Текст книги "Между двух миров (СИ)"

Автор книги: Татьяна Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Зачем ты повесил зааров на крестах, Рафа? За кого они умирали?

– Смерти нет и жизни тоже нет, – говорит Рафа. – Нет свободы ни на земле, ни на небе… Но не тогда я потерял смысл, когда осознал это, я потерял его, когда она выбрала пребывать вечность во лжи! Я бы умер за нее три тысячи раз, но ей это было не нужно, она хотела вернуться в круг… И все начать сначала! Она бросила меня! А ведь это я сделал ее тем, кто она есть! Освободил ее! Дал новую жизнь! Дал все, что она просила! Дал ей выбор, но она не выбрала меня! Тогда, я подарил ей знания и силу изменить этот мир, но она хотела только жить во лжи! Ей нужна была Его милость! Скажи мне, ты – бог этого мира, скажи – что мы такое? Ты видела что, та, другая, сотворила со своей оболочкой? Её сущность так и не смирилась. Она ненавидела себя и постоянно модифицировала. Так я понял, что не всем из нас дано принять в себе божественное начало! И потому всегда есть избранные! А остальные – прах! И в прах возвратятся они!

И Рафа отрывается от пола, взмахнув огненными крыльями.

Ты не успеваешь создать йондаль, взрывная волна отбрасывает тебя в темноту. Вокруг уже полыхает огонь, который восстал до самого купола. Ты слышишь крики ужаса и смех Джораффа.

– Плоть и кости! – его крик эхо отдается под сводами.

Сбросить оболочку и выпустить сущность, отбросить все лишнее, убрать все препятствия на пути Его Милости. Ты – шераа ат каддар, та, что вышла за предел плоти, почему ты медлишь? Освободись! И мир никогда не будет прежним. Мир неизбежно ждет война и благо если это будет обычный крестовый поход фанатиков во имя бога, а не война за бесконечность против него.

Ты поднимаешься на ноги, складываешь йондаль и с громким хлопком огонь гаснет. Гаснет свет и звук. Нет больше пламени вокруг фигуры Рафаэля, ты видишь как он падает. Величие любого ангела – глубина его падения. Рафаэль ударяется об пол и стонет от боли, но упорно поднимается. Как истинный дирижер вселенского оркестра, он взмахивает руками и создает вибрации, играет ноты, пытаясь сплести йондаль, но из темноты не рождается ни одной искры. Творец не слышит. Воздев руки, Рафа кричит, и в мгновение обращается в неживое, в камень. Посреди собора вместо него теперь стоит статуя – падший ангел в момент последней молитвы. Будто всегда здесь и стояла.

Та, что сотворила правосудие, не материальна, лишь яркий контур и черная пустота в сердцевине. Та, что по ту сторону Каньона Ирр, зовется палачом Ее Величества. Само воплощение Истины. Само воплощение лжи. Миф Белого города. Перед тобой та, которую ты создала, чтобы она жила в страшных, ночных кошмарах. Ты сама.

– Да будет дно тебе пухом, когда достигнешь ты глубины колодца, – возвышается над тобой ее голос, словно тысячи органов звучат в унисон.

И морок исчезает, не тронув ни одной струны.

Статуя Рафа, все так же стоит на коленях перед алтарем.

Ложь не обратила тебя в камень. Она оставила тебя быть и помнить. Пальцы рефлекторно складываются в печать, но ничего не происходит, слои молчат. Творец не видит и не слышит тебя.

Исчезает, как дым, милосердие слепых матерей, что триста лет забирали боль и дарили забвение. Смертная плоть и ее память застывает в окружении гладкого камня, холодного воздуха и тусклого, электрического света. Бежать некуда, от памяти не убежишь.

Люди сбрасывают паралич страха. Один за другим они встают, сначала несмело и осторожно, лица их проступают из темноты, ты слышишь вздохи, шепот и плач облегчения. Они видят статую Рафаэля, взывающего к небесам, и в едином порыве кидаются к выходу.

Ты продолжаешь стоять, но теперь ты не одна. Теперь здесь я и она, мы – триединство памяти. И я в ярости от твоего смирения! Я хочу метать молнии и дробить камень у нас под ногами! Я вскидываю твою руку, желая наказать, покарать их всех, но рука твоя – плоть, непроницаемая для его милости. Ни одной искры не слетает с наших пальцев. Творец не слышит и с наших губ срывается яростный крик. Мой крик:

– Мы есть изначальная сущность, мы есть шераа-ат каддар! Как смеешь ты выносить нам приговор!

Но в ответ тишина.

Та, что явилась в облике суатрэ все еще здесь, но суть живого и неживого теперь скрыта от нашего взора покровом плоти и темноты.

Я – Мелисса Кавано, она – Лианесс Саатари, а тебя зовут Анна Индира Ксарави, и мы есть аспекты триединой сущности Ее Величества королевы Адара. Мы помним, что когда-то были единым целым, а потом пришло время, которого нет, и безжалостно раздробило наш колодец. Так на свет появилась триединство.

Ты все помнишь и ни о чем не жалеешь. Ты знаешь, что своим появлением ты подарила миру пять сотен лет без королевы, ты создала новый мир, где можно даже посметь поверить в свободу воли. И ты посмела. И другие посмеют.

Это далеко не победа в войне, но и не поражение. Когда-нибудь они осмелятся вспомнить, осмелятся вновь стать людьми, а пока, все, что тебе остается, это сражаться с самой собой в тишине и темноте рассудка. Здесь, где среди песков пустыни Арради, лежат последние три тысячи лет истории этого мира.

Мира, где я – бесконечная сущность, как змея кусающая себя за хвост, я – боль и ярость, мной движет слепая жажда власти, но власть эта всегда приносит лишь разрушение. Она же, та, что пришла после меня, Лианесс Саатари есть отражение милосердия смерти, она, богиня смертной плоти, культ ее уходит корнями глубоко под красные пески пустыни Махары, где когда-то первая волна колонистов создала великую равианскую цивилизацию. Тебе же осталось лишь оглядываться на прошлый мир, который построили мы и разрушили мы, скорбеть о нем и хранить вечную память.

Электрический свет разгорается все ярче и мы прикрываем глаза рукой. Тот, кого ты называешь Гереро, накидывает плащ на наши плечи, но я в ярости сбрасываю его:

– Как смеешь ты трогать нас?

Лианесс смеется, громко и безумно, а ты прячешь лицо в ладони. Что ты можешь сделать, мы – часть тебя.

– Замолчи, замолчи немедленно! – шепчешь ты. – Этой мой мир, уйди из него! Это мое тело, не смей распоряжаться им. Ты слышишь меня?

Конечно, я слышу тебя! Тебе не надо говорить вслух чтобы я слышала, достаточно просто подумать! Я спрашиваю тебя, почему ты позволяешь людям обращаться к тебе и не опускать глаза? Ты – королева Адара, великого Белого города! Ты – изначальная сущность Творца! Как они смеют касаться тебя? Твое смирение унизительно!

– Давай проклянем их всех, обрушим купол им на головы? – говорит Лианесс и снова смеется. – Мелисса, когда ты уже успокоишься? Оставь девочку в покое, наше время прошло, пусть сама разбирается с этой жизнью!

– Я вижу как она разобралась! Они украли у нее мальчишку! Лишили ее моего благословения! Вытряхнули из оболочки, вычеркнули из круговорота перерождений и в итоге заперли нас всех в этом смертном теле! Даже забвения лишили! И что теперь, просто сидеть в этой кромешной тьме без проблеска Его милости?

Каролин Леер. Глава 7

1700/06/22 Понедельник.

– С кем я сейчас разговариваю? – спрашивает доктор Сандрин Азар Иньяту.

Мне она нравится, “азар” в переводе с одного из древних языков земли означает “случайность”, а еще доктора можно ласково называть “мой несчастный случай”, мне кажется это иронично. Ты не поддерживаешь мое хорошее настроение, а Лианесс и вовсе молчит уже четыре дня, с тех пор, как я разбила зеркало в туалете и нас накачали успокоительным.

Психиатрическое отделение больницы Мемориал Сарджент еще не знало таких пациентов, как мы. На нас плохо действуют их лекарства, они лишь превращают оболочку в тряпичную куклу, но на сущность никак не влияют. Как бы они не старались, они не смогут слить нас в единое целое.

Здесь вы оказались опять же из-за меня, я признаю, импровизация не моя сильная сторона! Когда оцепление вокруг площади сняли, Гереро вывел нас с территории собора и усадил на заднее сиденье флаера, замотав насильно в одеяло, потому что нашу смертную оболочку от холода и озноба сотрясала крупная дрожь. Лохматый очкарик за штурвалом взялся шутить, но я осадила его, пригрозив лишить милости Творца, если он еще раз откроет свой рот. А когда хлипкая машинка поднялась над ночным уже городом, меня осенило: ведь чтобы родиться, надо умереть!

Но ничего не получилось, мальчик оказался на удивление сильным и моя попытка вырубить его и выключить двигатели ни к чему не привела, кроме того, что он привез нас в больницу и сдал людям в халатах. Когда я начала кричать, что я королева Адара, они вкололи нам что-то, а потом привязали к кровати ремнями.

– Каролин? Вы меня слышите? – спрашивает доктор Иньяту.

Ах, да, они все еще называют нас именем этой оболочки, не смотря на то, что я уже тысячу раз говорила им наши истинные имена! Почему вы обе молчите? Ну перестаньте уже злиться на меня! Ваша пассивная агрессия утомительна! Анна, ты должна радоваться, я сейчас никому не могу навредить, ведь Творец не слышит нас!

– Называйте меня пожалуйста, Анна, – говоришь ты.

– Анна, – говорит доктор и кивает. – Здравствуйте, Анна! Назовите пожалуйста мне свое полное имя.

– Анна Индира Ксарави, консул личной гвардии Ее Величества королевы Адара.

– Вчера вы назвали мне другое имя.

– Ее зовут Мелисса Кавано, она королева Белого города, меня зовут Анна – я ее аспект, как и Лианесс, мы – триединство памяти колодца изначальной сущности.

Доктор кивает и что-то записывает в блокнот.

– Как вы себя чувствуете, Анна? – доктор смотрит на наше перевязанное запястье и руку, которую я поранила о зеркало. – Сегодня у вас были мысли о самоубийстве?

– Чтобы родиться, нужно умереть, но думаю не выйдет, она что-то сделала с нами, превратила эту оболочку в камеру. Мы заперты в ней.

– Она – это суатрэ, палач ее величества, которая была в соборе? Та, которая обратила в камень Рафаэля Элевана? Но разве палач не должен подчиняться королеве? Почему тогда суатрэ пошла против вас?

Ну извини, извини! Я уже миллион раз извинилась, что рассказала им! Во всем виновата химия человеческой оболочки, мы все стали очень эмоциональны!

Ты молчишь и доктор что-то записывает в блокнот, потом поднимает на нас взгляд, глаза у нее карие, как у Ольги.

Я тоже скучаю по детективу Полански, правда! Но она даже ни разу не зашла! Она поверила всему, что про нас наговорили! Она не хочет нам верить, не хочет верить в нас! Здесь должно бы что-то про свободу воли, но я устала цитировать великих. И вообще, люди всегда были предсказуемы! Но неведомые? Как они могли забыть меня? Невероятно, просто не укладывается в голове, что за какие то несколько сотен лет, память об изначальных превратилась в пыльный том сказок! Они в нас не верят! Те, кого мы сотворили!

– Анна, расскажите, как вы оказались в теле Каролин Леер? – просит доктор.

Я уже рассказывала им эту историю раз десять, почему они снова и снова спрашивают, если все равно нам не верят? Лианесс, может ты попробуешь?

– Мы можем на сегодня закончить? – просит Лианесс доктора, просит очень вежливо, я бы точно так не смогла. Мое терпение кончилось еще на предыдущем вопросе, но я изо всех сил держусь, чтобы не начать орать. Бессилие непривычное чувство, когда ты почти две тысячи лет была королевой.

– Хорошо, Анна, я выполню вашу просьбу, но завтра мы поговорим чуть дольше, согласны?

Лианесс кивает. Это жертва, которую придется принести.

На ручном терминале Сандрин всплывает сообщение, она читает и встает из кресла. Мы к своему пристегнуты ремнями и встать без посторонней помощи не можем.

– У вас посетитель, я прошу вас вести себя хорошо, чтобы нам снова не пришлось превышать дозу лекарств, как в прошлый раз. Анна, посмотрите на меня? Вы слышите?

Слышит она тебя, слышит, но о чем ей с тобой говорить?

Анна поворачивает голову, кивает доктору и даже пытается улыбнуться.

Во всем виноваты эти ее карие глаза, я уверена, будь они например зеленые, ты бы ее возненавидела!

Доктор Сандрин Азар Иньяту открывает дверь перед нашим посетителем и даже я от неожиданности теряю дар речи. В дверях стоит Анна Индира Ксарави. Варлак-ратхи. Консул Ее Величества. Моя глашатая!

Сейчас второй месяц лета, но шипы уже свободны от манжет. Ее темно-каштановые волосы убраны в хвост, строгий серый костюм и каблуки. Лицо под оливковой маской ничего не выражает, после перерождения через инкубатор сущность имеет доступ к памяти прошлой жизни, но это все равно уже другая жизнь.

Анна проходит в кабинет доктора, осматривается и садится напротив тебя в кресло. Теперь она сидит там, где сидела доктор Иньяту, но она мне совсем не нравится.

– Можно ее развязать? – обращается Анна к доктору, и наш несчастный случай качает головой.

– Я бы вам не рекомендовала.

Анна склоняет голову к плечу и смотрит на нас.

– Ты ведь не станешь на меня кидаться, правда? Это недостойно Ее Величества, – говорит моя глашатая и развязывает нам руки. Ремни спадают, ты трешь запястья. Руки – один сплошной синяк.

– Начнем с конца? – говорит Анна. – К сожалению я не нашла другого способа и вынуждена была отбросить часть своей памяти в твою оболочку. То, что случилось в соборе святого Михаила называется “фантомное искажение”. Когда сущность покидает тело, в мозгу происходят необратимые процессы, если прибавить к эту отголоски моей памяти, то в итоге получается псевдолик. Ты – это я, но не совсем. Ты не сущность, ты копия некоторых воспоминаний. Тебя можно принять за цельную личность, но ты скроена из лоскутов, которые очень хорошо подогнаны друг к другу, а мозг заполняет пробелы, там, где это нужно. И в соборе не было суатрэ, это была я. Мы. Шераа ат Каддар. В Адаре я имела бы права развоплотить тебя, но здесь…Здесь это считается негуманным. Консульство Адара берет на себя все издержки, ты пройдешь курс лечения и сможешь прожить полноценную жизнь, если позволишь себе. Ты так же можешь пройти кондиционирование, это добровольно, заставить тебя никто не может. Подумай, мне кажется, что забвение в твоем случае, это благо. У Каролин есть мать и она очень хочет вернуть себе дочь. Она восемь лет надеялась на ее возвращение, ты можешь уступить место и дать им шанс.

– Да ты издеваешься, – отвечаю я. – Ее дочери тут давно нет, здесь есть я, есть мы! Мы – изначальная сущность, а вы просто нашли способ замуровать нас в этой оболочке!

Анна складывает руки и пальцами касается лба. Мнимое согласие.

– Ну кто же в здравом уме спорит с сумасшедшими? – смеется Лианесс.

– Я бы и сама себе не поверила, – говорит Анна. – Это будет долгий процесс, но я постараюсь помочь тебе справиться с эхом моего колодца.

– Какое участие, и это я тебя сотворила? Быть не может, на дух не перевариваю сантименты! Лианесс, ты слышишь? Наша девочка совсем взрослая, она теперь знает что для других лучше, и она почти уверена, что знает, как будет лучше для нее.

Я сажусь поудобнее, закинув ногу на ногу, главное выглядеть расслабленно. Гуманность? Она не знает, что это такое, она мое создание и ей намного выгоднее заставить мою память кануть в небытие пустыни Арради, так зачем же она достала меня из нее?

– Расскажи, как там наш мальчик? Ведь все дело в нем? Я ведь появилась не случайно. Ты все продумала. Ты создала меня, отбросила тень памяти в эту оболочку, чтобы узнать – кто он, что за сущность ты стережешь, узнать можешь ли ты нарушить клятву. Ты достаточно умна, чтобы прийти к выводу, что в оболочке Фархада может быть заперт кто-то пострашнее меня! Тот, кого я и сама боюсь, потому и держу взаперти, как худший из своих ночных кошмаров! Ради этого ты разыграла прекрасный спектакль! Даже позволила Гедде украсть королевскую печать! Да, я уверена что это был он, изменчивый майор шаа-ди. Тот, кто должен. Именно ему позвонила Ольга, когда на нас напал рой. Он был первым, кто приехал на место преступления и был единственным, кто знал в какой оболочке окажется наша сущность после развоплощения. Печать просто никуда не могла деться, ее можно изъять только в процессе перехода из одной оболочки в другую, и для этого нужны две точки контакта и временное вместилище между ними. Я же сама тебя этому научила!

– Нам очень не хватает истины, – говорит Анна, в ее взгляде мелькает что-то похожее на иронию. – Суатрэ рассудила бы нас.

– Только суатрэ – миф. Хотя мифы тоже умирают. Иногда хочется чего-то нового.

– Если хотелось чего-то нового, зачем было создавать бесконечность? – спрашивает Анна. – Вы лишили нас выбора. Вы решили, что все в нашей жизни должно быть предопределено. Правда это можно исправить, если смешать яд Дома Амирас и яд Дома Рае.

– Даже творцы совершают ошибки, – я пожимаю плечами. – Погрешность в расчетах и получился очень сильный проводник. Мы знали об этом, но не устроили геноцид целого вида, просто сослали их подальше, мы же не люди!

Я смеюсь над своей шуткой, а Анна нет.

– Скажи об этом Амину Джораффу Амирас и его жертвам.

– Ой, да ну брось! Смерти же нет! А Рафа просто не смог устоять перед идеей всемогущества!

– Потому что Рафа – человек. Где-то внутри каждого из нас, все еще живет тот самый человек, который не знает предела. Он не подчиняется традиции. Он не смиряется. Он ищет и создаёт трагедию. Сколько бы тысяч лет не прошло, так будет всегда. И вы в ответе за это!

– Речь, достойная суатрэ, можно выносить приговор! – говорю я и смеюсь. – А что если, нас покинул на этой планете не только бог, но и человек? Разве форма тогда будет иметь значение?

– Главное свобода выбора, право быть тем, кем хочешь!

– Ох, Анна, сколько уже было таких разговоров. Если им позволить, они захотят быть нами! И все начнется с начала! В круговороте бесконечности застряли мы все, мы все равны и бесправны одновременно! А иерархия просто дань памяти, в мире никогда и не было справедливости. Кто может, тот берет. Как создателям, нам полагаются привилегии, хотя бы за то, что мы способны делать исключения, а Творец нет!

– Тогда сделай для меня исключение, скажи мне, кто он? Освободи меня!

– Ну наконец то! Не могла дождаться, когда же ты попросишь! Анна, ты – это я, нравится тебе это или нет. А он… он… как и все мы, просто человек, который возжелал отречься от всего человеческого. Я могу назвать имя, но оно не освободит тебя, я могу перечислить события из учебников истории, но и это не освободит тебя. Я могу сказать, что его заточение – акт моего величайшего милосердия, ведь там, где нет памяти нет и боли, но и это не освободит тебя. Ты принадлежишь ему, потому хочешь принадлежать. Кто-то, кто не я, сказал бы что это любовь. Он – твой выбор. Он – твоя традиция. И я тоже твой выбор. Если ты так хочешь быть свободным человеком, откажись от нас, отрекись. Я приговариваю тебя к свободе воли! Аминь!

Анна разочарована, она молча встает, чтобы уйти.

Что мы будем делать? Остановить ее нам не по силам, мы – плоть и кости, а она – наше самое совершенное творение. И она не сдастся. Ни разу не сдавалась. Во всех жизнях. Во всех вероятностях. Я смотрю на нее с гордостью.

– Попроси, пожалуйста, детектива Полански заглянуть к нам!

Анна смотрит на нас пустыми, зелеными глазами, лицо ее холодное и ровное. На воде Сеятеля полный штиль.

– Ольга Полански приняла решение пройти кондиционирование, а после вернуться в университет.

Что-то внутри разбивается и будто кипяток течет по рукам и ногам.

А боль это совсем не то, что я думала. Я смеюсь, но это печальный смех.

– Даже не знаю, что хуже, когда они спорят с тобой или когда молча подчиняются твоей воле, когда у тебя появятся свои осколки личности, ты меня поймешь.

– Стоит уважать ее решение, – говорит Анна.

– Дай угадаю, и Гереро тоже?

– Владислав Гереро теперь занимает должность судейского Престола при канцелярии Единого. Каждый выбрал свой путь.

– И только мой выбрала ты.

– Потому что теперь ты принадлежишь мне, а не наоборот.

Анна выходит за дверь, а мы остаемся здесь, остаемся, чтобы помнить вместо нее. За окном раскаляется до бела июнь, второй летний месяц. Если бы она спросила меня, я бы сказала, что еще слишком рано чтобы снимать манжеты, варлаки в это время года еще не нестабильны.

– Эй, величество, – раздается голос от дверей. За мной пришли мои любимые санитары, оба вооружены электрошокерами, но к сожалению им строжайше запрещено бить пациентов. Я уже пыталась их спровоцировать.

Отличить их можно по уровню интеллекта. Правый, который всегда молчит, имеет шанс на просветление, может быть ему повезет в следующей жизни, для того же, что слева, надежды нет.

– Величество, слышишь меня? Пойдем в палату, только давай сегодня по-хорошему. Я обещал своему исповеднику, что на этой недели не буду пачкать карму.

Где-то рядом церковь и я слышу как звенят колокола. Они стали звенеть чаще или нам так только кажется? Что может быть хуже, чем прожить обычную человеческую жизнь? Проживать ее, зная, что выхода из вечности нет.