![](/files/books/160/oblozhka-knigi-samyi-tyazhelyi-narkotik-si-372775.jpg)
Текст книги "Самый тяжелый наркотик (СИ)"
Автор книги: Татьяна Луцевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
– На этот раз я с тобой абсолютно согласен, Юн-Джин, мое терпение полностью иссякло, – решительно произнес Каерин. – Минам, с этого момента местом твоего постоянного пребывания станет специализированная лаборатория, где мой друг предпримет все необходимые действия для того, чтобы избавить тебя от наркотической зависимости. Для поддержания жизнедеятельности тебе будут выделяться минимальные дозы, но ровно до тех пор, пока не найдется альтернативный вариант. Я ставлю тебя перед фактом, сладкая, и никакие жалобы и молитвенные просьбы со слезами на глазах не смогут изменить моего решения.
Я вздрогнула от его слов, прозвучавших словно приговор, и, вопреки его предупреждению, прошептала:
– Пожалуйста, Каерин, не делай этого.
– Данная жестокая манипуляция необходима для твоего же блага, Минам.
– Мне не нужна твоя помощь, ты сделаешь только хуже!
– Я даже не надеялся на то, что ты сейчас осознаешь гуманность и альтруистичность моего решения, – категорично ответил собеседник, с силой оторвав мои руки от своей одежды.
– Ты постоянно и без конца причиняешь мне муки! – гневно воскликнула я, и, следуя моему эмоциональному порыву, стеклянные перегородки в помещении вынесло вдребезги.
Многочисленные осколки живописно разбросало по полу, в то время как непримиримый собеседник не отступил от своих намерений ни на шаг.
– Своим невменяемым поведением ты лишь подтверждаешь правильность принятого мною решения, хотя, должен признать, что далось оно мне с огромным трудом. Я до последнего верил в твое благоразумие, но ведь ты даже понятия не имеешь, что значит это слово!
Невыносимый ариец сгреб меня в охапку и, не обращая ровным счетом никакого внимания на мои яростные протесты, с легкостью поднял на руки. Через пару минут, за которые я успела ему наговорить множество нелицеприятных слов, бывший подопытный поставил меня на ноги в новой тюремной камере. Она представляла собой просторное помещение, уставленное мебелью, и одну из стен заменяли непроницаемые изнутри зеркальные стекла из чрезвычайно прочного материала.
– Я с самого начала знала, что мои эксперименты противны создателю, и ты, Каерин, стал моим проклятьем, – выдохнула я.
Своими опытами по восстановлению моего организма у Юн-Джинна была огромная вероятность попросту убить меня, ведь я уже бесчисленное количество раз пыталась сделать то же самое, однако это было невозможным.
– Разве ты веришь в Бога? – иронично отозвался собеседник. – Учитывая род твоих занятий, ты скорее покланяешься Дьяволу.
– Я спасла твою жизнь, а ты в ответ старательно пытаешься расчленить меня на сотню маленьких кусочков, – гневно произнесла я. – В качестве своей благодарности, Каерин, ты толкаешь меня к краю неизбежности, безысходной пропасти и точке невозврата!
– За свои поступки рано или поздно приходится отвечать, Минам, – сложил руки на груди собеседник.
– Если бы можно было повернуть время вспять, то я бы не совершила подобной ошибки! – в сердцах воскликнула я.
– Может быть, ты права, и так действительно было бы лучше, потому что ты превращаешь мое существование в кромешный Ад прямо здесь, на земле! – вызверился Каерин.
Он ушел, закрыв дверь на замок, в то время как я осталась стоять одна в шикарной комнате с богатой отделкой, словно птица в золотой клетке.
– Прости меня за то, что я воскресила чудовище, – прошептала я в пустоту, в то время как унылая картинка передо мной задрожала от выступивших на глаза слез.
Каерин передал бразды правления Юн-Джинну, и мой коллега принялся за сложные расчеты. Он совершенно не разбирался в генах, и что было толку, что он присутствовал на лекциях моего отца, если являлся в данном разделе медицины полным бездарем. Разоблачения сенсационных изменений, которые претерпела моя генная карта, не предвещалось, однако то, какие методы и лекарства врач мог выбрать для моего лечения, вселяло в меня панический страх, ведь любое медицинское вмешательство причиняло мне сильную боль.
Юн-Джин опасался заходить ко мне в комнату без сопровождения неуязвимого адмирала. По его словам, после нашего с ним предыдущего контакта ему стали сниться навязчивые кошмары с моим непосредственным участием в главной роли. Поэтому спустя несколько невероятно долгих часов, когда наступило время обеда, рогатый мужчина просунул мне поднос с едой через специальное отверстие и, находясь за стеной, пожелал приятного аппетита.
Взяв в руки плоскую поверхность с многочисленными емкостями на ней, я гневно поинтересовалась:
– Почему здесь нет ножа, или его использование не полагается для блюд рыбной гастрономии?! Я также не собираюсь есть пластиковыми столовыми приборами, неужели вы мне их дали, потому что считаете, будто металлической вилкой я способна проткнуть себе сонную артерию?! – пришла я в ярость, потому как отрицала свою попытку самоубийства, совершенную в невменяемом из-за отсутствия наркотиков состоянии.
В моей голове была создана вымышленная альтернативная реальность, и данные обстоятельства входили в конфликт с моей новой действительностью.
– Я бы дал тебе нормальные приборы и поверил в твое благоразумие, но ведь ты прекрасно знаешь, где эта чертова артерия находится! – услышала я голос невидимого собеседника.
Резко подойдя к непроницаемому стеклу, я ударила маленьким кулаком по разделявшей нас преграде.
– Ненавижу, слышишь?! Я тебя ненавижу, Каерин, и сомневаюсь в том, что кто-либо способен делать это сильнее меня!
На зеркальной поверхности отобразилось осунувшееся лицо незнакомой девушки, и только по оригинальному цвету волос мне удалось с содроганием узнать в ней себя.
– Я ведь все делаю правильно, пытаюсь спасти тебя, почему же мне настолько невыносимо наблюдать за твоими мучениями? – судорожно вздохнул адмирал. – Мой друг является высококвалифицированным специалистом, чьи заслуги неоднократно отмечал имперский военный совет, и я убежден, что он сможет тебе помочь.
– А кто вылечит тебя, Каерин, ведь твоя зависимость еще страшнее моей?
– Мои руки не дрожат, когда тянутся за сильнодействующими психотропными препаратами.
– Все обстоит намного хуже, не правда ли?
Выдержав паузу, собеседник чистосердечно признался:
– Во сто крат.
– Мне необходимо, чтобы ты отдал мои записи, потому что твои собственнические замашки и альтруистические настроения превращают мою жизнь в кошмарное видение.
– Я не настолько страшный и ужасный беспринципный сатрап, как обо мне ходят слухи на просторах вселенной, – раздраженно ответил Каерин. – Близкие находят меня очень консервативным.
– Если бы ты сказал, что являешься роботом-пришельцем из будущего, призванным уничтожить вселенную с помощью абсолютного оружия, то это бы прозвучало куда более правдоподобно.
– У тебя было слишком мало времени для того, чтобы узнать меня.
– За короткий промежуток времени я успела познакомиться со всеми отрицательными чертами твоего прескверного характера!
– Однажды ты горячо поблагодаришь меня за то, что я подверг тебя принудительному лечению и тем самым спас твою жизнь.
– Может быть, ты и услышишь от меня 'спасибо', но только в том случае, если я после данного издевательства выживу!
– Минам, я настаиваю на том, чтобы ты прекратила, наконец, оказывать бессмысленное сопротивление и начала выполнять указания Юн-Джинна! Перестань, в конце концов, его пугать, он боится тебя больше, чем ядерного взрыва. Сделай то, о чем я говорю, потому что иначе мне придется действовать насильно.
Авторитет адмирала давил тысячетонной тяжестью, и я была вынуждена сдаться:
– С тобой опасно спорить, Каерин.
– Рад, что в твоих словах появился намек на здравомыслие.
– У меня будет всего одно пожелание, – сдалась я. – Я хочу, чтобы во время проведения надо мной эксперимента ты не присутствовал лично и ни при каких обстоятельствах не появлялся в лаборатории.
– Я боюсь даже предположить причину столь странного требования.
– Требования? – не смогла я сдержать иронии, учитывая свое незавидное положение. – Это всего лишь жалкая просьба.
Каерин согласился на данное условие с учетом моего образцового поведения. Он также сообщил о том, что Юн-Джину удалось разработать нестандартный способ лечения, обещавший меня чудесным образом исцелить. Я не хотела его больше слушать и потому бесцеремонно напомнила о том, что на верхнем уровне корабля его нетерпеливо ожидали многочисленные подчиненные.
Юн-Джин уложил меня на хирургический стол, и я даже безропотно позволила себя на нем обездвижить. Эскулап параллельно вдохновенно рассказывал о разработанном специально для меня оригинальном способе лечения. Он вдавался в мельчайшие детали, и, когда в моем мозгу воссоздалась полная картина того, что именно он собирался со мной сделать, то у меня от ужаса зашевелились волосы на голове.
– Я уже проводила над собой похожий эксперимент, результат он дал временный и непродолжительный, в то время как боль, испытанная мной в процессе, была в стократ сильнее обычной!
– При его проведении я буду использовать специальных угрей, ареалом обитания которых является одна из закрытых планет. Сила их тока на порядок выше аналогов, что повысит вероятность благоприятного исхода в несколько раз, – убежденно произнес мужчина в белом халате.
– В этом-то вся и проблема! Из-за увеличения напряжения боль возрастет прямо пропорционально и побьет все немыслимые рекорды!
Я попыталась предпринять хотя бы что-то, но не смогла пошевелить даже пальцем.
– Минам, я тщательно проработал каждую деталь опыта, и любые неточности имеют чрезвычайно малую величину вероятности.
– Досконально и кропотливо изучи мою проклятую генную карту, Юн-Джин! Побочным эффектом проведенного мною эксперимента стала непереносимость большей части медикаментов на клеточном уровне! – яростно воскликнула я.
– Образовательный уровень в удаленных секторах оставляет желать лучшего, и Земной Союз не является исключением, – пренебрежительно поджал губы мужчина в белом халате. – Ваша медицина недостаточно прогрессивна, знания выборочны и скудны, а методы работы в принципе убоги, поэтому я не уверен, Минам, что на твои выводы можно полагаться в данном вопросе.
– Вероятно, тот, кто выдал тебе медицинскую лицензию, чрезвычайно сильно разочаровался в людях, раз позволил заниматься лечением подобному тебе эскулапу с ярко выраженными садистскими наклонностями!
– Я тебя пытаюсь исцелить после всего, что ты с собой сделала, имей ко мне хотя бы какое-нибудь уважение! – не сдержался собеседник. – Этот эксперимент необходим для твоего же блага, и будет лучше, если ты перестанешь сопротивляться, потому что твое неповиновение в первую очередь навредит тебе самой.
Я успела лишь запоздало выкрикнуть "Нет!", после чего язык, став ватным, отказался меня слушаться. Я шокированным взглядом наблюдала за манипуляциями эскулапа, после чего меня пронзила очень сильная боль, словно меня живьем выворачивали наизнанку и тщательно дробили все две сотни костей, вплоть до слуховых. Несмотря на хаотичные действия запаниковавшего врача, ситуация вышла из-под контроля, и я, кажется, закричала. Я не соображала ничего, ни кто я, ни где находилась, для меня существовала только пульсирующая безумная агония, в которой, словно в вулканической лаве, я сгорала целиком и без остатка.
Я сомневалась в том, что переживу данную ошибку в расчетах Юн-Джина, однако мой организм оказался намного живучее, чем хотелось бы. Я забылась тревожным сном после того, как смогла нормально дышать, а, когда покинула объятья Морфея и пошевелилась, высвободившись из душного кокона, почувствовала, как моих пальцев коснулись чужие губы, а запястье обожгло горячее дыхание.
О сне у меня остались лишь приятные воспоминания, я резко распахнула глаза, и первым, что увидела, стал анатомически идеальный мужской подбородок. Медленно и осторожно подняв непричесанную голову вверх, я наткнулась на внимательный, всепоглощающий ярко-бирюзовый немигающий взгляд. Как оказалось, я лежала почти целиком на Каерине, вместо подушки использовала его широкую грудь и одной ногой обнимала бедро. Это была самая большая черная дыра во всем бракованном космосе! Я попыталась дернуться, но ариец не позволил мне сдвинуться с места ни на один сантиметр.
– Что ты делаешь в моей тюремной камере, неужели шикарные апартаменты на верхней палубе тебя не устраивают? – разозлилась я.
Ариец жестко пресек мою очередную попытку освободиться, и на ухо едва слышно прошептал:
– Мне жаль, что приходится вести себя, как дикарю, для того, чтобы вырвать у боли маленький кусочек счастья.
– У нас был уговор, Каерин, я свою часть сделки выполнила и добровольно легла на операционный стол, в то время как ты не должен был появляться в лаборатории в течение эксперимента.
– Минам, ты кричала и звала меня, срывая голос, и столько в нем было отчаяния, что кровь стыла в жилах! – эмоционально воскликнул ариец.
– Я находилась в бреду, и не могла отвечать за свои слова, – поджала я губы. – Где Юн-Джин?
– Мы с тобой здесь совершенно одни, – ответил находившийся в опасной близости собеседник.
– Если ты меня не отпустишь, Каерин, то меня охватит гнев, а, когда я испытываю сильные эмоции, вокруг все взрывается от ярости обезумевших стихий!
– Хочу тебе напомнить, что благодаря проделанному надо мной изуверству я теперь сильнее, выносливее и живучее, чем ты, – позволил себе усмешку ариец. – Но у меня есть одна крохотная слабость, делаещая меня уязвимым и из-за которой моя жизнь напоминает сущий кошмар. Мое личное наказание, такое маленькое, беззащитное и хрупкое, что становится не понятным, как оно может доставлять настолько большое количество проблем.
Адмирал начал прокладывать губами дорожку по моей ставшей очень чувствительной коже, и я всхлипнула от полного осознания собственного бессилия.
– Не бойся меня, Минам, я никогда и никому не позволю причинить тебе вред.
– Потому что эту прерогативу ты оставляешь единолично себе.
– Все мои поступки продиктованы лишь заботой о твоем здоровье, и мне очень жаль, что эксперимент, проводимый над тобой Юн-Джинном, не дал положительного результата.
– Вы с этим эскулапом в белом халате очень похожи, – зло ответила я. – Вам обоим доставляет особое удовольствие издеваться над людьми.
– Пожалуйста, не суди моего друга по одной ошибке. После произошедшего он до сих пор ходит бледный, как полотно, вздрагивает при каждом окрике и принимает успокоительные препараты.
– Если ты рассчитываешь на то, что я проникнусь жалостью к садисту, скрупулёзно разрезающему меня на мелкие кусочки, то ты глубоко заблуждаешься, – непримиримо ответила я.
– Если ты осмелишься причинить ему вред, то я исполню настолько суровое наказание, что оно миллион раз заставит тебя пожалеть о содеянном, – предупредил ариец, в то время как его руки сдавили мои ребра.
– Прекрати сжимать меня в своих объятьях, Каерин, потому что иначе ты меня, в конце концов, сломаешь!
– Прости, я не хотел причинять тебе боль.
– По сравнению с тем, что мне пришлось испытать, это всего лишь легкий дискомфорт, поэтому я вряд ли преувеличу, если скажу, что никакое твое наказание мне уже не страшно, – опрометчиво произнесла я громкие слова.
Я не успела моргнуть, как Каерин вдавил меня тяжестью своего тела в мягкую поверхность. Мои глаза мимо воли распахнулись шире, от лица отхлынула кровь, и я забыла, как именно нужно было дышать.
– Не страшно? Стоило мне зажать тебя в угол, как ты уже находишься в стылом ужасе, Минам! – воскликнул собеседник. – Мне так сильно хочется к тебе прикоснуться, что мои руки дрожат, словно у наркомана, и вместо рациональных мыслей в голове берут верх животные инстинкты. Ты даже не представляешь, как мне тяжело держать себя в руках, и эта задача становится практически невыполнимой, когда все вокруг заполняет твой запах.
– Ты словно зверь, Каерин, дикий, кровожадный и слишком опасный.
– А ты такая сладкая, нежная и манящая, Минам, – наклонился к моему уху собеседник. – Твой запах дурманит, и от него кружится голова.
– Каерин, ты болен!
– Считая меня больным, ты тысячу раз права.
Ариец с отчаянной решимостью смял мои губы в жарком поцелуе с привкусом горечи. Я замерла, словно кролик перед удавом, и липкое ощущение страха было настолько осязаемым, что я чувствовала, как его леденящие щупальца оплели мои внутренности. Тяжело дыша, он сжал ни в чем не повинное постельное белье пальцами с побелевшими костяшками и глухо спросил о том, что никак не мог понять:
– Из-за чего ты каждый раз бежишь от меня без оглядки, отвергаешь любую помощь и заставляешь испытывать муки, ведь именно ты меня создала?
– Потому что сама испугалась дела рук своих.
Я не могла признаться своему любимому творению в том, что он был мне необходим, и эта потребность была несравнима ни с какими психотропными веществами. Мои чувства к нему были тяжелее наркотиков, ведь с самого начала я заметила то, что меня ввергло в панику и пугало до сих пор: рядом с ним мне становилось легче дышать. Конечно, первоначально это была лишь теория с незначительной долей вероятности, но в ходе моего безумного эксперимента она претворилась в жизнь.
– Я являюсь последним существом во вселенной, которого тебе следовало бы опасаться, Минам.
– Но ты превращаешь в пыль мою родину, истребляешь моих сородичей и уничтожаешь меня, с особой кропотливостью и жестокостью.
– Ты считаешь меня отъявленным вором, насильником и безжалостным убийцей, однако ужасные слухи, которые ходят обо мне в Солнечной системе, несколько преувеличены. Я не убиваю из-за маниакальной тяги к насилию и не пью кровь девственниц по утрам. Делая меня вселенским злом, ты забываешь о том, что за моими плечами стоит благополучие многомиллиардного народа.
– Должна признать, что твои заслуги перед родиной выдающиеся и достойны наград высшей степени.
– Твои злые слова ранят меня в самое сердце.
– Которого у тебя попросту нет.
– Я не хочу с тобой воевать, Минам, ведь тем самым убиваю себя своими собственными руками.
– Но мы на войне, Каерин, оглянись кругом!
– Для тебя она уже закончилась, – непримиримо заявил адмирал. – Как военный трофей, по привилегии сильнейшего, а также по праву хозяина ты принадлежишь мне, и чем скорее ты с этим смиришься, тем будет лучше для тебя самой. Твое безысходное сопротивление выглядит более чем смешно.
– Отпусти меня! – яростно воскликнула я, безрезультатно пытаясь высвободиться из крепкого захвата.
– Поцелуй меня, Минам, разве я прошу тебя о многом? – неожиданно произнес собеседник, чье дыхание чувствовалось кожей.
– Тебе не нужно просить, Каерин, стоит лишь приказать, и я выполню любое твое желание, даже если оно окажется аморальным и извращенным, – напомнила я ему о столь милом украшении на своей руке, как подчиняющий браслет.
Он представлял собой тонкий металлический ободок, однако, несмотря на его минимализм и лаконичность, забыть о нем было совершенно нереально.
– Я обещал тебе, что никогда его не активирую, – поджал губы бывший подопытный.
– В таком случае сними его с меня, потому что мне надоело бояться вспышек твоего гнева, которые чрезвычайно хаотичны и совершенно непредсказуемы!
– Нет, – ответил ариец.
– Что и требовалось доказать.
– Так будет лучше для тебя самой, – сделал он невозможное заявление.
У меня буквально взрывался мозг от сложившейся ситуации, и я в отчаянии схватилась за голову:
– Это не прекратится никогда! – горячо воскликнула я.
Из-за моей эмоциональной несдержанности в пространство разошлась силовая волна, словно последствия от взрыва, но Каерин не сдвинулся с места.
– Минам, тебе нельзя волноваться. Юн-Джин настаивал на том, что тебе нужен абсолютный покой и категорически противопоказаны нервные срывы.
– Если ты желаешь, чтобы я успокоилась, отойди от меня на несколько шагов назад!
– Хорошо, Минам, я сделаю, как ты хочешь.
Ариец действительно отошел от кровати на расстояние, однако мои мучения на этом не прекратились.
– Я хочу, чтобы ты поужинала со мной, – неожиданно обернулся мужчина. – Насколько мне известно, именно таким образом принято ухаживать за девушками на вашей планете.
– Роль джентльмена – не твое амплуа.
– Для меня это действительно внове, потому что на моей родине личные взаимоотношения регламентируются заключенными по предварительному соглашению договорами, но я очень сильно постараюсь.
– Чего ты добиваешься, Каерин? – поджала я губы.
– Я все лишь хочу, чтобы ты поужинала со мной, съела свою порцию, как нормальный человек, и вела себя должным образом, не заставляя сомневаться в твоей адекватности.
– Зачем? К чему весь этот цирк?
– Это нужно в первую очередь для тебя, чтобы ты смогла привыкнуть к моему обществу.
– Если это был вопрос, то мой ответ – нет!
– Пожалуйста, Минам, хотя бы раз прояви благоразумие.
– Надеюсь, что я выразилась достаточно ясно.
– Чего ты настолько сильно боишься? – нахмурил брови собеседник. – В свою очередь я обещаю, что не стану тебя ни к чему принуждать.
Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула в попытке успокоиться, после чего подняла взгляд на арийца.
– Я поужинаю с тобой только при выполнении одного условия, Каерин, – сложила я руки на груди. – Если ты позволишь мне встретиться с капитаном Льюисом, командиром захваченного земного корабля.
– Зачем ты желаешь повидать беспринципного пройдоху, который держал нож у твоей шеи, против воли используя в грязном шантаже? – удивился собеседник.
За то, что бывший руководитель сдал меня на руки данному арийскому извергу, я мечтала сделать с ним то, о чем даже не снилось в кошмарах маньякам-психопатам. Меня разбирал гнев при одном только воспоминании о том, как он вышел на связь с адмиралом, однако я должна была признать, что его поступок не был однозначным.
– Капитан Льюис действовал во благо землян, находившихся в смертельной ловушке, – поморщилась я.
– Очнись, Минам! Он своими противоправными действиями едва тебя не прирезал.
– В какой-то мере он был прав, ведь благополучие тысяч намного ценнее жизни одного маленького ччеловек.
– Для меня – нет, – холодно ответил собеседник.
– Твои слова просто чудовищны.
– Быть может, потому что я – монстр? – иронично отозвался ариец.
– Что ты сделал с капитаном Льюисом, Каерин? – нахмурилась я.
– Ничего, – позволил себе циничную улыбку мужчина. – Однако то, что его ожидает в конце путешествия, будет намного хуже смерти.
– Я хотела бы встретиться с ним для того, чтобы попрощаться.
– Он является слишком непредсказуемым субъектом для того, чтобы ваша приватная встреча была возможной, – категорично произнёс собеседник.
– Пожалуйста, не заставляй меня становиться перед тобой на колени.
– Это опасно в первую очередь для тебя, Минам.
– Выбор целиком и полностью за тобой, – поставила я ультиматум. – Либо мы будем ужинать в дружественной атмосфере, либо я выйду из себя, и разрушительная сила стихий, вырвавшись на волю, заставит содрогнуться корабль.
Глаза собеседника сузились от чересчур ярких эмоций, и он ответил с задержкой:
– Хорошо, Минам, я организую вашу встречу с капитаном Льюисом, однако свято надеюсь на то, что ты не станешь совершать при этом глупостей.
Когда Каерин вышел из лаборатории, я запоздало обратила внимание на охапку срезанных голубых роз, которые самым, что ни на есть, невообразимым образом оказались в моей тюремной камере. Это было слишком для моей нестабильной психики, и ваза разлетелась вдребезги, в результате чего красивые цветы хаотично разбросало по полу.
Юн-Джин, находясь в безопасности за непроницаемым стеклом, тем временем поинтересовался у своего друга:
– Зачем ты потратил столько сил для того, чтобы в открытом космосе за уйму световых лет от Союза раздобыть земные цветы?
– Я слышал, что таким образом на ее родной планете принято оказывать знаки внимания понравившимся девушкам, – поморщился адмирал.
– Но ты забываешь о том, что она не девушка, Каерин, – неприязненно заметил доктор. – Она порождение ночного кошмара.