Текст книги "Ник и другие я (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

– Что ты! – хохотнул лев. – Это всего лишь констатация факта. А связи с Управлением, ты сам сказал, с утра нет! Открывай!

Зак вмешался:

– Я подтверждаю факт угрозы.

Капрал криво улыбнулся побелевшими губами:

– Не думайте, что это вам зачтется – вы нарушаете главное правило для пребывания фейри на территории Сорок Первого округа. Вы скрываете свое фейри-уродство!

Лев довольно заржал:

– Во молодец, капрал! Прешь против фейри! Но висеть все равно будешь!

Смит гневно посмотрел на него:

– А у вас отсутствует разрешение на пребы…

– Не-не-не, – закачал указательным пальцем лев. – Разрешение есть! И я тебе его дал.

– Там подпись неразборчива. Подозреваю – подделка.

Зак тихо выругался и вновь оглянулся на Мику. Тот уже уперся взглядом в растрескавшийся асфальт. Кажется, Зак что-то провалил. Только что. Он посмотрел на капрала… На льва, готового осуществить свою угрозу… На вышедших из машин других оборотней, удивленных заминкой… Вспомнил внезапно гепардов… Львы и гепарды вечно конфликтовали друг с другом до, как правило, гибели последних. Гепардам не выстоять в бою против льва. Но ведь капрал – человек! И это, орки всех задери, Сорок Первый округ! Чего этот капрал так уперся? Зак вновь посмотрел на Мику и до него дошло. Он тихо спросил:

– Друг, да?

Смит вздрогнул от вопроса.

Зак мотнул головой в сторону зоны:

– Там, да?

Этого не могло быть, но… Было же!

Капрал лишь кивнул. Лев переводил недовольный взгляд с Зака на полицейского:

– А мне объяснят?

Зак довольно улыбнулся – эту проверку дружбы он не провалит:

– Неа!

Тут это было сделать легко – одна команда нанам в накопителе байка, и облако наносмога тут же окутало львов, заставляя их спешно возвращаться в свои автомобили, недовольно захлопывая дверцы, и уезжать прочь.

Капрал громко сглотнул, разглядывая пустую стоянку, только пыль и летела прочь:

– Спасибо, ло… Милорд… Но они же вернутся…

– Эти – нет. Они ничего не помнят. И не вспомнят.

– Мне тоже… Сотрете память?

– А надо? – вопросом на вопрос ответил Зак. – Предупреди друга. Эти не вернутся, но могут приехать другие. Недели две в запасе у твоего друга есть. Скажешь, чтобы убирался как можно дальше отсюда. Повлиять на память этих львиных я могу, но ведь есть другие, которые отправили их сюда.

Капрал сник:

– Не уйдет он.

Зак оглянулся на Мику, снова ожившего Мику и вздрогнул – тот веско сказал:

– Через неделю мы вернемся сюда. Надо будет – вновь остановим львов. Никто не имеет права глумиться над телами павших воинов. Никто.

Капрал сжал челюсти и промолчал. Зак не стал его брать под контроль – он уважал право других на свои секреты, если они не несли угрозы другим.

– Так это… Проезд… – сказал Зак уже в спину капралу – тот пошел в пост, чтобы разблокировать Границу. Разблокировка требовала подтверждения из Управления. Звонок по якобы отсутствующей связи и… Капрал Смит открыл проезд.

– Только про шалящую нежить я не шутил. – напомнил он. – И встретите гепардов – не бойтесь, они разумны, хоть и нежить. Страшная шутка хаоса.

Глава 14 Ешь

Полет не принес успокоения. Все равно хотелось гневно орать в небеса. Только клекотать в небеса последнее дело – драконы не умеют говорить. Да и ей нельзя выдавать себя. Жаль, что чувствам не прикажешь. Её плач до сих пор стоял в ушах Сэм… И когда это закончится, она не знала.

Сэм была настолько зла, что упустила контроль над землей. Уже на границе Провала, когда до дома оставалось всего ничего, её настигла плазма, выпущенная откуда-то из развалин торгового центра. Левое пробитое крыло тут же схлопнулось, Сэм хаотично завертело – одно крыло не способно выправить полет. Второй залп плазмы принял на себя висевший на длинной шее рюкзак, спасая жизнь Сэм. Он огненным шаром полетел вниз, отвлекая внимание на себя. Сэм в последний момент смогла превратить падение в почти контролируемый спуск, но это ей не помогло. Земля оказалась слишком близко. Сэм врезалась в высокие заросли хватайки – верхние ветви этого дерева были так плотно переплетены, что представляли один сплошной ковер из зелени, под которым прятались ловчие усики и хищные, всегда голодные цветки. Сэм еле сдержала рев боли – ветви хватайки были колючими, хоть и прогнулись под её весом, смягчая падение. Сэм тут же превратилась в вампира, отсекая боль от ран. Ветви хватайки разошлись, усиками подтягивая свою добычу к цветкам. Перед тем, как исчезнуть под зеленым пологом хватайки, Сэм успела разглядеть то, что чуть не убило её – нежить в ультре образца начала войны. И как эта ультра еще функционировала, а, скажите на милость?! Почти десять лет прошло… Лицо парня врезалось в память – блондин с развороченной взрывом челюстью, он где-то умудрился потерять шлем своей ультры. Сэм, утопая в голодной хватайке, пообещала себе, что еще найдет и упокоит эту нежить, чего бы ей это не стоило. Или...? Она сделала глубокий глоток воздуха и перестала дышать – вампирам это необязательно. Чем глубже утягивали её усики хватайки, тем темнее и лиловее становился воздух – странный туман Провала окутывал её и пытался проникнуть вглубь. Только наноботы не учитывали одного – кожа вампиров непроницаема для них.

Сэм собралась с силами и, когда до земли оставалось футов пять, ударила по хватайке огнем. Усики, удерживающие Сэм, тут же свернулись, отпуская опасную добычу. Сэм сгруппировалась в падении, приземляясь с переворотом через спину. Замерла, прислушиваясь. Обычные звуки живого Провала: шорох ветвей обиженной в лучших чувствах хватайки, осторожные передвижения мелких зверей по чахлому подлеску, чье-то дыхание, пересвист сумасшедших птиц – кто же поет в сгущающихся сумерках? Последние лучи солнца уже давно скрылись за прибрежными скалами. Далекий явно механический, слишком мерный, стук чего-то металлического – видимо, ветер качает какие-то обломки. Тут же вспомнилось, что дома она так и не закрепила ставню. И снова полоснула боль – возвращаться домой не обязательно. Там никто не ждет.

Мягко, опираясь на внешнюю сторону стопы, перекатываясь с пятки на мизинец, чтобы идти бесшумно, выбирая участки с травой, гасящей звуки, Сэм осторожно направлялась в сторону торгового центра. Остановить нежить в ультре можно и сейчас. Даже нужно, чтобы в следующий раз не попасться так глупо. Если бы не Яблочко… Она бы не попалась так легко. Сэм прогнала ненужные, запрещенные сейчас мысли. Потом. У неё будет время потом… А лучше вообще все забыть.

Под ногами возник асфальт, усыпанный битым стеклом, и Сэм в который раз подумала, что быть вампиром просто замечательно – её босым стопам ничего не угрожало. Может, выбрать эту форму для существования? Какая разница тут, в зоне, человеком она осталась или стала кем-то другим? Может, вообще стать до весны драконом и ни о чем не думать… Клауд же не спешит её спасти, а больше никому она и не нужна. Хватит цепляться за глупые мечты, что её кто-то спасет… Она одна и никому не нужна. Она будет спасаться сама.

Сэм подобралась к железобетонному остову торгового центра, через выбитые окна высматривая путь наверх. И тут откуда-то сверху упала ультра. Просто упала – нежить в ней была уже упокоена. Вновь пропела дура-птица – ей бы уже спать в гнезде, а она распелась тут!

Сэм замерла, прислушиваясь и старательно осматриваясь – никого. Абсолютно. Словно белобрысый сам упокоился. Только так не бывает. Она стояла, плотно прижимаясь к полуразрушенной стене, и ждала. Рано или поздно тот, кто упокоил нежить, шевельнется и… Не шевельнулся.

Через полчаса полной тишины, даже птица угомонилась и замолчала, она осторожно шагнула к ультре, склоняясь над упокоенным парнем. От него остался только скелет и остатки обмундирования. Сэм содрала с шеи нежити медальон.

– Ничего личного… И не бойся, твоим родным сообщат… – она зажала медальон в руке и пошла прочь, напоследок кидая огненный шар – иногда даже кости могли вновь подняться. Она сдаст медальон в Совет ветеранов. Не бог весть какие, но все же деньги. Ей очень нужно успеть накопить к весне. Кровь из носу надо накопить денег к весне. Иначе все просто зря. Эх, не получится пережить зиму драконом! Драконом не накопить денег.

Возле дома привычно ходил Джек. Да, Сэм настолько сошла в одиночестве с ума, что дала нежити имя. Той самой глупой нежити, что не съела их с Яб… «Не думать!» – осекла сама себя Сэм, проглатывая глупые слезы. Джек топтался на лужайке перед домом, из-под насупленных бровей рассматривая Сэм.

– Иди прочь, а? – взмолилась она. – Ночь на дворе. Приличная нежить уже спит! Или лопает чужие мозги.

Тот явно оценил её потрепанный вид – он выдавил из себя:

–…еть!

Сэм, доставая запасной ключ от дома с притолоки, пробурчала:

– Да, да, очешуеть, офигеть, офонареть! И отвернись – тебя не учили, что рассматривать неодетых девушек, неприлично?

Джек потоптался, явно пытаясь понять всю фразу – отворачиваться он не спешил.

– …ха…

Сэм, открывая дверь, бросила обиженно:

– Ну-ну, смейся…

–…ха?

– Иди ты! – она вошла в пустой дом и закрыла дверь, отсекая его следующий вопрос:

– Ешь?

Репертуар Джека был крайне скуден. Ха, ешь и еть. Хотя, с другой стороны, он вообще разговаривать не должен был.

Сэм оглядела свой пустой, утопающий в полумраке дом. И слезы вновь выступили на глазах. Везде были вещи Яб… Её вещи. Бутылочки. Соски. Пеленки. Та самая дурацкая, так и не сожженная книга…

Ноги подогнулись, и Сэм села на пол, без сил опираясь на дверь.

– До весны… Я клянусь… До весны… Просто надо дожить до весны…

Было холодно, хоть вампиры и не чувствуют перепады температур.

В дверь осторожно постучали.

Сэм, давясь слезами, послала Джека далеко и прочно:

–…и чтобы навсегда!!! – фразу эту она слышала от Клода. За дверью потоптались и выругались в ответ:

–…еть!

– Обалдеть! Омертветь! Охренеть! – не осталась в долгу она.

Сэм закрыла ладонями уши и уткнулась себе в колени. Хотелось все забыть. Хотелось, чтобы эта отвратительная, ненавистная осень наконец-то закончилась.

Скорей бы весна.

Скорей бы…

Скорей…

Скорей…

Хорошо, что вампиры умеют впадать в оцепенение. Только… Утро облегчения не принесло. Сэм еле заставила себя двигаться. Встать. Умыться холодной водой. Причесаться. Одеться. Собрать все ненужные теперь вещи в мешок. Открыть дверь. Выйти на улицу – надо вернуться в Провал за остатками рюкзака. Замереть, рассматривая так и не ушедшего Джека.

– Офонареть! – прозвучало у них с Сэм почти одновременно. Хотя Джек только «…еть!» и выдавил. Интересно, он-то на что ругался?

Рюкзак, точнее, то, что от него осталось, стоял на дорожке возле дома. Сэм прикрыла глаза, взяла себя в руки и позволила себе стать человеком.

– Доброе утро, Джек. Спасибо за рюкзак.

–…ха…

Человеком быть с Джеком было сложно – лично она не могла продержаться с ним и пары минут:

– Иди ты! Смейся в другом месте!!!

Нежить наклонил голову на бок, рассматривая Сэм:

– …Ха? Ешь?

– Сколько тебе раз говорить: ешь – это еда, Яблочко – не еда!

Джек принялся давиться словами – они ему давались с трудом, в основном из-за раны на шее, переходящей на подбородок. Кто-то перед смертью Джека старательно пытался оторвать ему голову.

– Ееее… Еее… Эээээш! – победно сказал он, для верности еще делая покачивающие движения руками, словно кого-то там держал. – Ешь?

Сэм прикрыла глаза – вот только от нежити еще напоминаний о её Яблочке не хватало…

Слезы без спроса брызнули из глаз.

– Отвали, а? – взмолилась Сэм.

– Еееешь? – не угомонился Джек. Он же нежить, ему на чувства окружающих плевать.

Сэм что есть силы заорала – она тоже не обязана щадить его чувства, да и нет их у нежити:

– Нет её! Её тут больше нет!!! Вали отсюда, дурная нежить! Не успел съесть, когда мог, теперь забудь о ней! Нет Эш! Понял?!

Он не понял. Смотрел исподлобья своими карими, совсем немертвыми глазами и топтался на одном месте.

– Нет её! – прошептала Сэм, шагая мимо него. Почти шагая. Потому что он, не считаясь с тем, что она охотник вообще-то, схватил её в свои объятья, прижал к груди и принялся гладить по голове. Еще бы не смеялся при этом – цены бы ему не было.

–…ха… Ха… Ха… – его ладонь скользила по её волосам, словно пытаясь утешить.

От его истлевшего мундира пахло не тленом. Пахло деревом и травой. И её слезами, потому что она позорно расплакалась.

Слезы катились и катились сами по себе, не останавливаясь. И мужская, загрубевшая ладонь продолжала гладить её по волосам. Это было странно, но так необходимо Сэм. Она устала быть одна. Джек даже что-то утробно рокотал, словно в нем был моторчик. Птицы потрясенно пели, как заведенные, не замолкая. Видимо, гнездовье у них тут. И как она умудрилась поселиться в таком месте…

Она сухо всхлипнула последний раз и все же нашла в себе силы отстраниться. Джек тут же наклонился к ней, заглядывая в глаза:

– …ха?

Сэм кивнула:

– Три раза ха. И спасибо… Я уже в порядке. Правда, в порядке. Просто все так глупо… Я же её плач до сих пор в голове слышу…

–…ха… – Джек потянулся к ней, но Сэм отрицательно качнула головой:

– Не надо, я справлюсь. Надо просто потерпеть до весны. Весной я её заберу.

Джек внезапно выпрямился, недоуменно рассматривая Сэм:

–…ха?

– Что? – не поняла его Сэм. Она Джека вообще не понимала.

– Еее… Ээээ… Эш! – он облизнул губы и попытался продолжить, выдавая странные звуки снова и снова: – А… Ы… Ххххх… Ннннн… Эээээш…

Он понял, что все бесполезно, замолчал и сжал руки в кулаки. Он даже глаза закрыл в бессилии.

– Джек? – Сэм осторожно прикоснулась к его чуть теплой шее: – Это из-за ранения. Надо просто зашить горло и говорить станет легче.

Он открыл глаза, странно рассматривая Сэм. Она старательно улыбнулась – вблизи Джек совсем не походил на мертвого. Да, бледный до ужаса, серый даже, видимые вены не голубые, а черные, но и только. Джек даже разложением не пах. Если бы не его повреждения… Он мог бы сойти за живого. Странно, тогда, в начале лета, он ей казался типичной нежитью – синюшной и мертвой.

– Я могу зашить раны, Джек. Правда, не обещаю красиво и обезболивающего у меня нет…

Джек скривился и показал кисть – обломанные, грязные ногти пробили кое-где кожу, но дискомфорта явно не приносили.

Сэм поняла:

– Не больно. Тебе не бывает больно. Тогда… Приходи как-нибудь. Я зашью тебе раны.

Он пожал плечами и снова попытался сказать, в этот раз он зажужжал:

– Эш жжжжж…

Сэм поняла, что жужжать он может долго и сама сказала:

– Яблочко жива, конечно. Я отнесла её в безопасное место.

Джек потрясенно прорычал:

–…еть!!!

Сэм сгруппировалась и приготовилась защищаться – сейчас Джек не выглядел дружелюбным. Даже птицы замолчали в кустах.

– Да мне плевать – хоть охреней! Яблочко в безопасности, и это главное! В приюте тепло, сыто, там есть врачи, там есть одежда, игрушки, там есть вакцины, в конце концов!

Джек потрясенно закачал головой, что-то попытался сказать, но из него вырывался только возмущенный рокот, махнул рукой и… Он целенаправленно пошел в сторону дороги в город.

Сэм хмыкнула ему в спину:

– Вали! Беги! Мне плевать!!!

Из кустов наперерез Джеку рванул парень в такой же, как у Джека, форме Содружества, только степень разложения у этой нежити была чуть больше, да и кожа синюшная, как и положено. Он попытался скрутить Джека, но отлетел в сторону – видимо, Джек был взбешен.

Навстречу ему выбежали на дорогу еще двое – такие же бывшие военные. Сэм выругалась себе под нос – как она могла так ошибиться!? Как-то по весне она насчитала три цепочки следов. Три! А этих тут как минимум на одного больше! С Джеком получалось, что рядом с ней обитает четыре нежити. Четыре! И как она могла найти убежище в их гнезде…

Парни угрожающе наклонились вперед и принялись рычать, давая понять, что не пропустят Джека. Тот что-то рявкнул, и этих двоих снесло с дороги. Ясно, Джек еще и альфа к тому же, скривилась Сэм.

Первый, который синюшный, выбрался из кустов и уставился на Сэм, заставляя ту предупреждающе зажигать огонь на ладони. Парень сник, что-то проворчал себе под нос и снова рванул за Джеком.

Парочка придавленных авторитетом тоже обернулась к Сэм и угрожающе зарычала. Джек резко остановился и тоже рыкнул в свою очередь – сейчас он снова напоминал нежить. Бледный, злой, с перекошенным от оскала лицом… И Сэм в отчаянии поняла – он не остановится. Он пойдет и найдет этот оркский приют. И заберет свою Эш, чего бы это ему не стоило. Он не остановится.

Сэм сглотнула:

– Джек!

А в ответ вместо «еть!» и смеха – рык. Сэм прищурилась и пошла к нему:

– Мозги последние включи! Или они совсем поплыли у тебя?!

Джек чуть наклонился вперед, то ли обиженно, то ли готовясь атаковать. Синюшный пристроился за спиной Сэм, нервируя её – кто его знает, что он там собирается делать? Не защищать же.

Сэм продолжила:

– Думаешь, тебе одному плохо?! Да я её плач продолжаю слышать!!! Ты подумай – что её ждет тут? У меня нет денег. У меня осталась последняя пачка овсянки, и все. Дальше – голод. Я не могу выходить на охоту, чтобы заработать денег. У меня почти кончились продукты, у меня закончилась детская смесь, а Эш нужно молоко! Ей нужны теплые вещи, ей нужны игрушки, ей нужны лекарства! Мы тут с ней сдохнем от голода и холода. Мы не переживем с ней эту зиму. Пойми… Я не могу её прокормить, мне не на кого опереться. Сдохну я на охоте, никто и не вспомнит, что есть Эш. Она же без посторонней помощи просто умрет. В приюте у неё есть шанс. Там тепло, там сытно. И не смотри так – я до одури боюсь, что её кто-нибудь удочерит до весны. Я до одури боюсь, что за ней не присмотрят, что ей будет плохо, что никто не споет ей песню на ночь и не укачает её. Но там хотя бы сытно и тепло… Джек… Пойми, у меня не было выхода.

Парочка возле Джека закивала головами, соглашаясь с доводами Сэм, но у Джека было свое мнение.

Он лишь сказал:

– …еть!

Он развернулся и снова пошел в сторону города.

Сэм проорала:

– Ну и иди! Все равно дальше КПП не пройдешь! Там тебя и упокоят!

Он отрицательно качнул головой – вот самоуверенная нежить!

И Сэм тихо сказала:

– Иди. Забирай. Приноси сюда… Только знай: принесешь её сюда – я тебя лично упокою. И опять отнесу Эш в приют. Потому что нам с ней не пережить эту зиму. Я тебя упокою.

Он остановился и развернулся к ней – все еще злой и очень опасный. И Сэм предположила другой вариант их драки с Джеком:

– Или ты меня убьешь – и так может быть. Только помни – смерть Эш этой зимой тут в зоне будет на твоей совести. Ты принесешь её сюда на смерть от холода или голода.

Он продолжал сверлить её своими возмущенными глазами. Сэм махнула рукой в сторону города:

– Иди… Ну же! Иди… Ведь мне её тоже отчаянно не хватает. Я с ней уже год – она росла во мне, она была во мне, она была рядом со мной, она была всем для меня этим летом. И тут её нет. Мне её дико не хватает, Джек. Но в отличие от тебя, я понимаю – я отвратительная мать, я ничего не могу ей дать. Ничего. И приют – это вынужденная мера. Я боюсь, что её там…

Она прикусила губу, она не могла сказать, что Яблочко там могут и уничтожить – если у неё неожиданно рано проснется полиморфизм. Или, что вероятнее, её сдадут, как когда-то сдали саму Сэм, на опыты, куда-нибудь лабораторию или в виварий при школе ловцов. Это же Сорок первый округ, тут до сих пор есть виварии для иных, и у Эш, и у самой Сэм огромный шанс там оказаться.

Джек опустил голову вниз, сжал руки в кулаки – явно бесился. Явно пытался послать Сэм далеко и прочно, как она его этой ночью.

Птицы молчали, как молчали и парни-нежить. Джек выпрямился и пошел обратно к Сэм. Где-то в кустах тут же облегченно свистнула птица, и нежить в армейском камуфляже рванула прочь, прячась.

Глава 15 Знакомство

Джек подошел к Сэм и неожиданно галантно для нежити предложил руку. Она отрицательно качнула головой – хватит, позволила уже нежити пожалеть себя, чуть в драку не попала. Она развернулась и пошла обратно в дом. В свой новый, полуразрушенный дом – от двухэтажного особняка из дерева после боев целой осталась лишь одна комната на первом этаже, где и жила Сэм.

Оркское цунами! Раньше у неё был дом, у неё был налаженный быт, у неё были сбережения и продукты. Не будь цунами, они бы с Яблочком не оказались тут, не были бы вынуждены выживать. Только тот дом стоял у берега моря, и от дома не осталось и фундамента. Сэм тогда пришлось срочно искать новое убежище, и вот, нашла на свою голову – в логове нежити. Это же надо так попасть!

На ходу, игнорируя Джека, идущего следом, она обдумывала планы на сегодня. Впрочем, последний год они всегда были одинаковыми. Отличался лишь один пункт – будет стирка или нет. Надо принести воды из родника. Надо приготовить еды на пару дней. Надо собраться и валить в Провал. Чем скорее она выйдет на охоту, тем быстрее заработает денег, тем быстрее сможет вернуть себе Эш… Яблочко! Оркский Джек, из-за него даже она стала звать дочь Эш!

В придорожных кустах мелькнула откормленная на местной нежити крыса, и шаги за спиной Сэм стихли. Она даже обернулась на всякий случай – вдруг Джек передумал и решил вернуться за Эш. Или напасть.

Он и решил – замер, готовый к атаке на… Крысу, с любопытством замершую в кустах.

Сэм простонала – с Джеком сложно быть человеком!

– Джек, фу! Это не еда!!!

Он перевел заинтересованный взгляд с бросившейся прочь крысы на Сэм.

– Ешь?

– Не ем! – рявкнула Сэм. – И Эш не ест! Ей нужно молоко, ей нужны фрукты и овощи, ей нужны каши, а не крысы. И не ежи, бурундуки, белки, и… – Что там он еще может притащить из лесу? Зайцы? Кролики? Этих, пожалуй, можно есть, но Сэм вспомнила огромные лапы зайцев, способные когтями напрочь оторвать шею, и в целях профилактики травматизма у одного безголовой нежити добавила в список и их. – И зайцы, и кролики, и прочая дичь – не еда!

Он задумчиво пробормотал:

– …еть!

– А ты как думал? Завел себе дитя – будь готов к его капризам! Все, Джек… – запал орать прошел. – Хватит… Не надо меня снабжать дарами природы. Я сама как-нибудь выживу и заработаю денег. Я верну Эш, честно. Только верну, когда пойму, что не уморю её голодом. Что не буду причиной её смерти.

Она вошла в дом – ей пора собираться на охоту. Чем орки не шутят, вдруг… Вдруг сможет хорошо заработать и вернуть Эш… Яблочко еще до холодов. Если бы ей хоть каплю везения… Совсем капельку…

Она взяла ведра и пошла вниз с холма, на котором стояли развалины её дома, к роднику.

Капельку везения, и легендарную нежить в придачу! За обычные медальоны погибших платили мало, но были списки особо разыскиваемых. Тех, за кого премии обещал округ или богатый клан. Где-то тут полегли ирбисы – семья Арано за сведения о каждом из родственников обещала по десять тысяч. Это хорошие, очень хорошие деньги. А еще были гепарды. За капитана гепардов Ливня обещали совсем неприличную сумму. И за каждого из его команды. Одного упокоенного гепарда хватило бы, чтобы благополучно прожить всю зиму, не зная забот. Она бы могла купить тот розовый теплый комбинезон для Эш… И кучу детского питания. И игрушки… Забавные игрушки, спрятанные за стеклом прилавка так, что и не украсть. У Эш было бы всё. Небеса, пошлите одного гепарда, а?!

Она присела на мостки перед родником и принялась набирать воду в ведро. В её старом доме у неё была скважина, и не приходилось так далеко мотаться за водой. В старом доме у неё был алхимический генератор, там было электричество, там было… Она скрипнула зубами – к чему вспоминать, этого давно нет. Она поставила полное ведро на мостки и принялась набирать второе. Прошлое не вернуть. Надо жить настоящим.

Журчала вода, этой все нипочем. Бежит себе и бежит, даже зимой не замерзает… Хотя зимой проще с водой – зимой Сэм спасалась снегом, его тут в зоне было много. Насмешка хаоса – выйди из зоны и… Попадаешь в теплое лето, на крайний случай – осень, а тут девять месяцев лежит снег. Хотя его много – зимой Сэм набивала снегом бочку и использовала эту воду для мытья и стирки. Для еды и питья все равно приходилось ходить к роднику.

Она встала, наполнив второе ведро, и замерла – Джек, держа в руках ведро, протянул руку и за другим.

Сэм прищурилась – она не слышала, как он подобрался к ней. Не слышала. Хорошо, что он глупый нежить и человечиной не питается. Или очень умный.

– В следующий раз, пожалуйста, предупреждай. Вдвоем мы бы принесли четыре ведра, а не два.

– …еть! – только и сказал Джек, забирая ведро и направляясь обратно к дому по узкой тропке среди зарослей заборника. Как на самом деле назывались эти кусты, Сэм не знала – все её знания о мире были от Клода. Клод этих кустов не видел…

Сэм в спину Джека сказала:

– Я забыла сказать… Спасибо! Ты не представляешь, как много надо воды для уборки или стирки.

– …ха! – только и ответил Джек.

–…ха… – согласилась Сэм. – Хотя нет, это, Джек, не ха – это еть!

Джек удивленно оглянулся, но промолчал – видимо, не нашел подходящих слов в своем скудном лексиконе.

Птицы возле дома смолкли – устали, наверное. Сколько можно петь – почти все дни напролет. Хотя Сэм привыкла засыпать и просыпаться под их пение – если они пели, то местность вокруг была безопасна. За все время, что Сэм тут жила, а это почти восемь месяцев, не было ни одного нападения нежити – только Джек и вламывался в её дом. Тогда… В начале лета, когда ей было плохо после родов. Сэм прикусила губу – вчера в городе, когда она относила Эш в приют, она заметила странность. На городских часах мэрии стояла неправильная дата – 6 хмурня, когда как Сэм считала, что шел последний день лета. Кто ошибся – часы или она сама? Но… Она не могла же где-то потерять неделю. Они бы с Эш не выжили целую неделю без еды и воды. Может, сама Сэм и могла, но не Эш точно. Или..? Сэм замерла, останавливаясь. Джек даже обернулся на неё, удивленный заминкой. Она потрясенно качнула головой, вспоминая его «Ееееешь!»… Он не собирался тогда есть, он так звал Эш.

Джек вопросительно наклонил голову на бок. Сэм сглотнула – неделю. Целую неделю он возился с ней и малышкой. Ухаживал, менял… Оркские зеленые футболки вместо подгузников. То, что они бывают одноразовые, он не догадался. Нежить же… Только… Чем он кормил Эш? И чем кормил её саму? Хотя последнее совсем неважно. Вот Эш – важно.

– Ха?

Сэм махнула рукой, мол, давай, двигай – в горле стоял комок, она сейчас и слова бы из себя не выдавила. Зря она обвиняла Джека в том, что он принесет Эш на смерть. Он уже раз спас их. Хотя чем он кормил Эш, нужно выяснить – она потом месяц болела и отказывалась от любого детского питания, Сэм еле откормила её. Джек пожал непонятно плечами и снова пошел.

А Сэм потрясенно сказала вслух, чтобы поверить самой:

– Он нас спас…

В этот раз Джек оборачиваться не стал. Он дошел до дома и неуверенно замер перед входной дверью, не поднимаясь по одинокой ступеньке, словно не он вламывался в начале лета. Сэм обошла Джека и открыла приглашающе дверь:

– Заходи! – она ему сильно задолжала, получается.

Он потоптался у порога, осторожно разглядывая комнату. Сэм скривилась – сама знала, как это выглядит: убого и бедно. Заклеенные бумагой окна – на стекла денег не было, камин, впритык к нему лежак, застеленный тюфяками с соломой, одинокий стол, разномастные стулья, комод для вещей Эш. И пыль, всюду пыль – последние дни, когда Эш температурила, Сэм было не до того, чтобы носиться по дому с тряпкой. Она с трудом находила время, чтобы поесть, постоянно укачивая капризничающую, горячую Эш на руках.

Джек тактично молчал, не зная, куда поставить ведра – хорошо иметь в друзьях нежить, всегда смолчит и ничего не скажет. Сэм грустно улыбнулась, подтверждая очевидное:

– Да-да-да, я отвратительная хозяйка. Грязь и пыль, не отрицаю, Джек. – наверное, все было гораздо хуже, чем казалось Сэм, раз даже нежить проняло – она-то уже привыкла к своему дому. – Поставь, пожалуйста, ведра у камина.

Она взяла из хозяйственного угла, где у неё хранилась всякая мелочь, которую никуда не приткнешь, два пластиковых ведра и тут же протянула их Джеку:

– Еще можешь принести? – Сэм подумала и добавила: – пожалуйста!

Хорошо бы наполнить всю бочку, в которой она дома хранила воду. Тогда пару дней можно не ходить за водой.

Джек кивнул и послушно взял ведра. И пошел, даже не ругаясь – просто идеальный парень! Клод всегда считал, что за дом должна отвечать женщина, хоть на охоте никаких поблажек Сэм не давал… Там она женщиной не считалась, а была охотником. Может, и правильно, хотя заниматься утомительной стиркой в одиночестве было обидно. Сэм улыбнулась сама себя – впервые при мысли о Клоде горло не сжал комок и слезы не выступили. Забавно, но, оказалось, что время, действительно, лечит.

Сэм пошла в поленницу, находившуюся тут же, в доме, и первым делом разожгла огонь в камине, перелила воду в котел, висящий на крюке у камина, и повернула котел к огню. Может, не идти сегодня на охоту? А взять и помочь Джеку – она ему задолжала, если её догадка о потерянной неделе верна. Нитки дома есть, время свободное тоже.

Она пошла к столу, достала из ящика ножницы и швейные принадлежности. Только вот стерилизовать их было нечем. Но надо ли это делать для нежити? М-да, как-то вот курса нежитемедицины не существовало. Хотя и Провала, полного бесконтрольных нанов до этого не было. Не мог ли Джек там что-то подхватить на свою голову? Что-то, что не дало погибнуть его мозгам? Или личности. Или душе – кому что ближе.

Раздался скрип двери – Джек снова топтался у порога, поставив ведра на пол.

– Проходи, Джек! – позвала его Сэм, решительно доставая из тайника праздничный кекс. Она его купила давным-давно на свой день рождения, только смысл давиться кексом в одиночестве? А хлеба в её доме давно уже не было.

Джек, обходя камин по большой дуге – все же огня он, как приличная нежить, боялся, подошел к столу и замер, ничего не понимая. Сэм кивнула на стул:

– Садись!

Джек нерешительно присел на самый край, словно ждал подвоха. Помнил, наверное, как она его отсюда гоняла огнем… Сэм открыла пластиковую коробку с кексом и принялась его нарезать на ломтики:

– Хлеба у меня нет, но кекс – чем не хлеб? – она протянула Джеку кусочек и скомандовала: – рот, пожалуйста, открой.

Джек чуть подался назад. Просто на всякий случай. Видимо, когда-то она погорячилась с «гостеприимством».

Сэм мягко сказала:

– Джеееек! Это нестрашно. И, кстати, очень вкусно.

Он отрицательно замотал головой – наверное, не такой деликатес этот кекс, как чьи-то мозги… Или чем он там питается? Падалью? Почему-то представить Джека, поедающего падаль, было сложно. Слишком он живой для этого.

Сэм пояснила для него, внимательно рассматривая Джека – у него была живая мимика, мог и случайно выдать себя:

– Я купила этот кекс на день рождения. Думала, что до него еще десять дней, а оказалось, что я умудрилась просчитаться. На целую неделю. Представляешь? Лето закончилось, осень идет. И мой день рождения через пару дней. Я тут подумала, что потерять время я могла только сразу после родов. В самом начале лета. Только одна проблема – Эш не выжила бы неделю без присмотра… Это ты ей помог?