Текст книги "Помощница стража тьмы. Брак по контракту (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Глава 7

– По правде, я уже хотел отказаться от должности, – помолчав, продолжил Эйдар. – Но… потом вы поймете, когда узнаете, как строится работа. Есть определенная схема. Это как сеть. Если не хватает даже одного звена, нарушается все. Координатор, который работает сейчас, тяжело болен. Занять его место должен тот, у кого есть навыки и опыт. Кроме меня, пока больше некому.

– А если бы я отказалась?

– Я не знаю, Лиза. Видимо, поставили бы кого-то другого. Без опыта.

– Но все-таки почему координатор обязательно должен был женат? Какой в этом смысл?

– Я же вам сказал, не знаю. Никто не знает. Но это правило. Оно было изначально. Возможно, в нем есть какой-то смысл, не на пустом же месте оно возникло. Но за столько лет объяснение этому было утрачено.

Эйдар встал, подошел к фонтану, постоял, глядя на струи воды. Вернулся, но не сел рядом, а остался стоять, засунув руки в карманы и покачиваясь с носка на пятку.

– Я думал, что смогу себя контролировать. Ради дела. Привыкну. И Аллан так радовался, что вы будете с нами. Но когда мы пришли сюда и я увидел вас здесь… там, где была она… На ее месте за столом, потом в такой же одежде. Я не знаю, что со мной случилось, Лиза. И ведь понимал, что вы ни в чем не виноваты, но не мог остановиться. Пожалуйста, простите… если можете.

У меня защипало в носу. Стало до слез жаль – и его, и себя.

Господи, как глупо-то! И ничего с этим не поделаешь. Ничего не исправишь. Остается только одно – как-то терпеть и подстраиваться. И ему, и мне.

– Послушайте… Поверьте, я не пытаюсь занять ее место. То есть формально уже заняла – и как ваша помощница, и как жена, но… Давайте просто вместе работать. Я останусь жить в домике для гостей, мне там понравилось. Если понадоблюсь, это рядом. Никому не станет лучше, если вы будете злиться – и на меня, и на себя, и на весь белый свет.

Повернувшись, он посмотрел на меня с удивлением. Как будто увидел впервые. И сказал после долгого молчания:

– Спасибо вам, Лиза. Я не ожидал, что вы поймете. Вы правы. Если я буду злиться, а вы обижаться, это плохо скажется на работе. Мы должны быть в постоянном ментальном контакте. Эмоции мешают. Нам и так будет непросто подстроиться друг под друга. Мы из разных миров и практически незнакомы. А тут еще и ваше сходство с Мелией.

– Скажите, а Аллан знает, что я похожа на его мать?

– Нет, – Эйдар покачал головой. – У меня есть ее портрет, но я ему не показывал. Сначала он был слишком мал, а потом… из-за вашего сходства. Все равно рано или поздно придется показать, но, надеюсь, когда он станет старше, воспримет это спокойнее.

Интересно, а как Аллан воспримет, когда через три года мне надо будет возвращаться домой?

Нет, об этом сейчас лучше не думать вообще. До этого еще надо дожить.

– Лиза, я буду стараться, но вы ведь понимаете, что, наверно, я еще не раз сорвусь. Даже если и не прямо на вас, все равно вам придется терпеть мое дурное настроение.

– А вам – то, что я буду огрызаться.

– А вы зубастая, – он слегка улыбнулся, и в глазах – темных до черноты – проступила прежняя васильковая синева. – Ну что, едем дальше? Уже сегодня вечером вы будете свободно говорить на нашем языке. А завтра приступим к работе.

Мы вернулись к машине, и Эйдар, опередив водителя, помог мне забраться внутрь. Еще несколько кварталов, и мы оказались у неприметного одноэтажного здания, совсем небольшого.

– Не смотрите, что тут так неказисто, – Эйдар заметил мое удивление. – Основные помещения под землей. Там пять этажей вниз. Нам нужна полная тишина. Мы закрываем рты на замок, как только входим. Но вас пока это не касается. Нам сейчас не надо туда, где работают.

Пройдя через крохотный садик, мы поднялись на каменное крыльцо. Лестница прямо за дверью вела вниз, но Эйдар открыл другую дверь, слева. За ней был такой же длинный коридор, как и в городском управлении. И точно так же мы прошли до самого конца, но там оказался не кабинет, а небольшой зал с плотными шторами на окнах. Сначала я ничего не увидела, потом глаза немного привыкли к темноте и выхватили из нее седого мужчину в черном.

– Эохо, – сказал он.

– Это его имя? – шепотом спросила я Эйдара.

– Нет, он поздоровался. Что-то вроде вашего «привет», «здорово». Его зовут Майкель, он мой дядя. Тоже страж, раньше был ликвидатором, теперь в технической команде.

Они с Эйдаром обнялись и тихо о чем-то заговорили. Это продолжалось довольно долго, я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. У стены стояла кушетка с подушкой, рядом – кресло. Как в кабинете психотерапевта. Я ожидала увидеть какие-то приборы, но ничего этого не было.

Наконец разговор закончился. Эйдар коснулся моего плеча и вышел, а Майкель показал рукой на кушетку. Даже если его и удивило мое сходство с покойной женой племянника, он не подал вида.

Кушетка оказалась жесткой и скользкой. Я поерзала, устраиваясь поудобнее, после чего Майкель подал мне мягкие тряпочные наушники и черную шелковую маску для глаз. Надев все это, я оказалась в полной темноте и тишине. Запахло чем-то напоминающим озон, меня начало плавно затягивать в дремоту.

Кто-то был рядом со мной: я слышала тихий, невнятный шепот. Казалось, если будут говорить чуть громче и медленнее, я все пойму. А потом словно подкрутили ручку настройки у приемника. Звуки стали более отчетливыми, они сливались в слова, такие знакомые, но забытые. Как будто говорили на языке, который я знала когда-то очень давно. Может быть, в детстве. А потом сквозь шепот прорезался голос Майкеля:

– Просыпайся, Лиза!

Эйдар не соврал, в местном языке действительно было только одно обращение – на «ты». Именно так, а не как в английском, где перевод «you» зависел от контекста. Здесь ко всем обращались одинаково нейтрально, в единственном числе, от ребенка до старика, от нищего до главы государственного органа, который примерно соответствовал нашему парламенту. Насчет парламента мне никто не рассказывал, это поселилось в моей голове вместе с языком и прочими нужными вещами.

Жаль, я так и не узнала, как именно все это произошло. Но, может, еще узнаю?

Наушников на мне уже не было, видимо, их снял Майкель. Стянув с глаз маску, я увидела его сидящим в кресле с книгой в руках.

– Ну вот и все, – сказал он. – Загрузка завершена. Ты все понимаешь?

– Да, – ответила я неуверенно, как будто пробуя слово на вкус.

– Сейчас тебе надо будет больше разговаривать. Пока не перестанешь подбирать нужные слова. Старайся думать на нашем языке. Не бойся, что забудешь свой. А теперь проверим, как усвоилась знаковая система. Читай вслух, – открыв книгу, Майкель протянул ее мне.

Первые несколько строк дались тяжело. Мозг сопротивлялся и никак не хотел координировать буквы, звуки и связанный с ними смысл. Сначала я собирала слова, как конструктор лего: узнавала угловатые значки, нанизывала на них соответствующие звуки, соединяла все это вместе. Потом у этих комбинаций, похожих на мохнатых сороконожек, стало появляться значение. Оно словно вспыхивало в темноте. А потом значения отдельных слов начали соединяться в смысл всей фразы. Примерно десятое по счету предложение я поняла уже в процессе чтения.

– Ты понимаешь, о чем читаешь? – остановил меня Майкель.

– Теперь уже да, – радостно улыбнулась я. – А сначала нет.

– Так и должно быть. Дальше будет легче.

Подойдя к двери, он открыл ее и позвал Эйдара.

– Закончили? – спросил тот, остановившись на пороге.

– Да. Все прошло прекрасно. У твоей помощницы отличные каналы – чистые, открытые. Вам будет легко работать вместе. Сегодня постарайтесь как можно больше разговаривать. Чтобы она и слушала, и говорила. Расскажи ей, как строится работа. А завтра уже приступите. И не забудь про ойнихио.

Последнее слово мне ничего не сказало. Видимо, в базовый пакет знаний это не входило. А вот Эйдар поморщился, бросив на меня короткий взгляд.

– Предпочел бы обойтись без этого.

– Ну как знаешь, – усмехнулся Майкель. – Вообще-то это самый простой способ установить ментальный контакт.

– Если бы только ментальный!

– У всего есть две стороны. Но девушка с повышенной чувствительностью, так что, думаю, вы и без этого обойдетесь.

О боже, это то, о чем я подумала? Да уж, пожалуй, лучше без ойнихио. И хватит уже говорить обо мне так, словно меня здесь нет!

Попрощавшись, мы вышли из комнаты. В коридоре Эйдар достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.

– Что это? – спросила я.

– Брачное свидетельство. Ты подписала его, не зная, о чем там говорится. Наверняка были какие-то сомнения? Скажешь, нет?

– Были, конечно, – я развернула документ. – Например, что подписалась на работу в бордель.

– Кто о чем, а Лиза о сексе, – Эйдар звонко щелкнул языком.

Проигнорировав его выпад, я пробежала глазами свидетельство. Оно извещало, что Эйдар Монеско и Елизавета Николаева заключили брачный союз добровольно и осознанно, взяв на себя обязательство соблюдать все пункты семейного законодательства. Мои имя и фамилия в местном написании выглядели так же устрашающе, как транслитерация слова «борщ» на немецкий.

– А кстати, – сложив лист, я вернула его Эйдару. – К вопросу о сексе. Что такое ойнихио? Видимо, мне в голову залили словарный запас для младших школьников, потому что ассоциаций ноль.

Говорила я еще медленно и не очень уверенно, останавливаясь и подбирая слова. Примерно как Ниммер по-русски, когда я объясняла ему некоторые нюансы, связанные с квартирой.

– Все вложить невозможно, – он открыл передо мной дверь, и мы вышли в сад. – Доберешь сама. А ойнихио не имеет к сексу никакого отношения. Скорее, к наркотикам. Это жаргонное название вещества… э-э-э… расширяющего сознание. Без изменения. Но в качестве побочного действия может подстегивать либидо.

– Ну вот, а говоришь, что к сексу отношения не имеет.

Странное дело! Как только мы перешли на местный язык, общаться стало намного легче. Возможно, потому, что ушла официальность обращения на «вы». Конечно, я чувствовала напряжение Эйдара. Пожалуй, сейчас оно стало даже больше. Но теперь это было мне понятно. Сначала он увидел меня на месте жены дома, а потом мы пришли туда, где они вместе работали. С завтрашнего дня я займу ее место и здесь.

– Так ты расскажешь, что мне нужно будет делать?

– Время обеда, – Эйдар махнул рукой в сторону башни с часами. – Сейчас заедем в ресторан, там постараюсь хотя бы в общих чертах объяснить.

– Как хорошо, что это девятнадцатый век, а не какой-нибудь пятнадцатый, – заметила я, когда мы забрались в паромобиль. – Машины, рестораны, вода горячая из крана.

– На самом деле соответствие очень приблизительное, – покачал головой Эйдар. – В чем-то мы отстали от вашего девятнадцатого века, в чем-то опередили его. Хотя, конечно, до вашего двадцать первого нам еще далеко.

– Скажи, а почему бы не применить прогрессорство? Ну если возможен переход между мирами, обмен информацией.

– А почему ты думаешь, что его нет? В координационном центре есть группа информационного взаимодействия. Мы многое берем у вас, но, по правилам, искусственное ускорение прогресса не должно подменять его естественный ход.

– То есть мир должен развиваться самостоятельно, но его можно подпихивать небольшими заимствованиями, так?

– Да, именно так, – кивнул Эйдар. – Не забывай, подавляющему большинству людей ничего не известно ни о стражах, ни о темных сущностях, ни о цепи миров. Это знание как яд, который в малых дозах может лечить, а в больших убивает.

Глава 8

Глава 8

Ресторан оказался вполне цивилизованным – похожим на ресторан. Почти все места в саду были заняты, но, видимо, Эйдара знали и там. Молодой мужчина в белом фартуке поверх свободного черного костюма подошел с поклоном, поздравил с возвращением и провел нас к столику в тени, под раскидистым деревом.

– Он тоже из… наших? – я сама удивилась тому, что вдруг отнесла себя к этому странному сообществу. К стражам тьмы. Хотя контракт подписан, значит, я действительно одна из них.

– Нет, – Эйдар отодвинул мне стул. – Он знает только то, что я уезжал. Надолго. Но не знает куда. Кстати, здесь тоже хорошо готовят рыбу, хотя, боюсь, она сильно отличается от той, к которой ты привыкла.

– Да, к вашей кухне непросто подстроиться, – согласилась я, изучая меню, написанное мелом на большой черной доске. – Есть что-нибудь такое, что хоть немного похоже?

– Пожалуй, эийатто. Напоминает ваши котлеты по-киевски, только вместо масла внутри мягкий сыр с зеленью, и он не просто заворачивается в птичье филе, а вбивается в него деревянным молотком. Заказать?

– Да, пожалуйста. Я вот что еще хотела спросить – насчет портала. Если он открывается так редко и на такое короткое время, почему им не воспользовался никто, кроме нас и Ниммера?

– Ты имеешь в виду, почему не перешла целая толпа народу и не утащила все, что не прибито? – Эйдар сделал знак официанту. – Кроме этого портала, есть еще два. Этот – для персонала, но сейчас менялись только мы с Ниммером. Наблюдатели обычно подписывают контракт на два цикла и меняются примерно раз в шесть-семь лет. Я отработал один цикл и остался бы еще на три года, если бы не понадобился в центре. Второй портал информационный, там удобнее обмениваться данными и сообщениями. Третий – грузовой.

Официант записал заказ в блокнот с отрывными листами и тут же вернулся с большим кувшином бледно-желтого напитка. Он показался похожим на холодный манговый сок с немного вяжущим послевкусием.

– Это последний алкоголь, Лиза, который ты выпьешь в ближайшие три года, – Эйдар приподнял свой бокал.

– А это алкоголь? – удивилась я – Совсем не чувствуется.

– У него не такое действие, как у вашего спиртного. То, что ты пила вчера, бьет по голове быстрее. А у этого эффект проявляется медленно. Не зря он называется «фейалийо» – «на дне». В смысле, на дне бокала. Допьешь – почувствуешь. Три бокала – это примерно как полстакана водки. Но в этом кувшине их всего четыре, поэтому сильно набраться не получится. И это хорошо. До завтра все выветрится.

– То есть для стражей алкоголь под запретом?

– Да. Он нарушает чувствительность. Сразу предупреждаю, это очень строгий запрет. Лучше не пытаться.

– А как же ты пил вино у нас? – удивилась я. – Когда мы были в ресторане?

– Безалкогольное.

Хм… а я и не заметила. Наверно, потому, что была как пьяная от того, что он мне предложил.

– Координаторы обычно работают с помощницами, – начал инструктаж Эйдар. – Редко в одиночку. Только самые опытные и с особой остротой восприятия. Дело в том, что мужчины и женщины по-разному реагируют на темную энергию. Мужчины лучше чувствуют истончение пространственно-временной ткани, женщины – разрыв. Наблюдатели обычно работают группами, где есть и мужчины, и женщины. Координаторы – парами.

– А в чем разница между наблюдателями и координаторами?

Он что-то говорил об этом раньше, но тогда это не задержалось у меня в голове – слишком уж далеко было от моей реальности.

– Наблюдатели отвечают за конкретный участок того мира, где работают. Координаторы получают информацию со всех трех миров, входящих в звено, и обрабатывают ее. Я уже объяснял тебе общую схему, но на самом деле все гораздо сложнее. Когда наблюдатель-мужчина обнаруживает истончение, он передает информацию координаторам.

– Через портал?

– Нет. Портал для вербальной информации, а эта – ментальная. Особая связь. За каждым координатором закреплены наблюдатели из всех трех миров. Дело в том, что наблюдатели не могут самостоятельно определить точное место возможного прорыва. Но поскольку темная энергия влияет на все три мира, координатор может выстроить нечто вроде треугольника, связавшись с наблюдателями двух других миров. По тому же принципу, что и радиопеленгация. Он становится средней точкой треугольника, а его помощница определяет приблизительные координаты опасного места. Если истончение небольшое, его ликвидируют сразу. Но иногда это невозможно, и остается только ждать прорыва, чтобы использовать энергию сущностей. Женщина-наблюдательница вместе с ликвидаторами находится поблизости и отслеживает обстановку.

– Подожди! – у меня похолодело в животе. – Она так и погибла? Твоя жена? Я думала, она была твоей помощницей.

– Наблюдательницей. В нашем мире, – Эйдар стиснул челюсти, и на скулах проступили желваки. – Да, именно так и погибла. Оказалась прямо в этой точке. Но тебе подобное не грозит.

К счастью, принесли наш заказ, и я была избавлена от необходимости ответить на последнюю реплику. Котлета действительно оказалась похожей на киевскую, но только внешне. Слишком соленая и салистая, с грубыми волокнами. Да и вообще мне не понравилось еще ни одно местное блюдо. Даже хлеб здесь был какой-то странный – сухой и безвкусный, будто жуешь кусок пенопласта.

Но хоть не растолстею. Уже плюс.

– Значит, наша работа – отслеживать сигналы? – уточнила я, мужественно сражаясь с котлетой.

– Не только, – Эйдар аккуратно выбирал вилкой косточки из рыбы. – Отслеживать сигналы и определять координаты – главная. Но помимо этого еще и работа с поступающей информацией. Не только из наших трех миров, со всей цепочки. Уже завтра ты узнаешь это на практике.

* * *

Когда мы вернулись в замок, Аллан бросился мне навстречу.

– Лиза, тебя уже научили говорить на нашем языке? – спросил он по-русски, обнимая меня поперек живота.

– Да, научили, – ответила я на языке Эйрены. – И говорить, и читать. Писать, наверно, тоже, но я еще не пробовала.

– Если хочешь, мы можем с тобой иногда говорить на твоем языке. Чтобы ты его не забыла. Ведь тебе же придется вернуться домой.

Он как-то сразу погрустнел – будто солнышко зашло за тучу.

– Ну-ка! – я присела перед ним на корточки. – Нос не вешать. Это будет еще не скоро. Поэтому сейчас из-за этого расстраиваться нет смысла.

«Ну да, не скоро. Три года пролетят как три дня».

Я с удивлением повернулась к Эйдару, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди: похоже, это была его излюбленная поза. Я не прочитала его мысли, не услышала их. Я даже не могла сказать, на что это похоже. Как будто просто знала, что он так подумал.

«Это и есть ментальная связь, Лиза. Майкель сказал правду: у тебя очень чистые и открытые каналы. Именно так мы с тобой и будем общаться в координационном центре. И только так. Вербальная связь там запрещена, поскольку создает помехи для ментальной».

«Надеюсь, вне центра мы все-таки будем разговаривать по-человечески? Через рот?»

Я даже не поняла, как у меня получилось. Это тоже была не мысль, а что-то совсем другое. Она была оформлена не словами. И не зрительным образом. Такое же знание, как и о мыслях Эйдара. Только теперь я направляла это знание к нему.

– Разумеется, – ответил он с усмешкой. – Это только кажется, что такая связь – легко и просто. Но после рабочей смены голова похожа на ржавое ведро. Я скажу Пакстону, чтобы твои вещи перенесли в дом.

– Не надо, – возразила я. – Мне и правда лучше остаться в домике для гостей.

– Не лучше! – отрезал Эйдар и снова перешел на ментальную связь. Видимо, чтобы не слышал Аллан. – «Я тебя понял. Но не стоит давать слугам повод думать, будто этоя́не хочу, чтобы ты жила в доме. Можешь выбрать любую другую спальню с ванной и гардеробной, их тут предостаточно. Попроси Лоису, она покажет. И, пожалуйста, запомни. Здесь ты ничего не решаешь сама».

«Вот как? А в туалет мне можно ходить без твоего разрешения?»

«Не надо утрировать. Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Хочешь думать, что я хам и самодур? Пожалуйста. Но это ничего не изменит», – повернувшись к Аллану, Эйдар сказал вслух: – Пойдем. Лизе надо выбрать себе комнату. Не будем ей мешать.

– А я хочу с Лизой, – тот упрямо сдвинул брови. – Лиза, я буду тебе мешать?

– Нет, конечно. Если папа не против, пойдем вместе.

Ничего не сказав, Эйдар развернулся и ушел, а я взяла Аллана за руку и повела к замку.

– Ты будешь работать, Лиза, – вздохнул он. – А я останусь совсем один. Я скучаю по садику. Даже по Даше и Коле. Жаль, что здесь нет садиков.

Тут мне сказать было нечего. Вдруг найдутся поблизости какие-нибудь дети, с которыми он сможет играть? И правда, бедный ребенок, как же ему будет тут скучно одному. Интересно, у него хоть няня есть? Должна быть.

Я собиралась спросить об этом у Лоисы, но желание резко пропало, когда в ответ на мою просьбу показать другие комнаты она возмущенно вздернула брови:

– Тебя чем-то не устраивают комнаты хозяйки?

Вот-вот, хозяйки! Прежней хозяйки. А я, хоть и жена Эйдара уже целых полдня, не имею на этот статус никакого права. Но, в конце концов, с какой стати что-то объяснять прислуге?

– Не устраивают, – коротко ответила я, дав понять, что развивать эту тему не собираюсь.

Лоиса, с крайне оскорбленной миной, открывала передо мной двери многочисленных комнат, пока я не остановила свой выбор на отделанной в зеленых тонах спальне с видом на розарий. На самом деле эти цветы лишь немного напоминали розы, но я не знала их названия, поэтому решила звать так. Тем более запах был похожим.

– Тут красиво! – оценил Аллан, первым делом забравшийся с ногами на кровать. – Мне нравится.

Комната и правда была красивой. Конечно, тут не было ни кабинета, ни будуара, только спальня, гардеробная и ванная. Да и в целом гораздо скромнее, но меня все устраивало. Тут, наверно, изредка ночевали какие-нибудь родственники или гости.

– А я еще не видела твою комнату. Покажешь?

– Конечно, – Аллан тут же соскочил с кровати и бросился к двери.

Лоиса удалилась, так и не сказав ни слова. Будь я настоящей женой Эйдара, возможно, даже потребовала бы ее уволить. А так придется терпеть. Ничего, если уж я терпела заведующую Ольгу, то горничную тем более переживу.

Детская оказалась в другом крыле, довольно далеко. Аллан бежал впереди, как веселый щенок на прогулке, то обгоняя меня, то возвращаясь. Наконец мы добрались до просторной комнаты, разделенной стеллажами на две зоны: игровую и спальню, из которой две двери вели в ванную и маленькую гардеробную. Симпатичная женщина средних лет перестилала постель. Она была одета в голубое платье, заплетенные в косу светлые волосы обвивали голову, как венок.

– Это Изелла, моя няня, – представил ее Аллан.

Ну вот, вопрос снялся сам с собой, хотя бы частично. Поскольку мы с Изеллой занимались одним и тем же делом – воспитанием малышей, общий язык нашли сразу. Аллан возился с игрушками, а мы проболтали бы, наверно, до самого ужина, если бы не зашла Лоиса и не известила с кислой миной, что приехал портной.

Попрощавшись, я отправилась обратно в свою спальню и наверняка заблудилась бы, если бы Лоиса не плелась впереди.

Да, пожалуй, тут надо разбрасывать крошки – как это делал мальчик-с-пальчик. Хотя его крошки съели птицы, а мои ликвидирует та же Лоиса или ее подручные.

Портной уже ждал, разложив на креслах готовые платья и образцы тканей.

– Добрый вечер, Елизавета, – поклонился он, когда я вошла.