Текст книги "Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)"

Автор книги: Тая Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

2. День... Триумфа?

Неделя пролетела стремительно и почти ровно, за исключением одного досадного события.

О самом главном, то бишь о костюмах эти светлые головы, занятые помимо всякой ерунды, еще и подготовкой к грядущей сессии, совершенно забыли. И, уже ближе к вечеру пятницы, ломанувшись в костюмерную, обнаружили там одну повесившуюся мышь, одно соломенное перекати-поле и одну скучающую костюмершу. Хоть сколько-нибудь приличные наряды, платья и даже местную аляповатую бижутерию, разумеется, давно и успешно разобрали, остался лишь одинокий потрёпанный костюм Деда Мороза и один не менее потрепанный, мушкетёра. Пока подруги с ужасом осознавали собственное бедственное положение, некоторые не упустили возможности позлорадствовать.

К ним с Марой, в компании своей традиционной группы поддержки подплыла Ликия Шапская, местная «звезда», дочь небезызвестной преподавательницы. Вот уж кому точно не требовалось заслуживать себе зачет путем прилюдной демонстрации отсутствия таланта, но ей это не помешало тоже подать заявку на участие, не иначе как по причине жажды внимания к своей исключительной особе.

Как в любой большой семье не без урода, так и в любом творческом коллективе не без подобных «звезд». И конкретно эта выбрала мишенью для самоутверждения Элль и её компанию, задирая их то и дело по поводу и без. И сейчас, как назло, повод был.

– Берите, что дают, неудачницы! Не всем же побеждать с помощью таланта. Можно брать и эпатажем.

Элль проигнорировала чужие слова, вместо этого чуть громче обычного обратившись к Маре:

– Как думаешь, стоит сказать ей, что она уже совершеннолетняя и можно не вести себя как закомплексованная школьница?

Та сокрушенно покачала головой.

– Боюсь, в этом возрасте это уже не лечится.

И обе покатились со смеху, на что Шапская только фыркнула, вскидывая острый подбородок.

– Это я буду смеяться над вашими жалкими потугами в детских карнавальных костюмах!

Вот в этом можно было не сомневаться. Даже если в зале будет стоять благоговейная тишина, то из-за кулис обязательно раздадутся неприличные звуки, издаваемые той самой Шапской младшей. Благо, подруг это ничуть не задевало. Смысл жизни подобных людей гадить окружающим, и с этим ничего не поделать.

– Идем, Мар, тут чем-то воняет.

Они с Элль синхронно развернулись и покинули поле несостоявшейся битвы.

Однако проблема никуда не делась. У них было меньше суток, чтобы добыть что-то мало-мальски приличное, причем просто купить не было в списке вариантов. Элль никак не могла позволить себе подобную трату. На ее банковской карте сиротливо пылились жалкие копейки, оставшиеся с последней зарплаты, и она планировала растянуть их до следующей, а это, как минимум, еще неделя. Поэтому, недолго думая, она тоскливо выдала:

– А может фиг с ними, с платьями? Можно ведь надеть что-то нейтральное, необязательно наряжаться в блестки и мишуру…

Но обе они прекрасно знали, что, надень они обычные, не сценические наряды, их номер потеряет необходимую яркость, а, следовательно, проиграет в визуальном ряде более удачливым участникам. На сцене все должно быть максимально ярким, и обычные платья, какими бы милыми они не были, просто потеряются в свете софитов. А это минус баллы, чего никак нельзя было допустить. Но какой был выход?

– Я подумаю, что можно сделать. – Отозвалась подруга, задумавшись на пару секунд, после чего достала телефон, и начала яростно строчить в нем со скоростью света.

Элль наблюдала за этим нездоровым энтузиазмом с легким удивлением. А что тут вообще можно придумать? Платьев нет, денег на них нет… Хотя… Мара никогда особо не распространялась о своей семье, но, судя по всему, средствами те обделены не были. Возможно, подруга решила попросить помощи у состоятельных родственников? Даже если так, успеют ли они? Ведь концерт уже завтра…

Вдвоем они дошагали до метро, и все это время Мара вела с кем-то ожесточенную переписку. Наконец она удовлетворенно улыбнулась, и повернулась к подруге.

– Ничего не планируй на завтрашнее утро, мы идем за платьями.

– Э-э-э… – Ничего более вразумительного выдавить из себя не вышло.

Мара, приняв как должное, махнула рукой на прощание, подмигнула, и потопала в нужном ей направлении. Девушки жили на разных концах города, так что садились на разные поезда.

Элль недоуменно посмотрела вслед подруге, философски пожала плечами, и двинулась на свой.

Вся в раздумьях о том, как бы помягче намекнуть Маре об отсутствии у меня возможности для подобных трат, я добралась до нужной станции, чтоб потом долго и задумчиво брести до самого дома. Отчего-то я была уверена, что подруга общалась с родителями на тему отстегнуть круглую сумму для предконцертного шоппинга, убедительно доказывая неотложность подобной покупки… У меня подобных спонсоров не было и в помине, и потому я решила написать ей, как только вернусь в квартиру.

По пути чисто по инерции завернула в свой любимый магазинчик.

Посещение этого заведения было особым видом удовольствия, и я, шагнув внутрь, удовлетворенно вдохнула привычный сладко-пряный такой уютный и знакомый аромат смеси десятков разных видов чаёв. Опрятная хозяйка добродушно улыбнулась мне от прилавка, но, только подойдя и поздоровавшись, я с досадой осознала, что если позволю себе хоть что-то, то всю следующую неделю придется питаться сухарями и списанным с рабочей кухни чёрствым печеньем. Поэтому, я с извиняющейся улыбкой произнесла:

– Пришла еще раз поблагодарить вас за мёд, он просто потрясающий! Никогда такого не пробовала.

И это была чистая правда. В позапрошлом месяце, когда я позволяла себе свой предпоследний мёд, он был далеко не таким насыщенным и ароматным.

– О, вы правы, – отозвалась та приятным низковатым голосом. – Я поменяла поставщика, и теперь мед привозят с далекой пасеки в Сумрачном лесу, а там особенные травы, совсем не такие, как в других лесах. Может, слышали от таком?

Моя улыбка стала шире. – Вообще то я родом из Таёжного поселка, он как разграничит с этим лесом!

Она негромко удовлетворенно рассмеялась. – Я давно чувствовала в вас что-то знакомое, я и сама родом оттуда.

Не зря эта приятная женщина сразу мне понравилась. Возможно, если бы у меня была мать, я бы хотела представлять ее себе именно такой, высокой, стильно одетой, синеглазой и моложавой хозяйкой собственного уютного магазинчика. Моя улыбка стала еще шире.

– Меня зовут Эллеа, можно просто Элль.

– О, говорящее имя, – подмигнула она. – А меня Хедера, можно просто Хеда.

Имя Хеды было не менее говорящим, только ее, в отличии от меня, назвали в честь белоцветного плюща.

На пару секунд она скрылась из глаз, а потом, достав из-под прилавка, шлепнула передо мной пачку крошечных пластиковых пакетиков-пробников с золотистым содержимым.

– Презент постоянной клиентке и, как оказалось, землячке!

– С-спасибо, не стоило…

Она лишь загадочно улыбнулась, окидывая беглым взглядом мое старенькое пальто и слегка уставшие за три сезона сапоги.

– Все хорошо, дорогая. Это необычный мёд. Он позволит тебе раскрыть свой настоящий потенциал и играючи заполучить все, чего ты только пожелаешь…

Обратно из магазина я шла, улыбаясь во весь рот и прижимая к себе свой неожиданный сладкий подарок.

Уже будучи дома, блаженно расслабившись в пижаме на диване перед телевизором, я услышала звук входящего сообщения. Арьян услужливо прислал ссылку на мой недавний перфоманс. Благо на видео по ссылке мало что было различить из-за непогоды. Лишь огромную темную фигуру с маленькой светлой, перекинутой через плечо, и никаких лиц. Вот и прекрасно! Всемирная известность подождет.

Следом пришло сообщение от Лесс. «Что за интрига?! Куда мы завтра едем за платьями?! Кто спонсирует сие безрассудство??»

Я послала ей в ответ недоумевающий смайлик с разведенными в стороны руками. Лесс, насколько я знала, также не отличалась особой расточительностью, как и Алевтия. Так что завтра, думаю, мы припрем Мару к стенке бутика уже втроем.

Чуть позже пришло сообщение уже от самой Мары: «Не забудь взять нейтральные туфли, утюжок и косметичку!»

* * *

Внушительное стеклянное здание сияло издалека золотыми буквами вывески, гордо гласившими: «Элизиум». Здесь, судя по локации, которую вчера прислала Мара, им и суждено было обрести свое платяное счастье. Заведение было гораздо выше среднепотребительского уровня, и мало кто мог себе позволить вынести оттуда хоть что-то за недорого. И оттого идея Мары казалась им все более и более бредовой.

Девушки встретились на выходе из метро, и хором хмуро уставились на генераторшу этой безрассудной идеи. Та лишь хитро улыбалась, демонстративно обмахиваясь серебристым пластиковым прямоугольником.

– Расслабьтесь, девоньки, банкет за чужой счет. – Она слегка закатила глаза, еле сдерживая довольный смех. – Мне одолжили платиновую карту. Безлимит на четыре платья.

– Это кто же так расщедрился? – Озвучила Лесс общий вопрос, с подозрением глядя на драгоценный предмет, легкомысленно подбрасываемый на ладони.

Та неопределенно махнула рукой. – Да так, оказала кое кому кое-какую деликатную услугу, и получила взамен, вот.

– А кому это ты оказываешь деликатные услуги? – Шутливо сощурилась Алевтия.

Мара только загадочно усмехнулась в ответ, и поманила подруг за собой в сторону высоких стеклянных дверей вожделенного платяного бутика. Те многозначительно переглянулись и послушно двинулись следом.

Оказавшись в этом царстве шикарных дорогих нарядов, девушки сначала безмолвно застыли, потерявшись в разноцветном разнообразии зеркальных витрин и разряженных манекенов, но Мара быстро привела их в чувство, напомнив, что у них на всё про всё всего два часа, после чего те с энтузиазмом принялись ворошить вешалки в поисках заветных нарядов, стараясь не обращать внимания на ценники.

Спустя примерно час поисков и примерок они таки нашли все, что хотели. Трудно было не найти при таком богатстве выбора и не ограничивая себя в средствах. Мара, Лесс и Алевтия остановили выбор на платьях слегка разных оттенков, но одного фасона, обтягивающих, в ослепительной россыпи блесток, с разрезом до середины бедра и лямкой через одно плечо. Они сошлись во мнении, что будут неплохо гармонировать в них втроем на заднем плане возле одного микрофона, и при этом не сливаться друг с другом.

Элль остановила свой выбор на слегка переливающемся нежном светло-бежевом совершенстве, состоящем из фривольно декольтированного корсета с изящной отделкой из объемных кружевных цветов, и пышной невесомой юбки до самого пола.

Подруги синхронно ахнули, наблюдая как та, словно золушка из кареты, выплывает из примерочной кабинки. Элль горько усмехнулась про себя. Как же здорово, когда есть деньги…

Девушки одобрительно оценили их групповой портрет в зеркальной стене, и просияли, довольные донельзя.

– Мы порвем этот зал. – Озвучила Мара общее впечатление от увиденного в отражении, кокетливо поправляя лямку на плече.

– Ты уверена? – Спросила Элль, красноречиво косясь на маленький золотистый ценник с нарисованной на нем пятизначной цифрой. Та в ответ лишь молча продемонстрировала ей заветный прямоугольник, крайне выразительно давая понять, насколько низко она оценивает все подобные сомнения. И возражения отпали, хоть каждая из девушек про себя все же терзалась вопросами по поводу столь дорогостоящих покупок, однако всегда был вариант их вернуть… В любом случае, никто не посмел бы испортить все, отказавшись от щедрого предложения, и вместо чудесного сценического платья натянуть унылый летний сарафан или строгий брючный костюм.

Время спустя, подруги ехали в полупустом субботнем метро, каждая с заветной вешалкой наперевес, предвкушая главное вечернее событие этой весны, когда Лесс, тряхнув рыжими кудряшками, вдруг разбила общую задумчивость:

– А что насчет того спецназовца, Элль? Ты его таки продинамила? – Поинтересовалась она весело.

– Не увидела ни малейшей причины, чтобы этого не сделать, – фыркнула динамщица, вызвав всеобщие понимающие усмешки. – Однако это не помешало ему где-то раздобыть мой настоящий номер, и написывать мне потом, как будто так и надо. Странный тип.

Подруги выглядели откровенно шокированными, и только Мара отвела глаза. Элль же пожала плечами.

– Ну вроде быстро дошло, что мне этого не надо, и отстал.

Она досадливо поморщилась, вспомнив, что едва не проспала утром, и поэтому не позавтракала, второпях закинув в сумку лишь пару подаренных вчера тех самых пробников.

– Что там по времени, успеваем?

Алевтия сверилась с часами. – До репетиции два часа.

Элль воспряла духом. – Тогда сначала поедим!

Через тридцать минут они ворвались в студенческий буфет на цокольном этаже, взяли там кофе, воды и всякой калорийной всячины, после чего поднялись в раздевалку.

Это было просторное помещение с высокими пыльными потолками, совсем недалеко от сцены, разделенное для приватности на отдельные комнатки ненадежно сколоченными тонкими перегородками со шторками вместо дверей. Там, несмотря на ранний час, было не протолкнуться. Все готовились загодя к великому событию. Народ, как обычно бывает перед важными мероприятиями, бегал с выпученными глазами в разной степени раздетости и лохматости, размахивая руками, мыча что-то нечленораздельное, и не замечая никого вокруг. Сильно пахло лаком для волос, и кофе с печеньем.

Подруги отвоевали себе место в дальней кабинке, расположили свою поклажу на вешалке, и, с легким беспокойством наблюдая через не зашторенный вход творящийся вокруг хаос, наскоро перекусили, сидя на подоконнике. Вскоре после этого их вызвали на сцену для генерального прогона. Наряжаться было некогда, да и незачем, но кое кто всё же сделал это заранее, и теперь посматривал на них с легким превосходством.

Их конкурентка, несмотря за без малого пять часов до основного мероприятия, была при полном параде, прическе и макияже, облачена в алое бальное платье и алые же туфли, и цеплялась за руку невысокого худого парня в блестящем смокинге.

– Ну-ну, – прошипела Лесс мимоходом, – посмотрим, на сколько хватит твоего грима, Шапская.

Несколько часов прогона пролетели незаметно, и за это время девчонки в полной мере заразились всеобщим волнением: Мара то и дело выбегала срочно кому-то позвонить, Алевтия остервенело кусала губы, уничтожая помаду, Лесс беспокойно накручивала в руках рыжую прядь, и выглядела так, как будто вскоре ожидался не благотворительный концерт, а как минимум массовая казнь, но Элль грозно топнула ногой, пресекая это безобразие, после чего все, старательно делая вид, что исправились, принялись наводить красоту.

И уже через час девушки были готовы: макияж нанесен, волосы уложены, туфли и платья надеты. До старта оставалось ещё полтора. И за эти полтора часа маринования в собственном волнении Мара в конце концов не выдержала, буквально за пятнадцать минут до начала достав из сумочки крошечные порционные бутылочки коньяка.

– Тэ-э-эк, что тут у нас? Распиваем?! – В их кабинку с видом налогового инспектора, нагрянувшего с внеочередной проверкой, шагнул Арьян в обнимку с увесистым тканевым мешком.

– Ага, накатишь, Дед Мороз? – Ничуть не смутилась Мара.

– Ты что! – Открестился тот, осторожно принюхиваясь к протянутой в его сторону полупустой бутылочке. – Тогда я оттуда точно свалюсь, вместо этих ваших блесток.

Парень вызвался помогать подругам в качестве рассыпателя блесток, чье появление задумывалось как эффектный финальный штрих. Он должен был, находясь на высоте пяти метров над сценой, изображать невидимый источник заранее порезанной на мелкие кусочки золотистой упаковочной фольги.

– А что, это будет оригинально! – Озвучила повеселевшая Лесс, удостоившись укоризненного взгляда почетного рассыпателя.

Элль посмотрела на все это алкогольное безобразие, и потянулась за своей сумкой. Алкоголь она не употребляла, после него девушка чувствовала себя крайне больной и несчастной, а, следовательно, и смысла в его употреблении не видела. Да и стоять к зрителям она будет ближе всех, и не хватало еще, чтобы перегар долетел до первых рядов… А вот сладкое было бы сейчас вполне кстати. Так что в ход пошел первый подарочный пакетик.

– «Особый мёд Сумеречного леса» – Прочитала Алевтия вслух, мимоходом глянув на упаковку.

Ян усмехнулся.

– Кому что, а эта по сладенькому.

– Могу угостить, – пробурчала Элль, выжимая золотистое содержимое себе прямо в рот.

– Лучше поцелуй, – усмехнулся тот нахально, наблюдая, как она с удовольствием облизывает ярко накрашенные губы.

Девушка блаженно улыбнулась. Мед и правда оказался выше всяких похвал, а ведь дома еще целая упаковка этой вкуснятины…

Она шагнула к двери, мимоходом дергая парня за воротник, щедро чмокнула того в щеку, оставляя отпечаток губ, и уверенным шагом двинулась дальше.

Раздался первый звонок.

* * *

За кулисами было не протолкнуться, и потому мы остались в коридоре, где на стене висел широкий монитор, на котором, не унижаясь до подглядывания из-за кулис с риском позорно из них выпасть, можно было наблюдать за всем происходящим в реальном времени просто сидя на скамейке в ожидании своего часа икс. И здесь же было и огромное, на всю стену, зеркало, благодаря которому, мы лишний раз убедились, что выглядим потрясающе и до крайности чужеродно, словно некое волшебное явление в пыльном облупленном коридоре. Платья сидели шикарно, макияж был нанесен со всей тщательностью и умением, прически в меру припорошены блестками… Так что народ, несмотря на царившее вокруг волнение, не забывал изредка бросать в нашу сторону откровенно восхищенные взгляды.

Я особо не заморачивалась, лишь нарисовав стрелки на веках, нанеся яркую помаду, да слегка завив волосы. Но и этого оказалось вполне достаточно. Платье, вкупе со всем вышеперечисленным, создавало вполне гармоничный и не перегруженный деталями образ.

Экран монитора ожил, и мы заострили свое внимание на появившейся картинке. Трансляцию прямого эфира вел местный телеканал, так что все это действо параллельно показывали по ТВ, что могло бы стоить нам дополнительных нервов. Так что идея Мары с алкогольным допингом оказалась отличной, и вместо волнительных покусываний губ и трясущихся рук девчонки приобрели вальяжные полуулыбки и хитрый блеск в глазах. Теперь оставалось вместо нужных слов не затянуть «Ой, мороз, мороз…», да и надеяться, что запах перегара не долетит до первых рядов. Вроде не должен, ведь девчонки будут стоять далеко позади меня, а до кондиции «мороза…» они, слава богам, все-таки не допили…

На меня мой особый мёд тоже имел довольно необычное воодушевляющее воздействие. Помимо того, что он оказался невероятно вкусным, он также напрочь убил всякое чувство голода и зачатки тревожности перед выступлением. Так что я расслабленно и вполне благодушно наблюдала монитор, на котором в данный момент знакомый зал наполнялся сотнями нарядных людей.

Здесь, недалеко от кулис, стоял дикий шум десятков голосов, топота ног, взволнованных разговоров и шороха нарядов, но, как только прозвенел третий звонок, все стихло, как по команде. Народ замер, перейдя на полушепот, и все взгляды были устремлены на заветный монитор.

Серьезная девушка-распорядитель с планшетом и гарнитурой, дежурившая у дверей, дополнительно шикнула на особо говорливых. Те досадливо притихли.

Я внимательно наблюдала за движением возле мест для жюри в то время, как там появились те самые персоны, для кого эти места были предназначены, и мой взгляд проследил за несколькими высокими мужскими фигурами в темных пиджаках и одной очень полной женской в красном платье.

– Это мэр? – Кивнула я на импозантного седовласого мужчину в строгом костюме, усевшегося в центре.

Мара, сидевшая рядом, угукнула.

– Анастас Ружинский. – Уточнила она шепотом. – Рядом его сын Дан, тот, который с тростью. Он младший, ему где-то сорок, рядом его брат, он лет на пять старше, но уже давно женат, так что нашим тут ничего не светит. – Она усмехнулась. – А младший вроде как не по этой части… Его с девушками никто никогда не видел.

– Да-а-а? – Протянула Лесс разочарованно. – А с виду не скажешь.

Алевтия фыркнула: – По ним никогда не скажешь…

Девчонки переглянулись и захихикали над ее обиженным выражением.

– Окстись, окаянная, он тебе в отцы годится! – Элль еле сдерживала рвущийся наружу смех. – Да и бракованный какой то, хромает вон.

– Тихо! – Зашипела на них распорядитель.

Они послушно замолчали на целую минуту.

– А это кто? – Поинтересовалась Элль еще тише, указывая на мужчину по другую сторону от мэра с сыном.

– Норт, – Вздохнула подруга. – Норт Дега. Нынешний глава «Нортлекс голд», один из спонсоров, слышала о нём?

Я отрицательно покачала головой. Готова была поклясться, что, одень его в спецназовскую форму, передо мной будет вылитый монстр, что всего неделю назад настойчиво добивался исполнения мною обещания выпить с ним кофе. Но ведь это невозможно, верно? Золотые магнаты не бегают в спец снаряжении с автоматами наперевес, участвуя в антитеррористических мероприятиях? Или бегают? Хм…

Между тем все расселись, и следом раздались первые торжественные фанфары, означающие долгожданное начало мероприятия. Нам показали медленно разъехавшиеся кулисы, явившие пару элегантно одетых ведущих на живописно украшенной яркими шарами и лентами сцене. Далее последовали традиционные пафосные вступительные слова, и представление членов жюри.

Насчет всех вышеназванных Мара оказалась права, разве что сыновей мэра представили не его сыновьями, а главой и учредителем какого-то фонда с труднопроизносимым названием. Женщина в красном оказалась директором местного детского интерната.

– С женихами нынче грустно как-то. – Констатировала Лесс, разочарованно скривив ярко-розовые губы. – Старые, хромые, женатые… Вот только этот магнат вроде ничего, да?

Как раз на мониторе показывали того самого Дега крупным планом. Ну точно, если это не те самые глаза, то у меня явно что-то не то со зрением. Тем не менее, я с показательным равнодушием пожала плечами.

– Мне больше темненькие нравятся, а этот какой-то… мышастый.

– Тебе не угодишь.

Хотя душой я, конечно, покривила, выглядел мужчина вполне себе: плечистая мужественная фигура, затянутая в безукоризненный костюм, приятное смугловатое лицо, темно-русые, тщательно зачесанные назад волосы, аристократический профиль, светлые глаза в обрамлении длинных темных ресниц… Да еще и магнат! Короче, идеальная мотивация для всех выступающих стараться втрое, если не вчетверо. Хоть бы со сцены никто не упал от усердия. Зная наш охочий до женихов народ, вполне могли бы и упасть или из платья выпасть, лишь бы обратить на себя дополнительное внимание. А что до победы, да и шут с ней!

Но лично во мне при взгляде на симпатичного бизнесмена ничего не ёкало, так что я из платья точно выпрыгивать не собиралась.

Между тем объявили первый номер. Девчонки синхронно выдохнули:

– О-о-о… Это удар ниже пояса!

Из-за кулис выбежала стайка нарядных детишек, они выстроились на фоне пары Шапской младшей в алом платье и ее худосочного партнера. Зал постепенно стих, умиленно созерцая младших школьников. Ведущие огласили группу и факульте, представляющих номер, добавив к этому еще и младшую группу Градсбургского дома-интерната номер один, что вызвало просто шквал аплодисментов.

– Мде… – Протянула Мара, – эта не постеснялась эпатировать публику с помощью безнаказанной эксплуатации детского труда…

Я философски пожала плечами, благодушно разглядывая забавных поющих детишек и красную от напряжения, как её собственное платье, физиономию Шапской, кружащейся в туре вальса, и пытающуюся казаться при этом изящной и утонченной. – Даже это ее не спасет.

Девчонки злорадно захихикали, коньяк явно брал свое.

Нам пришлось просидеть целый час, наблюдая еще около десяти номеров, ехидно их комментируя для поддержания собственной самооценки. А потом вызвали уже нас. Не знаю, как девчонки, но я летела на сцену, как на крыльях, предвкушая собственное удовольствие, и зная наверняка, что выгляжу превосходно…

Мы быстро в полной тишине вышли на сцену перед закрытыми, согласно сценарию, кулисами и заняли свои места: я на авансцене по центру, девчонки в нескольких метрах позади полукругом у микрофонной стойки.

Обернувшись, я с улыбкой продемонстрировала им два больших пальца, удостоившись ответных серьёзных кивков, и приготовилась, красиво расправив вокруг себя платье, и шагнув к микрофону. Нас пафосно объявили, после чего свет погас, а кулисы бесшумно разъехались в стороны, не дав нам ни испугаться, ни прочувствовать торжественность момента.

Я стояла в полумраке, опустив голову в ожидании первых нот знакомой мелодии, когда до моих ушей донесся чей-то судорожный вздох.

Но вот раздались первые робкие звуки нашей красивой романтической баллады, и темную сцену озарил единственный яркий луч, обозначая мою одинокую фигуру в круге света, рассыпавшегося бриллиантами по роскошному платью, сделав его, как будто бы это было возможно, еще волшебнее. Я сделала вдох, и песня полилась. Подняв голову, прикрывая глаза, и сливаясь с мелодией, я расслабилась, и позволила ей унести себя куда-то далеко-далеко… Для меня исчез зал, я не слышала и не видела ничего, чувствуя только вибрацию собственного голоса, совершенно забывая, где я и зачем. И в ушах, сплетясь с мелодией песни, зазвучал чей-то отдаленный призрачный смех, серебристый плеск воды и шелест листьев…

Девчонки в переливающихся платьях, подсвеченные красноватым светом со спины, красиво двигались в унисон, и уверенно тянули гласные в нужных местах так, что звучало даже лучше, чем на репетиции. На первом припеве прожектор разделился, и лучи заскользили в такт мелодии, создавая подвижный узор из пульсирующих лучей.

Я, слегка выныривая из собственного транса, представила себе пустой зал и единственного достойного зрителя – мою Катарину, которая бы мной наверняка очень гордилась. И я старалась, старалась петь для нее, как если бы она снова могла меня слышать, ведь ей всегда нравилось, как я пою… Слова текли плавно и лирично, гармонично переплетаясь с мелодией, и мне горячо хотелось, чтобы каждый, чьих ушей они коснутся, поверил в них и прочувствовал всё до самой последней ноты…

Музыка плавно нарастала, с каждой секундой становясь всё сильнее и насыщенней, затем взорвалась резким всплеском, и в синхронном порыве я распахнула руки, словно несуществующие крылья, покрываясь мурашками с ног до головы… А на последнем куплете по моей щеке потекло что-то мокрое и горячее… Еще пара тягучих мгновений, и вот завершающая высокая, самая пронзительная нота, плавно сходящая на нет… И щедрый дождь из слегка запоздало зашелестевших сверху золотистых блесток… Тоскливое чувство потери и недосказанности… Я просто ничего не смогла с собой поделать, это оказалось гораздо сильней меня. Как странно.

И, судя по воцарившейся мертвой тишине, в зале либо действительно никого не было, либо, кажется, несмотря на недавнее обещание самой себе, я все-таки слегка перестаралась…

Я распахнула ресницы и первое, что увидела, был устремленный на меня сквозь свет софитов острый, напряженный взгляд тех самых серых глаз.

Как по мне, именно наш номер удостоился самых громких аплодисментов, они не смолкали даже когда мы уже удалились за кулисы, и гордо шагали мимо однокашников, следивших за нами с совершенно потрясёнными лицами.

– Вроде неплохо вышло? – Спросила я удовлетворенно, удобно взгромоздившись на прохладный подоконник в нашей раздевалке. Кожа все еще пылала, чувствуя на себе теплый луч прожектора.

Девчонки громко выдохнули, будто разом избавляясь от накопившегося напряжения.

– Вышло офигенно! – Заверещали они хором так громко, что мне пришлось зажать уши.

– Кстати, ты знаешь, твое платье просвечивало в свете прожектора! – Выдала Лесс без обиняков. – И это придало дополнительной пикантности нашему номеру. Не зря магнат с тебя глаз не спускал!

Она искренне рассмеялась, укоризненно качая головой, и я почувствовала, как краснеют кончики моих ушей. Как я только могла упустить подобный момент, вот же бестолочь!

– Серьезно?!

Подруги закивали.

– Но, ты знаешь, это было… – Мара прикрыла глаза, будто с трудом выискивая нужные слова, – это было… действительно что-то. Я никогда не слышала ничего подобного.

– Ты могла бы собирать стадионы, и зарабатывать огромные бабки. – Серьезно подтвердила Алевтия.

Мои уши заалели еще ярче. Пора было прекращать поток этой неудобной лести. Я скромно потупилась, со смутной тревогой представляя себе дальнейшие последствия моего экзальтированного выступления…

В дверь шумно шагнул Ян, швыряя в угол пустой мешок из-под блесток.

– Ты звезда, девушка, ты понимаешь это?! – выдал он с лихорадочно блестящими глазами, от избытка чувств хватая меня за руку.

– Ладно, хватит! Скоро узнаем.

Вырвав руку, я спрыгнула с подоконника. Наш номер был предпоследним, так что вот-вот должны были объявить результаты.

Через пять минут стоя в толпе взволнованных концертантов, мы держались за руки, сдержанно улыбаясь, и слушали, как, начиная с третьего, называют призовые места. Итак, третье прошло мимо нас. Но вот второе… Девчонки ахнули, услышав номер нашей группы, и тут же потащили меня из толпы на авансцену.

Второе место, что ж, тоже неплохо. Под ослепительным горячим светом софитов нам жали руки, нас обнимали, фотографировали и дарили цветы в то время, как мы счастливо улыбались, визуализируя в зачетке целых два халявных «автомата».

Первое место заняла Шапская, но радовалась она недолго, ибо, торопясь забрать свой вожделенный букет, она так резко рванула навстречу мэру, что споткнулась о собственный подол, и едва не распласталась на полу, не поддержи ее партнер. Так что свой букет она получала с улыбкой, больше похожей на гримасу.

Мы были до крайности счастливы, когда это все, наконец закончилось. Мара на радостях пригласила нас отметить это дело в кафе, и мы конечно же согласились. Думаю, на кофе ради такого дела я таки наскребу.

Народ весело и праздно разбегался кто куда, и Ян обещал вскоре присоединиться к нам в кафе, предоставив фору для переодевания.

Уже через полчаса мы заседали в нашей традиционной кафешке, в этот час неожиданно полупустой и тихой, смеясь и обсуждая в деталях недавний позор Шапской, когда колокольчик на входной двери вдруг звякнул неожиданно громко, привлекая наше внимание.

Мое сердце пропустило удар, когда я увидела, кто именно осчастливил это студенческое заведение своей царственной персоной.

Господин Дега неторопливо двинулся мимо других пустых столиков целенаправленно к нам, и я почувствовала, как Мара рядом со мной сжалась, нервно заерзав на месте.

Девчонки завороженно затихли, когда этот франт в дорогом шерстяном пальто поверх не менее дорогого костюма остановился рядом и, с легкой усмешкой глядя сверху вниз, негромко выдал: