Текст книги "Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)"

Автор книги: Тая Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

6. День, похожий на сон

Багряное зарево уснувшего солнца уже давно истаяло над горизонтом, оставив после себя лишь незначительный оранжевый оттенок, почти полностью смешавшийся с чернильной синевой щедрого на звезды неба. Похолодало. Кутаясь в тонкое пальто, я наблюдала как тёмные силуэты деревьев трепетали на ветру, разбавляя спокойный сумрак плавными движениями ветвей, словно приветствуя свою нечаянную гостью.

Вечер понедельника постепенно перетекал в утро вторника, и в поселке в это время мало кто бодрствовал. Так что лишь звезды, деревья, да невидимые лесные обитатели были свидетелями моего очередного прибытия в родные места.

Весна чувствовалась здесь особенно остро. Я шагала от станции по прямой асфальтированной тропинке, прижимая к себе драгоценную банку, и с упоением вдыхала ароматы весеннего леса. Мой путь как раз лежал сквозь его густой массив. Здесь сильно пахло влажной землей, свежестью, оставшейся после совсем недавно сошедшего снега, и терпкой зеленью едва начавших пробиваться листьев. Таких запахов в городе не встретить. Город пахнет пылью и гарью, бензином и чужими духами, а тут… Тут будто сама природа щедро делилась своим собственным парфюмом из натуральных сладких ароматов прелой хвои, влажной коры и сонного дыхания просыпающегося после зимы леса. Хотя на данный момент он, наверное, всё же спал. Поздний вечер, как-никак. Практически уже ночь… Тем не менее вокруг все-таки чирикала парочка сонных птиц, пробуждая во мне странное желание с энтузиазмом им отвечать.

В детстве я могла запросто выйти в лес, присесть на поваленное дерево недалеко от опушки, и, облокотившись о березу, часами слушать пение пернатых малявок, пока меня не находила Катарина и гнала домой делать дела. Здесь, в непосредственной близости к природе и дому, хотелось дышать полной грудью, бегать босиком и радоваться жизни. Как хорошо, что я вернулась.

Этот путь от станции до дома я знала наизусть, ведь вместе с Катариной мы исходили его тысячи раз, многократно отправляясь на электричке в самые дальние места за редкими ягодами вроде клюквы или черники. Правда раньше дорожка была просто земляной, утоптанной сотнями ног. Но в последнее время, после того как у шахты сменился владелец, тут всё облагородили: заасфальтировали дорожку, постригли вокруг нее газон, и даже поставили светодиодные фонари.

Наш Таёжный поселок был основан около сотни лет назад после того, как тут случайным образом нашли золото. Благодаря этой счастливой находке у всех местных была хорошая работа и приличная зарплата. Но старожилы поговаривали, что в последние несколько десятилетий шахта начала постепенно иссякать. Мол, её золотые запасы практически закончились, и скоро посёлку придет конец, люди потеряют работу и разъедутся. Но мне очень не хотелось в это верить. Уж слишком это место было жизнерадостным, родным и безопасным, чтобы просто так исчезнуть.

Я была невыразимо рада, что приехала. Знакомые до боли места, эта земля и эти деревья… Они будто питали меня изнутри, давай силу и излечивая душу, а теплый и ненавязчивый ветер мирных весенних сумерек постепенно выдул из меня все сегодняшние переживания и тревоги, оставив их где-то там далеко маленькими и ничего не значащими.

Через пару минут между стволами замелькали знакомые домики. Главный показатель благополучия любого поселка – это его жилища. Здесь они были совершенно разными, обустроенными на вкус хозяев, но их неизменно объединяло одно – общая ухоженность и приятный вид. Заборы были аккуратными, газоны почти идеальными, крыши – яркими и преимущественно черепичными.

Разглядывая привычные очертания, и примечая новые детали типа свежепостроенного кирпичного сарая или новых ворот, я дошагала до конца центральной улицы, и свернула на менее освещённый участок дороги в сторону леса. Там, в нескольких десятках метрах от крайнего жилища, на отшибе, под сенью нескольких вековых сосен, за невысоким забором стоял мой дом. Одноэтажный, но с просторным чердаком, крепкой деревянной постройки, с резными ставнями на окнах и зелёной крышей, такой знакомый и родной. При виде него мне захотелось плакать и улыбаться одновременно. Я быстро стерла пальцами набежавшую в уголки глаз влагу, и привычно потянулась под дверной козырек ворот за ключами. Скрипнула металлическая створка, приветствуя блудную хозяйку, и я вошла во двор, не забыв крепко запереть за собой дверь.

Катарина, всю жизнь отдавшая учительству в местной школе, заработала себе на хорошую пенсию, которую почти полностью тратила на обновление собственного дома. Благодаря её заботе, он, хоть и был построен более полувека назад, выглядел вполне ухоженным и современным как снаружи, так и внутри.

Войдя в прихожую, я сразу же открыла створку щитка, где включила все нужные рубильники, чтобы в доме появились вода и электричество. Без них никуда. Едва я это сделала, по всему дому вспыхнули гирлянды. Это была моя давняя идея – соорудить подобное освещение как альтернативу столь любимым Катариной громоздким люстрам. Поэтому вместо хрустального монстра в центре потолка, по стенам густо, но ненавязчиво мерцали светодиодные огоньки, дававшие достаточно освещения, от которого не резало глаза, как от света той допотопной люстры.

Пахло домом: горьковатыми хлебными корочками, ванилью, и немного цветочными духами Катарины, чей аромат за все годы уже просто впитался в эти стены. Я с упоением дышала полной грудью, с каждым вдохом чувствуя себя по-настоящему на своём месте.

Разувшись, и повесив пальто на вешалку, я прошла в гостиную, чтобы поставить на стол банку с медом и огляделась. Все здесь было неизменно и неподвластно течению времени: цветастые занавески на окнах, самодельные плетёные половички на крашеных деревянных полах, дубовая кухонная мебель, настольная лампа зеленого стекла на подоконнике и любимый плюшевый диван. Это было моё гнёздышко, моё уютное логово, где я могла свернуться клубочком и переждать все на свете невзгоды, и никто здесь меня не найдет.

Включив старенькое радио, я неспешно переоделась под его едва слышное журчание в свою старенькую фланелевую пижаму с котиками. Она, хоть и была мне слегка коротковата, но оттого совсем не утратила свою былую прелесть. На душ сил уже просто не было, поэтому наскоро умывшись и почистив зубы, я плюхнулась на свой диван, уютно завернувшись в кокон из вязаного пледа. Не прошло и пяти минут, как я уже глубоко и сладко спала.

Странные сны решили быть верными себе и даже в моем уютном убежище не оставили меня в покое.

Я снова была в лесу. Но на этот раз он не был тёмным и пугающим, совсем наоборот, густые кроны лиственниц мягко рассеивали солнечный свет, создавая вокруг по-настоящему сказочную, волшебную атмосферу. Вокруг кружили крошечные лазоревые бабочки, порхая с травинки на травинку, по-хозяйски изучая мельчайшие танцующие в воздухе пылинки на предмет их драгоценности. Солнечные блики, которым случайно удавалось пробиться сквозь густую хвою, лазерами пронзали крылья бабочек, делая те из лазоревых золотыми. Я знала это место, мы очень часто были здесь раньше, и Катарина любила рассказывать о своих впечатлениях после одной внезапной находки… Сладко пахло смолой и моими любимыми цветами. Я обернулась. Так и есть. Неподалеку цвела Эллеа. Ярко-синие с золотистыми крапинками лепестки щедро делились своим неподражаемым ароматом со всем окружающим пространством, превращая воздух в совершенство. Я залюбовалась цветами, и потому заметила её не сразу.

Девушка замерла рядом с кустом Эллеи, разглядывая меня с любопытством и легкой улыбкой на губах. Я изумлённо уставилась на нее в ответ. Подобных девушек не встречается в реальном мире. Таких тонких и прекрасных, с огромными синими глазами, с бесконечными волосами цвета червонного золота в невесомом платье, будто сотканном из золотистой паутины.… Кто она? И отчего что-то в ее внешности кажется до боли знакомым, словно когда-то мы уже встречались, и не раз?

Та счастливо улыбалась и протягивала руки куда-то вдаль, будто убеждая меня следовать за ней дальше, за густые кусты смородины и шиповника, в лесную чащу. Там, где, как я знала, обитают отшельники. Так что я лишь отрицательно мотала головой в ответ, хотя, что скрывать, мне хотелось последовать приглашению, и узнать, наконец, все тайны этих странных лесных обитателей. Во сне ведь не так страшно. Но нет, даже так я всё же не могла решиться.

Девушка увидела мою нерешительность, и, снисходительно улыбаясь, ласково поцеловала меня в лоб, погладила по волосам, и, оставив в моей ладони нечто плотно смятое в комок, мягко удалилась, оставляя за собой след из густо распустившихся незабудок. Я проследила, как ее маленькая фигурка скрывается среди шиповника, и поглядела на свою ладонь. Там лежала золотистая фольга от молочного шоколада.

Недоуменно повертев ее в руках, я всё же решилась, и таки сделала пару шагов к таинственным кустам… С моей дороги разлетались крошечные влюблённые бабочки, что следом за уходом незнакомки оккупировали незабудки, приняв их за себе подобных. Ветер шептал мне на ухо слова одобрения и мягко подталкивал в спину.

Хрустко прогнулась под моими ступнями мягкая сухая хвоя, прошелестела под пальцами колкая листва, когда я отвела ее в сторону, чтобы там, прямо за кустами, наблюдать открывшийся взору проход, образованный густо сплетенными над головой ветвями. Вдалеке мерцало знакомое озеро, со своего места я даже слышала его мерный плеск о пологие песчаные берега. Но идти туда мне было совершенно не нужно.

Совсем недалеко от меня стояла та самая девушка. Она находилась ко мне спиной, млея в объятиях высокого русоволосого мужчины, что-то тихо шепча ему на ухо и ласково гладя по щеке. Тот улыбался и кивал. И, самое интересное, я уже однажды видела этого мужчину. Более того, с недавних пор я даже знала, кто он такой, однако… Здесь он казался куда моложе и жизнерадостней, с обожанием глядя на лесное создание в своих объятиях. Осталось только понять, что эти двое делают в моем сне?

Утро выдалось приятным. Я открыла глаза под мерное журчание радио, да едва слышное гудение котла отопления в кладовой. Эти звуки всегда были для меня чем-то очень домашним и родным. Правда теперь никто не копошился на кухне, гремя посудой и тихо напевая себе под нос, жаря оладушки в большой чугунной сковородке. Теперь я была сама по себе. Будто гостившее здесь когда-то счастье отправилось восвояси, оставив в этих старых стенах лишь призрак от себя прежнего.

Соседские петухи давно пропели. Сладко потянувшись, я выбралась из своего уютного кокона, включила чайник, и пошла в ванную приводить себя в порядок. В кои то веки все эти будничные привычные процедуры приносили удовольствие. Пока заваривался чай, я, накинув старую куртку и шлепанцы, сходила распахнуть ставни, чтобы впустить в дом дневной свет.

А после с удовольствием пила земляничный чай из засушенной еще пару лет назад ягоды. Разумеется, с мёдом. В процессе облизывания ложки мне отчего то захотелось достать телефон и полистать ленту. Я потянулась за сумкой, и выудила оттуда аппарат, выключенный со вчерашнего дня. Возможно, вернуть его к жизни было не самым лучшим моим решением. Стоило телефону ожить, как водопадом посыпались оповещения. Ну хотя бы сегодня их было чуть поменьше. И тут же, не дав мне толком опомниться, на экране высветился входящий, который я с перепугу приняла.

– Малыш? Золотце? Где ты? – нетерпеливо прозвучало на другом ее конце.

Хм… Золотце? Это что-то новое. И разумеется, это был Норт.

– Привет, – ответила я осторожно, – Что-то случилось?

– Элль… – выдохнул тот с таким облегчением, будто я пропала как минимум на год, и тот только сейчас чудом смог до меня дозвониться. – Это я тебя хотел спросить. Что стряслось? Почему ты так внезапно уехала? И куда?

– Знаешь… – и тут меня осенило, что я вполне могу убить двух зайцев одним ударом. – Я уже говорила тебе, что это ненужное внимание сильно чересчур или, мягко говоря, чуть выше моего комфортного уровня. Так что я решила переждать немного, пока шумиха уляжется. И еще… Я вполне могла бы пересидеть и дома, если бы не тот лысый мужик со шрамом, помнишь, я тебе о нем говорила?

– Снова он?

– Угу, караулил у подъезда. Я побоялась войти.

– Ты могла позвонить мне.

– Не хотела беспокоить.

– Где ты?

Вот на этот вопрос отвечать совершенно не хотелось, поэтому мое молчание слегка затянулось, и мужчина ничуть не улучшил положения своим очередным:

– Малыш?

– Я в порядке, Норт. Всё хорошо. На работе буду вовремя, не переживай. Пока!

Я быстро нажала отбой, не дожидаясь его ответа, и тут же снова выключила телефон, после чего отбросила его от себя, словно ядовитую змею.

Срочно захотелось вырваться из дома на свежий воздух, чтобы надышаться этим весенним ветром и почувствовать себя, наконец, свободной. Общение с Дега младшим начинало приносить ощутимый дискомфорт. Создавалось ощущение, словно тот бегал за мной с ошейником на веревке, пытаясь закинуть тот мне на шею, а я ловко маневрировала, каждый раз уходя от петли. Но, стоило лишь оступиться… Конечно, он запросто мог найти меня, если бы только захотел. Но я не собиралась упрощать ему задачу.

Мысленно поежившись от неприятных ассоциаций, я переоделась в леггинсы и футболку. Старенькие кроссовки, как и любимая куртка традиционно дожидались на привычных местах. Быстро одевшись, я выбежала в теплый весенний день. Ноутбук сиротливо пылился в сумке в ожидании работы. Но дела подождут.

Стоило только выбраться из четырех стен, как ноги сами понесли меня по знакомому маршруту, через задний двор и давно густо заросший клевером огород к полускрытой в кустах калитке, что вела прямо в Сумеречный лес. Здесь всегда, что бы не тревожило душу, улетучивалось без следа. Любые проблемы и невзгоды в этом месте становились до смешного незначительными и мелкими настолько, что больше не воспринимались всерьёз. Лес был моим местом силы, моим лекарством, моим почти что домом.

Выйдя за калитку, я осторожно притворила за собой чуть слышно скрипнувшую дверь, и, сделав пару шагов, увидела свой любимый старый дуб.

«Здравствуй», – сказала ему мысленно, и обняла толстый шершавый ствол с горьковато-мшистым запахом. – «Как перезимовал?».

Дуб шуршал новорожденной листвой в ответ, определенно, он тоже был мне рад. Ведь я как раз подоспела к празднику. Сегодня, как и каждый весенний день, здесь шло нескончаемое празднество жизни: ликовали птицы, примеряли новую зелень деревья, и, распускаясь первыми нежными цветами, жарко дышала земля. Как же мне повезло оказаться здесь в такой волшебный день!

Солнечный свет окрасил все поверхности бриллиантовым, ярко переливаясь в миллиардах крошечных росинок, что не спешили покидать насиженные с самого утра поверхности. Ветерок был еще прохладным, но лучи уже грели вовсю, словно желали одним днём возместить свое долгое зимнее отсутствие.

Лес будто звал меня, манил, приглашал присоединиться прочувствовать это весеннее безумие до конца, и я с радостью приняла щедрое приглашение, углубляясь все дальше и дальше в его таинственные и прекрасные дебри…

Я не знаю, как долго я шагала и как далеко забрела, абсолютно потеряв счет времени. Но по пути я наткнулась на поляну, полную восхитительно пахнущих фиолетовых крокусов, а еще видела крошечное гнездо с крапчатыми бусинами яиц и двух сонных шмелей, испачканных в пыльце как в золотой крошке.

Совершенно незаметно для себя в погоне за маленькой лазоревой бабочкой, я очутилась в той части леса, куда раньше забредать остерегалась. Это было очень тенистое, прохладное место под сенью громадных вековых сосен, с заросшими мхом стволами. Здесь царила тишина, ведь радостные птицы остались где-то далеко за спиной, и даже ветер не торопился петь тут свою шумную песню, словно подчиняясь местным негласным правилам. Кое-где под деревьями еще до сих пор лежал снег, а хвоя под ногами была пропитана влагой, как губка, так что каждый шаг отдавался в пространстве сочным хлюпом.

Я очнулась только заметив, как солнце исчезло между густых ветвей. Исчезла и хитро заманившая меня сюда бабочка. Но я не переживала. Из любого места в этом лесу я могла бы найти выход даже с закрытыми глазами. Поэтому, осторожно оглядевшись, я уже развернулась, собираясь было покинуть это место, но услышала… Будто совсем недалеко кто-то негромко напевает себе под нос.

Звук казался странно знакомым, как будто я совершенно точно уже где-то его раньше слышала. Тут же передумав уходить, я решила проверить наверняка. Прокравшись несколько метров вглубь сосновых зарослей и перешагнув большой поваленный ствол, я выглянула из-за пышных кустов черемухи. Та, давно обзаведясь листьями, цвела вовсю, несмотря на это тенистое прохладное место. Определенно, ей тут нравилось.

Прямо за кустом сосны неожиданно кончались, и открывалась большая, залитая солнцем живописная полянка, полная крокусов, подснежников и нарциссов, среди которых во множестве сновали деловитые пчёлы. Я ахнула от восторга, вглядываясь в это цветочное богатство, не сразу заметив человека.

В отдалении виднелись несколько прямоугольных разноцветных коробочек – пчелиных ульев, а между ними прогуливался одетый в светлое благообразный старичок, напевая себе под нос. Он тоже казался странно знакомым, этот человек.

Я не могла не улыбнуться, наблюдая за светлым пасечником. Между нами было метров тридцать, но я прекрасно могла видеть, с каким восторгом тот ухаживает за своими маленькими подопечными, наливая тем воды в специальное корытце, и благоговейно наблюдая, как те слетаются на водопой, и изредка вылавливая из воды самых неосторожных.

Однако всему однажды приходит конец, и я просто не могла стоять тут целую вечность, подглядывая за пасечником. Старичок ушел в видневшуюся между дальних деревьев избушку, и мне тоже пора было возвращаться. И как только я об этом подумала, в следующий же момент за моей спиной подозрительно хлюпнуло. Я, вмиг напрягшись, резко обернулась, чтобы лицезреть самого Лекса Дега во плоти, который, насмешливо меня разглядывая, с искренним удивлением поинтересовался:

– Ты что здесь забыла, феечка?

Мой рот приоткрылся от удивления, и я запросто могла бы задать ему тот же самый вопрос, если смогла бы выдавить из себя хоть слово. В первую секунду при виде этого неизвестно откуда взявшегося мужчины меня накрыла волна паники, но, спустя пару мгновений, разглядывая его, небритого, в бесформенной лесничьей куртке, потрепанных штанах и тяжелых резиновых сапогах, панику во мне вытеснило некое странное восторженное чувство. Кто бы мог подумать, что двое тех шикарно одетых людей из пафосного местечка Коринф спустя столь недолгое время встретятся в чаще тайги, наряженные в старое тряпьё?

Сердце колотилось как ненормальное, и вслед за восторгом неожиданно пришло нечто иное, чего я совершенно не ожидала, что-то неотвратимое, тёмное и всепоглощающее… Я глядела в его глаза, чувствуя, как по всему телу властно расползается странный, лихорадочный жар вперемешку с абсолютной уверенностью в том, что теперь этот мужчина принадлежит мне. Я сделала глубокий вдох, и моргнула, подстраиваясь под эту совершенно новую часть себя. Лекс, сам того не понимая, был в моём лесу, на моей территории, и я могла сделать с ним всё, что захочу.

Откуда взялась эта непоколебимая уверенность, я не имела ни малейшего понятия. Может голову на солнце напекло, а может…

Сама не понимая, что творю, я шагнула к мужчине, и легонько толкнула в грудь. Тот, конечно, не упал, а скорее повиновался, сев на поваленное бревно, и без каких-либо возражений позволил мне скользнуть к себе на колени. При этом он недоуменно хмурился, чуть приоткрыв рот, едва ли понимая, что я творю, но не в силах не подчиниться. Сильно сомневаюсь, что он желал бы воспротивиться... Я и сама какой-то частью себя не отдавала отчет собственным действиям, но другой… Другая часть меня ликовала, радостно потирая руки в ожидании, что теперь в полной мере сможет насладиться прекрасным весенним днем, не завидуя бабочкам да птичкам…

Сейчас, при свете дня я могла как следует его разглядеть. Эти печальные, как таинственное лесное озеро глаза, длинные темные ресницы, смуглая кожа, красиво очерченные губы, маленькая, едва заметная родинка на подбородке, почти скрытая под двухдневной щетиной. От этой его тесной близости внутри меня начинало расти что-то новое, доселе неизведанное, что-то, что пугало до жути меня саму. Другая я, словно часть местной природы, часть этого леса, древняя, как сама жизнь. Она переплелась с моей сутью, почувствовав родственную душу, и щедро поделилась своей чудесной силой. То, чего я бы не сделала никогда, она творила, не задумываясь о последствиях. И постепенно эта другая вытеснила меня привычную, полностью захватив контроль.

Ей хотелось коснуться его кожи, вдохнуть полной грудью чужой аромат, зарыться пальцами в густые темные волосы и попробовать его губы на вкус. И, что странно, она успешно это проделывала, как будто и не в первый раз в жизни. А тот принимал всё как должное, как будто она всего лишь угадала его собственные сокровенные желания. Мужчина вцепился пальцами в её талию, и прижимал к себе так, словно намеревался соединить их тела навсегда.

Прохлада тенистого места оказалась весьма кстати, ибо, окажись мы на солнце… Неуместные теперь куртки полетели на землю, накрыв одна другую.

Умопомрачительное чувство чужой потрясающе твердой и гладкой груди под пальцами окрыляло. Мои руки дрожали, пока я лихорадочно стягивала с него футболку. Лекс с рычанием покрывал горячими поцелуями мои шею и подбородок, чуть покалывая нежную кожу щетиной, и требовательно стягивал за рукава мою собственную одежду, трепетно изучая пальцами всё, что открывалось виду. Мало, мне всего этого было мало… Поднявшийся ветер растрепал наши волосы и охладил кожу, но мы не чувствовала его от слова совсем. Становилось жарко как никогда.

М-м-м, а какими же сладкими были его губы, я и представить не могла что их вкус окажется куда лучше того особенного мёда, в разы слаще… Но, кажется, я слегка увлеклась, полностью доверившись своей новой половине.

И поняла я это тогда, как только вместо томительной сладости резко ощутила на языке острый привкус чужой крови. И в этот момент меня будто ударило током, сдувая весь жар, и я замерла, словно очнувшись от наваждения. Если бы не крепкие руки, крепко прижимавшие меня к горячему мужскому телу, то я бы наверняка упала… Боги, что я здесь делаю? Что я творю?? Передо мной блестели его совершенно безумные темные глаза, и в душу тенью закрался ледяной страх…

– Пусти, – прошептала побледневшими губами, чуть прикрыв глаза не в силах вынести его взгляд, ощущая лишь чужое горячее дыхание на своих губах.

Тот не сразу, но повиновался, не отводя тяжелого взгляда, и очень медленно убрав руки с моей талии. В одно движение оказавшись на земле, я, подхватив куртку, что есть духу припустила в направлении дома.

Мужчина с минуту смотрел ей вслед, не в силах двинуться с места, потом, когда девушка скрылась из виду, он медленно огляделся, и сильно потер руками лицо, приходя в себя…

Эта девчонка его просто околдовала… Он с силой сжал веки, и потом снова их распахнул. Так просто не бывает… Что за наваждение. В голове пульсировала горячая кровь, требуя незамедлительно догнать и наказать эту нарушительницу спокойствия, но мужчина лишь тяжело дышал, пытаясь прогнать из головы дикого зверя и собраться с мыслями. Что это сейчас вообще было? Он снова огляделся, шокированный увиденным.

Вокруг, насколько хватало взгляда, зеленел настоящий оазис, которого еще несколько минут назад тут не было и в помине. Повсюду распустились пышные кустики незабудок, неведомо откуда возникли широколистные ландыши, а ближайшие сосны густо оплёл дикий хмель, одномоментно раскрывший белые чашечки цветков… И вокруг всего этого цветущего великолепия во множестве вились лазоревые с золотистым отливом бабочки.

Мужчина, чуть пошатнувшись, поднялся с бревна, всё еще не до конца осознавая произошедшее. Слизнув кровь с прокушенной губы, он шагнул вперед, чтобы дотронуться до цветов, и понять, что те реальны, а не некий странный глюк. Но под ногой не хлюпнула ожидаемо влажная почва. Тогда он в замешательстве опустил голову и увидел свою футболку, из-под которой поблескивала расколовшая темную землю надвое широкая полоска матового металла. Лекс на секунду снова прикрыл глаза, чтобы успокоить никак не желающее униматься сердцебиение.

Что бы это ни было, но только что он сам стал тому свидетелем. Легенды не врали.