Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"

Автор книги: Тата Сибирская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19

Александр

– Отпустишь меня сегодня? – просит снова, да еще и так, будто я ее принуждаю здесь быть. Будто запер в клетке и никуда не отпускаю.

– Да, если надо, конечно можешь уйти раньше, – выдыхаю, привычно настраиваясь на рабочий лад.

Вижу, как она закусывает белыми зубками губу и явно нерв, но от своего плана не отступает.

– Спасибо.

– Идите, Юлия Андреевна, – говорю максимально бесстрастно.

Дожидаюсь, когда за ней закрывается дверь и устало откидываюсь на спинку кресла, зло растирая лицо руками.

“Чего ты хотел, Саша? Чтобы она так сразу бросилась в твои объятья?”

“Да, черт побери, именно этого и хотел”.

Глупо, но да. Ждал хоть какого-то ответного действия. Хоть какой-то реакции. А она, даже когда обнял ее, стояла и не шевелилась, будто “если ему надо, я потерплю”. Не хочу вот так, не хочу этот суррогат.

Вот эта ее нулевая реакция на меня сегодня, это “нет” на то, что произошло в субботу? И если позавчера, когда нестерпимо жгло поцеловать ее, я был уверен, в том, что делаю, то сегодня уже нет.

Поторопился. Она мялась, потому что не знала, как отказать? Или все дело в том, что не написал ей в воскресенье? Не мог, просто не мог. С утра съездил к отцу, а потом звонок, что у нас летят сервера, рванул на работу и вот до сих пор пытаюсь разгрести последствия.

Позвал ее в кабинет и надеялся окунуться в нее, как в Рай. Спокойно, без проблем и забот. На секунду отключиться от всего, что происходит там за дверью. На секунду дать рукам ощутить желанное тело, а не то дерьмо, что приходится разгребать. А на деле, как в чане с кислотой побывал. Замерла в моих руках, поспешно выпуталась, а потом и сбежала.

И ее эти препирательства с Антоном? Вроде строго и по делу, но будто мстит ему.

Для нее ад работать с ним? Для меня это ад, что они сидят бок о бок. Она каждый день смотрит на него и не забывает, всегда перед ней, всегда близко, лоб в лоб.

Желание уволить Антона к чертовой матери, возрастает в геометрической прогрессии. И абсолютно плевать, есть для этого повод или нет. Они даже не виделись практически две недели, но вот сошлись в одном кабинете и зацепились, поэтому увольнение кажется прямо идеальным вариантом.

До конца дня сижу и черчу ручкой на листе бумаги гребанные треугольники. Хотя в нашем случае что там надо рисовать? Квадрат? Ломаную? Я люблю ее, она Антон, он Арину, а Арина меня, своего брата. Зашибательская задачка на логику. Решать такую можно всю жизнь, но на деле все будет зависеть от решения Юли, все, что я могу, это задать направление, а там вывезет это решение или нет.

Решение, которое ты нашел и показал сам, в девяносто процентах случаях, так и не усваиваются. Только когда решил сам чувствуешь удовлетворение, а не тянущее чувство – ошибка?

– Я тут значит вкалываю не покладаю рук, а он картинки рисует, – заходя в кабинет возмущается Дава, заглядывая в мою “работу”, которую делал последние часа два.

Треугольники, квадраты, ломанные и даже круги… усмехаюсь.

– Что там Дава? – смахиваю бумагу в мусорку.

– Все, как и предполагали, ничего нового. – плюхается друг на место для посетителей. – Куда ушла инфа, неизвестно. Восстановили систему, доработали, пару “капканов” поставили…

– Ясно, плохо. – опускаюсь лбом на сцепленные в замок руки.

– А ты чего такой загруженный? – спрашивает, скалясь во все тридцать два, как ни в чем не бывало.

– А у меня нет повода? – поднимаю голову и смотрю с удивлением. – Тут как бы кто-то фирму отца топит, если ты не заметил.

– Фигня вопрос. Найдем. Накажем и далее по списку. – отмахивается, – Лучше скажи, как там у вас с Юль Андреевной? – и похоже друг что-то видит на моем лице, потому что ответа моего не дожидается. – Все так хреново?

– Скажем так, за нашу команду играю пока только я. – усмехаюсь криво. Как-то вообще не до веселья. Откидываюсь на спинку кресла, смотря в потолок. – Вот скажи что им нужно? Девушкам.

– Оооо… брат. Спроси чего полегче. Что было раньше – яйцо или курица? Есть ли жизнь на Марсе? А девушки – я думаю они сами не всегда знают, что им нужно. Куда уж нам…

– Спасибо, Дава, ты мне очень помог, – стебу.

– А че не так то? Я думал после моей днюхи у вас там лед тронулся…

– Я тоже так думал. А оказалось не тронулся, а заморозил все к чертям собачьим. – вздыхаю и память услужливо всаживает нож в спину, подкинув воспоминания, как Юля дернулась от меня, когда сказал, что ревную.

– М-да. Может там цветы, конфеты, побрякушки. А вообще сколько время-то прошло с тех пор, как она с Антошей вашим рассталась? Может ей надо чуть больше времени?

– А сколько времени нужно, чтобы разлюбить одного и начать встречаться с другим? И сколько мне ждать, если перетащить к себе и не отпускать хочется едва ли не с первой встречи?

На это Дава уже ничего не отвечает. Только чешет затылок и молчит.

– А в этом доме кофе угощают? – переводит тему.

– Лидия Васильевна уже ушла, так что у нас самообслуживание, – развожу руками.

– А мы и не гордые, сами управимся, – откликается друг.

Хлопает руками по коленям, поднимается и бодрячком идет в приемную, будто и не торчал здесь вместе со мной больше суток.

Дава не успевает начать готовить кофе, как мимо, даже не заметив его, пролетает Арина.

– Привет братик, – плюхается на место, где только что сидел друг и закидывает ногу на ногу.

– И что снова не так? – за столько лет, прекрасно научился считывать ее эмоции. Вот и сейчас ее улыбка и слова слишком приторные, чтобы быть искренними.

– А то ты сам не знаешь. – улыбка слетает с ее лица. – Ты зачем это сделал? Ты подумал, как это ударит по репутации Антона, когда он вернется в отдел? Все уже думали, что эта должность его.

– Так может не стоило всем об этом говорить? – усмехаюсь, прекрасно зная откуда все узнали.

– Я говорила не всем…

– Да, – перебиваю, – только трем самым отъявленным сплетницам фирмы. Я изначально сказал, что это будет стажировка для двоих. Антон прошел, сейчас очередь Юли.

– В этом нету смысла, – Арина вскакивает на ноги, – все равно место достанется Антону.

– С чего ты это взяла? – вгоняю сестру в ступор.

Она замирает, в ужасе смотря на меня.

– В смысле? Ты хочешь место отдать ей? – на последних словах она взвизгивает.

Удивительно, как хорошо сестре удается скрывать эту сторону своего характера от окружающих.

– Место займет тот, кто достоин. И если это будет Юля, значит так тому и быть. – и добавляю, пока она не начала распыляться. – Самой то не унизительно бегать и для взрослого мужчины выбивать место?

Уверен в одном, Антон вряд-ли знает, что Арина сейчас здесь. Она как всегда решила проявить инициативу. Это же и ее касается, кем работает ее жених. Она упорно пытается впихнуть его в нашу семью, везде, где только возможно. Семейное дело – а значит и Антон должен быть у верхушки – так считает сестра.

Психует. Демонстративно топает ногами и выбегает.

– И вот это была наша маленькая Аришка? – в шоке уставившись на меня, возвращается в кабинет Дава.

Арина не потрудилась закрыть за собой дверь и Дава все слышал. Но такую Арину ему не приходилось видеть никогда – это прерогатива нас с отцом.

– Все та же Аришка, только не получившая то, что хочет, – пожимаю плечами.

– Круто…

Ответить больше ничего не успеваю. Телефонная трель раздается неожиданно.

– Юля… – высвечивается имя на экране.

Что-то случилось?

Она бы не позвонила просто так…

– Юля?

Глава 20

Меня просто колотит. Стою, смотрю на то, как сестра, еле передвигая ногами, выходит из квартиры и не могу успокоиться. Не знаю, что делать и куда бежать. Паника накрыла и не отпускает. Разве она не должна проходить быстро? Разве мозг не должен сгенерировать какой-то выход из ситуации и послать сигнал организму типа “хей, есть решение, оставить беспокойство”?

Горло сушит, а в голове вакуум. Не представляю, что предпринять. Хотя нет, не так, мозг начинает выстраивать план действий, но спокойнее от этого не становится. Даже наличие доктора рядом, не успокаивает, а кажется выбешивает еще больше. Она увидела на столе в гостинной бутылку вина и закуску, и для нее все стало очевидно и ясно.

Я понимаю, что у врача скорой нет времени на сопереживание, сочувствие, да даже возможно на вежливость, но можно хотя бы не так брезгливо.

Меня трясло все время, пока я ждала машину скорой. Ходила из угла в угол и меня натурально трясло. Не знала, то ли подойти к сестре и как-то поддержать ее, хотя что я там вообще могла сделать не понятно, то ли бежать к племянникам. До чего не додумалась точно, так это до того, чтобы прибрать все со столика возле дивана, где мы сидели, а подоспевший врач, посмотрев, сделала однозначный вывод.

– Ооооо, ну тут все понятно… Ну и куда тебе рожать, если только и думаешь, как за воротник залить? На выскребание поедем дорогуша? – первое, что сказала врач скорой, посмотрев на обстановку комнаты.

На первый взгляд, наверное, и правда все очевидно – бутылка вина, полупустые тарелки с нарезками, пустые упаковки из под пиццы и суши на полу, разбросанные вещи, а на диване перед всей этой “красотой” беременная девушка держится за живот. Последнее я узнала в тот момент, когда она согнулась от боли и я попыталась выяснить, что болит, хотя, идиотка, должна была догадаться, когда она активно подливала мне, так и не налив себе ни грамма, но… мы не виделись два года и у меня было на тот момент другое в приоритете – насмотреться и наговориться с ней.

Вопрос, вызывать ли скорую, даже не стоял. Зато сейчас стоит другой – будут ли эти очевидно предвзятые врачи достаточно профессионально выполнять свою работу?

– А вышкребания у вас хорошо делают, да? – рычу на врача, почище любого тигра.

Но видимо мое поведение она воспринимает как-то по своему, потому что бросает на меня полный презрения взгляд и выдает с такой же презрительной ухмылкой:

– Еще никто не жаловался.

– Оно и заметно, – выплевываю в ответ, – у вас мозг весь подчистую вышкребли, а вы и рады, – и продолжаю пока из рта врачицы, который открылся от шока, не вылетело что-то еще, – если б вы посмотрели повнимательнее, то видели бы что бокал был всего один, и пила я. Она пила сок!

Леська, в информацию о том, что вино в малых дозах полезно при беременности, не верит и не поддерживает, и теперь то очевидно, почему на самом деле не пила. Но сначала мы заказали пиццу и суши, ей прям до одури хотелось, опять же теперь понятно почему, а потом раскрыла один из чемоданов, который оказался забит всяким кофточками и прочей ерундой.

Давно у нас повелось дарить друг другу что-то из вещей, что-то прикольное, а чаще неординарное, что себе никогда бы не купил, а зачастую даже бы не посмотрел, и вот такого она приперла целый чемодан, аргументировав тем, что это за два года накопилось – вот и весь наш бардак. Это я еще молчу про сумки с вещами племянников и ее, которые мы тоже бросили до лучших времен.

И вот это все она тащила беременная. Настучать бы ей по голове, если б уже не было так плохо.

– В мои обязанности не входит выяснять кто и что пил, – выплевывает докторица.

– Так, а какого хрена вы тогда смотрели на алкоголь и сделали выводы, если это не входит в ваши обязанности? А если надо это знать, то могли и спросить. – ору, как полоумная, но меня просто бесит эта тетка.

– Слушайте, я все понимаю, но мне тут как бы плохо, не? – тянет Леська. Пока я орала, сестра успела выйти из квартиры, пересечь далеко не короткий тамбур, вызвать лифт и он даже успевает приехать.

Бросаюсь к ней и захожу в лифт, тетка-врач вваливается следом, а я психую снова:

– А у вас носилок нет? Это нормально, что беременная с такими болями идет пешком? – и честно я уже не знаю, я больше за сестру беспокоюсь или просто хочу наорать на эту вредную тетку. Может, если б она себя изначально так не вела, я бы тоже была поспокойнее.

– Ты фильмов пересмотрела? – впивается в меня глазами врачиха. – Тебе таскать их кто будет? Я?

Да, блин. У них разве на такой случай не должен быть в бригаде санитар какой-нибудь, плюс к нему водитель? Да плевать, если б сказали я бы нашла. Я бы тут весь подъезд разбудила, чтобы найти пару мужиков, которые бы унесли носилки. Я сама готова быть одним из этих мужиков, потому что черт побери, даже ни разу не беременная я, догадываюсь что когда у беременной настолько сильно тянет живот, это ни черта не нормально.

– Леська мужу позвонить, родителям? – перевожу фокус внимания на сестру и кажется уже не в первый раз задаю этот вопрос, потому что на эту тетку я сейчас могу только еще громче орать, еще и с матами.

Леська стоит, придерживаясь за стенку лифта, второй рукой держась за низ живота. А у меня кажется вся кровь отливает от головы, сестре определенно становится хуже. Она кривит лицо от боли, хоть до этого и держала невозмутимость на лице, и руки подрагивают. Только тетке-врачихе пофиг, стоит как ни в чем не бывало.

И почему этот гребанный лифт так медленно ползет вниз? Еще пять минут и скорая будет увозить отсюда двоих, потому что смотрю на сестру и страх за нее просто не дает не вдохнуть не выдохнуть.

Не смотря на все это, Леська умудряется усмехаться:

– Всего лишь надо было заболеть, чтобы ты позвонила родителям?

До меня не сразу доходит, что она имеет в виду, а когда доходит…

– В такой момент шутишь? – у нее жутко болит живот, а она прикалывается. Как так-то вообще?

– Да какие уж тут шутки, столько лет не звонила не писала, а тут готова и сама, даже пистолет к голове приставлять не пришлось, знать бы раньше… – кряхтит, сквозь зубы, – а если серьезно, то Пете в отъезде, а родители несколько дней, как улетели к морю отдохнуть. Сегодня точно их не трогаем, а завтра посмотрим. А вот на работу тебе придется позвонить уже сегодня, я без тебя не справлюсь.

И вот если б она не сказала, я б еще не скоро выпала из прострации и догадалась позвонить. Благо телефон со мной, так и не выпустила его из рук с момента вызова скорой.

Уже выходим из подъезда к машине с крестом на капоте, когда на том конце провода мне отвечают.

– Саша, это Юля, мне нужны выходные за свой счет с завтрашнего дня и как минимум на неделю.

Боковая дверь скорой отъезжает и я подскакиваю к Леське, чтобы помочь ей подняться на высокую ступеньку. Не слышу, что мне отвечает шеф, полностью сосредоточившись на сестре.

– Ты мне дашь выходные? Я все равно уйду! – повышаю голос, когда вижу, как сестра согнувшись и прикусив губу, опускается на кушетку, а врачиха отворачивается, копаясь в какой-то сумке и совсем не собирается ей помогать.

– Да. – не уверена, что мне ответ шефа не мерещится, потому что мысли заняты совершенно другим.

– Девушка, если не едете с нами, отойдите нам надо отъезжать. – это уже какой-то мужчина отодвигает меня от машины, крепко взяв за плечи, закрывает двери и отходит.

И только тут до меня доходит, что шеф дал отгулы, а скорая сейчас уедет.

– Какая больница? – долблю в двери.

Хоть одна путная мысль пришла за это время – узнать куда увезут сестру.

– Четверка, – немного приоткрыв дверь отвечает врачиха.

– Я напишу завтра, что привезти, – слышу глухой голос сестры, а потом дверь снова закрывается и машина трогается с места.

А я еще долго стою и залипаю в ту сторону, куда она уехала. Прихожу в себя, когда тело передергивает от холода.

Вскидываю голову вверх и вижу в своих окнах свет. Вот черт, Миша и Маша же наверху одни. Зашибательская я тетка. Подрываюсь и бегу наверх.

Племянники сидят в комнате смотрят очередной мультик на планшете. Как два котенка жмутся друг к дружке, толкаются плечами – кто отвоюет себе для обзора большую часть экрана. Такие похожие в своем упрямстве и такие разные в поведении. Машка более заводная. Мишка строже, будто уже сейчас понимает, что он мужик и какой на нем великий груз ответственности.

Они уже отвлеклись и больше не дуются на маму. Пока я паниковала дожидаясь скорую, Леська успела поговорить с детьми – рассказала, что отправиться на самой настоящей скорой помощи в отважное путешествие – дети восхитились и обиделись, потому что в путешествие могут отправиться только такие взрослые тетеньки и дяденьки, как Леська. Сама бы даже не додумалась сказать им нечто подобное и вообще не представляю, как бы объяснила им, что их мама в больнице.

Оставляю их и иду в гостиную – нужно навести порядок. На самом деле плевать, можно было бы закрыть дверь и уйти к племянникам, убрать все завтра – за ночь ничего бы не произошло, но мне надо чем-то занять руки. Не знаю, как кому, а мне физический труд помогает, пусть и такой незначительный.

Собираю пустые коробки в мусор, остатки еды в холодильник. Руками шевелю, но силы испаряются, как по мановению палочки. Так же резко и быстро, как из воздушного шарика выходит воздух, если его отпустить.

А ведь Леську скорее всего растрясло в дороге, пока она ехала и поэтому стало плохо. Зная сестру, она бы с места не сдвинулась, если б не важно себя чувствовала перед поездкой. А тут рванула ко мне, с двумя детьми, еще и сумки тяжелые таскала.

К беспокойству примешивается чувство вины и оседает горечью на языке и комком в горле, который невозможно проглотить.

Где-то сбоку вибрирует телефон, оповещая о входящем звонке. Отставляю посуду, которую собиралась отнести в мойку, беру в руки гаджет и опускаюсь на диван.

Антон. Даже удивиться не хватает сил, а уж разговаривать тем более, но на зеленый кружочек нажимаю.

– Да? – выдыхаю устало. И даже не уверена, что говорю достаточно громко, чтобы меня услышали.

– Юля, ты что придумала? Какие еще отгулы? – начинает сразу, пропуская приветствие.

Растираю глаза и сжимаю пальцами переносицу. Хочется попросить быть потише, и не потому что говорит очень громко, а просто мне сейчас нужны какие нибудь пять минут тишины.

– Антон, у меня проблемы, мне пришлось взять несколько дней за свой счет.

– Какие проблемы Юль? Что у тебя могло случиться? – и если кто-то подумал, что он пытается выяснитьчтоэто за проблемы, возможно для того чтобы помочь или просто посочувствовать, то “ха-ха” вам три раза, потому что он продолжает, – ты психанула из-за того, что я сделал Арине предложение? Это глупо, Юля!

– Антон, у меня проблемы, – пытаюсь достучаться еще раз до бывшего возлюбленного.

Говорю спокойно и не потому что не хочу показывать чувства Антону, а просто кажется выплеснула их все на тетку-врача и сейчас уже не могу ни орать и не агрессировать на него.

– Юля, я должен завтра быть с Ариной у организатора свадеб, у нас через три дня встреча с хореографом, а послезавтра с меня будут снимать мерки для костюма. Через месяц свадьба, у меня каждый день расписан Юля. Выйди на работу, не занимайся ерундой.

А я сижу опустошенная и даже ничего не дергается внутри от того, что он говорит. Слышу только “я, я, мне и снова я”.

– А ты не думал, что весь мир не крутится вокруг тебя? – отвечаю на его эмоциональный спич холодным безразличием с примесью злости. Не обиды, нет, именно злости. Почему-то сочувствия или поддержки я и не жду, но я надеялась, что он хотя бы услышит, что я ему вообще говорю, а он даже не пытается вслушаться и понять смысл произнесенных мною слов. – Ты не поверишь, но я живой человек и у меня тоже бывают проблемы и заботы. У тебя свадьба? Поздравляю. Вот только от этой новости мои проблемы не рассосались. У меня дела поважнее, чем примерка рубашечек и брючек, и бросать их ради ТВОИХ забот я не обязана и не буду. Тебе важно подготовить отлично свою свадьбу? Тебе никто не мешает, так же как и я, взять отгулы. А то, что их вероятнее всего тебе сейчас никто не даст, опять же не моя печаль. Не вижу рвения с твоей стороны приехать и разрулить все то, что творится сейчас у меня. Так с чего я должна входить в твое положение? Ты эгоистичная сволочь, Антон. И знаешь, что я тебе скажу? Пошел ты к чертовой матери!

Сбрасываю вызов и отшвыриваю телефон в другой угол дивана, будто это мерзкая склизкая жаба. Ощущение омерзения такое реальное, будто я действительно ее держала в руках.

Выйди на работу и все! Не малейшей попытки хотя бы спросить, что у меня произошло. Только он и его интересы. Не понимаю, как я раньше этого всего не замечала? Ведь он же не только сегодня стал именно таким… Два года отношений, а он считает меня меня эгоистичной мелочной злобной сукой, которая только и делает, что нарушает его наиважнейшие планы.

К глазам подкатывают слезы.

Быстро моргаю, сгоняя лишнюю влагу и смахиваю слезинку, скатившуюся по щеке. Как то все навалилось и я оказалась не готова.

В дверь звонят и приходится подняться, чтобы открыть. Не знаю, кто там, но даже к племянникам сейчас не могу зайти, а не то что уж принимать гостей.

Но открываю.

Глаза в глаза. Буквально ощупал взглядом всю с головы до ног. Обеспокоенно, внимательно, ничего не упуская из вида. Ноги, бедра, живот, руки, грудь, плечи, шея, лицо. Все обдает жаром, вот только не обжигает, а согревает, успокаивает и расслабляет. Еще раз очерчивает контур моего лица. Глаза красные и он это видит. Склоняет голову набок, прищуривается.

Саша…

И я не выдерживаю. Сама делаю шаг к нему и сама прячу лицо у него на груди. Сама “прошу защиты” и укрываюсь в его огромных объятьях.

Я сама выбираю и окончательно расслабляюсь рядом с ним.

К черту все. Просто нужен. Здесь и сейчас. И завтра это не изменится. Потому что вклинился, впутался, вплелся в мою жизнь и умудрился стать ее частью. Стал необходимым. Тем самым.

Как поняла, что именно он?

Объяснить сложно и просто одновременно. Сестру увезли в больницу, в комнате племянники, поскандалила с коллегой, а сейчас стою, прижавшись к его груди, и понимаю, что только сейчас начала дышать, не услышала и не знаю как, но поняла, что все будет хорошо…