Текст книги "Левиратный брак (СИ)"
Автор книги: Татьяна Алферьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Когда до гимнастического зала осталось несколько шагов и один поворот коридора, девушка услышала слова Розы:
– Милорд, я была в спальне миледи, но её там не оказалось.
Вслед за этим раздался глухой удар, как будто чем-то тупым стукнули в дверь.
– Где она может быть? – в голосе Виктора смешались обеспокоенность и недовольство.
– Я не ходила на кухню. Возможно миледи там, – испуганная, что сильно расстроила господина, виновато произнесла Роза.
– Я здесь, – Лилиана поспешила показаться на глаза, тем более что её догнал Дэрек.
В проёме распахнутой двери, освещённый лучами восходящего солнца, льющимися в окно, стоял маркиз. На нём была простая белая рубашка и мягкие домашние брюки, не стеснявшие движений. Тёмные волосы растрепались, упрямая чёлка спадала на лоб, грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания. Под тонкой тканью рубашки, влажной от пота, чётко прорисовывалась каждая мышца. Лил невольно залюбовалась стройным, красивым телом своего мужа.
Роза с облегчением выдохнула и, подхватив юбки, сбежала.
– Зачем вы меня искали? – поинтересовалась Лилиана, переводя зачарованный взгляд с груди Виктора на его лицо.
– Зачем вы встали? – вопросом на вопрос ответил маркиз. – Вы не могли так быстро выздороветь.
– Я прекрасно себя чувствую, – возразила девушка.
Из-за спины Виктора выглянул Ревьер. В руке он держал рапиру.
– Доброе утро, Ваше сиятельство, – с поклоном обратился он к Лилиане. – А вы оказывается искусная наездница.
– Спасибо за комплимент, – улыбнулась девушка.
– Ревьер, ты меня опередил? – шутливо возмутился Дэрек, проходя в зал мимо стоящих на пороге супругов.
– Можешь пока заменить меня, – бросил через плечо Виктор, делая шаг навстречу жене и обращаясь к ней так тихо, чтобы больше никто не услышал: – Я требую, чтобы сегодня вы оставались в своей комнате.
– Но почему? – также шепотом возмутилась Лил. Она не верила, что маркиз трепетно переживает за её здоровье. Скорее уж, решил показать свою власть.
– Потому что я ваш муж, и вы должны подчиняться моей воле.
Да, точно – власть. Девушка расстроилась. Сидеть целый день в комнате…
Виктор смотрел на свою жену и сам себя не узнавал. Почему его так волнует её бледность, тёмные круги под глазами? Когда Роза сообщила ему, что Марианы нет в своей комнате, он чуть не разбил об дверь костяшки пальцев на правой руке, сильно ударив в неё кулаком. С девушки могло статься с утра пораньше отправиться в деревню проверить самочувствие сломавшего ногу мальчишки.
– Вы мне нужна здоровой, а не шмыгающей носом и с охрипшим голосом, – всё-таки снизошёл до объяснений маркиз.
– Хорошо, – ей ничего не оставалось делать, как согласиться.
* * *
Впрочем, от одиночества маркиза страдала не долго. К вечеру к ней в комнату набилось столько народу, что сидячих мест перестало хватать. Сначала пришла Ванесса. За графиней подтянулась её тётушка. Полюбившая девушку с первого взгляда баронесса Жасмина заглянула узнать, как чувствует себя хозяйка дома. Следом незаметно пришла графиня Шевер. Отправившийся на её поиски муж услышал громкий смех и решился постучать в апартаменты Её сиятельства. В комнате он обнаружил всех вышеперечисленных дам, окруживших Лилиану. В руках девушка держала лист бумаги, на котором оказался карандашный набросок сцены на балу. Каждый из гостей мог узнать на рисунке себя. Позднее каким-то ветром в комнату занесло сразу двоих – Дэрека и Эдвора. Зайдя к жене, Виктор обнаружил в её спальне настоящее столпотворение.
– Маркиз, а я и не подозревала, что ваша жена отлично рисует, – обратилась к замершему от удивления на пороге Стейну тётушка Ванессы.
– Я тоже, – пробормотал Виктор, подходя к сидящей на кровати Лилиане. На покрывале вокруг неё было раскидано несколько рисунков, сделанных карандашом.
– Не желаете переместиться в гостиную? Я приказал подать чай, – возвысил голос маркиз, обращаясь к гостям.
Те с воодушевлением восприняли его предложение и начали расходиться. Однако прежде, чем уйти, каждый интересовался, присоединится ли к чаепитию прекрасная маркиза. Виктор отвечал утвердительно, что вызывало неизменный восторг на лицах. Наконец все разошлись и в комнате остались лишь двое.
– Вы опять чем-то недовольны? – спросила задумавшегося супруга Лил, собирая с кровати листы бумаги.
– Нет, я просто удивляюсь многогранности вашей личности, – возразил маркиз, следя за её действиями. – Так любить детей и животных, так легко сходиться с людьми, нравиться практически всем без исключения. И так поступить с Ральфом… Ведь он тоже любил и умел рисовать.
Лилиана замерла, не поднимая головы. Что ей было на это ответить?
– Он не меньше вас любил детей, хотя и не мог их иметь, а вы вменили ему это в вину, – продолжал Виктор.
Лил вздрогнула и глухо спросила:
– Откуда вы знаете, что я говорила?
– Можно подумать вы не догадываетесь? – усмешка маркиза показалась девушке горькой. – Иногда мне кажется, что лучше бы я этого не знал.
– Вы никогда не поверите в моё раскаяние? – прошептала она, по-прежнему не поднимая головы.
– А как я могу в него поверить? Вы недолго оплакивали моего брата. Ваша тётушка не скрывала большой радости, когда я стал настаивать на устаревшем праве левирата. Вы тоже не возражали, примчались по первому же зову. В вашем гардеробе не оказалось ни одного чёрного платья. Вы скачете и веселитесь, позабыв обо всём. Единственное, что кажется странным в вашем поведении, так это, как вы реагируете на мои прикосновения, словно девственница. Хотя последнее лишь подтверждает то, что вы прекрасная актриса.
Лил почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Слова маркиза были как ушат холодной воды. Виктор был не прав, она очень плохая актриса. Её поведение совершенно не соответствует роли, которую ей навязала Мариана. Но обидно и больно было не от этого. С какого-то времени ей стало небезразлично, что о ней думает её муж. Сможет ли она выдержать год его ледяного презрения? Сможет ли довести начатое до конца?
– Идёмте. Нас ждут гости.
– Идите, я догоню вас, – стараясь сдержать вызванную слезами дрожь в голосе, попросила Лил.
– Нет. Мы спустимся вниз вместе, как положено любящим супругам, – возразил Виктор, подошёл к девушке вплотную и, приподняв её лицо за подбородок, заставил посмотреть на себя. – Вы плачете? Это ещё интересно почему?
– Соринка в глаз попала, – как можно правдивее соврала Лил.
– Сразу в оба? – нахмурился Виктор. – Ваше нервное состояние, скорее всего, вызвано болезнью. Не зря я приказал вам сидеть в комнате. Правда, вместо того, чтобы отдыхать, вы развлекаете гостей.
– Кажется, вы хотели спуститься вниз, – сделала шаг назад девушка.
– Умойтесь. Я подожду вас, – приказал маркиз.
Когда супруги вошли в гостиную, многие заметили, что маркиза выглядит грустнее, чем обычно. После чая Ревьер предложил развеселить хозяйку дома стихотворными экспромтами. У него самого, кроме как кусты-хвосты, леса-моря, коза-гроза ничего не получалось.
– Необходимо предложить тему, – пришёл на помощь другу барон Леской.
– Любовь, – тут же откликнулась Изабелла. – Это неистощимая тема для фантазии и красивых сравнений. Виктор, когда-то вы были таким искусным стихоплётом. Докажите нам, что вы не утратили свой дар.
Сегодня вечером на маркизе Лакруа было розовое платье из воздушного муслина с маленькими рукавами-фонариками, полностью оголявшими её руки, и с глубоким декольте. Густо надушенная девушка хотела походить на благоухающую розу, но имела гораздо большее сходство с пышным безе.
Графини Дебро, все трое, горячо поддержали предложение Изабеллы, с воодушевлением порываясь участвовать.
– Может быть, ты и начнёшь, Изабелла, – подначил кузину Дэрек.
– С удовольствием, – воскликнула та, на мгновение задумалась и принялась декламировать:
– Лёд и пламя в моей душе,
На вас глядя, я не в себе.
Вы пленили с первого взгляда,
Но я этому вовсе не рада.
Графини Дебро смущённо захихикали.
– Очень смело, – заметил Нейтон. – Давайте, каждый будет продолжать это стихотворение, посмотрим, что выйдет.
– Тогда будет логично, если продолжит кто-нибудь из мужчин, как ответ, – поддержал идею Ревьер.
– Вот ты и продолжай, – усмехнулся Виктор.
– Хорошо, – Айрон вскочил на ноги:
– Ты прекрасна, спору нет.
Вот и весь тебе ответ.
Мало, кто смог удержаться от смеха. Лил поспешила прийти маркизу на выручку:
– Ваши слова для меня ободрение,
Только они не прогонят сомнения.
Тайна меж нами стоит как стена,
Нас разлучила навеки она.
– О, стихи будут про несчастную любовь, – протянул граф Шевер. – Позвольте я попробую:
– Сквозь стену вашего непонимания
Не достучаться, не дозваться.
Прошу хоть капельку внимания,
Прошу со мною вас остаться.
Раздались хлопки.
– Чудесно!
– Прелестно!
– Кто следующий?
– Ванесса, попробуйте вы, – вдруг предложил Айрон. Увидев, что девушка смутилась, он попытался её подбодрить: – Хуже, чем у меня, у вас всё равно не получится.
– Мы с вами, как луна и солнце,
Нам вместе никогда не быть.
И будет лучше, если вскоре
Вы сможете меня забыть.
– Ванесса?! – удивилась графиня Милтори. – Я и не подозревала, что ты умеешь слагать стихи.
– Ответ! Дамы и господа, нужен ответ, – довольно захлопал в ладоши маркиз Ревьер.
–А если в сторону отбросить все сомнения
Условности и строгий этикет?
Вы – женщина, а я – мужчина.
Важнее истины на целом свете нет.
– Узнаю своего племянника. Браво, Виктор! Мне нравится, – воскликнул Нейтон. – Кто осмелиться продолжить после такого?
– Я женщина, а вы мужчина…, – начала, было, Изабелла и осеклась.
– Вы женщина, мужчина я, – пошутил граф Доросский, за что тут же словил гневный взгляд маркизы.
– Всё этим сказано, друзья, – поспешила примирить их Лил. – По-моему, получилось неплохое стихотворение. Правда, грустное, но вполне законченное.
– Настаиваю на счастливой концовке, – возразил маркиз Ревьер.
– У каждого она будет своей, милорд, – улыбнулась в ответ девушка. – Я предлагаю новую тему – море.
Идею поддержали, творческий процесс пошёл на новый виток. Ревьер опять смешил односложными рифмами и нелепыми сравнениями. Ванесса удивляла глубиной описания чувств. Графини Дебро всячески пыжились, пытаясь придумать рифму, но всё равно получались стихи в прозе. Лилиана хвалила их и за это, иногда помогая подобрать подходящие слова. Изабелла отмалчивалась.
Затем Лил предложила другую игру. Она выдавала желающим смешные темы для доклада, который необходимо было придумать и озвучить за очень короткое время. За упражнениями в остроумии и острословии вечер пролетел незаметно в удивительно тёплой и дружеской обстановке. Мужчины не торопились пересесть за карточный стол или перейти в бильярдную. Дамы не пускались, как обычно, в обсуждение придворных сплетен и около дворцовых слухов.
К ночи Лилиана вновь почувствовала себя неважно. Виктор был прав, она ещё недостаточно оправилась от болезни. Голову закружило от охватившего тело жара, пусть и не такого сильного, как предыдущей ночью, но довольно ощутимого, чтобы девушка начала изредка вздрагивать от озноба. Маркиз заметил, что жена притихла, а голубые глаза лихорадочно блестят. Извинившись перед гостями за необходимость лишить их общества прекрасной маркизы, Виктор предложил девушке руку и молча повёл в её комнату. У лестницы Лилиана остановилась, обернулась к Виктору и сказала:
– Возвращайтесь к гостям. Я хорошо знаю дорогу и вполне могу осилить её без вашей помощи.
– Вы уверены? – вместо заботы в голосе слышался лишь вежливый интерес.
– Да.
– Как знаете, – с бесстрастным выражением лица маркиз отвесил лёгкий поклон. – Спокойной ночи, Мариана. Я всё-таки подожду, пока вы подниметесь.
Лилиана уцепилась за перила и как можно увереннее двинулась вверх по лестнице. Виктор следил за каждым её движением, цепко подмечая, с каким трудом даётся маркизе столь быстрый подъём. Девушку же раздражала охватившая тело слабость. Она не привыкла чувствовать себя настолько обессиленной и беспомощной. Преодолев последнюю ступеньку, Лил оглянулась. Вик продолжал стоять и смотреть на неё. Не удержавшись, девушка шутливо помахала мужу рукой. Однако он не уходил. В полумраке холла не было видно выражения лица маркиза. Значит, она может придумать его сама, например то, чего нет и быть не может – тёплая улыбка и лукавый прищур серых глаз.
Глава 9.
До окончания приёма маркиз вёл себя с Лилианой неизменно вежливо и холодно. Больше не заводил тяжёлых разговоров про Ральфа. Тяжёлых, потому что Лил не знала, что отвечать и как реагировать. Ни взглядом, ни намёком, ни прикосновением не покушался на неё, как на принадлежащую ему женщину. И готовился к отъезду на выставку лошадей в Пенуэл.
Гости начали разъезжаться, тепло прощаясь с хозяевами дома, особенно с хозяйкой. Одной из первых уехала Изабелла. Она дулась на Виктора за его равнодушие к её персоне. Следом за ней поместье покинул Нейтон, затаивший на невестку злую обиду. Пожалуй, эти двое были единственными, кто остался недоволен.
Очень долго Лил прощалась с Ванессой. Накануне вечером девушки никак не могли лечь спать, разговаривали и не могли наговориться.
– Начало положено. Маркиз Ревьер обратил на тебя внимание, теперь можно продолжить развивать его интерес. Но на твоём месте я бы огляделась вокруг и хорошенько подумала над выбором мужа, – глядя в окно, тихо произнесла Лилиана.
Девушки сидели в спальне маркизы, забравшись с ногами на кровать. Они не стали зажигать свечи, таинственно перешёптываясь в темноте. Полная луна была их третьей безмолвной собеседницей.
– Ты опять? Чем тебе Айрон не угодил? – возмутилась Ванесса.
– Айрон – хороший, но слишком ветреный.
– Так… И на кого ты предлагаешь мне обратить внимание?
– На Дэрека.
– На барона?!
– Разве для тебя так важен титул?
– Нет, нет. У меня просто язык не поворачивается назвать барона Дэреком, – искренне заверила Ванессса. – Титул для меня не имеет никакого значения. Вернее, имеет, но не настолько… Я запуталась…Почему Дэрек?
– Он добрый, серьёзный, умный, интересный, с прекрасным чувством юмора, широким кругозором…
– Стой, стой, – в голосе графини появились озорство и лукавство. – Если бы ты не была замужем, я бы заподозрила, что барон тебе очень нравится.
– Он мне очень нравится, – и не подумала отпираться Лил. – Из него выйдет прекрасный муж. Он никогда не будет вести себя как деспот или холодный чурбан.
– О, Мари, – сочувственно произнесла Ванесса. – Неужели Виктор…
– Причём здесь Виктор? – отмахнулась девушка. – Маркиз – хороший муж. У меня нет к нему претензий.
– Хороший, но не прекрасный, – покачала головой графиня. Девушки настолько сблизились за неделю, что между ними стала возможна полная откровенность. – У вас левиратный брак. А если бы ты могла выбирать, ты бы выбрала Лескоя?
– Я бы выбрала, чтобы Ральф остался жив.
– Ой, прости! Я только о себе думаю, – Ванесса сочувственно пожала руку Лил. – Мари, ты смогла сделать так, чтобы гости чувствовали себя здесь непринуждённо и весело. И мы все забыли, что у вас с Виктором общее горе на двоих.
– Ничего страшного. Зато вы помогли нам от него отвлечься.
Наутро обе девушки дружно зевали и не смогли сдержать слёз при расставании. Даже тётушка Ванессы прослезилась и взяла с Лил клятвенное обещание по приезде в столицу обязательно навестить их.
Через пару дней поместье Стейнов полностью опустело, и Лил совсем перестала видеть своего мужа. Как бы рано она не вставала, маркиз поднимался ещё раньше. Целыми днями он пропадал на конюшне или уединялся с Ван Дейном в кабинете, решая накопившиеся хозяйственные вопросы. Обедал он чаще всего вне стен дома. Встречались супруги лишь за ужином, который проходили в полном молчании. По окончании совместной трапезы, Виктор целовал маркизе руку, желал спокойной ночи и уходил в кабинет или библиотеку.
Лилиану подобное поведение мужа нисколько не тяготило. Ещё во время подготовки к званому приёму, она скупила в Коэне всё, что годилось для рисования: карандаши, мелки, краски, кисти, бумагу, холст. Заказала местному плотнику сделать для неё мольберт и натянуть полотна на рамы разных размеров. Каждое утро после завтрака она уходила на луг или в лес писать пейзажи. Вскоре к ней присоединились деревенские ребятишки. Сначала они наблюдали за маркизой издали, затем осмелились подойти поближе, а когда увидели на её лице приветливую улыбку и вовсе осмелели. Каждому такому смельчаку девушка нарисовала карандашом маленький портрет. Девчонки и мальчишки были в полном восторге.
Однажды из-за жары Лилиана вернулась с "творческой" прогулки задолго до обеда. На обратном пути она нарвала охапку полевых цветов. Нести букет в руках было неудобно, и девушка сплела из него венок. Перед парадным крыльцом стоял дорожный экипаж, запряжённый четвёркой гнедых. На двери кареты Лил увидела родовой герб Стейнов. Из дома вышел Виктор, на мгновение замер на месте, разглядывая жену в мятой, вызелененной в нескольких местах одежде (Лилиана любила играть с детьми в догонялки или жмурки) и в шапке из трав и цветов.
– Хорошо, что вы пришли раньше, чем я уехал, дорогая.
Скучающие на козлах кучер и лакей тут же оживились, предвкушая трогательную сцену прощания молодых супругов.
– Едете на выставку в Пенуэл? – тихо спросила Лил, подходя к мужу. Неужели он хотел уехать, даже не попрощавшись с ней?
Маркиз поднял руку и нежно провёл пальцами по её щеке, стирая осыпавшуюся из венка пыльцу.
– Где вы были? – не удержался и всё-таки задал совершенно необязательный вопрос Виктор. Можно было просто поцеловать жене руку и сесть в карету, а он стоял рядом с ней и никак не мог отвести от неё взгляд. Она была такой хорошенькой с растрепавшимися волосами, с вызолоченной солнышком мелкой россыпью веснушек, с большими голубыми глазами, в которых плескалась легкая досада.
– Рисовала, – девушка кивнула на зажатый под мышкой мольберт, на который опиралась, поставив его на землю. Через плечо маркизы была перекинута холщовая сумка на длинном ремне.
– Я уезжаю надолго. В спальне вы найдёте необходимую сумму на ваше содержание. Через месяц приедет мой поверенный и выдаст вам ещё.
– Вас не будет целый месяц? Так долго? – удивилась жена.
– Думаю, меня не будет гораздо дольше, – спокойно ответил Виктор. – Наслаждайтесь одиночеством.
Лилиана не знала, что сказать. С одной стороны хорошо, что Виктор уезжает. Без него она будет чувствовать себя свободнее. Сможет делать что угодно, не оглядываясь на мужа. Съездит в Коэн, навестит учителя мистера Кэрри, нарисует кучу картин… Но, с другой стороны, почему ей кажется, что муж просто-напросто от неё сбегает? И от осознания этого так неприятно саднит в душе.
– Будем прощаться? – видя, что жена задумалась и молчит, предложил маркиз.
– Берегите себя, – подовая руку с грустной улыбкой произнесла девушка.
Ладошка была перепачкана в красках. Заметив это, Лилиана покраснела и поспешила её отнять. Не тут-то было! Виктор крепко держал тонкие пальчики, затем поднёс их к губам и поцеловал. Кучер и лакей едва не свернули шеи, ожидая чего-то большего, чем просто поцелуй руки. Из окна холла за супружеской парой подглядывали Роза и Лессия. Невдалеке маячил Ван Дейн. Виктор усмехнулся. Была – не была. Он и сам этого хочет не меньше, чем окружающие. Обняв жену за тонкую талию, маркиз притянул её к себе и поцеловал в губы.
От неожиданности Лилиана выронила из рук мольберт и, чтобы не потерять равновесие, обхватила Виктора за плечи. Маркиз с большим трудом разорвал поцелуй.
– Прощайте.
Он отпустил девушку и поторопился скрыться в карете. Даже такое короткое прикосновение к жене вызвало в его теле сильное напряжение. Что ж, с глаз долой…
Как бы он не старался отвлечься приготовлениями к выставке, хозяйственными вопросами поместья, Виктор постоянно думал о Мариане. Он думал, что когда разъедутся гости, она покажет своё истинное лицо, перестав играть роль радушной и приветливой хозяйки поместья. И она показала, только совсем не то, что ожидал Виктор. Каждое утро его жена уходила рисовать. Она собирала вокруг себя толпу деревенских ребятишек, тех, кому возраст ещё позволял отлынивать от полевых и огородных работ, и играла с ними. Как-то он проезжал мимо полянки, на которой она расположилась с мольбертом. Мариана сидела прямо на траве в кольце ребятни и учила с ними стихотворение.
Как образ этой доброй, милой девушки мог вязаться с тем, что он представлял по словам Лесли, мажордома поместья Ларден, в котором жили Ральф с женой. Это поместье принадлежало их матери, урождённой графине Катине Ларден. Оно находилось на морском побережье, и Ральф обожал бывать там. В Ларден он познакомился с Марианой, и там же решил провести медовый месяц, переросший в медовый год. Лесли рассказывал, что из-за этого Мариана не раз устраивала мужу скандал. Она мечтала быть представленной королю, мечтала о столичной светской жизни, о том, что родители Ральфа помогут ей получить должность при дворе. Однако маркиз всё откладывал и откладывал переезд в столицу. Ему нравилась спокойная и размеренная жизнь на побережье. Нравилось писать море, ходить под парусом… Ему не хотелось возвращаться в шумную столицу, и ему не хотелось делить с другими свою хорошенькую жену.
Сам Виктор видел Мариану два раза – на свадьбе и на похоронах. На свадьбе он запомнил лишь её довольный взгляд, когда она отходила от алтаря, опираясь на руку своего новоиспечённого супруга. В тот момент Виктору было не до молодожёнов. Его собственная жена была на сносях и неважно себя чувствовала. Ада настояла, чтобы он поехал на свадьбу, оставив её одну в Стейнауте. Сразу после церемонии Вик на перекладных поспешил домой. Он успел к родам, успел последний раз увидеть любимую жену и в первый и последний раз – их сына, которому всё-таки дал имя – Марк. Он похоронил их вместе на семейном кладбище, а сам, чтобы не сойти с ума от горя и тоски, уехал за границу.
Второй раз он видел Мариану на похоронах Ральфа. Она была во всём чёрном и, надо отдать ей должное, громко плакала. Пожалуй, даже слишком громко, театрально опираясь на свою тётушку – леди Геридж. Тогда-то Виктор и заподозрил её в неискренности чувств. Он подробно расспросил мажордома Лесли о жизни молодых супругов. Сначала Лесли отпирался, но, сам потрясённый произошедшей трагедией не меньше господ, быстро сдался и рассказал, что в тот вечер, когда случилась беда, Мариана и Ральф сильно поссорились. Началось всё как обычно с разговора о переезде в столицу. Ральф искренне недоумевал, почему жена так рвётся в шумный, тесный Йордан. Тогда Мариана заявила, что скоро умрёт со скуки в Ларден. Задетый её словами Ральф поинтересовался, уж не стосковалась ли она по барону Эдвер, который так часто навещал её в девичестве, а недавно перебрался в столицу. И тут Мариана заявила, что барон, в отличие от её мужа, мужчина в полном смысле слова, а не наполовину. На требования Ральфа объясниться, жена напомнила ему о его бесплодии. Действительно, после одной неприятной детской болезни доктора предупреждали Стейнов, что мальчик с большой долей вероятности не сможет иметь наследников, однако родители надеялись на чудо. Жестокие слова Марианы потрясли маркиза до глубины души, а когда распалённая ссорой жена добавила, что никогда не любила его, Ральф не выдержал. Он напрямую спросил то, о чём давно подозревал:
– Может, потому что вы любите кого-то другого?
– Да! Я люблю другого! А вас презираю за вашу жалкую, никому ненужную любовь!
Ральф попытался утопить горе в вине, но и этого ему показалось мало. Маркиз приказал оседлать лошадь. Слуги отказывались исполнить безумный приказ своего господина. Сгущались сумерки. Тогда Ральф оседлал лошадь сам. Как ни старался удержать его Лесли, ничего не вышло. Последней каплей стал демонстративный выход Марианы на балкон.
– Куда это вы собрались? Хотите сделать меня вдовой? Скатертью дорога…
Впрочем, девушка была сильно потрясена, когда её жестокие слова сбылись. Несколько дней она не ела и плакалась тётушке, что вина за смерть Ральфа неподъёмным грузом легла ей на сердце. Однако Виктор не верил, что чувство вины могло настолько сильно изменить Мариану. Он скорее был готов поверить в её непревзойденный актёрский талант, чем в искреннее раскаяние.
Теперь же, наблюдая за девушкой, маркиз не знал, что и думать. Невозможно настолько хорошо играть свою роль даже в никому не нужных мелочах! Всё это очень странно. И чтобы разобраться, ему необходимо было уехать от Марианы подальше, чтобы снова начать мыслить здраво. По сути, он сбегал. Сбегал от своей жены и от странной смеси чувств, испытываемых к ней, от непреодолимого физического влечения.
* * *
Когда маркиз уехал, Лилиана отправилась с визитом к мистеру Кэрри. В школе никого, кроме учителя не было. В прошлый раз из-за дождя и спешки Лил толком ничего не рассмотрела. Сегодня она увидела, что зданию школы требуется основательный ремонт.
Кэрри сидел за столом и читал книгу, то и дело, поправляя сползающие на нос очки. Как и в прошлый раз, его рыжие волосы были взлохмачены.
– Добрый день, мистер Кэрри, – поздоровалась неслышно вошедшая через открытую дверь Лил.
Молодой человек поднял голову и от удивления выронил книгу из рук.
– А где дети? – спросила Лил, оглядывая пустующий класс.
Заметив, что взгляд маркизы остановился на его небогатой библиотеке, Кэрри вспыхнул. Никогда раньше потрёпанные книги с истёртыми корешками не казались ему настолько жалкими. Девушка, одетая в изящный костюм для верховой езды из тонкого зелёного бархата казалась самим совершенством. И окружающая бедная обстановка была недостойна присутствия прекрасной феи.
– Я распустил их по домам. Хорошая погода, пусть гуляют, – запинаясь, ответил Кэрри. Он встал из-за стола, но не смел сделать и шага навстречу маркизе.
– Вы прекрасный учитель, мистер Кэрри, – подняла на молодого мужчину небесно-голубые глаза Лил, от чего у того перехватило дыхание. – В прошлый раз я заметила, что дети вас обожают. Сразу видно, вам нравится ваша работа.
– Ну…, – Кэрри незаметно для себя стал нещадно теребить от волнения волосы.
– Расскажите мне, чему вы их учите, – предложила девушка.
Об этом Кэрри мог рассказывать бесконечно. Лил с улыбкой слушала его.
– Вы учите их всему один?
– Да. Других учителей нет. Зарплата слишком маленькая, практически никаких учебных пособий и книг…
– У вас хорошая библиотека. Небольшая, но очень содержательная, – похвалила Лил.
В карих глазах Кэрри вспыхнула благодарность за тёплые слова.
– Обычно школы создают при церквях, но ваша стоит далеко от местного прихода.
– Мы не в ладах с пастором Рерихом. У нас слишком разные взгляды на религию.
– Как интересно. Расскажите мне об этом подробнее, – присаживаясь за парту и подпирая кулачком щёку, попросила Лил.
– Это скучно, – снова засмущался молодой человек.
Девушка подумала, что Кэрри не хочет распространяться о своих, способных показаться вольнодумными взглядах и перевела разговор на другую тему:
– Зимой вы с детьми тоже занимаетесь?
– О нет! Это невозможно, здесь очень холодно. Дует из всех щелей.
– Как же вы сами здесь живёте? – удивилась девушка.
– Я живу в другом месте. В маленьком домике неподалёку отсюда. А это здание моей матери подарил герцог Каунти, ещё до того, как был лишён своего титула и наследственных владений.
– Ах, да, я слышала эту историю, – Лил вспомнила, как её гости обсуждали возвращение нынешним королём опальному герцогу его титула и земель. Правда, воспользоваться королевской милостью смогли лишь дети Барета Каунти. Сам герцог умер несколько лет назад, так и не вернувшись из-за границы, куда вынужден был бежать от королевского гнева.
– Пока была жива мама, дом был тёплым и крепким. После её смерти я надолго покинул Коэн, а вернувшись, обнаружил, что здание сильно обветшало, – Кэрри вздохнул и тут же спохватился: – Только не подумайте, что я жалуюсь!
– Ни в коем случае, – заверила молодого человека Лил. – Ваша мама тоже была учительницей?
– Да. Как вы догадались? – удивился Кэрри.
– Это её портрет? – девушка кивнула на висящую над классной доской небольшую картину, с которой приветливо смотрела миловидная девушка с гладко зачёсанными рыжими волосами. В углу портрета виднелась надпись: "Малена Вурс, выпускница пансионата сестёр Рошер".
– Да.
– Здание ещё довольно крепкое, просто нуждается в хорошем ремонте, – оглядываясь, заметила Лилиана. – Я помогу вам, мистер Кэрри.
– Но…, – возразил, было, учитель.
– Никаких но, – девушка встала. – Завтра я вернусь сюда с нужными людьми, мы составим смету и приступим к работе. Дети не могут заниматься в подобном сарае. Простите за прямоту. Ах, мистер Кэрри! Вы счастливый человек. Делиться с другими своими знаниями. Что может быть лучше?
Лил подошла к мужчине и подала ему затянутую в перчатку руку. Кэрри хотел поднести пальчики девушки к губам, но маркиза ему этого не позволила, ограничившись рукопожатием.
– Как мне вас благодарить? – молодой человек глядел на Лилиану таким преданным взглядом, что девушке стало не по себе.
– Моя лошадь, должно быть, соскучилась, – пошутила она и вышла за дверь.
Кэрри пошёл следом, придержал кобылу, пока Лилиана садилась верхом. Удивился тому, что седло оказалось мужским.
– Ох, уж эти юбки, – вздохнула девушка, подбирая подол. Внизу на ней оказались надеты мужские брюки. Легко вскочив на лошадь, Лилиана расправила юбку, прикрывая стройные ножки, и подобрала поводья. – До свиданья, мистер Кэрри. До завтра.
– До свиданья, – учитель долго стоял у изгороди и смотрел девушке вслед.
* * *
Поверенный Виктора Стейна Морис Пен изнывал от жары и жажды. Всю остававшуюся воду он выпил во время вынужденной остановки, которая случилась из-за поломки колеса наёмного экипажа. До Стейнаута, куда он держал путь, оставалось не более двух часов, но как же тянулось время. Лошади еле двигались, кучер не поддавался ни на какие уговоры – ехать быстрее, а солнце нещадно палило, вконец испортив настроение мистера Пена. Но вот вдалеке показались знакомые старые липы подъездной аллеи, сулившие такую долгожданную прохладу. Интересно, какова она, новая хозяйка поместья? Леди Аделина была очень доброй и скромной в запросах. А про Мариану Стейн Морис был наслышан от бывшего поверенного маркиза Ральфа, что она любила драгоценности и наряды. В любом случае, не повредит взять отчёт о расходах миледи с приложением к нему всех чеков.
Мистер Пен достал из нагрудного кармана сюртука платок и протёр им вспотевшую лысину. Карета остановилась. У фонтана Морис увидел девушку в простом ситцевом платье с корзиной, полной грибов, в руках. Рыжие волосы девушки были заплетены в тугую косу. Вместо чепца на голове красовалась аккуратная соломенная шляпка, очевидно подарок госпожи.
