Текст книги "Антибол 2. Со щитом или на щите (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зимина

Соавторы: Дмитрий Зимин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– И… что это значит?

– Будет больно.

– В смысле…

– Чертовски больно, тренер. Дьявольски, – сказал ангел. – В стройбате нам не давали основ анестезии. Главный упор делался на то, чтобы боец как можно скорее встал в строй.

– Ага, – я тупо кивнул.

Был, был соблазн согласиться тут же, не сходя с места. Но… нет, боли я не боюсь. Просто доверять ему сейчас, перед игрой с Ангелами Ада, не мог. Не имел права.

– Вы мне не доверяете, тренер.

Вдох – выдох. Вдох…

– Твоя правда, Ави. Не доверяю. Так что, вернёмся к этому разговору послезавтра, лады?

– Вам стоит только приказать.

Отправив Автандила на пробежку, сам я похромал на стадион.

Мне это было нужно.

Посидеть в тишине и одиночестве, подумать…

Атмосфера стадиона. Где бы он не находился, кому бы ни принадлежал, главное – это атмосфера. Тот особенный дух соревнований, побед, поражений, соперничества…

Наверное, это как у Макса с адреналином.

Ему, чтобы чувствовать себя живым, необходимо рисковать жопой. А мне -побеждать.

Нет, не так. Мне, чтобы чувствовать, что день прожит не зря, необходим достойный соперник. Тот, кого я буду стремиться превзойти.

Выйдя к стадиону, я с удивлением понял, что тренировка Теночли ещё не закончилась.

Казалось, мы с Автандилом трындели целую вечность.

А вот поди ж ты.

Выбрав местечко повыше, я устроился на широком и довольно удобном сиденье.

И всё-таки они странные… Внешне – такие же люди, как и я.

Красноватая кожа, тёмные, затянутые в хвосты, волосы… На индейцев похожи, я уже говорил.

Но временами в игроках Теночли пробивалось нечто… чуждое. Нечто звериное, хищное такое.

И это пугало.

Вот взять октапоидов: они тоже пугали – особенно, когда их было больше одного. Но по крайней мере, по ним было сразу видно: это – не люди, бляха медная. Это хищники! Флюиды, что-ли, другие…

А вот теночли я понять не мог, как ни старался. Воины – ягуары. Это что, название такое, или они и впрямь превращаются?

Судя по их форварду – таки да.

Он начал разбег из угла поля. Мяч, как приклеенный, парил перед ним.

Другие игроки – в рамках тренировки – пытались ему помешать, сбить с толку, отобрать мяч. Бесполезно.

Центральный нападающий с капитанской повязкой был неотразим. Он мчался, всё удлиняя прыжки, временами казалось, ноги и вовсе не касаются травы… А потом он опустился на четвереньки, и вот передо мной уже не человек, а зверь.

Красивый, как ядовитая мухоловка. И такой же смертоносный.

И вот уже мяч в воротах.

Форвард вновь перетек в человечью форму и победно вскинул руки над головой.

Послышались крики:

– Виват Монтесума… – или что-то в таком роде.

Увлёкшись, я даже захлопал в ладоши и громко свистнул: парень меня просто покорил.

Услышав посторонние звуки, теночли замерли и уставились на меня.

И было в их взглядах что-то такое…

Словом, не завидую я антилопам, которым захотелось попить водички в их владениях.

Через секунду они возобновили тренировку, но ощущение взгляда осталось. Только вот шло оно из-за спины…

И самое главное: такое ощущение я уже испытывал. Здесь, на Благоре: словно под кожу набились мелкие муравьи, и ползают там…

Отвратительная хрень.

Когда я обернулся, ихний тренер подошел почти вплотную. Это он сверлил меня взглядом. Словно дырку хотел провертеть, честное слово.

Я сделал морду кирпичом: а чего? Смотреть тренировки не запрещается. На самом деле, все так делают: надо же знать противника в лицо.

На Земле, конечно, для этого имеется видео. Но здесь, в отсталых магических мирах – только глазками.

– Здорово, тренер, – сказал я. Подниматься, правда, не стал. – Надеюсь, ты на меня не в обиде? За то, что толкнул тебя в коридоре?

– Вы? – узкие, словно нарисованные брови на коричневом лице поползли вверх. – Толкнули? Меня?.. Это какая-то ошибка.

– Ну ладно, не толкнул. Просто мы оба споткнулись на ровном месте. С кем не бывает?

– Я вижу вас впервые в жизни, уважаемый, – отчеканил тренер теночли. – И никогда не ходил ни по каким коридорам. Это ясно?

И он, заложив руки за спину, прошел мимо.

Всё страньше и страньше.

Ну, да ладно. Не хочет, чтобы кто-то ляпнул, что он попал в глупое положение – его право.

А когда, после тренировки, я вернулся к себе, тренер теночли вообще вылетел у меня из головы.

На моей, застеленной зелёным одеялом кровати, сидела Уховёртка.

Глава 15

Первым порывом было захлопнуть дверь и сбежать.

Но я догадался разозлиться.

Какого хрена?..

Покои, отведённые команде – это как суверенная территория. Нужно, бляха медная, разрешения спрашивать.

Если уж в своей комнатухе расслабиться нельзя – то где вообще можно?

Я вошел, не глядя на Уховёртку проверил, что дверь закрыта плотно – замки здесь были не в почёте, тоталитарное государство, блин… И пошел в ванную.

Молча.

Стянул олимпийку, открыл кран в душе и взялся за резинку треников.

Срань.

Раздеваться догола, когда за стенкой сидит посторонняя баба… А и хрен с ней. Чего она там не видела?

Горячая вода совершила самое настоящее волшебство. Какая там, нахрен, магия!

Тугие струи расслабили зажатые плечи, смыли усталость, сырую, как старая газета, тоску…

Дверь в душевую беззвучно отъехала в сторону. Баронесса улыбнулась и изящно приподняв ножку, шагнула ко мне.

– Пускают погреться? – это звучало как примирение.

Я подвинулся.

Встав рядом, она обхватила меня руками и прижалась грудью. А потом подставила губы.

Проснулись через несколько часов, так и не сказав друг другу ни слова.

И я уже настроился на то, что Уховёртка молча соберёт свою одёжку и, смоется…

– Кофе хочешь? – спросила она, сладко потягиваясь.

– Не откажусь.

Собственный голос показался непривычно хриплым.

Уховёртка повела рукой.

На тумбочке перед кроватью образовался серебряный поднос, на нём – исходящий паром кофейник, чашки, сахарница, сливки… Словом, накрыто было чисто, умело, как в лучших домах.

Спустив ноги с постели, баронесса наклонилась – на спине её, белой и гладкой, появилась умопомрачительная ложбинка – и принялась разливать кофе.

Передала одну чашку мне и вновь устроилась рядом.

– Ты знаешь, что самый лучший кофе выращивают в твоём измерении? – спросила она.

– Зачем ты здесь? – ну не было у меня настроения вести светские беседы. Сегодня игра. От неё, на данный момент, зависит абсолютно всё.

– А варят самый вкусный кофе, конечно же, в Вене, – продолжила она. Сделала глоток и закрыла глаза.

Опять она была похожа на довольную кошку. Золотые косы рассыпались по плечам, по подушке, по одеялу… Я подумал, что если их расправить на всю длину – наверное, будут ей ниже коленок.

– Кларисса, – я впервые назвал её по имени.

– Муррл? – она потёрлась носом о моё плечо.

– Всё равно не поверю, что ты пришла исключительно за сексом.

– А ты когда-нибудь занимался этим с мужиком-драконом?

– Я?..

– Поверь на слово: скучнее занятия не придумаешь. Они так заняты собой…

– Кларисса, – перебил я. – Если ты пришла не только для того, чтобы потрахаться и выпить кофе, поверь: сейчас – самое время.

Она вздохнула, села прямо, дематерилизовала поднос со всем содержимым – хорошо, у меня в руках осталась чашка, из которой я едва успел пригубить… А потом сказала:

– Мне нужна твоя помощь.

И посмотрела так, что я мгновенно понял: речь пойдёт не о том, чтобы застегнуть лифчик.

– Что случилось?

Жопой чую: это как-то связано с жезлом Князя и Лилит.

– Кто-то вломился в государственную казну.

Я чуть не опрокинул на себя остатки кофейной гущи.

– У тебя же есть гвардия, – сказал я первое, что пришло в голову. – Всякая там стража.

У неё сделалось такое лицо…

– То, что в казну вломились – полностью моя вина, – выдавила баронесса.

– А, ты боишься огласки, – подложив подушку под спину, я сел поудобней. – Типа, никто не должен знать, что ты прошляпила заначку. Можно понять. Но… Почему я?

– Ты никому не скажешь, – Уховёртка достала из воздуха зажженную сигарету и затянулась. Поморщившись, я отобрал у неё эту мерзость, затушил в пустой чашке и убрал подальше. – И к тому же, ты – футболист.

– А, ну да. Нас же специально учат разыскивать ворьё.

– Я думаю, это сделал кто-то из ваших.

– В смысле?..

– Я хотела сказать, из спортсменов. Из тех, кто приехал на Игры.

– Но… нахрена? В смысле, ограбить сокровищницу сейчас, когда Игры в самом разгаре…

– Может, он испугался, что вылетит во втором туре и не успеет?

Я почесал макушку.

– Значит, это была его цель, да? Обнести драконов. Для этого он прикинулся футболистом, прибыл на Благор и… – я покрутил в воздухе указательным пальцем. – Что украли?

Слепой козе ясно: если моя гипотеза верна, шли за чем-то конкретным. Не просто за золотом – ограбление с целью обогащения проворачивают не так. Не то, чтобы я шибко в этом разбираюсь, просто стараюсь рассуждать логически.

Уховёртка на мой вопрос пожала плечами. Тряхнула роскошными косами, а потом всё же сказала:

– Я не знаю.

– Ладно, – я бы охотно выпил ещё одну чашку кофе. Но хрен знает, может, у них здесь лимит на магию… – Ты не знаешь, кто вломился и что взял. И чем я могу помочь?

– Я уверена в одном: это тот, кто взял жезл.

И вот тут я сделал стойку.

– Ага! – обхватив баронессу за плечи, я как следует её встряхнул. – Ведь это прямое доказательство того, что Лилит здесь ни при чём!

Я что имею в виду: если кого-то посадили, а убийства продолжаются, значит, это не он, правильно?

– Вовсе нет, – упрямо сморщила носик дракониха. – Они ведь могут быть в сговоре. Ведьма у нас, подельник запаниковал и принялся действовать.

– А чего он тогда не запаниковал раньше?

– Ждал.

– Чего?

Надоело тянуть из неё клещами.

Но бывает так, что с бабами по-другому нельзя. Не будешь проявлять инициативы – сама ни за что не скажет, даже себе в ущерб. Просто из вредности.

– Я не знаю, – она прерывисто вздохнула. – Я не знаю, чего он ждал, почему полез в сокровищницу именно сейчас… Одно ясно: именно для этого он и похитил у Князя жезл.

Я потряс головой.

– Вот сейчас я вообще ни ухом ни рылом.

Она вновь извлекла из воздуха сигарету и затянулась. Я не стал препятствовать: надо же бабе успокоиться, привести мысли в порядок…

– Одевайся, – Уховёртка решительно вдавила бычок в ту же чашку с гущей.

– Всё было чудесно, дорогой, деньги возьми на комоде, – пробормотал я, выбираясь из-под одеяла.

– Чего?

– Забудь, – я натянул треники, носки, майку… – Куда пойдём?

– Сначала скажи: ты мне поможешь?

– А я что делаю, бляха медная?

Бабы. Вечно им всё надо разжевать и в рот положить.

Уховёртка облачилась по-солдатски быстро: брюки с лампасами, китель, форменные ботинки… Но бельё у неё под кителем было кружевное. Чёрное, кружевное, с крошечными розовыми бантиками.

Мать её за ногу.

Перед дверью она остановилась и приложила ладонь к моей груди.

– Поклянись, что никому не скажешь, – потребовала она.

– Что у нас с тобой тайные потрахушки? Расслабься. Я не хвастаюсь победами на любовном фронте.

– Я о жезле!

– Ори погромче, и клятва не понадобится.

– Тимуррр… – она тоже впервые назвала меня по имени. – От этого зависит моя жизнь.

Вдох – выдох… Вдох…

Хотелось спросить: а о жизни Лилит ты не думала, когда упрятывала её в Башню?

– Ладно, – я взялся за ручку двери. – Я никому не скажу.

И открыл дверь.

На пороге, с поднятой рукой, стоял Макс. Видать, только собирался постучать.

– Что никому не скажешь? – тут же спросил он. А потом заметил Уховёртку. – Мама дорогая! Баронесса. А что это вы тут делаете? – он заглянул ей за плечо и увидел разорённую постель. – Упс… Пардоньте. Вопрос снимается.

И посмотрел на меня.

А я посмотрел на Уховёртку.

– Ты должна ему всё рассказать.

– Исключено.

– Кларисса.

– Дайте, я сам догадаюсь, – встрял Макс. – Баронесса, у вас случился форс-мажор, вы бросились ко мне, меня не застали и тогда… – он перевёл многозначительный взгляд на меня.

– Ты слишком много о себе понимаешь, – фыркнула Уховёртка. – Я СРАЗУ пошла сюда.

– Значит, всё остальное – верно, – кивнул Макс. – Что и требовалось доказать. Ну так что у нас плохого?

Я молчал.

Сука твою мать, заявись этот паршивец на три минуты раньше…

– Он всё равно узнает, – выдавил я из себя.

Напряжение накапливалось, время шло. А у меня сегодня игра.

– Ты не понимаешь! – рявкнула Уховёртка. – Я просто НЕ МОГУ…

– Ладно, зато я могу, – сказал Макс и гостеприимно махнул рукой вдоль коридора. – Идёмте – куда вы там собрались… А по дороге я вам всё объясню.

– Ты?.. – я не мог сдержать удивления.

– Что поделать? – Макс притворно вздохнул. – Работа у меня такая.

– Работа? – переспросил я.

– Всё знать, – принялся перечислять Макс. – Обо всём догадываться. Преодолевать трудности при помощи самого себя, если ты понимаешь, о чём я…

– Не совсем.

Мы шли по тускло освещенному коридору.

Народу вокруг – никого, так что хрен знает: наступило утро, или всё ещё была ночь.

И кстати: а какая она? Ночь на Благоре…

– Кларисса, – позвал Макс. Та бросила в его сторону косой взгляд. – Давай, я буду говорить, а ты поправишь меня, если я ошибусь. Лады? – дракониха кивнула.

– Ты меня невзлюбила, когда я отказался на тебе жениться, так?

– Ты нанёс смертельное оскорбление клану Фейрчайльд, – прошипела Уховёртка. – Никто не имеет права отказаться от…

– Ой, да ладно тебе, – перебил её Макс. – Оставь эти средневековые замашки. И вообще: ты меня спросила? Может, у меня была девушка, или вообще…

– Твой дед дал согласие за тебя.

И вот тут Макс остановился. Словно перед ним выросла стенка, которой мы не видели.

– Дедуля? – переспросил он. – Но как… Зачем… Почему…

– Дыши, Макс, – мне пришлось вмешаться. – Давай, ты помнишь, как это делается. Вдох… – я нажал ладонью на его грудную клетку. – Выдох…

– Спасибо, мне уже лучше, – он отстранился и строго посмотрел на Уховёртку. – Ладно, с дедом я потом поговорю. Вернёмся к вашим баранам, баронесса… Итак, я отказался на вас жениться.

– И сбежал, – добавила Уховёртка.

– А что мне оставалось делать? – Макс свирепел всё больше. – Ты наехала на меня, как бронетанковая самоходка. Конечно, я сбежал. Потому что ценю свою свободу. Я к ней, знаешь ли, привязан.

Эти двое встали друг на против друга и принялись пыхтеть.

– И ты решила ему отомстить, – сказал я. – Потому что нет на свете ничего хуже отвергнутой женщины.

– И обманутой, – добавила Уховёртка.

– Ладно, вали всё до кучи, – Макс перевёл дух и сделал небольшой разминочный кружок вокруг нас. – Я поступил вероломно и ты решила меня закопать. Но ты не могла меня достать: ведь я не появлялся на Благоре – что я, враг себе, что ли?.. А тут – турнир. И ты просто ухватилась за возможность, да? Решила дискредитировать мою команду, сделать так, чтобы мы вылетели, продулись по полной. И начать решила с Лилит.

– Достать тебя через бабу было элементарно, – буркнула Уховёртка.

– Она – не баба. А девушка. И вообще-то не моя, а своя собственная.

– Но ты за неё впрягся!

– Мы своих не бросаем, – надменно задрав подбородок, бросил Макс. – Я впрягся бы за любого, кто попал в беду, ясно? В принципе – за любого.

– Даже за… – начала Уховёртка.

– Подожди! – я отодвинул Макса назад. – Так это ТЫ снюхалась с Ангелами Ада! Это ТЫ подбросила Скраблию идею прижать Автандила. И устроила так, чтобы второй матч мы играли именно с ними. А я-то всё голову ломал… Знаешь, внезапно мне расхотелось тебе помогать.

Колено донимало не слишком сильно, и я вдруг подумал: а не пойти ли мне на тренировку…

– Ты обещал! – рявкнула Уховёртка. – А кроме того… Скраблию ничего подбрасывать было не надо. Он САМ пришел с доносом – как только проведал, что у Князя пропал Жезл.

– Наябедничал, что в команде соперников играет уголовник? – спросил я. – И намекнул, что именно он и есть вор.

Уховёртка кивнула.

– Скраблий сказал, что Лилит – его девушка, а значит, она и ангел – заодно. И посоветовал хорошенько прижать крылатого. А потом предложил свою помощь – как законопослушный гражданин.

– И ты согласилась, – кивнул я.

– Я должна проверить ВСЕ версии, – прошипела Уховёртка. – Поэтому решила проследить за ангелом. Но… – она пожала плечами. – Кроме не слишком спортивного поведения его ни в чём не уличили.

– То есть, ты ТОЧНО знаешь, что сокровищницу обнёс не он! – я тыкнул пальцем ей в грудь. Уховёртка посмотрела на меня так, словно это был нож.

Упс… Но знаете что? Нихрена мне не стыдно. Оговорка по Фрейду – как сказал бы Макс.

– Ага, – он посмотрел на баронессу. – Вот где собака порылась. Сокровищница! Ты всеми силами пыталась выпнуть нас с турнира, но как только запахло жареным, прибежала за помощью.

Уховёртка закрыла глаза. Покачалась с носков на пятки, а потом посмотрела на Макса.

– Во-первых, я обратилась не к тебе, – спокойно сказала она. – А во вторых… Я ненавижу тебя, Максимилиан Золотов. Но всё-таки не до такой степени, чтобы пойти под трибунал.

– Так, а вот с этого места поподробней, – хищно улыбнувшись, попросил Макс.

– Не здесь, – баронесса бросила взгляд на совершенно пустой коридор. – И не сейчас. Идёмте.

* * *

Привет-привет, мой драгоценный и горячо любимый читатель! Это я, твой пупсик. То есть, бессменный и чрезвычайно информированный спортивный обозреватель Сиди-Читай.

Вот и подкатило к горлу последнее предупреждение: сегодня наши с тобой горячо уважаемые Сыны Задниц играют с Ангелами Ада.

Какие чувства ты испытываешь по этому поводу? О чём думаешь в этот ответственный момент, когда перед глазами проходит буквально вся жизнь, и становится мучительно ясно: последний час – он трудный самый.

ВЫСТУПАЮ СВЕДЕТЕЛЕМ

Обладаюсчий приятнай, внушаюсчей даверие внешнастью гражданин выступит свидетилем: того, што никто ничиго ни крал, никто никаго ни убевал, а так жи на пахаранах и сватьбах.

Имеица преличный чорный кастюм (падходит ка всем случаям), и располагаюсчая к даверию улыбка.

Абращаца по адрису: кладбеще Чорных Манахов, Усыпальница номир восимь.

Гр. Др. Задунайский.

Чтобы быть в курсе всего, твой искренне убеждённый в своей правоте спортивный обозреватель тайно пробрался в раздевалку команды Задниц и с боем взял интервью у команды Задниц.

С. К: – Привет-привет!

О. И (один из игроков): – Это что за мухоед?

С. К: – Я спортивный корреспондент! Хочу взять интервью!!!

О. И: – Смотри-ка, ребзя: мухоед, а разговаривает!

С. К: – Расскажите, пожалуйста, о своих планах на предстоящую игру!

О. И: – Ребзя, а он симпатичный. Ути-пуси… А давайте его себе возьмём! Талисманом будет…

Вот так я сменил место жительства. Теперь у меня есть благоустроенная отдельная клетка со всеми удобствами, поилка с водой, жердочка, и свой, никем не надёванный спальный носок.

Но самое главное: я теперь в Центре Событий! Вижу, слышу и обоняю всё, что делают эти великие люди, эти, не побоюсь этого слова, ГЛЫБЫ на лице отечественного и зарубежного футбола, эти монстры мяча и травы…

И ты порадуйся вместе со мной, о вдохновенный читатель! Ибо теперь ты будешь получать свежие новости не только из рук, а также из лап, щупалец и даже крыльев.

СРОЧНА!

Исчу богатаго, очень пожелого, абременёново множествам хворей мужа. Зависчанее в маю пользу афармляем прям на сватьбе!

А себе: или харашо, или ничиго. И этим всё сказано.

Висёлую жизнь да грабавой доски гарантирую.

Письмо с зависчанием в маю пользу атправлять да вастребования, на имя Хени.

И вот тебе первая сногсшибательная, высокоудойная новость: у троглодита Тарары есть тётя!

Зовут её мадам Вольпухсия, и она является председателем фан-клуба Сынов Задниц.

Как только вернусь на родину, сразу возьму у неё интервью.

А пока прощаюсь с тобой, мой ценный и преданный читатель, и принимаюсь собирать бесценный эксклюзивный материал, ну надо же, как повезло, эти олухи из «Дневного ЭС-И» и «Ночного ЭС-И» обзавидуются до смерти, мало того, что мне удалось попасть на Благор, так ещё и устроиться на хлебную и мёдную должность талисмана команды на полном обеспечении! А ещё со мной играют бантиком, а на ночь клетку накрывают тёплым уютным пледом.

Постскриптум: выкуси, дорогая тёщенька Аутодафа, домой я теперь точно не вернусь!

* * *

После долгого путешествия, сначала – по коридорам на своих двоих, затем – на механическом, душераздирающе-скрипучем, больше похожем на железную вагонетку лифте, мы стояли перед обыкновенной, обитой дерматином дверью.

Дерматин был украшен узором из обойных гвоздиков, и если бы не выложенный зеркальной плиткой пол, я бы решил, что мы оказались в родном измерении, в подъезде старой пятиэтажки.

– Золотом пахнет, – констатировал Макс, жадно принюхавшись.

Уховёртка только хмыкнула, а потом начала отпирать многочисленные замки.

– Ступайте точно по моим следам, – сказала она, с усилием открывая на вид простенькую, ничем не примечательную дверь. – И вообще: повторяйте всё, что я буду делать. Ясно? – она посмотрела на Макса, затем на меня.

Я кивнул. Вдруг возникло чувство, что сейчас, в данную минуту, выкобениваться – не стоит.

Макс фыркнул, заглянул за дверь… И тоже кивнул.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал он себе под нос.

– А вот я в этом совсем не уверена, – сказала Уховёртка и совершила прыжок через голову, приземлившись сразу метрах в трёх от входа. А потом посмотрела на нас…

– Ты вот сейчас издеваешься, да? – спросил Макс. – Ладно, я понял: ты всё ещё зла на меня и мстишь. Более виртуозно, чем обычные женщины, но в конце концов: у каждого своё хобби.

– Здесь раньше было убежище от гремлинов, – сказала Уховёртка, сдув с лица золотую прядь. – По-другому не получится.

– Прямо Индиана Джонс какой-то, – буркнул Макс. А потом поднялся в воздух и перелетел к Уховёртке. Даже рук из карманов джинс не вытащил, паршивец.

А потом, также, как Уховёртка, выжидательно уставился на меня.