Текст книги "Помощница стража тьмы. Брак по контракту (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Глава 25

Майкель жил один в небольшом домике на окраине города. Эйдар рассказал мне, что в молодости тот был женат на девушке-ключнице, но брак не продержался и трех лет. Это еще раз подтверждало, что отношения с обычными женщинами у стражей не складываются. Слишком мало общих точек. И даже ключницы, выросшие в той же среде и знающие ее изнутри, редко могут приспособиться к такой жизни.

Когда мы приехали, слуги уже ушли. Майкель позвал соседского мальчишку и отправил с ним записку, в которой сообщал, что дает им отпуск с половинной оплатой.

– Конечно, они огорчатся, – сказал он, когда посыльный, награжденный мелкой монетой, убежал. – Но ничего не поделаешь. Рисковать я не хочу. Лиза, тебе придется взять на себя стряпню, а с прочими делами мы с Эйдаром как-нибудь управимся.

– Я тоже помогу, – пообещал Аллан, зевая во весь рот.

Я бы предпочла убирать дом, ходить за покупками, стирать, мыть посуду, но не только не готовить из этих непонятных продуктов. Однако, кажется, выбора мне не оставили. Значит, придется как-то приспосабливаться.

– Аллана устроим в гостиной на диване, – предложил Майкель. – А вы можете спать в комнате для гостей. Она маленькая, но, думаю, поместитесь. К тому же рядом ванная. Горячая вода есть, можно принять душ.

Так… похоже, он не знает, что наш брак… не совсем брак.

Эйдар бросил на меня короткий взгляд, но тут же отвел глаза. От горла вниз пробежала теплая волна и собралась в животе. Сердце выдало барабанную дробь.

Ну и ладно. Разве я этого не хочу?

А если нет… ну что ж….

В общем, как будет – так и будет.

– Ужин Кирена мне оставила, – Майкель зашел на кухню и вернулся в гостиную с большим подносом, накрытым салфеткой. – Правда, на одного, но мы поделимся. Я добавил еще хлеба и сыра. Ну а завтра, Лиза, уже сообразишь, что надо купить и что приготовить.

– Вообще-то я ни разу ничего не готовила здесь, но… надеюсь, что справлюсь.

Мы сели за стол, честно поделили на четверых ужин, быстро прикончили его, и я ушла мыть посуду. Руки дрожали так, что чуть не разбила тарелку.

– Тебе помочь? – на кухню заглянул Эйдар.

– Спасибо, не надо.

– Лиза…

Он подошел и остановился почти вплотную, так, что я почувствовала на шее теплое дыхание. Повернулась, держа на весу мокрые руки, и… оказалась в его объятиях. Синие глаза – так близко, и губы уже почти на моих губах…

– Папа, Лиза!

Со свистом втянув воздух сквозь зубы, Эйдар отпустил меня.

– Что, Аллан?

Ему на удивление быстро удалось справиться с собой: в голосе не прозвучало ни единой ноты раздражения.

– Я боюсь спать один! – заявил маленький паршивец, очень натурально выпятив губу. Прямо вот-вот заплачет.

– Ты же спал один дома.

– Там рядом была Изелла.

– И в другом мире тоже один спал.

– Там рядом была твоя комната. А здесь все далеко. И дом чужой.

И, вроде бы, логично, но почему-то мне показалось, что ему просто не хотелось оставлять нас вдвоем. Детская ревность? Страх, что отношения между нами отвлекут наше внимание от него?

– Аллан, у нас в комнате узкая кровать, – попробовала убедить его я. – Мы на ней втроем не поместимся.

– Если у дивана опустить спинку, получится широкая кровать.

Вот спасибо, Майкель, ты очень кстати!

Эйдар посмотрел на меня и чуть заметно пожал плечами.

Прекрасно! Видимо, нам придется подождать, пока он не вырастет и не поступит в университет. Или здесь нет университетов?

Ладно, Лиза, успокойся. В конце концов, он маленький ребенок, ему всего четыре года. Хотя иногда он и бывает взрослее всяких взрослых. Ему столько пришлось вытерпеть в последние дни. Конечно страшно оставаться одному, да еще в чужом незнакомом доме.

И вообще… Может в той комнате кровать скрипит. Или развалится при первом же резком движении. Получилось бы неловко.

Это уже стало почти привычным. Сначала спали так дома, в замке. Потом в координационном центре, составив две узкие кушетки и устроив Аллана между собою. Но в центре было точно не до эротики, там все мысли крутились только об одном: ну скорее бы уже. И еще – получится или нет. А вот сейчас… Аллан давно видел десятый сон, а мы оба лежали и притворялись, что тоже спим. Утром я встала как разбитое корыто, тем более диван оказался страшно жестким и неудобным.

– Еще пара дней на этом гробе, и я превращусь в скрюченную бабку, – пожаловалась я Эйдару. – У меня уже сейчас спина болит.

– Сказал бы я, что у меня болит, – буркнул он, и я, несмотря на то, что ничего веселого в этом не было, не удержалась от смешка.

Ну а дальше снова пришлось отвлечься. Теперь на чисто бытовые проблемы. Майкель уехал в центр, Эйдар доставил с рынка провизию и занялся уборкой, а мне нужно было приготовить обед.

Первый блин получился не просто комом, а комищем. Выбрав из запасов то, что, по моему мнению, напоминало наши продукты, я начала готовить так, как готовила бы у нас. В результате суп получился похожим на мутную воду, в которой плавали волокна развалившегося мяса и полусырые овощи. Второе вышло еще хуже: птица в духовке пересохла, а похожая на рис крупа для гарнира осталась жесткой. Всплакнув и выбросив всю эту беду, я подумала о блине комом – и напекла блинов. Они получились толстыми и плотными, но хотя бы съедобными.

– Эйдар, – пожаловалась я, – так не пойдет. Я умею готовить, но понятия не имею, как надо обращаться с вашими продуктами. Они совсем не похожи на наши. И получается просто ужас. Попроси Майкеля, пусть он проверит свою прислугу – насколько их захватила тьма. Иначе мы так и будет питаться хлебом и сыром. Ну, может, еще блинами.

* * *

Прошло три дня, и терпение у меня лопнуло.

Эйдар с противной снисходительной усмешкой объяснил, что Майкель не может проверить каналы ключников, поскольку у них нет никаких каналов. Я понятия не имела, что собой представляют эти самые каналы, поэтому вынуждена была поверить на слово. Однако Майкель вошел в мое – точнее, в наше общее – бедственное положение и нанял временно для стряпни соседскую девушку по имени Мирра. Та хоть и умела готовить, но с порога начала строить глазки Эйдару и сюсюкать с Алланом.

Я даже и не представляла, что могу быть до такой степени ревнивой! Будь я настоящей женой, да еще умеющей готовить из местных продуктов, тут же выгнала бы ее взашей. Но поскольку не была и не умела, пришлось, скрипя зубами, терпеть.

И зря я надеялась, что Аллан привыкнет к дому и согласится спать один. Он по-прежнему наотрез отказывался оставаться в гостиной без нас. Вот тут-то я не выдержала. После второй ночи на диване в компании Эйдара и сопящего между нами Аллана заявила, что буду спать в комнате для гостей.

Одна.

Эйдар открыл было рот, чтобы возразить, но так и не нашел веского аргумента против. Закрыл и молча пожал плечами.

Вообще ситуация складывалась патовая. Уволить чохом весь штат, все четыре с лишним десятка человек, было просто. А вот найти замену – катастрофически нет. По той причине, что у стражей в качестве слуг всегда работали только ключники, утратившие в сложившейся ситуации доверие – пусть даже и не по своей вине. Жить в огромном замке без прислуги было совершенно нереально – если только согласиться с тем, что очень скоро он зарастет грязью и начнет стремительно ветшать.

Не подумав, я спросила, почему нельзя нанять обычных людей.

– Да потому, что ключники в курсе, кто мы такие и чем занимаемся, – все с той же противной улыбочкой ответил Эйдар, – а обычные люди этого знать не должны.

– И что, так прямо никто ничего не знает? – не поверила я.

– Ну слухи какие-то о тайной организации ходят, конечно, но не более того.

– И что? Мы так и будем жить у Майкеля?

– Лиза, отстань! – разозлился он.

– Прекрасный аргумент, когда нечего сказать.

– Если бы было что, я бы сказал.

На самом деле я злилась вовсе не от неопределенности. То есть и поэтому тоже, но не только. И даже себе не хотела в этом признаваться. А правда была простой до визга.

По сути, мне хотелось сидеть на двух стульях сразу. С одной стороны, чтобы у нас была нормальная семья. Во всех смыслах. Но, с другой, это означало бы, что я не вернусь домой. Иначе к чему погружаться в семейную жизнь, зная, что это всего на три года. Однако сейчас мысль о невозвращении меня пугала, тем более помноженная на неопределенность.

У стражей все оставалось по-прежнему. И наблюдатели, и координаторы, и ликвидаторы скучали без дела. Техники несколько раз в день замеряли фон темной энергии, который оставался на рекордно низкой отметке. Во всех трех мирах. Это, конечно, не означало, что повсеместно исчезло насилие, а люди стали праведниками. Тьма вовсе не порождала в людях зло – скорее, высвобождала его и подстегивала. Подлые люди так и остались подлыми, злые – злыми и так далее. Просто внутренние тормоза без этого внешнего воздействия срабатывали лучше. Резкий скачок преступности и массовых волнений во всех трех мирах пошел на спад, обострившиеся военные конфликты пригасли, сгладились даже погодные и природные аномалии.

Зато очень сильно волновались сами стражи, оказавшиеся в крайне щекотливом положении. Примерно как врачи, если бы внезапно исчезли все болезни. Хотя даже у тех осталась бы работа: роды, например, или несчастные случаи. По идее, стражи должны были радоваться, что мирам больше не требуется защита, но это лишало их не только средств к существованию. Исчез смысл жизни!

Похоже, уже никто не помнил или не задумывался о том, что всего несколько дней назад человечество стояло на грани уничтожения. Считаные часы или, может, даже минуты отделяли его от гибели. Судя по тому, что рассказывал, приезжая домой, Майкель, недовольства хватало. Не явного, конечно, а такого… фонового. Похожего на тонкий слой плесени. И направлено оно было в нашу сторону. Как на причину.

– Может, нам куда-нибудь уехать? – спросила я Эйдара. – Туда, где нас никто не знает? Здесь мы все равно больше не нужны.

– Ты забываешь, что здесь мой дом, – рассердился он.

– В котором ты не можешь жить. Ты говорил, что твой доход позволяет тебе не работать. Мы могли бы поселиться в каком-нибудь маленьком городке. Снять небольшой дом. А потом, через три года, вернуться в мой мир.

– Лиза, подумай хоть немного головой! Ну да, здесь мы вполне можем жить на доход. Если не брать в расчет вопрос полного безделья. А в твоем мире? Что я буду там делать? Устроюсь дворником? Или официантом в наш ресторан?

– А кстати… – этот вопрос у меня вообще до сих пор не возникал. – На какие средства существует организация стражей? Ведь это же огромнейшие расходы при нулевой прибыли.

– А какая прибыль у детского сада, к примеру? Платный кружок английского? Стражи – социальная служба, существующая на дотации государств и частные пожертвования. Однако не будет ни того ни другого, если отпадет необходимость в сдерживании тьмы. То есть она уже отпала – необходимость. Сейчас все ждут, когда же выяснится: постоянные эти изменения или временные. И я уверен, Лиза, если не все стражи, то подавляющее большинство втайне надеется, что все вернется на круги своя. Вернется работа вкупе с ощущением своей нужности и значимости. Вернется зарплата. И я тебе скажу больше. Наверняка есть те, кто задаются вопросом: а нет ли способа помочь этому возвращению.

Глава 26

Глава 26

По правде, я надеялась, что все как-то обойдется. Когда ничего не можешь сделать, только это и остается. Надеялась, что пройдет время, люди смирятся и примут новые реалии. Постараются в них вписаться, приспособиться. И мы вернемся наконец домой. Да, с ключниками придется расстаться. Просто по соображениям безопасности. Никто не может дать гарантий, что они не заражены тьмой и не станут по ее указке мстить. Но если мы перестанем быть стражами, можно будет нанять обычную прислугу.

Однако мои надежды развеялись, как утренний туман, когда на нас с Алланом чуть не упало дерево. Оно и упало бы, если бы он что-то не почувствовал и не закричал во всю глотку:

– Лиза, стой!

Мы гуляли в саду – заросшем, неухоженном, больше похожем на кусочек дикого леса. Майкель говорил, что после развода с женой увлекся садоводством, сажал деревья и цветы, ухаживал за ними. Но потом интерес пропал, и все пришло в запустение. Клумбы скрылись под травой, плодовые деревья одичали и пошли в рост. И вот одно такое дерево, достаточно мощное, с густой кроной, рухнуло прямо перед нами. Аллана не задело, а мне поцарапало щеку веткой.

Какая-то тень метнулась в гущу кустарника. Или мне показалось? Но нет, Аллан тоже заметил и сказал, цепляясь за мою юбку:

– Лиза, там кто-то был!

Озираясь во все стороны, я подошла к основанию упавшего дерева и убедилась в том, что это не случайность. Ствол был аккуратно подпилен, и только в одном месте щетинились острые щепки. Кто-то, наверняка тот самый убежавший в кусты человек, ждал нас и просто подтолкнул дерево в нужный момент.

– Идем! – я схватила Аллана за руку и потащила к дому, едва ли не бегом.

– Что случилось? – Эйдар выглянул из гостиной, когда мы буквально вломились в прихожую. – За вами что, гонятся?

– Нас чуть не убили, папа! – Аллан сел на пол и расплакался.

– Кто-то подпилил дерево в саду, – я опустилась на корточки и обняла его. – Оно упало прямо перед нами. Этот человек ждал нас и убежал, когда понял, что не получилось.

– Вы видели его? – Эйдар подошел и подхватил Аллана на руки. – Разглядели?

– Нет. Только то, что там кто-то был. И убежал.

– Сидите здесь! – приказал он, отдал мне Аллана и открыл дверь.

– Эйдар! Не ходи! – испугалась я, но его уже не было.

Опустив Аллана на пол, я прилипла к окну, выходящему в сад, и попыталась что-то разглядеть, однако обзор закрывали густо разросшиеся кусты. Наконец Эйдар вернулся и буркнул мрачно:

– Никого.

– Ну да, конечно, а то он стал бы тебя дожидаться, – съязвила я, но он не заметил. Или притворился, что не заметил.

– А дерево действительно подпилено. Вот этого-то я и боялся.

– Чего? Что нам будут мстить?

– Мстить? – удивился Эйдар. – Нет, не думаю. Какой в этом смысл? Помнишь, я говорил, что, возможно, кто-то из стражей задумается, а нельзя ли все вернуть так, как было? Чтобы тьма пыталась прорваться, а стражи с ней героически боролись.

– Подожди! – до меня наконец дошло. – Они думают, если убрать нас, все станет как прежде?

– Не исключено, – он направился в гостиную, мы с Алланом следом. – Не исключено, что думают. Не исключено, что даже не ошибаются.

– В смысле?

Эйдар сел в кресло и посадил Аллана к себе на колени. Я пристроилась на подлокотнике.

– Ты не думала, Лиза, что треугольник никуда не делся? Я говорил с Оссимом, и он тоже склоняется к этой мысли. Сначала мы втроем изменили темную энергию сущностей и укрепили ткань пространства. По сути, сработали как ликвидаторы, только гораздо мощнее. А теперь – возможно! – поддерживаем это состояние. Тьма ведь никуда не делась, она там, – он показал пальцем в потолок. – Это ее обычное свойство. Как у воды. Вода течет, а тьма просачивается сквозь ткань, разрыхляет ее и разрывает. И это было бы хорошо – то, что мы втроем способны делать то, для чего требовались тысячи стражей во всех мирах. Вот только стражей такое положение не устраивает.

Мне стало так жутко, что мгновенно замерзли ноги и руки. Горло сжало тугим спазмом. С трудом прокашлявшись, я спросила хрипло:

– И как узнать, правда это или нет? Что мы теперь единственные стражи?

– А никак, – дернул уголком рта Эйдар. – Когда нас убьют, тогда и станет ясно, кто был прав.

– Эйдар! – я сердито сдвинула брови, заметив, что Аллан снова собрался плакать.

– Хорошо, хорошо. Если нас убьют. Но мы же не будем сидеть и ждать, когда это случится, правда?

– А что мы можем сделать? Я предлагала куда-нибудь уехать, но если все так, как ты сказал, это не поможет. Нам даже из города выехать не дадут. И если раньше мы опасались только ключников, то теперь против нас еще и стражи. Причем они гораздо сильнее заинтересованы в том, чтобы от нас избавиться.

Я подумала вдруг, что это похоже на борьбу с коррупцией, когда самыми злостными коррупционерами оказываются те, кто по долгу службы обязаны ей противостоять. Прямо какая-то аллегория наоборот.

– Я могу вам помочь.

Эйдар повернулся так резко, что я потеряла равновесие и упала бы, если бы он не поддержал меня. На пороге гостиной стояла Мирра и теребила фартук. Мы совсем забыли, что она рядом, на кухне, и говорили, не опасаясь быть услышанными.

– Значит, все это правда? Стражи – это не сказка? – она смотрела на нас, широко раскрыв глаза. – Мне рассказывала в детстве бабушка. Что есть такие люди, которые берегут наш мир от темных сил.

– Да, Мирра, стражи – это не сказка, – Эйдар ссадил Аллана с колен и встал, а мне снова захотелось вцепиться ей в волосы. – И как же ты можешь нам помочь?

– У нас… у нашей семьи есть домик на побережье. Мой дедушка был смотрителем маяка, а когда ушел на покой, купил поблизости рыбачью хижину и жил там. Меня отправляли к нему на лето, когда была маленькая. Дышать морским воздухом. Сейчас в ней никто не живет. Я могла бы спрятать вас в повозке и отвезти… Там, конечно, бедно и запущенно, но зато никто не узнает, где вы.

Прекрасно! Забиться в щель, как таракан, и сидеть тихо всю оставшуюся жизнь. Что-то мне эта идея не слишком нравилась. Тем более опять побережье. Маяк – это ведь там погибла Мелия? Хотя если это единственный способ спасти жизнь нам и Аллану…

– Спасибо, Мирра, – ответил Эйдар, явно задумавшись. – Мы обсудим и скажем тебе, хорошо?

Она кивнула и вышла.

– А нам обязательно туда ехать? – спросил Аллан. – Что-то мне не хочется жить в хижине.

– Туда – нет. Но уехать из Тагро надо. И тут она действительно может нам помочь. Никому и в голову не придет, что мы обратились к кому-то не из стражей.

– А если за домом следят?

– Тогда они знают, что Мирра работает у Майкеля. Приехала девушка на повозке, уехала девушка на повозке. Двор за забором, с улицы не просматривается. Нам главное выбраться из города. Хотя бы в Мерчану, там легче затеряться. А оттуда уже уехать куда-нибудь подальше.

Как все резко меняется, когда речь заходит о жизни и смерти! Совсем недавно Эйдар даже слышать не хотел о том, чтобы куда-нибудь уехать. Тут его дом, да и чем он будет заниматься. А как дошло до реальной опасности, сразу понял, что нужно крутить педали. Тем более опасность эта грозит не только нам, но и Аллану.

Хотя сейчас все стало намного сложнее. Да, имение Эйдара приносило неплохой доход ежемесячно, но вот как получить эти деньги, находясь в другом городе или даже в другой стране? Банковская система здесь имелась, но мы не могли ею воспользоваться, потому что это означало обнаружить себя. Чтобы переслать деньги в другой город, кто-то должен был внести нужную сумму в банк и дать поручение с указанием этого города. Значит, надо было брать с собой столько денег, сколько возможно. А дальше надеяться на помощь Майкеля или Оссима. Причем мы даже не могли воспользоваться ментальной связью из опасения быть подслушанными.

Когда вечером Майкель вернулся домой и мы рассказали ему обо всем случившемся, он согласился с тем, что нам надо уехать.

– По крайней мере, пока все хоть немного не уляжется. И пока не станет ясно, что происходит с темной энергией. Может быть, предположение о том, что вы поддерживаете стабильное состояние ткани, неверно. Если появится хотя бы одно истончение, значит, вы сможете вернуться.

Отверг Майкель лишь то, что ехать надо в столицу.

– Да, – сказал он, – в большом городе легче затеряться, но, с другой стороны, там больше глаз и ушей. Когда поймут, что вы уехали из Тагро, в Мерчане будут искать в первую очередь. Поезжайте хотя бы в Лимозу – тоже город немаленький, да и жизнь там не такая дорогая.

Мирре мы сказали, что на побережье не поедем, но попросили вывезти нас из города. Куда именно, пока решили не говорить. На всякий случай. Эйдар в сопровождении Майкеля поехал в банк и снял со счета почти все свои деньги, объяснив тем, что хочет купить дом на побережье. Это была еще одна дополнительная попытка обмануть возможных преследователей. Пока они не вернулись, я оставалась дома с Алланом и Миррой, закрывшись на все замки, умирая от страха и подпрыгивая от малейшего шороха.

На следующий день утром Мирра приехала, сидя на козлах небольшой крытой повозки. Загнав ее во двор, она остановилась у самого крыльца и потихоньку, в несколько приемов, перенесла в нее наши вещи. Вечером, когда стемнело, я, Эйдар и Аллан вышли из дома через заднюю дверь, пробрались, прижимаясь к стенам, к крыльцу и нырнули в повозку. Если кто-то и наблюдал за домом с улицы, увидеть нас не мог. Следом на крыльцо вышла Мирра, постояла, потянулась, села на козлы и выехала со двора.

Мы договорились, что она проедет по всему городу, выберется из него через западные ворота и направится к Мерчане. В столице мы оказались глубокой ночью. Точнее, рядом, поскольку городские ворота вечером закрывали.

– Придется подождать до утра, – зевнула Мирра, открыв дверь повозки. – Конечно, можно попросить стражу, чтобы впустили, но они наверняка потребуют денег. Да и постоялый двор ночью найти будет сложно.

– Не надо, – возразил Эйдар. – Объедем город вокруг и поедем по западной дороге дальше. В Лимозу. Как раз к утру будем там.

Если Мирра и испугалась, то виду не подала. Снова забралась на козлы и потянула поводья. Ехали мы небыстро: дорога к западу от столицы была намного хуже. Лошадь хоть и видела в темноте, но шла осторожным шагом, не торопясь. Из-за сложенных одна на другую дорожных сумок с вещами, для нас троих в повозке места почти не осталось. Мы с Эйдаром сидели, тесно прижавшись друг к другу, положив Аллана на колени. Ему было, наверно, лучше всех, потому что он уснул сразу же, как только мы отъехали от дома Майкеля.

Начало светать, когда впереди показались лачуги предместья и высокие каменные стены Лимозы. Ворота уже открыли, стражники подсказали, где искать постоялый двор. Подождав, пока мы выйдем сами и вытащим вещи, Мирра пожелала нам удачи и отправилась в обратный путь. От денег, которые пытался дать Эйдар, она категорически отказалась.

– Не подскажете, где можно снять недорогое жилье? – спросила я слугу, несшего наши вещи в комнату на втором этаже.

– Через два дома отсюда живет вдова по имени Люнта, – почесав в затылке, ответил тот. – Она сдает комнаты. Вот только не знаю, пустит ли с ребенком. Попробуйте заглянуть к ней.