Текст книги "Антибол 2. Со щитом или на щите (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зимина

Соавторы: Дмитрий Зимин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

– Макс говорил, что на Благоре сухой закон, – вспомнил я, когда мы с Лолой вышли в пустой и гулкий коридор, уводящий от Арены вглубь скалы.

– Это так, – ей приходилось слегка пригибаться: служебные коридоры не были рассчитаны на рост горгонид. – Но Автандил нашел подпольный кабак и зазвал туда всех ребят.

Ох уж этот Автандил. Заноза в Заднице.

– А что служба безопасности?

Как-то не верилось, что Уховёртка не в курсе этой подпольной развлекухи. Или… Всё, как у нас? Плати, и тебя никто не тронет?

Лолита на мой вопрос пожала плечами. В такие мелочи она не вдавалась.

– Далеко ещё?

Я не знал, что буду делать. Просто хотел, чтобы всё было, как раньше, вот и всё.

Не стоило мне оставлять ребят.

– Уже пришли.

Горгона остановилась перед широкой каменной дверью. Если б не она – я бы прошел мимо, дверь ничем не отличалась от окружающей скалы, кроме едва заметной полукруглой выемки в рост человека.

Лола несколько раз стукнула по камню и дверь отъехала в сторону.

Как только я шагнул внутрь, на меня повалилось тело.

Это был Тарара.

Шкурка у него была цвета детской неожиданности, фиолетовый язык бессильно свешивался на плечо, в глазах – ни проблеска разума.

Он даже не понял, что это – я. Просто обхватил лапками за шею, чтобы не упасть, и дыхнул такой ядовитой смесью запахов, что засвербело в носу.

– ИК! – громко сказал троглодит и для верности обвил мою ногу кончиком хвоста.

Помещение до отказа было набито пьяными в сопли существами. Тут были не только Задницы, других тоже хватало.

Но намётанный глаз, как микроскоп, выхватывал из общей кучи знакомые лица…

Силантий с Мефодием растеклись по полу, я даже принял их за пушистый коврик странной расцветки.

Тигр Мануэль сладко сопел прямо на стойке, в обнимку с минотавром. Дендроид Фома шелестел веточками, погрузив корни в кадку с чем-то, даже отдалённо не похожем на землю…

Гавриил с Уриэлем, в компании каких-то незнакомых ангелов, вповалку нежились на осьминогах – поэтому я и принял их за коврик…

И только горгониды, как стойкие оловянные солдатики, мужественно держались на ногах.

Точнее, на стульях: оккупировав столик у дальней стены, усевшись в круг и обхватив друг друга за плечи и покачиваясь, они пели хором.

Кружки, рюмки и вообще всё стеклянное подрагивало и позванивало от мощных слаженных голосов, а от самой песни веяло чем-то кровавым, снежным и с множеством острых зубов.

С трудом оторвав от себя троглодита, я попытался привести его в чувство энергичными встряхиваниями.

Бесполезно. Тарара болтался как тряпочка, глаза у него были оловянные, и только кончик хвоста упорно не хотел отпускать мою лодыжку.

– Сколько продолжается это безобразие? – спросил я у Лолы.

Та стояла рядом, наконец-то выпрямившись во весь рост – в зале потолок был высоким.

– С тех пор, как прочитали в статье о том, что вас посадили, тренер, – ответила горгона.

Я сжал зубы до хруста.

Лола была такая спокойная, такая… невозмутимая, что захотелось наорать на неё, выплеснуть злость хоть на кого-то.

А ты куда смотрела?.. – хотелось спросить, но я молчал, стараясь дышать только носом: в зале стояло такое амбре, что казалось, можно опьянеть, только от запаха.

Лола не виновата, – напомнил я себе. – Ты сам снял с неё капитанскую повязку.

А Андромеда, при всех её сверхъестественных достоинствах, не пользуется таким же авторитетом.

К тому же, ангелы умеют охмурять.

Чёрт бы побрал этого Автандила…

Выгоню из команды, к свиням собачьим. Или засажу на скамейку запасных – навечно.

Как только найду.

Потому что здесь, среди пьяных в дымину игроков, возмутителя спокойствия не наблюдалось.

– Лола, свисток с тобой? – спросил я, пристраивая троглодита под мышкой, на манер дамской сумочки.

– Да, тренер.

– Свисти.

К чести Андромеды – она первая поднялась на ноги. Взгляд, правда, был всё ещё мутным, но в нём уже проявились проблески раскаяния.

– Тренер! – она попыталась меня обнять, но потеряв равновесие, рухнула всей тяжестью на мои плечи.

Боль в колене была такая, что я думал – всё. Баста, карапузик. Отбегался. Сколько она может весить?..

– Энди, соберись, – Лолита приняла тяжесть пьяной горгоны на себя и я смог выдохнуть.

– Да я ваще ни в одном глазу! – промычала Андромеда. – Ребзя! – зычно вскричала она. – Тренер вырвался из застенков инквизиции!.. Ура тренеру!

Народ принялся вяло шевелиться.

Зал сейчас напоминал кухню, в которой недавно потравили тараканов. Самые стойкие ещё шевелят лапками и усиками, но это ненадолго.

Из-за барной стойки показалась чёрная растрёпанная голова.

Руперт.

Рядом с ним возникла ещё одна: белокурая и не менее растрёпанная.

– Тренер! – взревел дракон.

Когда Руперт воздвигся из-за стойки полностью, оказалось, что на нём ничего нет.

Белокурая драконица, нисколько не стесняясь, хладнокровно застёгивала на голой груди чёрный с золотом китель.

– А мы уже готовили спасательную акцию, – сообщил дракон, одним махом перепрыгнув стойку, вместе с ворочающимися на ней тигром и минотавром.

– Вижу, – я поморщился при виде голого дракона. Впечатление было слегка смазано тем, что он был весь покрыт чёрным курчавым волосом – почти, как Мефодий. Но только слегка… – Штаны надень, а?

– Да не вопрос, – дракон мигнул, и на его чреслах вдруг появились обрезанные из джинс шорты. – Вообще-то я собирал информацию, – и он многозначительно покосился единственным глазом на белокурую драконицу.

Та как раз выбралась из-за стойки – полностью одетая, только китель почему-то был вывернут на левую сторону. Пуговицы из-за этого всё время расстёгивались, но девушка упорно пыталась застегнуть их обратно.

Сухой закон, – снова вспомнил я. – Говорят, в Штатах, после отмены аналогичного указа, спрос превышал предложение в течении пятнадцати лет.

Не глядя по сторонам, драконица из гвардии Князя прошла мимо нас, один раз ткнулась лбом в каменную стену, но потом отыскала дверь и вывалилась в коридор.

– Увидимся, Сабрина! – прокричал ей вслед Руперт. А потом повернулся и подмигнул: – Будет ей гауптвахта на неделю, как пить дать. Завидую: хотя бы отоспится.

– Где Зебрина? – спросил я страшным шепотом.

Только что дошло: она же подросток! Ей вообще пить нельзя…

– Оставил в номере, – Руперт, поморщившись, дотронулся до левой скулы – там подсыхала большая ссадина. – Что я, самоубийца? Тётя наказала присматривать за дочей, как за тухлым яйцом… Пришлось, правда, связать. Иначе… – он махнул рукой.

– И давно это было? – спросила Лолита.

– Ну, чуть больше суток… – Руперт равнодушно пожал плечами. – Эх, лепота! – он потянулся. – Давно мы так не отрывались.

– То есть, девочка лежит связанная, без еды и воды, больше суток? – уточнил я.

Под ложечкой засосало.

– Ой, да расслабься, тренер, – Руперт даже ухом не повёл. – Я повешусь на собственных кишках, если она не освободилась через пятнадцать минут. А может – раньше. Любимая ученица мастера Скопика!

Мастер Скопик – вор, – подумал я. – А Зебрина, стало быть…

И потряс головой.

Не об этом надо сейчас думать.

– Руперт, Лолита, соберите всех и – под ледяной душ. Через час чтобы все были, как огурчики.

– Оранжевые и с липкими бородавками? – уточнила Лола.

Заметив в её глазах подозрительный блеск, я усмехнулся.

– Угадала. И чтобы слизи было побольше!

Развернувшись, я захромал к двери.

– А ты куда, тренер? – удивился Руперт.

– Найду Автандила и набью ему морду, – буркнул я себе под нос. А громче сказал: – Навещу Ника. Может, ему уже стало лучше.

Тибальд убит, Ромео изгнан, – вертелась в голове идиотская фраза.

Чёрт бы побрал этого Макса.

Чёрт бы побрал эту Уховёртку.

Чёрт бы побрал этого Князя вместе с его жезлом…

Где искать ангела, я не представлял, поэтому направился к сектору, в котором размещали игроков.

Я там был всего один раз – когда кидал вещи в отведённой мне комнате.

Мы её делили с Одиссеем, и я честно не хотел даже думать, как горгонид умещается на походной армейской койке, которую привёз с собой…

Его вещей не было.

Я посмотрел на свою кровать, аккуратно заправленную зелёным шерстяным одеялом, с подушкой в трогательный синий цветочек.

С трудом подавил желание рухнуть на эту подушку мордой вниз и отключиться.

Вместо этого достал из кармана капсулы и закинул в рот сразу две. А потом вытаращился на пузырёк…

Ёрш твою за ногу!

Приволакивая больную ногу, я похромал искать Макса.

Оставил его с Кэсси, когда понял, что перебранка пошла по второму кругу.

Князь умирает, – заявила она, когда вышла из кабинета Уховёртки.

И это тоже было сопряжено с тем фактом, что жезл похитили.

Оказалось, артефакт и Князь каким-то образом связаны, я не понял, каким. Главное: пока жезл на Благоре – старик более-менее в норме, но стоит артефакту исчезнуть из измерения – и процесс распада пойдёт полным ходом.

– Ты хоть представляешь, сколько твоему дедуле лет? – ожесточённо наезжала Кассандра, приперев Макса к стенке. – Он и дышит-то лишь благодаря жезлу, а ты скачешь по измерениям ради какой-то бабы… Впрочем, чему я удивляюсь? – горячилась Кэсси. – Ты – такой. В этом – ты весь. Ради юбки готов похерить даже родственников.

– Я изменился, Кэсси! – хрипел Макс. – У меня только одна девушка!..

– Ну конечно, – холодно улыбалась Кассандра, ещё чуток нажимая на его горло. – С остальными ты просто в хороших дружеских отношениях.

– Да нет никаких остальных! – выкручивался Макс.

– Да ну?.. А как же Лилит?..

Я ушел.

Самое главное я узнал: жезл нужен Князю не только для того, чтобы закрывать порталы.

Что-то эти драконы темнят.

Они не сказали и половины того, что нужно знать, чтобы отыскать хреновину.

Но Кэсси права. Макс не ищет жезл. Он полностью сосредоточился на спасении Лилит – чему я, конечно, только рад.

Но всё-таки…

Сворачивая за угол, я на кого-то налетел.

Задумался, не смотрел по сторонам. Идея, которая только что пришла в голову, полностью поглотила моё внимание.

– Ёрш твою медь! – это было самое ласковое, что я мог сказать, со всей дури хряпнувшись на задницу.

Напротив, тоже сидя на полу, потирал лоб узколицый чувак в странной накидке из перьев и в замысловатой шапке, похожей на перевёрнутый золотой горшок.

Тренер Теночи! – вспомнил я, где видел этого горбоносого. Узкие длинные глаза, дублёная коричневая кожа…

Он сидел, глупо разбросав ноги – видать, тоже хорошо приложился. Рядом валялся небольшой золотой диск – я решил, что это поисковый амулет, и какая-то золотая зубочистка, наподобие дирижерской палочки.

Что он ей, в игроков тычет, что ли?.. Вместо шпор.

– Прости, тренер, я тебя не заметил, – пробормотал я.

Держась за стену, поднялся и похромал дальше.

Странный чувак. Сидел, шлёпал губами, моргал на меня своими змеиными глазками… Но так ничего и не сказал.

– Макс! – слава богу, он был в своём номере. И кажется, занимался любимым делом. – Опять бухаешь?

– Нет, – паршивец даже не попытался спрятать очередную бутылку. Батареи пустой стеклянной тары громоздились вдоль стен, на столике, на стульях и даже на кровати. – Я заряжаюсь энергетически.

Комнатушка его ничем не отличалась от моей.

Скупердяи всё-таки эти драконы. Могли бы хоть принцу нормальный номер выделить.

– Хрен с тобой, делай, что хочешь. Скажи только: ты сейчас летать можешь?

– Хочешь ещё раз откуда-нибудь спрыгнуть? – он вперил в меня абсолютно ясный взор. Хотя голос и показался мне чуток… заторможенным.

Не обратив внимания на его сарказм, я достал из кармана бутылочку с таблетками и потряс её перед лицом Макса.

– Спасибо, но я пас, – сказал он и сделал огромный глоток из бутылки. Запахло чем-то знакомым: не виски, не вино… Коньяк.

Этот паршивец где-то раздобыл марочный коньяк, и теперь глушит его, как воду.

– Это не тебе, – я ещё раз потряс бутылочкой у него перед носом. Как погремушкой перед младенцем. – Это для Лилит.

Макс мгновенно ухватил суть.

– Пролететь над Башней Голода и сбросить ей капсулы! – он отшвырнул бутылку на кровать. Та была уже пуста, так что ничего страшного не случилось.

– Займёшься?

– Спрашиваешь! – Макс пытался натянуть куртку, не попадая в рукава. – Только вот… – он замер и посмотрел на меня растерянно. – Я ни ухом ни рылом, где может быть эта Башня. Благор огромен. Вообще-то, это планета размером с наш Юпитер, со своими климатическими прибабахами. В верхних слоях атмосферы тут такая турбулентность, что мама – не горюй, и…

– Макс, – я мягко взял его за плечи. – Просто дыши.

– Ладно, – он послушно втянул носом воздух. Когда выдыхал, из ноздрей вырвался клуб едкого дыма. Я закашлялся. – Ой, извини, – он прикрыл рот ладошкой. Как человек, который неприлично рыгнул. – Это всё чёртов коньяк. Сивушные масла…

– Ага. Я так и понял.

– Так, – придя в себя, он по обыкновению забегал взад-вперёд. – Надо раздобыть карту. У кого? Уховёртка не даст. Князь?.. У дедули в кабинете висит офигенная карта! Я пойду туда и вычислю, где находится башня Голода. А потом полечу, и… Это даст нам время! – у него загорелись глаза. – Лилит на капсулах спокойно продержится до конца Игр, а мы пока всё разрулим.

– Молоток, – хлопнув его по плечу, я повернулся к двери.

– Эй, тренер, – я обернулся. – Капсулы-то оставь.

Я посмотрел на бутылёк в руке.

– А у тебя своих, что-ли, нет?

– Вот моё топливо, – он кивнул на пустые бутылки. – С капсулами у меня несовместимость. Аллергия.

Я бросил ему бутылочку через всю комнату, Макс поймал.

Вот и ещё одна теория, почему он так много пьёт, – усмехнулся я про себя, когда шел к комнате Ника.

Ориентировался я уже без всякого артефакта-наводчика. Совсем забыл про него: диск лежал в застёгнутом на молнию кармане олимпийки.

Но сейчас я заплутал.

Наверняка свернул не в тот поворот: всё здесь было одинаковое, каменно-серое, лампы над головой светились вполнакала, холодным синеватым светом, похожим на кварцевый.

Ткнувшись в пару коридоров, и не обнаружив вообще никаких дверей, я вспомнил про талисман.

Достал, и тупо уставился на небольшой, с ладонь, диск…

Какая-то мысль промелькнула в связи с этим, и – убежала.

Тряхнув головой, я нашел точку на изображении лабиринта, и сориентировавшись, похромал дальше.

В принципе, было терпимо: ногу ниже колена я вообще уже не чувствовал.

Добравшись до покоев, где разместили Задниц, я секунду смотрел на ряд одинаковых дверей… А потом кивнул сам себе и постучал в третью слева.

Он с самого приезда сидит в номере, – сказала Лола. – И только еду заказывает.

Коробки из-под пиццы, пластиковые упаковки, бумажные кульки… Целая куча их громоздилась у стены рядом с дверью.

Ошибиться невозможно.

– Ник! – позвал я. – Открывай. Это тренер.

За дверью послышалась возня. Словно кто-то комкал большой лист хрустящей бумаги.

– Что вам нужно? – наконец раздался неуверенный голос.

Я выдохнул. Жив. И может говорить – уже хлеб.

– Лола сказала, ты заболел. Может, что-нибудь нужно? Аспирин? Горчичник?..

– Нет. Спасибо, мне уже лучше.

– Ты в курсе, что Лилит сидит в Башне Голода?

– Э…

– А Одиссея депортировали?

– О…

– А вся команда перепилась до розовых кроликов.

С той стороны двери раздались шаги. Впечатление было, словно шагал слон, никак не меньше.

Или дракон.

Мама дорогая, это что, заразно? – успел подумать я, а потом дверь приоткрылась.

Щелка была небольшая, сантиметров десять.

Коляна мне пришлось изучать по частям.

Огромная жирная щека. Крохотный, заплывший жиром глаз. Пальцы, придерживавшие дверь, больше походили на сардельки.

– Кто ты такой и почему сожрал нашего менеджера? – рявкнул я, открывая дверь пинком.

То есть, впечатлённый открывшимися необъятными перспективами, я совсем забыл о колене, и со всей дури саданул по двери ногой.

Результат был обратным: не дверь распахнулась, а я отскочил от створки и опять хряпнулся на задницу.

Копчик и колено помянули меня тихим недобрым словом.

– Тренер! – Колян выскочил в коридор и помог мне подняться. – Вы в порядке?

От боли и собственной глупости я вспотел. А глядя на Ника, с которым расстался несколько дней назад, забыл, как дышать.

– Нихрена, мать твою за ногу!

В попытке удержаться я схватил его за плечо – пальцы погрузились в жир по первую фалангу.

– Идёмте, вам надо присесть.

И он потащил меня в свой номер…

Весь он был завален коробками и упаковками от еды. Запах стоял феерический.

На журнальном столике исходила паром надкусанная пицца – судя по измазанным соусом щекам Кольки, именно ею он занимался до моего прихода.

– Очешуеть не встать, – я ещё раз оглядел громадную тушу. – Ты, блин, похож на завёрнутого в пуховое одеяло бегемота!

– Это всё капсулы, – Колька попытался пинком запихнуть под кровать несколько упаковок, они громко зашелестели, одна прицепилась к брючине, из неё посыпались какие-то крошки…

Интересно: на Благоре водятся тараканы? Как по мне – очень даже запросто.

– Капсулы? – переспросил я. А сам подумал: опять эти капсулы. И что с ними не так?..

– Я всегда был толстым, – признался Колян. – До переезда на Благор у меня даже девушки не было. Кто позарится вот на это? – он указал на своё громадное, как дирижабль, брюхо. – Но в Сан-Инферно я похудел, там ведь вообще нет еды.

– Ну а как же…

– Ресторан доньи Карлотты не в счёт, – Колька затряс пухлыми, как студень, щеками. – Мне ведь главное – не видеть. Ну, помучился какое-то время, а потом привык. А попав на Благор…

– Ты развязался, – кивнул я.

Ну что ж, это понятно. Закодированным алкоголикам не позволяют даже НЮХАТЬ выпивку.

– Всего одна пицца, – пожаловался Колька. – Выхожу из комнаты – а она лежит, в коробочке, под дверью. И так пахнет… Ну что могло случиться? А потом, – он смутился. Вся кожа, все видимые её участки, сделались багровыми. – А потом мне стало стыдно показаться на глаза хоть кому-нибудь. Особенно, Лилит.

Последние слова он произнёс шепотом. Я еле расслышал. А когда понял, что он имеет в виду…

Ёрш твою медь! Колян по уши втюрился в мою ведьму.

Глава 14

Рассудив, что ребята уже пришли в себя – уверен, Лола и Руперт за этим проследили, – я похромал к нашей раздевалке.

Всё. С сегодняшнего дня от команды – ни ногой.

Князь прав: я не умею расследовать преступления. Каждый должен заниматься своим делом. И моё дело – быть с ребятами. Чтобы удержаться на Благоре как можно дольше, в идеале – до конца Игр.

На этой мысли я остановился.

Срань. Как так получилось?..

Ведь я всегда нацеливался на победу! Я дышал победой, жил ради этого чувства: ещё раз ощутить, что я – выиграл. Я – лучше других. Быстрее, выше, сильнее…

Но когда Лилит попала в беду, я как-то нечувствительно переключился. Чуть ли не впервые в жизни, проблемы другого человека оказались для меня важнее, чем свои.

Я возобновил движение. В колене что-то отчётливо похрустывало, и я уже подозревал самое худшее: опять треснул хренов мениск.

Ведь Макс предлагал дать денег на целителя… Чёрт. Надо было спросить. А теперь поздно. Наверняка он уже упорхнул.

Но дело не в этом: ребята приехали за победой, они ХОТЯТ победить – и чертовски много пашут для того, чтобы стать победителями.

Я не должен их подвести.

Чуть не повернул назад, разыскивать Макса. Засунуть гордость в жопу и вытрясти с него денег на целителя…

Но к этому времени я почти добрался до раздевалки, и решил сначала проверить, как там и что.

Тарара был ровно такого же цвета, как и рожа испитого, бомжеватого алкаша.

Посмотрев на меня больными глазками, он сунул мордочку в кружку с водой и пустил пузыри…

– Если ты таким образом хочешь утопиться – забудь, – сказал я.

– Похмельский симптом пытаюсь искоренить всесесеми доступными спосособностями, – надтреснутым голоском поведал троглодит. – Стыдобское и позорственное ощущение ощущаю до кончика хвоста. Неприятельски это. Тётушка будет недовольна.

Я похлопал его по ершистому загривку.

– Расслабься, приятель. Подумаешь, напился… Мы ей не скажем.

– Питие определяет сознание, – философски изрёк троглодит. – Сознание каждого троглодита. А моё – не определяет. Тётушке будет стыдно за такого некрепкого племянника. Тренер, – Тарара поднял на меня страдальческий, в красных прожилках взор. – А это и правда вы? Не галлюциноген, вызванный неумеренским потребительством?

– Сам не знаю, – честно ответил я. – Может, и галлюциноген.

Троглодит уронил мордочку в кружку и затянул глаза серой плёнкой.

Следующим, кого я увидел, был Автандил.

– Ага! – рявкнул я, уперев в могучую ангельскую грудь указательный палец. – Возмутитель спокойствия!..

– Я ничего не сделал, – попытался уйти в глухую защиту ангел.

– Автандил хороший, – оторвался от кружки Тарара. – Заплатил по разгромскому и разорительскому счёту.

Остальные дружно закивали.

Я оглядел команду.

А всё не так страшно. Горгониды в норме, минотаврам хоть бы хны, с ангелов тоже всё, как с гуся вода…

Больше всех пострадали Тарара и оба октапоида – видать, как самые неприспособленные к выпивке.

Но если подумать…

Силантий – лучший голкипер, который у нас есть. Мефодий – отличный защитник. А Тарара…

В последнее время маленький троглодит занимает всё более значимое место в команде. Он очень умно действует на поле. Да и мячи его любят…

А завтра у нас игра. По сетке – с командой А-А, то есть, земляками Автандила.

Не слишком ли много совпадений?

– Всем на разминку, – прорычал я.

– Но тренер… – попыталась возразить Андромеда.

– Физические нагрузки только способствуют выводу алколоидов! Так что вперёд и с песней.

– Я только хотела сказать, что стадион сейчас занят, – сказала Андромеда. – Время команды Теночли.

Срань.

– Значит, бегайте по коридорам! – нельзя отменять единожды отданный приказ. Но можно его модифицировать. – Давайте, давайте! Шустро, весело, с огоньком… – я проследил, как ребята, один за другим, вяло покидают раздевалку. – И побольше водички! Восстанавливаем метаболизм.

– А зачем его восстанавливать? – тихо спросил Мануэль у Шаддама.

– Хрен знает, – отвечал минотавр. – Отродясь у меня никакого метаболизма не было.

Нужен диетолог, – сделал я себе зарубку в мозг. – В Сан-Инферно это было не актуально, но мы ведь и дальше собираемся ездить по измерениям… Надо поговорить с Лилит.

Под ложечкой неприятно кольнуло: забыл, где она сейчас.

– Автандил, – негромко сказал я, когда ангел проходил мимо. – Задержись.

Тот усмехнулся, а потом независимо устроился на скамейке.

Гавриил в дверях оглянулся.

– Тебя ждать? – спросил он Автандила.

Тот вопросительно посмотрел на меня.

– Кажется, я отдал приказ, – изображая спокойствие, сказал я. – Кому не нравится – могут собирать вещи.

Гавриил исчез. Дверь аккуратно прикрыли с той стороны.

Может, я чуток и перегнул… Но хватит. Хватит разводить сопли в сиропе. Буду насаждать армейскую дисциплину, для их же собственного блага.

Когда за дверью стих дробный топот, я тоже присел на скамейку.

– О чём будет разговор, тренер?

Напуганным, или даже смущенным он не выглядел.

– О тебе.

– Класс, – ангел польщенно улыбнулся. – Это я люблю.

– Автандил, – позвал я. – Сколько они заплатили за то, чтобы ты всё испортил?

Это был пробный шар. Просто решил проверить догадку.

Секунду он смотрел на меня молча. Явно взвешивал: какой линии поведения держаться.

– Кто-то проговорился, да? – наконец ангел поморщился. – Наверняка Уриэль, чтоб ему век Рая не видать.

В яблочко!

– Никто ничего не говорил, – признался я.

– Что?.. Так вы ничего не знаете?.. Я буду всё отрицать!

– Я использовал дедуктивный метод.

Ангел посмотрел на меня искоса, недоверчиво. И сразу отвёл взгляд.

– Нетрудно было сопоставить факты, – продолжил я. – Ты саботируешь команду с тех пор, как мы прибыли на Благор. И других подстрекаешь.

Автандил фыркнул и принял вид оскорблённой невинности.

– Вы ничего не докажете, – надменно заявил он и поднялся. – А теперь, если позволите, меня ждёт тренировка.

И гордо вскинул подбородок.

– А мне не надо доказывать, – мягко напомнил я. – Я ж тренер. И могу засадить тебя на скамейку на веки вечные. А ещё я могу тебя уволить.

– Но не посреди же чемпионата! – Автандил вновь рухнул на скамейку, не заметив, что уселся практически вплотную ко мне. – У меня контракт!

– Пофиг на контракт, – я пожал плечами. – Кто мне запретит? – ангел молчал. – Конечно, этому могла бы воспрепятствовать Лилит, менеджер команды и по-совместительству – твоя девушка… Но вот незадача: у неё самой ОГРОМНЫЕ неприятности, а ты от неё открестился.

Подначивая, я зорко наблюдал за ангелом. А вдруг да и выдаст что-нибудь полезное.

– Я правда ничем не могу ей помочь, – буркнул ангел.

– Согласен. Помогать – это не твоё, – кивнул я. – Зато вредить… – махнув рукой, я сделал вид, что поднимаюсь со скамейки. – В общем, сейчас сюда прибудет стража, и дальше разговаривай с ними.

– За что?..

– За намеренное причинение вреда имуществу, – меня несло. Заранее я ничего не продумывал, просто накатил приступ импровизации. – Видишь ли, по закону, игроки являются собственностью клуба. А клуб принадлежит Безумному Максу. А Макс, как ты знаешь, дракон. А драконы чертовски не любят, чтобы их имуществу причиняли вред…

Терпеть не могу подобную казуистику.

Но и таких ребят, как Автандил, я тоже повидал: взывать к голосу разума или чувству вины – бесполезно.

Отопрётся, и будет уверен, что победил.

– Но я ни при чём! Я ничего не делал.

– А вот это пускай решают драконы. Я же, со своей стороны, могу сказать лишь одно: спаивать команду накануне ответственного матча, как по мне – это чистый саботаж. А если учесть, что играем мы с Ангелами Ада…

Автандил заплакал.

– Я не виноват, – слёзы были большие, крокодильи. – Это всё они-и-и…

– Интересно, сколько тебе дадут? – задумчиво проговорил я. – В Сан-Инферно ты наверняка отделался бы лёгким испугом. А здесь? Надеюсь, ты хочешь сесть на диету. У них тут есть охрененно эффективная. Башня Голода называется.

– Меня заставили-и-и-и…

А вот это уже похоже на начало признания.

– Говори.

– Это всё Скраблий, менеджер А-А, – скоренько утерев слёзки, Автандил перешел на деловой тон. – Он велел мне развалить Сынов. А сам подсуетился, чтобы во втором туре нам выпало играть именно с ними.

– Каким образом? – перебил я. – Турнирную сетку составляют перед Играми, и если б выиграли не мы, а скруллы…

– Думаю, он придумал всю махинацию уже после первого тура, – неожиданно рассудительно поделился Автандил. – Недавно мы столкнулись в коридоре, Скраблий меня узнал…

– И предложил немного заработать?

Ангел помотал головой.

– Ему это было не нужно, – поморщился Автандил. – Когда-то на Рае я совершил проступок… Я всё искупил! Честно. Служил в стройбате, затем – в мотопехотном, у Чёрта-на-Куличках, дембельнулся в звании капитана… И уехал в Сан-Инферно. В Раю не любят неудачников.

Не попадись, – вспомнил я. – Важно не то, что ты сделал. А то, что ты попался…

– Старый добрый шантаж, – кивнул я. – А ты не думал, что признавшись сразу, избавил бы и себя и меня от кучи геморроя?

Автандил посмотрел на меня с чистым, почти детским удивлением.

– Тренер, а вы здесь совсем ни при чём. Скраблий грозился сообщить обо мне бывшим подельникам.

– Подельникам?

– Скраблий всё про меня знает. Он был прокурором, вёл все дела. Потом уже как-то выбился в люди… А сейчас он пригрозил, что отыщет моих подельников и скажет, что это я сдал их Аннунакам.

Я вздохнул. Прикрыл глаза, помассировал переносицу…

– Знаешь, мне пофиг что ты там сделал, – устало сказал я. – Тем более, что ты искупил и всё такое. Но скажи, ради бога, одну вещь: какого хрена ты открещиваешься от Лилит?

Ангел горько усмехнулся.

– Неудачник – это клеймо на всю жизнь, – он бросил косой взгляд на меня, но спохватился. – Я просто не хотел, чтобы моё прошлое послужило для Лилит отягчающим обстоятельством.

Я вытаращился на него, охренев до глубины души.

– Ты хочешь сказать… Что пытался её защитить?

– А что, это запрещено? – отстранённо спросил Автандил. – Она – моя девушка. Разумеется, я хотел её защитить. Я ей полностью доверяю: если она украла жезл Князя, значит, он был ей нужнее, чем ему.

Я икнул.

– Откуда ты знаешь, что украли именно жезл?

Ангел фыркнул.

– То же мне… Секрет Люцифера. Да на Благоре только об этом и сплетничают. Имеющий уши да услышит.

– То есть, – поймал я себя на том, что массирую колено. Неосознанно. – Тут все уверены, что кражу совершила Лилит.

– Так говорит баронесса Фейрчайльд. И потом: Лилит посадили в Башню Голода, а туда кого попало не сажают. Ну, не то, чтобы Лилит – это кто попало, в смысле…

– Я понял, понял, – отдёрнув руку от колена, я схватился ею за лавку.

– Болит? – спросил ангел.

– Ты о чём?

– Колено, – он кивнул на мою ногу. – Могу помочь.

– Иди в жопу.

– Как скажете, тренер.

Он ещё и издевается…

– Слушай, а как же всё твоё поведение ДО встречи с этим… Скраблием? Не могу сказать, что и до этого ты был просто ангелом.

Непонимающий взгляд огромных голубых глаз…

– Я хочу сказать, ты и до того вёл себя, как последний засранец. Задирал ребят и вообще. Кто растоптал Руперта, ещё когда мы играли против вас?

И опять этот удивлённый взгляд.

Как он меня бесит, мама дорогая…

– Не понимаю, о чём вы, тренер. Я же подписал контракт! А там есть пункт: подчиняться приказам тренера на поле. А приказы, – он горько усмехнулся. – Меня учили выполнять слишком хорошо.

Я кивнул.

– Ну а ребята? Какого хрена ты всё время придираешься к Гортензию?

– Но он же – зелёное желе!

– Да, я заметил.

Ни в жисть не поверил бы: ангел – ксенофоб.

Я вспомнил себя – в первый день, когда я только знакомился с командой. Признаюсь честно: и на меня огромная куча зелёного желе произвела неизгладимое впечатление.

Но потом я увидел дракона… А ещё потом как-то до меня дошло: в мире, где мяч имеет собственную волю, а ещё глаза и зубы, разумное зелёное желе – это даже нормально. И пахнет приятно.

– Как-нибудь попробуй с ним пообщаться, – посоветовал я. – Между прочим, он стихи пишет – мне Лилит говорила. И даже что-то такое цитировала, но я в поэзии – как ёж в апельсинах.

– Я попробую, тренер, – на лице ангела проступила покорная обречённость.

– Ну и вообще… Будь проще. И люди к тебе потянутся.

– Так вы сдаёте меня страже, или нет?

– А сам ты как думаешь?

– Если… Если вы завтра выпустите меня на поле, я вам покажу.

– Где раки зимуют?

– Кто?

– Забудь. Так что ты собираешься показать?

– Самую лучшую свою игру.

– А Скраблий?

– Пускай идёт в жопу.

Я кивнул. Собственно, именно этого я и добивался: чтобы Автандил сам решил, что ему делать дальше.

– Посмотрим, – сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Колено отекло – я это чувствовал через штанину. Интересно: здесь можно раздобыть обезболивающее?..

Шагая к выходу, мне пришлось опираться на всё, что попадалось под руку: на стену, на шкафчики, на плечо Автандила…

– Я могу вам помочь, тренер, – сказал тот, открывая передо мной дверь. – С коленом.

– Да ну? – вопросил я без особого восторга. – Ты что, целитель?

– Военно-полевой фельдшер.