Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"
Автор книги: Тата Сибирская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
Глава 52
Шикарно оформленный зал одного из лучших ресторанов города. Я вся начищенная и натертая на многочисленных косметических процедурах, куда с самого утра утащила меня мама, стою в потрясающем платье с шикарной прической у входа в зал под руку с отцом. С другой стороны, подхватив его под вторую руку, прильнула мама.
Самый большой благотворительный вечер в этом году в защиту амурских тигров.
Где-то здесь, в зале, Александр, наверняка, в смокинге, накрахмаленной рубашке с золотыми запонками и галстуке в цвет глаз, с зажимом.
Мы, как два метеорита, которые пытаются столкнуть всеми возможными способами силы извне, чтобы мы создали сверхновую. И это самое малое, что мы должны создать, если учесть сколько усилий вложено в это посторонними людьми.
Эта встреча полностью спланирована и подстроена.
Не нами. Моими родителями.
Сейчас мы через весь зал встретимся глазами, в животе запорхают бабочки, нас, как магнитом будет тянуть и мы буквально поплывем навстречу нашей любви. В центре зала мы замрем на мгновенье напротив друг друга, всего один короткий вдох и наши уста сольются в страстном поцелуе и мы будем счастливы вместе до конца наших дней.
Дешевый спектакль, на одном из самых дорогих сборищ этого города. Почему-то в этот момент мне показалось именно так. Много пафоса и “ноль” души.
Не хочу так. Даже не смотря на то, что это все полет моей фантазии и то, что выдала моя примитивная фантазия не произойдет – не хочу.
Нет.
Хотела. Но передумала. Не здесь.
Благотворительный вечер и бизнесмены распивающие дорогущее шампанское, явно не располагают к беседа. В моем понимании – нет, поэтому не хочу тут оставаться.
Мы же хотели поговорить. У него было, что еще мне сказать, и на теплоходе и у меня дома, но я струсила. Я не знала, что именно он хочет мне объяснить, поэтому в сотни раз страшнее.
Я успешно убегала от прошлого столько месяцев и вот сейчас оно настигло.
– Пап, позволь я уйду? – знаю, как важно для него быть здесь, но если в моем присутствии нет жизненно важной необходимости, то…
– Опять решила сбежать? – прищуривается отец. – Александр где-то здесь. Сейчас встретитесь и все решите. Уже не дети, в конце концов.
Увы, мы стоим в зале и рядом нет чего-то хотя бы относительно похожего на стол, иначе папа обязательно бы по нему стукнул. Вижу, как ему этого хочется.
Но я не собираюсь бежать. Разговору быть. Давно пора. Глупо, по-детски сбежала от него дважды. Пора исправлять.
– Зачем же ты тогда со мной нянчишься, как с маленькой? – улыбаюсь.
– Потому что ты моя дочь, – припечатывает.
– Вот именно потому что я твоя дочь, я и прошу – дай мне уйти. Вот это все не для меня, – обвожу рукой сборище пришедших не столько ради благотворительности, сколько ради налаживания деловых контактов. Я ничего не имею против, просто я и правда к этому не привыкла, не смотря на то, что мой отец один из числа этих людей.
Просто это будто не моя жизнь.
Я с сентиментальной грустью и тоской вспоминаю сборища на корпоративах у Игоря Валентиновича и свою работу в офисе. Ошарашенные лица Трех Л, когда они узнали, что я не уволилась, поддержку Вари в каморке, мою маленькую войну с Антоном, и как кричал на нас потом Игорь Валентинович, любопытную лисичку Аню, в нужный момент принявшей весь удар на себя или еще раньше, когда я засиживалась допоздна в офисе или думала, как втемяшить в голову нашим королевишнам, что надо бы поработать, почему то сейчас эти воспоминания вызывали только улыбку. Я не мазахистка, просто там я чувствовала себя на своем месте. Там была моя жизнь. Здесь нет.
К глазам подступают слезы.
Вот Саша, за рабочим столом спит, закинув руку на голову, а на неудобном диванчике ютится Давид. А потом Дава наслаждается кофе, называя меня богиней, а я млею в руках своего мужчины, хотя на тот момент он еще не был таковым.
Или был? Будь на месте Саши кто-то другой я бы позволила ему тоже самое?
Ответ оказывается на поверхности – нет.
Даже от воспоминаний, что я когда-то была с Антоном на душе становится муторно.
Это просто Саша сумел подобрать ко мне ключик – где-то надавил, заставив ездить с ним домой, где-то поддержал, помогая с Леськой, где-то заставил задуматься – “готова ли ты разрушить свою жизнь ради Антона?” – он просто был рядом. Так мало оказалось мне нужно, чтобы влюбиться.
Сейчас же я понимаю, что в фирме все уже не так. Многих людей там уже нет и больше никогда не будет, включая меня. И от этого грустно и тоскливо. И что-то в груди словно по живому выкручивает, заставляя кусать губы, лишь бы не допустить соленым рекам побежать по щекам.
– Иди, Юль, – шепчет тихо мама, сжав мою руку.
Ее добрый и понимающий взгляд вместо сотни слов посылает волны поддержки, заботы и любви, что я в очередной раз понимаю, насколько ошибалась и не видела очевидных вещей – она меня поддержит, чтобы я не сделала и понимает, как никто другой.
– Спасибо, – шепчу в ответ.
Папа пытается возразить, но маме стоит лишь что-то тихо сказать ему на ухо, для его успокоения.
– Может хоть на такси?
– Андрей, наша дочь, я уверена, умеет его вызывать.
И это последнее, что я слышу.
Неспешным шагом пересекаю зал, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, на ходу накидываю полушубок, который забираю из гардероба и выхожу на воздух, “свежим” его язык не повернулся бы назвать. Хоть и не видны из-за высоких деревьев, зато отчетливо слышатся звуки проезжающих мимо машин, а за спиной музыка и гомон голосов, одна я словно в вакууме. И даже холодный ветер, пробирающийся под легкую ткань платья, не мог его разбить.
Отхожу в сторону от главного входа и облокачиваюсь на холодные металлические перила, невидяще уставившись вдаль.
Ничего не замечаю сейчас. Обжигаю руки о холодный металл и планомерно замерзаю. Просто голова занята мыслями, которые не дают ни на чем сосредоточиться и никак не хотят, чтобы я ухватила хоть одну. Поток сумбурной информации, воспоминаний, сожалений, тревог, радостей и понимание о трех потерянных впустую годах.
– Ни один человек не заслуживает такого, – звучит за спиной до боли знакомый голос, – чтобы из-за него теряли три года своей жизни.
Я сказала это вслух?
Вздыхаю, прикрывая глаза, как на репите прогоняя в голове его слова, но не оборачиваюсь.
– Даже ты?
– Никто. И тут дело не в том из-за кого ты это делаешь, а в тебе. Нельзя так поступать с собой, – его слова отзываются во мне россыпью мурашек по коже.
Краем глаза вижу, как Саша встает сбоку от меня, так же смотря вдаль.
– Я постоянно все делаю неправильно, – зябко передергиваю плечами, – столько лет ни за что сердилась на родителей, теряя время на необоснованную обиду.
– Можно все исправить, – поворачивается ко мне.
– А если уже поздно?
– А поздно? – переспрашивает. И говорим мы сейчас уже не о моих родителях. – Пойдем в машину, Юль. Ты заболеешь.
– Будешь ухаживать, если заболею? – резко оборачиваюсь, вскидывая взгляд. Глаза в глаза.
– Буду, – приподнимает краешек губ в мягкой и нежной полуулыбке.
– Почему?
– Потому что люблю тебя, – и снова просто, как само собой разумеющееся и неоспоримое. Снова говорит это именно так. Без заламывания рук, одухотворенного выражения лица или радостного возгласа, да плевать на все это, он это говорит так, как будто это просто набор слов, а не признание в любви.
– Почему? – повторяю упрямо.
“Скажи так, чтобы я поверила. Объясни, чтобы я не сомневалась. Сделай так, чтобы перестало все болеть и ныть.”
– Есть люди, которых ты любишь, просто потому что они есть. Твои родители, сестра, племянники – ты никогда не задумывалась над тем, любить их или нет. Они часть твоей жизни, – Саша делает шаг вперед. Одно движение руки и вот его горячие пальцы касаются моей щеки. Очерчивает скулу и спускается к губам. Мягко и нежно, почти невесомо, словно прикасается к хрупкой бесценной реликвии. – Для меня нет вопроса “почему”, ты просто часть моей жизни.
Глава 53
Александр.
Курю. Много. Одну за одной. Смотрю в окно, где ночь уже давно укрыла улицу темнотой, раскрасив в черно-белые цвета и так не особо радужную пору – листья на деревьях уже опали, снег выпал, растаял, устроив на дороге грязное месиво, и подморозило. Такое себе. Зато под стать состоянию.
И было же все отлично, когда вышел следом за Юлей на улицу.
“Добегалась” – ударила мысль в голову, едва увидел ее в тонком платье, туфельках, полушубке, сжимающей холодные перила. Сама решила или ей надоело убегать – не важно. Важно, что остановилась.
Давно для себя решил, что не позволю больше бегать. Поговорим и все решим. Пора. Давно пора. Но сначала тупил я, а сейчас спасовала она. Не подпускала, берегла себя.
“Правильно, береги, а я буду Нас беречь. Тебя и меня, как одно целое”.
Осталось только поговорить и уже объяснить, что мы связаны чем-то покрепче, чем цепи. Пока не пообщался с ее сестрой еще думал о том, что могла зажить и ей может быть пофиг на меня и мое появление, но не после этого… не после того, что я узнал.
И, конечно, не после проведенной ночи в ее квартире, когда я напрочь забыл про все на свете. Да и как было устоять, когда с таким пылом и огнем в глазах кричала насколько сильно любит, насколько необходим.
И мне хотелось напитаться, забить себя ею до краев и через край, лишь бы рядом.
Конечно, она говорила все в прошедшем времени, но что угодно готов был поставить на то, что и для настоящего времени ее слова актуальны.
Но она выгнала. Что-то снова у себя в голове решила и выгнала. Спряталась в свою скорлупу и сбежала. В очередной раз.
Три года назад, не хотел давить, чтобы сама выбрала, не хотел по принуждению, ждал пока сама решит и она решила. Окончательно и бесповоротно. Теперь уже решил я.
Убедить Юлиного отца, привести ее на благотворительный вечер не составило труда, всего лишь минут пятнадцать выслушивал предостережения и угрозы быть порванным на британский флаг, если обижу ее.
Обижать не собирался. Все исправить – вот и весь план действий.
Взял ее за руку и повел по лестнице вниз к подъездной дороге, где недалеко была припаркована моя машина.
Юля уже посинела на холоде, тряслась и дрожала, но при этом умудрялась еще болтать и сопротивляться. Вяло и неуверенно, но сопротивляться.
– Куда ты меня ведешь?
– В машину. Чтобы ты не подхватила воспаление легких. – чеканю жестко, потому что злюсь. На нее, за то, что так глупо гробит свое здоровье, на себя, за… за многое.
Юля оступается на скользких ступеньках, неловко взмахивая руками, одним рывком прижимает к себе, не давая упасть и подхватываю на руки, словив дежавю.
Такое уже было.
Она в шикарном платье и я уносил ее с подобного пафосного мероприятия на руках. Тогда все закончилось волшебно. И сейчас надеялся, будет не хуже. Все для этого готов сделать.
Ненадолго ставлю ее на ноги, не переставая прижимать к себе, щелкаю сигнализацией и усаживаю свою принцессу, которую я похитил с бала, на переднее сиденье железного коня.
“Ваша дочь не вернется сегодня домой”, – набираю смс на телефоне, пока обхожу машину и добавляю, прежде чем отправить, – “и завтра тоже”.
И увез ее сюда, где подготовил все для нас. Ужин, спокойная атмосфера, без лишних глаз, ушей и без связи с внешним миром. На два дня мы с ней для всех умерли.
И надеялся, что поедим, выпьем вкусного вина, она расслабится и доверится. Но прошлое повисло, бетонной плитой и грозило в любой момент сорваться и погрести под собой все, что я пытался тут возродить. И это напрягало.
Как ей доказать, что больше не повторится не представлял. Как достучаться? Есть конечно способ, который посоветовала Юлина сестра, но тут уже мои заморочки.
“Поделись с ней. Девочкам важно, когда с нами делятся своими переживаниями. Это не делает вас слабаками, это ваш акт доверия нам. Даже не имея возможности помочь, мы чувствуем себя родными и нужными. Как доверять, если не знаешь о том, что у человека в душе?”
Честно, сесть и изливать душу Юле я бы никогда не додумался. Да просто не к чему это.
“Проблемы женщины, это общие проблемы. Проблемы мужчины, только его забота” – это моя догма, моя аксиома, которой я придерживался и всех все устраивало. Никто не пытался пробиться через это… Никто до этого дня – Леся утверждает, что без этого я до Юли не достучусь. И говорит она это так уверенно, что уже и сам почти в это поверил.
Да и проблемы ли то, что меня гложет? Так, тараканы…
“... которые стоили мне Юли”, – тут же пролетело в голове.
Видимо все таки не такая уж это и мелочь, если из-за этого я угробил наши отношения.
Вот только словно выкручивало по живому, взять и изливать душу. Никогда таким не занимался, а тут… ей важно, что у меня внутри…
Поэтому сейчас, вместо ужина в компании с любимой женщиной, я пялился в окно и курил, пока Юля, за мой спиной, завернувшись в одеяло, согревалась горячим чаем.
“Одногопрости– мало, нужно еще ипочему. И прощение будет зависеть от того, готова ли она принять твоепочему” – говорила Олеся, на все мои сомнения.
Смех и грех, давно скакнул за тридцатник, а, как оказалось, разбираться в женщинах не научился.
Да, естественно Юля не первая, кто хотел знать о чем я думаю, но остальным вполне хватало “будь рядом и все получится”. Или не хватало? А Юле этого будет достаточно? Был шанс узнать, но этого я ей не предложил.
Запустил свободную пятерню в волосы и сжал. Не пацан ведь – нужно отвечать за свои поступки, тем более, что хочу ее вернуть.
– А как там все? – не успел заговорить, как раздается Юлин голос из-за спины.
Она оказалось решительнее, чем я, хоть и говорила не о том.
Усмехнулся, последний раз затянул в себя сигаретный дым, вжал окурок в стекло пепельницы и обернулся.
Родная…
Такими глаза на меня глядела сейчас, что не залипнуть было невозможно. А еще помечтать, что возвращаюсь с работы, а она вот такая завернутая в одеяло с кружкой чая ждет меня на диване.
Косметика и прическа только из образа выбиваются, а платье спрятано в пуховых складках.
– Про кого тебе рассказать? – уточняю.
– Даже не знаю… – неуверенно дергает плечом и отводит взгляд в сторону.
Нет, не хочу так. Больше нравилось, когда на меня смотрела.
– Про Любу ты знаешь, – решаю начать хоть с чего-то, – Лена и Леля по прежнему работают в фирме, только, не поверишь, стали более ответственными, им даже подопечных поручают сейчас.
У Юли удивленно взлетают брови, а губы трогает едва заметная теплая улыбка.
Так уже лучше.
– Аня возглавила ваш отдел. Григорий ушел из фирмы отца, Дава забрал Григория к себе в отдел у Прохора в компании. Варя тоже ушла из фирмы, но у нее в целом сейчас что-то неясное происходит в жизни.
– Вау, неожиданно. А как Игорь Валентинович?
– Практически отошел от дел. Передал управление Антону, а сам наведывается в фирму больше от скуки, чем от необходимости. Врач ему прописал покой, но сидеть без дела совсем он не может.
– Врач? Что-то серьезное?
– Инсульт, – киваю.
– О, Господи, как он? Когда это произошло? – если раньше в ее глазах отражалось беспокойство, то сейчас неприкрытый страх.
– Нормально, не волнуйся, – подался вперед, пока она не соскочила со стула, – он уже восстановился. Но в таком вопросе слова “полностью” не бывает, поэтому врач настаивает на покое, но отцу не сидится…
А вот теперь час икс, как говорится.
– … а случилось – через три недели после твоего отъезда.
И реакция пошла – удивление, шок, а потом, будто поиск решения сложной математической задачки, варианты прошлого…
Я не хотел на это смотреть. Отвернулся к окну, снова закурил и продолжил рассказывать, только теперь она молчала.
– После того, как… тебя выгнал, я пил в офисе. Я не чудовище, каким ты меня считаешь, и та ситуация не далась мне легко. Но проясним один момент, – обернулся, ловя ее взгляд. Я должен убедиться, что она мне верит, – с Кариной я тебе не изменял. Я валялся бухой в кабинете, когда по звонку сестры прилетела Карина и пыталась уволочь меня к себе и она же ответила на твой телефонный звонок. Увезти меня ей никто не дал и она просто уехала. И не смотри на меня так, – усмехнулся на ее прищуренный взгляд. Будто в голову пыталась пробраться, чтобы узнать соврал или нет, – я сам ничего не помню, мне все это поведал Прохор, а ему резона не было врать.
Ее взгляд прояснился – поверила. Только это было еще далеко не все. Снова отвернулся.
– После того, как ты ушла из фирмы… через час или два, я послал парней к тебе на адрес. Еще не знал виновата ты или нет, но хотел поговорить… узнал, что ты уехала с Васей. Просто думал, что ты с ним сбежала. Запил, сильно, на несколько дней. Когда очухался, понял, что натворил, помог закончить с расследованием и занялся твоими поисками. Но в больницу попала сначала сестра, потом отец, а потом и я.
И снова не повернулся – больше всего не хотел видеть в ее глазах жалость. И чтобы вернулась из той же жалости тоже.
– Арина восстановилась быстро. Я через несколько месяцев, но отец еще был в плохом состоянии и нужно было спасать фирму… в общем завертелось все и потом я не рискнул даже справки о тебе наводить – увидеть, как ты счастлива с другим не смог бы, – только сейчас понял, какой был дурак, что не стал этого делать.
Да мы не были бы вместе год, полтора, но не три, как сейчас. Где вообще были мои мозги, когда посчитал, что она уже может быть с другим? Да все просто – я и представить не мог, что за столько времени никто не пробьется к ее сердечку и не сможет сделать ее счастливой.
– Ты считаешь, что я после тебя сразу должна была прыгнуть на кого-то другого? – раздался за спиной женский голос с явной обидой. – Ах, ну да, раз у меня с тобой так получилось…
Юля завелась и ее понесло, только не в ту сторону.
– У НАС так получилось, – развернулся, пресекая ее попытку напридумывать того, чего нет, – потому что я не смог пройти мимо тебя, а не то, что ты себе успела навоображать. И да, я искренне не понимаю, где были глаза мужчин вокруг, что они не стали добиваться тебя. И я уж точно не думал, что женщина, которой я сделал так плохо, будет столько страдать из-за меня.
– Ты слишком самоуверен, тебе не кажется? – фыркнула в ответ, отгораживаясь. Не понравилось, что снова полез к ней в душу. Не хочет подпускать. А я по другому не могу – без нее не могу.
Я и сам подыхал без нее, так же, как и она закопался в работе, не давая себе и секунды продыха, и так же не видел ничего вокруг, пока снова не встретился с ней.
– Тогда скажи мне, что ты счастлива. – подошел ближе, оперевшись в подлокотники стула, на котором она сидела и склоняясь ближе к ее лицу. Не удержался, провел носом по щеке, вдыхая ее запах. – Скажи, что не упахивалась весь день на работе, чтобы вечером сразу заснуть от усталости. Скажи, что твоя подушка не страдала от одиноких вечеров. Потому что я готов был выть от тоски по тебе. Оглянулся и понял, что потерял единственную девушку, которую любил.
Наклонился к самому уху и отчетливо слышал насколько поверхностных и прерывистым стало ее дыхание. Будто задыхалась.
– Решил пожалеть меня? – шепнула зло, будто и не слышала моих последних слов.
– Себя я решил пожалеть, – прорычал в ответ. Она не слышит меня, будто со стеной говорю, – вот такая я эгоистичная сволочь. Понял, что сдохну, если не верну тебя.
Заглянул в ее омуты, а там сомнения, страхи и нерешительность, и ничего живого или теплого от моих слов. Будто перед ней серийный маньяк-убийца с ножом наперевес клянется, что она не следующая его жертва.
Как же мне достучаться-то до тебя?
Сжал хрупкие женские плечи, вынуждая смотреть мне в глаза.
– Я люблю тебя, слышишь? Я ошибся. Облажался конкретно. Предал твое доверие, но я прошу всего один шанс.
Замер, вглядываясь в родные, до боли знакомые омуты.
– Извини…
Глава 54
Сел на пол у ее ног и с силой растер лицо, будто это могло помочь стереть все, что сейчас услышал, а хотелось прижаться к ней и чтобы своими пальчиками зарылась мне в волосы. Она и сама не догадывалась, как я в такие моменты кайфовал и готов был мурчать и подставляться под ее руки, как офигевший от ласки кот.
Вот только этого нет и я не представлял, что еще мне ей сказать? Словно долблюсь в наглухо закрытую дверь. Только было подумал, что появился просвет и вот снова плотное бесчувственное полотно перед носом.
– Ты выкинул, даже не дав тебе ничего объяснить. А сейчас говоришь, что любишь и любил, что не мог без меня, но тебя не было три года, – Юля встала из-за стола и заняла место у окна, где еще совсем недавно стоял я.
И говорила так тихо и спокойно, что… лучше б кричала.
– А тебе было бы легче, если б ты встретила мужчину, у вас бы все хорошо складывалось и тут я – “Здравствуй милая, я хочу тебя вернуть и плевать на то, что у тебя сейчас происходит в жизни”? – объясняться решил с последних ее претензий. – Так было бы честно по отношению к тебе, скажи?
Да, в итоге, ошибся, но Юля имела право попробовать жить и без меня. И сейчас уже не важно, как бы к этому отнесся я, важно, что она могла попытаться стать счастливой.
Юля не ответила. Так же молча смотрела в окно, только плечи опустились, будто на них свалили неподъемную ношу. И то, что било больнее всего – эту ношу скинул на нее я.
– Ну почему ты не мог тогда со мной поговорить? – простонала на грани крика. Подскочил к ней, обернул к себе, но было поздно, ее разбила истерика. – Выгнал. Не стал слушать. Кидался обвинениями в которых я ничего не понимала. Почему? Почему? Почему?
Она не плакала, она злилась. Одеяло слетело на пол, а Юля без разбора стучала по мне кулачками. Пыталась, чтобы я хотя бы физически ощутил ту боль, что была у нее на душе.
Мне это было знакомо… поэтому не сопротивлялся. Терпел удары и ждал, когда выдохнется. Ей это надо. По себе знаю, еще помню, как сам переносил это. Как едва выйдя из больницы пропадал то на работе, то возле боксерской груши. И отовсюду меня вытаскивал Дава, впрочем безрезультатно.
А Юля вообще позволяла себе выдохнуть? Подозреваю, что нет. Олеся хоть и рассказала мне многое, но далеко не все. Всю самую жесть, предчувствую, в своей душе Юля прятала и никому не показывала. А сможет ли мне когда-нибудь довериться и рассказать? Сложный вопрос. Доверие не простая штука, не строиться на пустом месте, легко разрушаема и сложно восстанавливаема.
Минута, пять, десять – не знаю сколько это продолжалось. Последний надсадный вздох и Юля уперлась лбом мне в плечо, уронив руки словно плети, а все тело обмякло. Прижал к себе, не давая упасть и зарылся лицом в ее волосы, на секунду позволяя себе насладиться ее близостью. Урвать хоть кусочек ее тепла.
Гладил ее спину, через гладкую ткань платья, пропускал через пальцы волосы давно растрепавшиеся из прически и просто дышал с ней одним на двоих воздухом.
– Ну почему ты со мной тогда не поговорил? – прошептала уже на грани слышимости.
А вот и час икс. Пора срывать замкии обнажать то, что за ними было спрятано. Думал, что вполне можно жить не выворачивая душу наизнанку, вот и поплатится. Тремя годами вдали от любимой женщины поплатился.
– Потому что струсил…
– Очень смешно, – выдавила Юля со слабой грустной усмешкой, отталкиваясь от меня.
Отпустил только на полшага, но рук от нее не убрал, чтобы могла глаза мои видеть. Видеть и смотреть на всё, что собирался ей показать.
– Это правда.
Чертовски хотелось закурить, только не мог отойти. Не сейчас.
Подхватил Юлю, усаживая ее на подоконник, зажав между своих рук, расставленных по обе стороны от ее бедер.
– Я боялся, что ты не выдержишь рядом со мной. Развернешься и уйдешь. С самой первой минуты, как понял, что хочу тебя себе не мог отделаться от этой мысли.
– Что? – изумленно воскликнула Юля. – Что за ерунда? Согласилась быть с тобой, чтобы тут же уйти?
Из ее уст звучало, как бред, а в купе с потрясенным лицом а-ля “дурак что-ли?”… я просто не мог сдержать улыбки, хоть и повод был совсем не подходящий.
Почему-то то, что я собирался произнести вслух, в голове звучало куда более адекватно. И вот сейчас, я не знал, как это сказать.
Я тоже обжегся в прошлом, не так как Юля, но так же ощутимо. Вот только Юля пострадала уже дважды и из-за того, что я прятал то, что горело внутри ото всех вокруг. А я, даже зная, как у Юли получилось с Антоном, не смог уберечь ее и сделал снова больно.
Юля появилась на моем пути, как чудо. В тот момент, когда я порядком потрепанный, собирался пожить вдали от кипиша цивилизации. Помочь отцу и уехать на пару месяцев в глушь, даже местечко присмотрел, было моим планом. Пожить отшельником, подумать, переосмыслить…
И ничего не предвещало беды, если бы не девушка, в шикарном платье, кажется идеальная во всем, начиная от пальчиков на ногах, заканчивая кончиками волос, но в глазах которой в тот момент была такая боль, которую я чувствовал физически, даже стоя в отдалении от нее.
Тогда в клубе, когда впервые увидел Юлю внутри что-то дрогнуло. Это отнюдь не любовь с первого взгляда – с первого взгляда было желание оберегать. Да и со второго тоже, когда на нее орал отец, а Арина, не смотря ни на кого, ластилась к Антону. Сам не понял, когда стало все меняться – не успел опомниться, как оказался уткнувшимся в колени этой женщины.
А там, на пороге клуба, еще в глаза ни разу не видев Юлю, был далек от этого, как северный полюс от южного. Ни о каких чувствах не могло быть и речи, когда я сам едва расстался с невестой.
Карина. Она была той, с кем я собирался связать свою жизнь.
Мои родители были примером семьи для меня. Я считал, что только так, как у них правильно и должно быть. Я хотел так же. И все складывалось. Я встретил Карину, ангельски красивую, нежную, милую, притягивающую к себе всех вокруг. После нескольких месяцев отношений, я сделал ей предложение.
Карина захотела красивую свадьбу, а я согласился. Почему бы и нет, если это ее порадует? Вот только на все подготовки, оказалось, нужно не меньше года. Платье от кутюрье, у которого запись на полгода вперед, старинный особняк для проведения свадьбы, который нужно резервировать за год до назначенной даты, именитый шеф-повар и медовый месяц, где я собирался отдохнуть вдоволь с уже обретенной женой от напряженного года. А он именно таковым и должен был стать – все, что мы с Кариной запланировали, требовало немало денег. Много денег равно много работы.
С этого все началось и стало камнем преткновения. Я мог уехать с утра, как обычно, на работу к восьми утра и пропасть на две недели. Разумеется, пропадал ни без вести – звонил и предупреждал, но все, что мы могли запланировать на эти две недели летело в тартарары – походы в клуб, праздники друзей, дни рождения, вечера наедине друг с другом. Одному Богу известно сколько их сорвалось за тот год, но командировки это часть работы, которой стало на порядок больше.
Я прошел весь путь от “конечно, милый, я все понимаю”, до “я, как дура, была там одна” и “ты со своей работой совсем не уделяешь мне время”. А однажды, возвращаясь из командировки, не застал Карину дома. Она вернулась ближе к ночи со свидания с бывшим поклонником с букетом цветов и в тот момент я перестал видеть в ней ангела.
Розовые очки могут разбиться не только у юных наивных девушек, у любого, кто решится поверить.
– Ты мне предлагаешь дома постоянно сидеть и ждать тебя? А мне нужно внимание, комплименты, мне нужна романтика и свидания, а не отписки, что тебя отправили в очередную командировку. Каждой женщине это нужно, иначе она зачахнет. Но чтобы ты понимал, я не изменяла тебе, даже поцеловать себя не позволила, просто провела хороший вечер в приятной компании. Неужели я этого не заслужила?
Конечно не обязана сидеть дома и наверное, заслужила, только меня это не устраивало.
Я тогда впервые понял, что Карина – это солнце. Красивая яркая звезда, которая для всех и которую не сделать только своей. Солнце не сможет светить только для одного, что ты для этого не делай…
Я не мог дать Карине то, что она хотела и в том количестве, в котором она хотела, а она не была готова согласиться на меньшее. И я отменил свадьбу.
Только слова “каждой женщине это нужно” плотно засели в голове. И проблемы, навалившиеся на фирму отца, вынуждающие меня торчать в офисе сутками, выкручивали по живому от тупого ожидания – еще немного и Юле это тоже надоест. Думал, что поехал крышей, когда вместо разноса за то, что не приехал к ней, как обещал, она сама приехала в офис и привезла кофе. В тот момент окончательно осознал, что отпускать ее нельзя.
Оказалось, что стакан кофе и нежные женские пальчики, мягко путающиеся в твоих волосах – это все, что нужно для того, чтобы сворачивать горы.
Только сейчас понял, что это он, тот момент, когда я окончательно и бесповоротно пропал в этой женщине.
Как оказалось мало нужно для счастья – просто понимание и поддержка. И как на них легко взлететь, словно за спиной появились мощные крылья и так же легко разбиться от одной фразы – “Бросай свою обожаемую Аришу Антон, и возвращайся ко мне”.
– А когда ты попросила поговорить, – усмехнулся, заканчивая свой рассказ, – так и представлял, что скажешь “ты мало уделяешь мне внимания, а женщинам оно так нужно”. Туда же плюсом наложились и ревность, и якобы доказательства твоей виновности в сливе информации… Прости меня.
И только сейчас понял, что Юля смотрела куда-то сквозь меня. Сцепил руки у нее на пояснице прижимая к себе ближе, но она не среагировала.
– Юль, я не ищу себе оправданий, да и быть их не может. И я не хотел тебя обижать. Просто так боялся потерять, что сам же и прогнал. Я потерял три года, которые мог бы провести рядом с тобой и поверь, я усвоил этот урок. Еще тогда понял, какую глупость сделал, но когда увидел тебя с племянницей на руках… на ее месте могла бы быть наша девочка. Я до одури хочу увидеть нашу с тобой дочь, – шепнул, наклонившись к самому ее ушку с удовольствием наблюдая, как по ее рукам побежали табуны мурашек.
А она все молчала. Думала и я ее понимал. Есть о чем. Осмыслить, понять и… принять. С каждой минутой ожидание становилось все тяжелее.
– Я не представляю, как оно все будет, – наконец подняла на меня свои подернутые дымкой глаза.
А мне чертовски понравилось ее это “как оно все будет”. Это ли не согласие?
Она дает шанс. Шанс же?
– Ну, точно не просто, – вздохнул прислонившись лбом к ее лбу, глаза в глаза. Врать и обещать небо в алмазах прямо здесь и сейчас, глупо, – Юль, я не хочу обманывать, я не ангел, есть вопросы в которых я не буду спрашивать, а буду делать и моя работа… командировки… это никуда не денется. Но, Юль, такую глупость, как в прошлый раз больше не совершу. Никогда больше не прогоню и не отвернусь. Я люблю тебя и это не пустой звук – просто поверь.
И я сам не понял, уговариваю ее быть со мной или отговариваю, но хотел чтобы она понимала к чему быть готовой.
