Текст книги "Жена опального лорда (СИ)"
Автор книги: Татьяна Рябинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 19
Глава 19
Келлин больше не заходил – ни в тот день, ни на следующий утром. Я, конечно, могла спросить, в чем прикол, у Айли, но подозревала, что это как раз то, о чем мне должно быть известно по факту. Вера-Лорен снова оказалась в ситуации, когда лучше жевать. И сколько их еще будет, таких ситуаций? Даже представить страшно.
Подумав, я решила навести осторожно на эту тему саму Люцину: мол, муж как-то странно среагировал на мою предстоящую поездку. Может, та и скажет что-то проливающее свет.
До самого вечера моя медленно приходящая в норму голова была занята попытками вспомнить лошадиную фамилию. Я прокручивала разговор с Маретой – и так, и эдак, без конца повторяя ключевую фразу.
«Тиммер сказал, что Огриса спасло только заступничество…»
Кого, черт подери? Чье заступничество?
Я тогда еще подумала, что это какой-то высокопоставленный крендель, близкий к королю. Именно так и подумала – русским словом, соединив его с местными. Но беда, что этих высокопоставленных кренделей при дворе не один и не десять. Как говорится, возможны варианты. А единственное, что я смогла вспомнить, – что фамилия не из одного слога. Но из тех фамилий, которые я успела услышать за проведенное в этом мире время, односложных практически и не было. Если б я только знала тогда, насколько важной может быть эта болтовня!
После завтрака Айли помогла мне одеться, причесала и даже напудрила, заявив, что у меня слишком бледный вид. Теренс и кучер были предупреждены, карета и охрана ждали на подъездной дорожке.
Ноффер вышел из спальни вместе со мной. Пес нравился мне своей самодостаточностью. Когда было надо, просился выйти, ел что давали и лежал себе у камина, не требуя ласки или развлечений. Словно понимал, что он на службе. Но при малейшем подозрительном шорохе настороженно приподнимался и дыбил щеткой шерсть на загривке.
У крыльца рядом с каретой я увидела Эйвина и Литту, вышедших на прогулку.
– Лорен! – мальчик бросился ко мне и обнял поперек живота. – Литта сказала, что ты больна. Я скучал!
– Да, малыш, немного была больна. А сейчас мне уже лучше. Сейчас я уеду, но скоро вернусь. Потом мы с тобой погуляем или почитаем, хорошо? Ноффер! – я повернулась к псу, который примеривался, как бы забраться в карету. – Ты останешься дома. С Эйвином. Понял?
Посмотрев на меня с сомнением, Ноффер подошел к Эйвину и лизнул его в щеку. Тот завизжал от восторга. Проследив взглядом, как эта троица направилась в сад, я села в карету. Двое слуг устроились на запятках, один сел рядом с кучером. Можно было отправляться.
Люцина жила на противоположном конце города. Проехав через центр мимо королевского дворца, карета попетляла по узким улочкам и остановилась у ограды сада, по размерам не уступающего саду Келлина. Мне нужно было понемногу привыкать называть его дом и сад нашими, но я по-прежнему чувствовала себя самозванкой и обманщицей.
Открылись ворота, карета проехала по широкой аллее и остановилась у парадного входа без крыльца, всего с одной низкой ступенькой.
– Доброе утро, госпожа Ви… Нарвен, – поклонился мужчина неопределенного возраста: достаточно моложавый, но с обильной сединой в темных волосах. – Позвольте, я провожу вас к госпоже Люцине.
Я шла за ним по анфиладе проходных комнат, поглядывая по сторонам. Дом семейства Эбиган был поменьше и поскромнее, чем у Келлина. Настоящая Лорен наверняка радовалась бы, что утерла подружке нос.
Распорядитель-домоправитель впустил меня в светлую спальню, обставленную в голубых тонах, и удалился, прикрыв дверь.
– Ну наконец-то, Лорен! – всплеснула руками лежащая в постели пухлая блондинка в кружевной рубашке. – Бери стул, садись! Ты какая-то бледная. И платье старое, ты в нем еще прошлой осенью ходила. Неужели Нарвен не дает денег на обновки?
– Женские дни, – легко соврала я, подтаскивая стул к кровати. – А платья новые заказала. Сразу… десять. Еще не готовы.
Вот ведь куры, и помнят же все чужие платья! Точно больше заняться нечем. Хотя… чем им еще заниматься-то? Вряд ли книги читают. А платья и правда нужно заказать. Хотя не факт, что смогу в них пощеголять. Что успею.
– Ну рассказывай, рассказывай! – потребовала Люцина, но не дала мне даже рта раскрыть.
Она трещала и трещала, в красках и мельчайших деталях расписывая свои роды, от первых схваток и отошедших вод до вышивки крестиком, которую ей сделал лекарь между ног. Почему-то вспомнился «Ералаш»: «Вот такенная игла!»
– Ну а ты? – спохватилась она к началу второго часа. – Расскажи про свадьбу!
Я кратенько описала платье, церемонию и свадебный ужин.
– Ну а как брачная ночь? – Люцина захихикала в ладошку. – Ты довольна? Стоило ради этого беречь свое сокровище? Бедный Огрис, а ведь он надеялся.
Я захихикала в ответ, изображая такую же идиотку.
– О да… это было великолепно!
– Кто бы мог подумать, Лорен, что ты все-таки своего добьешься. Четыре года сходила по нему с ума и наконец заполучила.
Бинго! Это я удачно зашел, как говаривал Жорж Милославский.
– Я тоже не могла подумать. Он ведь любил свою Маэру. И когда она умерла, все равно в мою сторону не смотрел.
– Ой, не скажи, – хитро улыбнулась Люцина. – Может, и любил, не спорю, но ты ему тоже была не совсем уж безразлична. Представляю, как он удивился, обнаружив, что ты девственница. Скажи, Лор… Майден, Дериан, Огрис – это все от отчаяния? Или чтобы вызвать ревность?
О, значит, их было как минимум трое. Теперь понятно насчет девки, которую кто только не перепробовал. И неужели правда ревность?
– И то и другое, наверно, – вздохнула я, прикидывая, как бы вплести в разговор тему недовольства Келлина моим визитом. Я, конечно, узнала кое-что очень важное, но хотелось и этот вопрос прояснить.
Получилось, только когда я уже собралась уходить.
– Приезжай еще, – ноющим голосом попросила Люцина. – Мне так скучно, ты не представляешь.
– Постараюсь, – пообещала я. – Келлин, правда, был очень недоволен, узнав, что я еду к тебе.
– Ты ему сказала?! – она вытаращила глаза и стала похожа на жирного мопса.
– Ну так он спросил, куда я собралась. Как я могла соврать, он все равно узнал бы.
– Он наверняка подумал, что ты снова едешь на свидание с Огрисом.
– Почему?
– Ну как почему? – рассмеялась Люцина. – Все знали, что вы встречаетесь у меня. И ведь не придерешься. Кто бы запретил ему навещать сестру?
Вот это номер!
Когда я впервые услышала от Айли про Люцину, еще в замке, промелькнуло что-то такое: вдруг это сводня, сдающая комнаты для свиданий с почасовой оплатой. Но мне и в голову не пришло бы, что она может оказаться сестрой Огриса.
– Люцина… – раз такое дело, я решила осторожно прощупать еще кое-что. – Я слышала, дела у Огриса совсем плохи. И что он… почти разорен.
– Да, это так, – вздохнула она. – Мое счастье, что вышла за Эртена. Я его хоть и не люблю, но он, по крайней мере, надежный. А то осталась бы вместе с Огрисом в полной нищете. Лорен, признаюсь, я не сразу решилась рассказать тебе весной, что все плохо. Он ведь рассчитывал жениться и поправить дела за счет твоего приданого. Но ты все-таки моя подруга, а с ним мы никогда не были близки. Если он повел себя как осел, почему ты должна за это расплачиваться?
Ой, мама дорогая, держите меня семеро! А я такая: любовь, любовь… Даже если и были там какие-то чувства, расчет наверняка стоял на первом месте. Да, они с Лорен друг друга стоили, прямо сладкая парочка.
Стоп, стоп! Приданое?
– Подожди, Люцина, а как он мог рассчитывать на мое приданое? Ведь это же неприкосновенное имущество, которое должно перейти к дочерям.
– Разве ты не знаешь, Лорен? – она снисходительно усмехнулась. – Если муж разорен, то на покрытие долгов суд разрешает использовать приданое жены. Ну, или, к примеру, жена умирает, не оставив дочерей, тогда все становится собственностью мужа.
Да, как-то не очень внимательно я читала законы. И Громмер говорил, что Огрис промотал бы мое приданое так же, как и свое наследство. А ведь я даже не знаю, насколько оно велико. Может, все покрыло бы и еще осталось. И если бы я вдруг умерла…
Меня снова замутило от этого внезапного открытия. И от отвращения.
Видимо, Лорен была для Огриса последней надеждой избежать тюрьмы. Интересно, а долго ли она прожила бы, если бы все-таки вышла за него замуж? И кто-то умный и хитрый, имеющий возможность повлиять на судебную систему, этим ловко воспользовался.
А вдруг Люцине что-то известно?
– Я еще слышала, будто он не в тюрьме только потому, что за него заступился кто-то из приближенных короля.
– Не знаю, – она пожала плечами. – Может быть, и так. В любом случае я рада за тебя. Могу только позавидовать. Вышла замуж по своему выбору, муж богат, знатен, молод и красив. Одна мелочь – он тебя не любит.
Как мило с твоей стороны, Люци! Будь тут настоящая Лорен, ее наверняка задело бы, а мне как-то без разницы. Хотя все равно не слишком приятно.
Но она продолжила, и ее слова сгладили предыдущую шпильку:
– Эртен еще не стар и собой недурен. Богат. И меня любит. Но вот только я его не люблю. Поэтому и завидую. Если уж не взаимно, так лучше любить самой. Зато не в нищете, – она тряхнула головой и вздернула подбородок. – Это я так себя утешаю.
Поцеловав ее на прощание, я пообещала приехать снова и пошла к двери. Остаться к обеду Люцина не предложила, чему я была только рада. Хотелось поскорее вернуться и поговорить с Келлином. Если он дома, конечно. Или, может, лучше поехать к дяде?
Я поймала себя на том, что впервые подумала о нем именно так: как о дяде, а не о Громмере. Хотелось мне этого или нет, но жизнь Лорен все больше становилась моей жизнью.
Подумав, в замок я все-таки не поехала: далеко и неизвестно, дома ли Громмер. Второй раз так могло и не повезти. Да и опасно. На городских улицах нападение незамеченным не останется, все-таки меня сопровождают четверо крепких мужчин. А дорога в замок идет через поле и лес, если за мной следят, вполне могут и попытаться.
У крыльца встретил Ноффер. Поплясал вокруг, виляя хвостом, лизнул в щеку и снова принял вид сосредоточенного стража. Теренс ждал в холле: встречать хозяев и гостей у дверей тоже входило в его обязанности.
– Обед только что подан, госпожа, – поклонился он. – Лорд уже в столовой.
– Скажите ему, что я сейчас приду.
Забежав в крохотную туалетную комнату, где, кроме задрапированного под стулом горшка, имелся умывальный таз, я сполоснула руки и прошла в столовую.
– Добрый день, сударыня, – привстав, сухо поприветствовал меня Келлин.
– Послушайте, лорд, может, обойдемся без всего этого? – предложила я, когда слуга, налив мне супа, отошел в дальний конец.
– Без чего этого?
– Если вы подумали, что я поехала к Люцине, чтобы встретиться с Огрисом, почему не наведались туда с двумя свидетелями?
– А что, они пригодились бы? – он противно вздернул брови.
Иногда он так бесил меня, что просто руки чесались запустить чем-нибудь тяжелым. Или, к примеру, как сейчас, надеть на уши тарелку. Я представила, как ярко-желтый суп стекает по его физиономии, а на бороде висят кусочки овощей, и крепко стиснула челюсти, чтобы не расхохотаться.
– Вы правда думаете, что я такая дура?
– Чего вы вообще хотите от меня, Лорен? – его ложка, звякнув, проехалась по столу и остановилась на самом краю.
О, типично мужской приемчик – вместо ответа на прямо поставленный вопрос вывернуть разговор так, чтобы собеседник вынужден был объясняться или оправдываться.
– Вы прекрасно знаете, чего. Спокойной и обеспеченной жизни. Кстати, да, портного надо пригласить. А вот со спокойной пока не получается. Что касается Люцины, я поехала к ней, поскольку она могла знать, кто именно заступился за Огриса перед королем и приостановил судебную процедуру. Все-таки он ее брат.
– И как, знает? – сообразив, что его занесло куда-то не туда, Келлин чуточку сбавил тон.
– К сожалению, нет.
Зато я узнала кое-что другое. Очень важное для меня. В том числе и то, что Лорен была влюблена в тебя, болвана, а вовсе не в Огриса. Неужели ты этого не замечал? Или она так хорошо это скрывала? Вряд ли. Влюбленные девчонки обычно очень плохие актрисы. Скорее, некоторые слепошарые кроты ничего не хотят видеть вокруг себя. Оправдывает тебя только то, что ты любил свою жену. И даже когда она умерла, не стал срочно подыскивать ей замену. Поэтому я тебя не виню.
– Простите, Лорен, – Келлин потянулся за ложкой, и я щелчком отправила ее к нему. – Едва я думаю, что мы могли бы как-то мирно жить под одной крышей, вы делаете или говорите что-то такое, что выводит меня из себя. Я вообще тяжелый человек… в смысле, со мной тяжело. Раздражительный, вспыльчивый, далеко не всегда слежу за тем, что говорю.
– Да, я заметила, – повернувшись, я сделала знак слуге, что можно подавать второе блюдо, и продолжила, когда тот отошел, собрав грязную посуду: – Хорошо, что вы не считаете зазорным признаться в этом. И попросить прощения – тоже. К тому же… – тут я заколебалась, говорить или нет, но все же решилась. – Я понимаю, Келлин, что именно вас раздражает. Но, кроме этого, есть кое-что еще. Думаю, вам тяжело видеть меня на месте женщины, которую вы любили и потеряли. Хотя времени прошло не так уж и мало.
– Вы правы, – на его лицо словно облако набежало. Нет, туча. Не грозовая, но такая… как наши, питерские, мрачно висящие над городом неделями. – Непросто. Первое время… год или даже больше я думал, что никогда не женюсь снова. И полюбить никого не смогу. Но потом уже не был так уверен. А потом стал надеяться, что, может быть, когда-нибудь… встречу кого-то. Но…
– Но уж точно не меня…
Покачав головой, он встал и пошел к двери.
– Могу я убрать тарелку господина Келлина? – за спиной неслышно материализовался слуга.
– Да, пожалуй, – задумчиво кивнула я.
Глава 20
Глава 20
Пожалуй, теперь я посмотрела на Келлина немного другими глазами. И увидела его другим. До этого больше думала, как же паршиво мне, а сейчас в полной мере поняла, насколько погано ему. Нет, головой-то и раньше понимала, что и ему несладко, но по-настоящему прочувствовала только после этих его слов. Пробили даже не сами слова, а то, как они прозвучали.
Если уж без взаимности, то лучше любить самой, сказала Люцина. Видимо, Лорен думала точно так же. Если уж представилась возможность, надо хватать. Чувства самого Келлина при этом в расчет не брались. Интересно, Лорен знала, что он не откажется? Или просто решила использовать наудачу единственный шанс?
Да, он согласился – ради будущего сына и, возможно, ради будущего страны, для которой надеялся сделать что-то полезное. Но кто сказал, будто это согласие далось ему легко? А тут еще мои ядовитые вопросы и шуточки, только подливающие масла в огонь.
Закончив обедать, я заглянула в детскую. Сидевшая у окна с неизменным вязанием Литта приложила палец к губам и показала на дальний угол, где стояла кроватка. Я кивнула и вышла.
Чем бы заняться? Ах, да, портной.
Для начала надо было найти Теренса. Здесь не держали, как в замке или в королевском дворце, коридорных слуг, которые курсировали туда-сюда, дожидаясь приказаний. Чтобы вызвать того же распорядителя, надо было отправить за ним Айли или какого-нибудь слугу, которого тоже попробуй еще отлови. У Теренса имелся свой маленький кабинетик в подвальном этаже, но застать его там было сложно из-за огромного количества дел по всему дому.
Дожидаясь Теренса, я сидела в кресле и разглядывала узоры, нарисованные солнцем на ковре. Ноффер лежал рядом, положив морду мне на туфли, и делал вид, что дремлет.
– Вы хотите пригласить своего портного, госпожа? – совершенно индифферентно уточнил распорядитель, когда Айли его все-таки разыскала и привела. – Или вас устроит тот, который шил даме Маэре?
Чтобы он мне случайно – или не случайно! – сшил такое же платье, как у нее? Вряд ли мода тут меняется так быстро. Я видела при дворе самые разные наряды, которые объединяло лишь одно – длина до щиколоток. Так же обстояли дела и с мужской одеждой. Если мода здесь и существовала, то не на фасоны, а на цвет или ткань. Келлин, вероятно, не заметил бы, а вот придворных кумушек, запоминающих чужие платья с точностью авторегистратора, наверняка обрадовала бы возможность почесать языки.
– Пригласите моего портного. Его зовут Мелифран… – тут я запнулась, потому что не знала фамилии.
– Мелифран Ченти, – подсказал Теренс. – Да, конечно, прямо сейчас отправлю кого-нибудь к нему.
– Пусть приходит завтра в первой половине дня, если может.
– Разумеется, госпожа, – сквозь обычную невозмутимость пробилось удивление: что значит «если может», должен бросить все дела и бежать со всех ног!
– И вот что, Теренс, спросите лорда, что делать с платьями его жены. Мне они точно не нужны, а кому-то, возможно, могут пригодиться.
– Да, госпожа, – поклонился распорядитель, на этот раз даже не пытавшийся скрыть, насколько шокирован.
Мне очень жаль вас огорчать, уважаемый, но музея дамы Маэры в доме не будет. Возможно, Келлин и не хотел этого говорить, но я его спровоцировала, и он сказал: я стал надеяться, что когда-нибудь встречу кого-то еще. А значит, эти тряпки и все прочее ему ни к чему. Сын – вот живое напоминание о любви и счастье. Ну ладно, может, еще портрет. А хранить все остальное – это уже не слишком здорóво.
Я подумала, что ореол присноскорбящего вдовца над челом Келлина несколько потускнел, но чисто по-человечески он стал мне ближе и понятнее. Я охотно верила, что Маэра была прекрасной женщиной и что все искренне любили ее, однако с некоторой долей цинизма полагала, что светлая память не должна выходить за рамки разумного. Живым нужно жить в мире живых.
Остаток дня прошел скучно. Сначала я в компании Ноффера читала в библиотеке, потом, опять же в сопровождении пса, гуляла с Эйвином в саду. Между делом снова пыталась вспомнить таинственное имя, но безуспешно. Зато вспомнила, о чем хотела спросить Келлина по пути домой.
– Скажите, Келлин, насколько велико мое приданое? – я задала этот вопрос, когда мы встретились за ужином, старательно делая вид, будто за обедом ничего не произошло.
Он посмотрел на меня примерно так же, как Теренс, когда я заикнулась о платьях Маэры.
– Почему вас это интересует?
– А почему это не должно меня интересовать? – я отбила подачу. – Если меня убьют, все получите вы. Хочется знать, насколько вам выгодна моя смерть.
– Лорен, я ведь, кажется, извинился, – процедил Келлин сквозь зубы после долгой паузы. – Такое чувство, что мы соревнуемся, кто кого посильнее заденет.
– Вообще-то не я начала первая. И не сейчас. Вы могли просто ответить. Если я спросила, значит, мне это нужно. Но если не хотите, можете не отвечать. Спрошу у дяди.
– Хорошо. Ваше приданое – земля к западу от Тагры. Это шесть деревень, большой лес, поля и, если не ошибаюсь, мельница. Продать их нельзя – только по решению суда, если я вдруг наделаю долгов и разорюсь. Большая часть сдана в аренду и приносит доход. Но тратить его можно только на увеличение приданого. Например, прикупить еще земли. Или положить в банк в рост.
Надо же, здесь уже есть банки? Хотя чему я удивляюсь, у нас они появились еще в средние века.
– И получить доход от дохода, который тоже нельзя потратить. Как странно все устроено. В каждом новом поколении женщины становятся богаче, но при этом у них нет ничего своего, кроме платьев, туфель и нижнего белья. Зато если они умирают, не родив дочерей, богаче становится вдовец.
– Странно? Пожалуй. Когда-то очень давно приданое было обеспечением вдов, которые по закону не получают ничего после смерти мужа. Но потом они стали переходить под опеку наследника или же под опеку короля, если такового не имелось. И тогда же приданое начали передавать дочерям. Успокойтесь, Лорен, для меня ваши шесть деревень – такая мелочь. Нет смысла из-за них вас убивать. А вот кое-кому они вполне могли бы поправить дела.
Ну разумеется, мрачно подумала я, конечно, мелочь. Твой отец и так был богат, а еще получил приданое жены после ее смерти, и все это потом досталось тебе. Плюс приданое Маэры.
– Послушайте, Лорен, – глаза Келлина блеснули как-то озорно, по-мальчишечьи. – Я давно хотел вас спросить, но знал, что вы не ответите. А давайте меняться? Вы мне свой страшный секрет, а я вам новость, которую никто еще не знает. Ну почти никто. Хотите? Клянусь, я никому ничего не скажу.
Интересно, что еще за страшный секрет ему понадобился? Уж точно не тот, который самый-самый. Но все равно, как я могу согласиться, если не знаю, о чем он спросит?
– Давайте так. Если я сочту вашу новость интересной, то постараюсь ответить. А то, может, это ерунда какая-то, которая мне и даром не нужна.
– Ну хорошо, – подумав, кивнул Келлин. – В ближайшие дни Нерре объявит войну Тремонте. Уже готовится королевский указ. Об этом действительно почти никто не знает. Только сам король, Ближний совет, принцы и верховные командующие армией и флотом.
– Как вам это удалось? Насколько мне известно, вы были в меньшинстве. И король не хотел войны.
– Моя поездка оказалась удачной. Те сведения, которые я получил, убедили Ямбера. Еще до того как меня убрали из Совета, я добился, чтобы армия и флот находились в постоянной готовности. На тот случай, если придется отражать нападение. И сейчас это оказалось очень кстати. Если мы не ударим первыми, не позже чем через неделю будем вынуждены защищаться.
– Это действительно важно, – вынуждена была признать я. – Хотя тех, кто хочет от меня избавиться, это только подстегнет.
– Не совсем понял, – наморщил лоб Келлин. – Почему?
– Вы главный сторонник военной политики, ведь так? Король удалил вас из Совета, а ваше возвращение приписывают мне. Он и так вернул бы вас, но использовал мою просьбу о браке как формальный предлог. Если уж вы узнали о ней, хотя этого не предполагалось, наверняка узнали и другие. Все действительно выглядит так, словно я имею на короля влияние. Ну мало ли. Может, я…
– Его любовница?
– Вы тоже так думаете? – я постаралась вложить в эти слова побольше иронии.
– Если я скажу, что нет, вы поверите? А в целом, Лорен, вы правы. То, что король начнет войну, для некоторых выглядит так, будто это вы заставили его согласиться со мной. Ну так что, новость показалась вам интересной? Я могу задать свой вопрос?
– Задавайте, – нехотя кивнула я.
– Это ведь вы подожгли дверь комнаты, где король уединился с дамой? Чтобы позвать на помощь и сделать его обязанным вам?
Ну вот и еще одна тайна раскрыта. Точнее, лишь часть тайны, потому что я не знаю и никогда не узнаю ответа на его вопрос. И, наверно, никто не узнает.
– Если я скажу, что нет, вы поверите? – передразнила я Келлина. – Мне понадобилось… в туалетную комнату, но ближайшая оказалась занята, и я пошла искать другую. И увидела короля… кстати, я даже не знаю, с кем он был. Не разглядела издали. Они зашли в комнату, закрылись. Я прошла мимо. А когда возвращалась, увидела, что дверь горит. Может, это была искра от светильника. Или лопнула розетка и горящее масло попало на дерево. Не знаю. Я побежала и нашла коридорного слугу. Только и всего.
Все это было, разумеется, моей фантазией. Я просто представила, как все могло происходить, опираясь на полученную от Келлина вводную. Хотя и не исключала, что Лорен действительно подожгла дверь. От этой девушки можно было ожидать чего угодно.
– Выходит, вам повезло?
– Выходит, что так. Сама я вряд ли догадалась бы, что так можно.
Он прикрыл рот рукой, с трудом сдерживая смех, а потом все-таки расхохотался. Так весело и заразительно, что не удержалась и я.
Ему чертовски шла улыбка. Нет, он был хорош в любом настроении: и мрачный, и злой, и язвительный. Но такой… Не влюбиться бы ненароком.
А собственно, почему бы и нет? В конце концов, он мой муж, и мне с ним жить всю оставшуюся жизнь. Если меня каким-то чудом не убьют, это может растянуться надолго. Как сказала сегодня Люцина, если нет взаимности, лучше уж быть замужем за тем, кого любишь, чем наоборот. Любовь, на которую не можешь ответить, напрягает очень сильно.
Но если я полюблю Келлина, а он меня нет, тогда уже его будет напрягать моя любовь.
Пожалуй, все-таки лучше мирное добрососедское существование под одной крышей. Без всякой там напрягающей кого-то любви.
– О чем задумались, Лорен? – он дотянулся через стол и подергал меня за рукав. – У вас такой вид, что мне невольно становится страшно.
– Я думаю о том, как мы с вами будем жить, – честно ответила я.
– Вы имеете в виду войну?
Ну конечно! У кого что болит! Разумеется, я имела в виду совсем другое, но из соображений безопасности кивнула.
– Думаю, завтра нам надо съездить во дворец, – предложил Келлин. – Даже если войну еще не объявят, все равно это будет последний ужин.
– В каком смысле последний?
– Обычно королевская семья отказывается от увеселений во время войн, эпидемий и прочих бедствий. А в целом для нас мало что изменится. Если, конечно, Тремонте не победит. Сейчас мы превосходим их в силе, но кто знает, как все может обернуться.
Да черт с ними, увеселениями, не до жиру, быть бы живу. В самом буквальном смысле.
– Келлин, а может, попытаться выманить их? – аналога нашему «на живца» в языке Нерре не было, пришлось объяснять: – Убийц выманить. Как на хищных зверей охотятся, подманивая кроликом. Я сегодня хотела съездить к дяде, но подумала, что, если за мной следят, могут напасть в пустынном месте. А если объявить, будто я еду в замок, а вместо меня в карету посадить крепких парней с оружием?
– Ну… можно попробовать, – без особого энтузиазма отозвался Келлин. – Но даже если удастся их захватить, не обязательно, что они выдадут того, кто их послал. А это гораздо важнее. Вы так и не вспомнили то имя, которое забыли?
– Нет, – вздохнула я. – Если бы вспомнила, сказала бы.
– Лорен, вся беда в том, что пока мы с вашим дядей не можем выяснить, кому вы мешаете. Не пытать же Сойтера, пока не признается. К тому же у нас нет полной уверенности в его причастности, только предположения, пусть даже очень веские. Если бы вы вспомнили, кто заступился за него перед королем…
– Подождите, вы сказали, что судебная процедура по разорению была остановлена. Можно ведь выяснить, кто отдал такое распоряжение?
– Не совсем так, – Келлин покачал головой. – Если бы ее остановили, то да. Но она не была начата.
– То есть те, кому он должен, не подавали ходатайства, так? Значит, кто-то их убедил этого не делать. Тогда, может, стоит поговорить с ними?
– Вы правда думаете, что они скажут? Сомневаюсь. Хотя… кажется, он должен в числе прочих Левиану, это мой человек. Попробую узнать у него завтра. А насчет засады сделаем так. Сейчас вы скажете Теренсу и Айли, что утром поедете в замок. Сядете в карету и возьмете с собой… допустим, одного слугу.
– Но…
– Дайте договорить, Лорен! В городе за вами следить не станут, это слишком заметно. Скорее всего, подстерегут уже за рекой. Как только отъедете, скажем, к моровой колонне, прикажете кучеру остановиться. Там вас будут ждать остальные слуги. Вы выйдете, они займут ваше место и поедут дальше. А вы вернетесь домой. Если кто-то будет в засаде, предупредить их уже не успеют. Ну а если нет, значит, карета проедет до замка и вернется обратно. Вы закончили? В таком случае давайте пойдем спать. У меня сегодня был тяжелый день.
