? Что со мной? – спрашивает хрипло и неуверенно. Меня это злит. Уже полчаса, как мне сообщили, что она шевелится и очнулась. Приходит неприятное чувство, что Лара понимает, что натворила, но оттягивает наказание.

– Хватит притворяться! Ты что, потерю памяти будешь мне разыгрывать? Не получится, имей в виду. Сама под плеть сунулась, – говорю ей раздраженно. – Любовника своего защищала, – последнее мне говорить вообще неприятно. Добавляю, чтобы поняла, что я все помню. Что никогда не смогу простить ей измены.

– Я где, в больнице? Где моя сумка, телефон? – произносит Лара какие-то незнакомые слова. «Больница», «телефон» – это что за выражения? Смотрит на меня расширяющимися глазами, и я вижу в них страх. Она смотрит на меня не как провинившаяся жена перед мужем, которая боится наказания. Скорее, как на незнакомца, который ее очень пугает, который нападает на нее. Но и у самой у нее незнакомый для меня взгляд. Я никогда не видел, чтобы она раньше так смотрела.

Я тоже всматриваюсь в свою жену, скольжу взглядом по фигурке жены под покрывалом, прогоняя нечаянно проснувшиеся мысли о жарких ночах с Ларикой. Лара пытается отползти, я не даю, перемещаю руку с плеча на грудь, она ее отталкивает, а я злюсь на себя за слабость и ненужные мысли.

И тут врывается беспардонная семейка Лары – мачеха и сводные сестры. Мачеха начинает тараторить. что они осуждают Лару, что она вся в мать свою покойную, непутевую. – Это надо же, муж только за порог, а она к дружку своему, стыдоба-то какая!

Последнее она лучше бы не говорила. Это ее белобрысые дочери месяяц назад приходили с Ларой просить принять на работу смазливого конюха. Участвовали в совращении Лары? Или для себя старались? Мне ли не знать, что я был первым мужчиной Лары, а значит падение или совращение произошло в последний месяц.

– Очнулась, наконец-то, потаскушка! Опозорила нас всех, гнилая твоя натура, вся, в мамашку. Господин, простите нас, простите, все сделаем, чтобы исправить. У меня вот еще две дочери, любую выбирайте. Вместо Ларки. Никто и не заметит. А потаскушку эту накажем, накажем! – и мачеха вдруг принялась колотить сидящую Лару по щекам и плечам.

Я еле успел перехватить руку мадам Хильды. Удары у нее крепкие. Невольно пришла мысль, насколько часто так доставалось Ларе от нее? И насколько же она нечистоплотна, что готова любую свою дочь подложить под дракона.

– Не сметь, мадам Хильда. Это мой дом. Как наказывать, я решу сам, – решение в отношении родственниц Лары пришло мгновенно. – А вы – собирайте свои вещи. Чтобы вашей семьи здесь больше не было. Никого из вас не хочу видеть, – теперь мне неудивительно, что ее семейка сделала мой замок проходным, а Сара, средняя из дочерей, все время крутилась около меня в эти месяцы.

Несмотря на вопли, уверения и возмущения, вывел всех пронырливых родственниц из комнаты, и вернулся с лекарем. Бертран работает у меня давно, и не раз помогал и в гарнизонных делах, был со мной и в боях, и в полях. И потому давно уже у нас отношения дружеские, и он один из немногих, кто может мне говорить все, возражать и не боятся быть наказанным за смелые слова.

– Осмотри ее, Бертан, она с ночи в себя не приходила, есть ли серьезные повреждения? – Я знаю, что Ларе достался от меня мощный удар жесткой плетью по спине, предназначенный не ей, а также она ударилась сильно головой о железо в конюшне при падении. Но Бертран деталей не знал. И сейчас поймет, что Лара избита.

Лекарь водит своими магическими камнями, и выносит свое мнение: – Ей полежать надо, дня два-три, раз, как вы говорите, она головой ударилась. Воспаление в голове есть, к счастью, не сильное, но рисковать нельзя, надо лежать. Я снадобья сейчас разведу, дам отвары.

Но у Лары не только с головой проблемы, хотя ее бессознательное состояние беспокоило и меня, и лекаря больше всего. – Спину тоже посмотри, – нехотя говорю Бертрану, и он ошеломлен. Он не верит в услышанное. И я понимаю, как это смотрится со стороны.

Бертран знает о происшедшем на конюшне не понаслышке, его помощник в это же время по моему распоряжению лечит конюха Тимми, и будет лечить до тех пор, пока не передам мерзавца, посягнувшего на господское, в солдаты на границу. Если выживет, конечно. На границе всегда нужно пушечное мясо.

Вместе с Бертраном переворачиваю худенькое тело не сопротивляющейся Лары на живот, поднимаю рубашку на спине. Бертран изумленно проводит пальцами над широким багровым рубцом через всю спину. Глубокий и кровит. Я знаю, что Лара сунулась защитить своего любовника в момент моего самого сильного замаха. На нее пришелся самый сильный удар.

Бертран неверяще смотрит на меня. – До мяса…Кто же так госпожу Ларику, кто посмел? Как это случилось?

Понимаю, что Бертран не может поверить, что удар нанес я. Никто не поднимет в здравом уме руку на свою истинную. Но другого ответа у меня нет для него. Я не могу ему солгать.

– Ты лечи, остальное не твоего ума дело, – говорю раздраженно. Понимаю, что он в этот момент думает обо мне. Думает, что я сорвался на Ларике, избил обоих. Где же твоя хваленая любовь, Маркус? Не ты говорил о своем счастье, об истинной, как о величайшем сокровище. Получается, и истинная не истинная, а гулящая девка, да и ты, лорд Эшбори, ничем не лучше.

– Но это серьезный удар, Маркус, – потрясенно говорит Бертран. Он не позволяет себе осуждать, он просто константирует. – Может быть воспаление, заражение, да и вкупе с ударом по голове может быть общее расстройство. Организм вашей супруги может не выдержать. Вы же о наследнике думаете…

Наследник. Все ночи в замке я посвящал Ларике. Все мысли были о сыне-драконе.

– Думал, – говорю ему. – Надеялся. А теперь уж и не знаю, на что надеяться.

– Давайте подождем три дня, – говорит Бертран, – посмотрите, как здоровье будет у леди Эшбори. Этот день нам всем надо пережить.

Но уже на следующий день Бертран, поводя камнями над животом и выйдя из комнаты Лары, где она находится под строгим контролем, без возможности выхода, заявил, что, возможно, Лара беременна.

Глава 5
Ночь перед отъездом

Я смотрю в окно вслед черному дракону, который стремительно уносится от замка. Огромные черные крылья становятся все меньше, взмахи уже почти не видны. Вот уже только точка в небе над далекими горами. Вот уже и ее нет… Все, он улетел. И, видимо, не скоро вернется. Видимо, на границу.

Вспоминаю его злые слова:

– Ты не моя истинная пара…Ты – подстилка конюха… И если ты и беременна, то от него…Убирайся из моего замка!

И что-то про дальнее имение лорда.

Я не знаю, что ждать. Руки мои слабые дрожат поверх покрывала. Видимо, волнуюсь. Я не выздоровела еще до конца. В голове гул, спину дергает. Слышу рядом обеспокоенный голос Бертрана:

– Госпожа, не переживайте так. Вам вредно. Поживете в дальнем имении, как лорд Эшбори сказал. Там хорошо, имение в полном порядке. У лорда Эшбори все имения в порядке, он строгий хозяин.

Я шумно сглатываю ком в горле, надо же, действительно, волнуюсь. Спокойно, Лариса Антоновна, спокойно. Сколько раз ты стояла перед жесткими приговорами, защищая своих доверителей. Сколько раз ты думала, что выхода нет, а потом его находила. Вспомни, прими, действуй. Вспомни, кто ты!

– Завтра утром организуем туда дорожную карету и сопровождение из слуг. Управляющему Дорну я передам распоряжение лорда, не переживайте, он все организует. С вами поедут ваши служанки. Они хорошие работницы, старательные. Только туда ехать надо три дня, с остановками. Это на краю Южных земель, на границе с Центральными. Там относительно спокойно, это не Северные земли. Природа там очень хорошая, красивые горы, все на пользу вам будет, – продолжает Бертран. Чувствуется, что он волнуется за меня и ему очень хочется скрасить поступки лорда.

– Со временем все образуется. Может быть лорд Эшбори вас простит, и вы снова будете вместе, – с некой затаенной надеждой продолжает он.

Я искренне благодарю его за заботу. Все-таки от него я видела только добро. Именно он лечил меня, изо дня в день. Именно он разговаривал со мной, невзирая на явное неприятие меня драконом.

Хочу расспросить Бертрана об имении, как ехать. Как там жить. Чем заниматься. Все знания пригодятся. Мне надо осваиваться в новом мире, даже если для всех я изгнанная жена.

Служанки помогают мне подняться и одеться. Спина у меня плотно перевязана тканевой повязкой, как корсетом. Боль почти ушла, но делать резких движений не получается. В дороге надо быть осторожнее. Чтобы все до конца зажило. Я думаю о том, что на спине останется шрам. Через всю спину. Как напоминание о поступке Ларики.

Бертран приводит по моей просьбе управляющего Альберта Дорна, среднего возраста мужчину. Управляющий показался мне разумным человеком, хотя явно ему было известно о происшествии на конюшне. И о том, что дракон приказал изгнать меня из замка. Если я и была для него по-прежнему супруга дракона, то его знание о происшествии в конюшне выражалось в том, что в общении со мной он старательно избегал слова «леди Эшбори» и «госпожа».

И это наводило на мысли, что за пределами этой комнаты ко мне не будут относиться как к леди и уж тем более как к любимой жене строгого лорда. Я же видела презрительные взгляды некоторых слуг, когда лорд нес меня сюда на руках. Так что комната пока – моя крепость.

Я озадачиваю Дорна тем, что прошу принести мне карты или схемы для поездки, объяснить маршрут по карте. Заодно и карты с границами земель, и самого имения, чтобы ознакомиться. Он невероятно удивился моей просьбе, но все же принес довольно простую карту маршрута и подробную по имению. Вместе с Бертраном они мне объяснили дорогу по карте местности. В дороге они запланировали три остановки в домах, где живут люди лорда, тавернам для отдыха в пути управляющий явно не доверяет. Или по статусу жены дракона не положено.

– На границах королевства неспокойно, лучше ночевать в проверенных, надежных домах, – объясняет он это решение, как самое правильное.

Вторую остановку они запланировали в селении, откуда я, а точнее Ларика, родом, то есть в доме семьи Артонс, построенного отцом Ларики. Так как туда, как сообщает управляющий, при отправке мачехи и сестер обратно отправили немало провианта, имущества и денег. Лорд распорядился, чтобы разговоров лишних не было, и предупредил мачеху Хильду, что при необходимости будет останавливаться там. Я поняла из этого, что лорд Эшбори не оставляет без контроля ни свои земли, ни людей, с ним связанных.

Мы долго обсуждали детали. Уходя, мужчины неожиданно похвалили меня за способность ориентироваться по картам.

– Вот сразу видно, что занятия с учителями вам на пользу пошли, леди Эшбори. Раньше вы не ориентировались и не интересовались, где и какие земли. А сейчас вы молодец, быстрее нас разобрались с дорогами, и как лучше проехать.

Подумала, хорошо, пусть так и думают, что учителя эти способности в Ларике пробудили. Я не могу знать, какой она была, когда начала жить в замке. Какой был уровень ее образования. Но раз ей нанимали учителей, значит, лорд Эшбори понимал, что надо дать новые знания. Ко мне в комнату эти учителя не заходили. И, видимо, уже и не зайдут.

Ночь перед отъездом прошла для меня в глубоких размышлениях. Я не спала, вглядывалась в горизонт, далекие горы. Что ждет меня впереди? Я больше никогда не увижу своих? Существуют ли способы обратного перемещения?

Мысленно я прощалась со своими дорогими детьми и любимыми внуками, просила у них прощения за то, что внезапно покинула их. Четверо моих детей осиротели без меня, старший сын и три дочери. Александр, Мария, Галина и Елизавета. Я жила, ради них, работала ради них. Три брака, не принесших мне радости семейной жизни, но давшие радость материнства. С мужьями расставалась почему-то очень быстро, не тянули они ни меня, ни детей.

У троих моих детей уже свои дети, мои внуки. Все жили уже своими семьями, кроме последней. Лизочка, моя Лизавета, последняя, жила со мной. И более всего мне было жаль именно ее. Я тосковала и переживала.

Потом мысли мои потекли о завтрашнем отъезде и моем будущем. Я поняла из разговоров, что столь эмоциональный крик дракона «Убирайся из моего замка!» был воспринят служащими именно как приказ. Благодаря участию Бертана, он трансформировался в распоряжение дракона о моем отъезде в самое отдаленное имение лорда. Обязательное для исполнения. И по приказу управляющего слуги должны были все обстоятельно подготовить.

Поняла, что слуги уважали лорда и как-будто побаивались его. Но это и неудивительно. Рослый, крепкий, зрелый и.очень красивый мужчина с военной выправкой, командным голосом. У него тут порядок везде, и земли свои регулярно навещает. Значит, и в имении может появиться. Соответственно, слуги будут знать, что я изгнанная жена. И пользоваться уважением слуг будет сложно? Если оно вообще будет.

Да, непросто мне будет здесь выживать. Дракон прощать не намерен. Ссылает, по сути, в ссылку. Навсегда.

Ларика, Ларика, как же ты так… Что же ты, девочка, натворила… Как ты могла изменить такому дракону? Почему?

По-че-му⁇

И вдруг на меня хлынули незнакомые мне эмоции. Яркие, отчаянные, звонкие. Они топили меня, вызывали жар и слезы, сердце гулко билось в груди, а руки ходили ходуном и между пальцами появлялись голубые вспышки. Я захлебывалась в этих эмоциях и чувствах.

Торопясь, сбиваясь, уходя в иной мир, в небытие, Ларика торопилась сказать мне, передать самое важное. Боясь быть непонятой, оболганной, оскверненной в моей памяти, она хотела передать мне свои воспоминания, свои эмоции, ответить на невысказанные вслух вопросы.

Только главное. Только то, что давало ответы, то, что было так важно. Для нее и для меня. Ответы на «почему».