Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"

Автор книги: Тата Сибирская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

Это же только в фильмах, да, когда парень звонит девушке, говорит, что хочет увидеться, а сам уже стоит под дверью?

– Тебе же лучше, если это будешь не ты, – говорю в трубку, пробираясь в коридор. Не дай бог он начнет долбиться и разбудит мне племянников.

– Что не я? – нетерпеливо и крайне недовольно отзывается в трубке Антон.

Значит не он, тогда… щелчок замка… и...

– Привет, – губы сами собой складываются в “О”. – Аня?...

В семь тридцать утра, за руку с племянницей и пакетом булочек и кофе в другой захожу в здание нашего офиса. Мишка, держит Машу за другую руку, “чтобы точно не потерялась” – как он выразился.

Аня появилась у меня вчера не просто так и, в связи с ее приходом, у меня к Антону был всего один вопрос – какого черта? Когда не надо он говорит все, что ему вздумается, рубя словами, как топором, особо не задумываясь, а когда надо, рассусоливает и мямлит. Почему вчера было не сказать все прямо?

“Нам надо поговорить… это не может ждать неделю…”. Я даже не подумала, что это может касаться работы. Точнее я считала, что он хочет выдернуть меня туда раньше, потому что ему надо бегать по свадебным делам. Ну не дурак ли? Хорошо, что к моменту окончания разговора с Аней, успела подуспокоиться, а то ему бы пришлось много всего интересного о себе выслушать.

Поэтому с утра, как только ребятишки проснулись, накормила их завтраком и вызвала такси в офис – все таки я не супер-пупер тетя и рисковать ехать с ними на общественном транспорте я не стала.

По дороге разбудила Леську с гениальным вопросом, чем на несколько часов можно занять ее детей – увлекательным, долгим и тихим.

То, что сегодня будет “веселый” день, понимаю сразу, стоило войти в отдел. Все, без исключения были уже на работе, а смотря на Три Л сказала бы, что он и не уходили вовсе, что для них нонсенс.

Отдел сам на себя не похож. Антон уже с утра орет – взъерошенный, с горящими глазами, размахивает руками, как ветряная мельница – настолько неопрятным и откровенно помятым мне не приходилось видеть его никогда. Судя по недовольному виду, досталось и Арише. Думаете остальные сидели и испуганно вжимали головы в плечи? Как бы не так, остальные упорно пытались не заснуть – видимо ночка у всех была веселая.

– Что за шум, а драки нет? – приветствую всех, пропуская Мишу и Машу вперед.

Хоть убейте, но испортить настроение мне сегодня никто не сможет – может потому, что погода сегодня отличная или потому что с утра словила от племянников восхищенное “ты обалденная”, а может потому что могу помочь с тем, что случилось в офисе. Нет, не разрулить окончательно, но немного облегчить, так точно.

И нет, не потому, что я такая супер-герой, скорее потому, что мои глаза любят смотреть на написанное своей рукой, а не компьютером, а еще я забывчивая. Да, да, именно последнее качество сегодня очень поможет.

Все оказалось простым до безобразия – полетели два компа, мой и Антона, и все бы ничего, наши средничковые заказы смогли достать из общей базы, а вот чего не смогли достать – это заказы вип клиентов, с которыми работали только мы двое – больше ответственности, больше мороки, но и зарплата за них тоже больше. А позвонить клиенту, а зачастую это очень вредные клиенты, которые заплатили нам много денег, а значит могут и покапризничать, и сказать им “повторите ваш заказ”, ну такое себе.

В печатном виде за последнюю неделю ничего нет – випы, народ долгий и очень любящий вносить в документы изменения. И если первоначальные договора и сметы по заказам, есть в печатном виде, то измененные со всеми правками и дополнениями отпечатываются, как правило, уже в день подписания. Вот эти изменения и дополнения как раз таки оказались утеряны.

Причем здесь моя забывчивость? Для того, чтобы ничего не забыть, при звонке клиента “Юлечка, дорогая, а добавьте еще сотню вот этого, а вот это уберите и еще бла-бла-бла” – все “хочу” я не вбиваю сразу в документ, а записываю ручкой на листочек, и только потом вношу изменения. Зачем я это делаю? Не знаю, привычка, двойная работа, но сейчас она оказалась нужной. Таких записочек у меня гора, которая свалена в кучу, в самом нижнем ящике стола.

– Ты что здесь делаешь? А это что? – Антон отвлекается от своей тирады и смотрит с таким ужасом на детей, будто я привела по меньшей мере стадо диких обезьян. Хотя…

– Отвечаю по порядку – я здесь стою. А это не “что”, а “кто” – мои племянники, с которыми я сижу.

– У тебя есть племянники? – Антон смотрит на меня, как на восьмое чудо света.

– Да, Антон, ты не поверишь, но меня родила мама, родила меня от папы, а до меня они родили сестру, которая уже успела родить детей, моих племянников.

Мой внезапный, весело-язвительный спич впечатляет не только Антона, но и всех коллег. Смотрят на меня, потом на детей, и снова на меня, по кругу.

– Мы что, музейный экспонат? Чего все так на нас пялятся? – возмущается Миша, выводя всех глазеющих из ступора.

Действительно, чего это они…Детей никогда не видели?

– Миша, ты откуда такие слова знаешь? – я же должна быть взрослой, а он тут так выражается, надо пожурить, да? Очень этого не хочется, потому что солидарна с ним – еще как пялятся.

– Папа так говорил. – бурчит племянник. – Юля ты обещала, что тут будет весело.

Очень не по-детски обводит мрачным взглядом отдел.

– Конечно будет, – киваю, – смотри сколько дяденек и тетенек, и все к вашим услугам. Все они будут с вами играть, пока ваша тетя Юля сходит к своему начальству.

Указываю на офигевших от моей наглости сотрудников. Я даже с легкостью могу прочитать, как далеко они меня посылают в своих мыслях. Помятые, уставшие – все, чего им сейчас хочется, это спать. А тут я в наглую скидываю им двоих детей.

– А это, чтобы вам не так скучно было. – выдергиваю ящик, с упомянутыми записками, из своего стола и ставлю на стол Антона. – Развлекайтесь. – киваю коллегам. – Не шалите, – это уже племянникам.

И быстро вылетаю за дверь. С пакетом, где свежие булочки и кофе из пекарни, с расцветающими на душе цветами, к заветной двери…

Глава 24

Приемная пустая – ни секретаря, ни паломничества клиентов или сотрудников.

Пробираюсь на цыпочках к директорской двери и сама над собой посмеиваюсь – как жулик, ей богу.

Чего крадусь? Зачем? Но почему-то хочется пройти тихо и аккуратно подглядеть в щелку приоткрытой двери. Детское ребячество, видимо, заразно – подцепила от племянников их задор и заразительную веселость, но мне определенно нравится.

То, что открывается взору через щель в двери, катастрофически мало – ничего не видно. Тяну аккуратно за ручку и просовываю голову. Подавляю неуместный смешок и уже смелее открываю дверь.

“Святой дуэт” весь “при деле”. На диванчике, перед кофейным столиком, согнувшись в три погибели и подложив руки под щеку посапывает Давид. Перед ним, на столике, открытый ноутбук и море флэшек, проводов и еще бог знает чего.

Перевожу взгляд на директорский стол – за ним спит Саша – уткнулся лбом в лежащую на столе руку, а второй накрыв голову сверху. У него свои “атрибуты для сна” – куча папок и бумаг.

Ставлю один стакан кофе перед Давидом и иду к Саше. Уже не таясь и не стараясь вести себя тише. Уверена, они не захотят, чтобы их увидели в таком состоянии. Саша, что-то невнятно бурчит во сне, ероша волосы, а у меня само собой губы расплываются в улыбке.

Словно воришка, украдкой, провожу по ежику его волос от затылка и к шеи. От прикосновения, по мужской коже бегут мурашки. Мужчина передергивает плечами, но не просыпается.

Присаживаюсь на корточки и смотрю в лицо, которое шеф положил на бок. Снова протягиваю руку и мягко провожу по затянутому в плотную ткань рубашки плечу.

Раз, второй, третий…

– Доброе утро, Александр Игоревич.

Мужчина возится щекой по руке, будто стараясь устроиться поудобнее, а потом резко открывает глаза.

– Юля? – смотрит блестящими после сна глазами.

– Доброе утро, – шепчу, – пора вставать.

– Я еще сплю, да? – тоже шепчет, будто боится спугнуть момент. И я боюсь – момент, такой нежный, какой-то домашний и уютный, вот-вот испарится и появятся трудовые будни. А пока есть вот эта тонкая грань между сном и реальностью – все прекрасно, и совершенно не важно, чей это был сон.

Отрицательно мотаю головой, еще раз улыбаюсь и убираю руку. Встаю на ноги и уже хочу отойти, когда Саша неожиданно подрывается, сгребает меня в охапку и утыкается головой в живот. Снова. Как тогда. Только сейчас уже не чувствую никакой растерянности, только разливающееся в груди тепло. Запускаю руки в жесткие мужские волосы и ерошу их.

– Вам кофе принесла, – продолжаю наглаживать голову.

В ответ раздается только невнятное бурчание в живот.

На диване копошится Давид, видимо мы его все таки разбудили.

– Я тебе так и не написал, прости. Сначала загрузились в бумаги, а потом просто вырубился. А где, кстати, дети? – все таки отрывается от моего живота и бросает на меня нежный взгляд темных глаз – не надо быть провидцем, чтобы понимать, он рад, что я здесь.

– А у вас уже и дети успели появиться? Видимо я слишком долго спал, – кряхтя, пытается сесть Давид. Диван маленький, жесткий и, для сна, жутко неудобный. Судя по стонам друга Саши, у него все затекло.

– Они в отделе развлекают весь честной народ, а я хотела занести вам кофе и мне уже пора. – хочу слинять, но Саша держит крепко, сжимая большими руками талию.

Смотрит внимательно, а уголки его губ слегка приподняты.

– Кофе? Где кофе? – резвее вскакивает Давид и только увидев большой стакан из кофейни расплывается в мальчишеской счастливой улыбке. – Юля ты просто богиня, королева, фея, чудо… – осыпает комплиментами, как из рога изобилия, не забывая схватить стакан и прихлебнуть из него еще горячий напиток.

– Всегда пожалуйста, – улыбаюсь в ответ и опускаю глаза на Сашу. А он все держит меня в своих руках и смотрит, будто старается запечатлеть каждую черточку моего лица. – Тоже может попьешь, пока он еще горячий?

Пытаюсь отвлечь от разглядывания меня, потому что щеки от такого пристального внимания, уже начали предательски гореть.

– Ко мне приехала? – спрашивает низким, слегка хриплым голосом, от вибраций которого у меня по коже бегут мурашки.

– Неа, – отрицательно мотаю головой, закусив нижнюю губу, – Аня, моя девочка из отдела, рассказала, что случилось и я приехала. У меня есть кое какие записи, которые помогут восстановить какую-то часть утерянной информации.

– И где же они у тебя были? – удивленно вскидывает брови шеф. А его руки между тем приходят в движение – нежно поглаживают, то сжимают, то вырисовывают узоры на теле, через ткань тонкой кофточки.

– На стикерах, листочках… – пожимаю плечами, а сама таю, как мороженное на солнце, от этих прикосновений. И кажется шеф все это видит, понимает и… делает специально. – Я пойду. К детям.

Выворачиваюсь и отхожу на несколько шагов. И кажется только сейчас начинаю дышать. Я так однажды точно задохнусь…

– Иди, – отпускает шеф и со смешинками во взгляде смотрит на меня, – отдай все коллегам, а сама езжай домой. Мы тут справимся.

Быстро киваю и развернувшись спешу в сторону двери, пока едва не падают от прилетевших в спину слов:

– Я приеду вечером.

*****

Александр.

Едва не падая, выбегает за дверь. Снова бежит и снова от меня, только сейчас это не вызывает злости или раздражения, а скорее странное и не подвластное логике, удовлетворение.

Чтобы она там не говорила, приехала она ко мне. Она могла и не заходить, а уж тем более не покупать кофе. Да чего уж там, она могла позвонить и по телефону сказать, где лежат ее записи, но приехала и зашла, и принесла кофе.

Беру стакан и отпиваю теплый напиток. Чтобы там не было в этом стакане, я пью с удовольствием – слишком доволен, чтобы чувствовать вкусно или нет.

– Слушай, я уже давно не мальчик-колокольчик, который ни разу не динь-динь, но даже мне рядом с вами неловко становится. – отзывается с дивана Дава.

– Мог бы и выйти, – усмехаюсь в ответ. Да, от нас с ней не искрит, потому что искры – это страсть, только маленький процент разгорается и становится полноценным теплым и стойким пламенем, от нас мягко волнами распространяется жар – светло, тепло, пока не подойдешь ближе. Ближе уже не комфортно, или как сказал Дава, неловко, потому что рядом с нами только наш мирок, для нас двоих.

– Ага, и ты бы сожрал девушку глазами, – отзывается друг, отпивая свой кофе.

Прав. Хотелось перетащить ее к себе на колени, зарыться руками в ее шелковые волосы, зацеловать до одури. Я был близок к тому, чтобы наплевав на всю осторожность, наброситься на нее, присвоить, окончательно заявить, что моя. Чтобы больше уже не думала и не на секунду не усомнилась.

– Слушай, а чего она там говорила о каких-то бумажках? – прерывает поток мыслей Дава, возвращая на рабочий лад.

– Да у нее вроде какие-то записи от руки есть по вип клиентам, которые пропали. Как я понял, часть смогут восстановить.

Дава хмурится и уже задумчивее смотрит на дверь, отставляя в сторону кофе.

– Сань, я не хочу тебя сейчас обидеть, но ты не думаешь, что это она та самая, кто сливает все? – резко в кресле оборачиваюсь к другу. – Ты только подумай – ты отправил ее в самом начале в командировку – неожиданно для нее. И пока ее не было, все было тихо, а с ее возвращением опять началась катавасия. И сейчас – все сведения пропали, а у нее каким-то чудом на руках записи, которые могут все восстановить. Она будто везде и всюду такой супер-герой…

– Дава, ты недоспал что ли? Так ложись поспи еше, – рявкаю на него, – сам соображаешь, что сейчас несешь? Ты же лично ее проверял еще в самом начале. Какие опять могут быть сомнения? Все, что ты говоришь, это бред, простое совпадение.

– Но ее не проверяли так тщательно, как всех остальных именно из-за того, что она была не в офисе. – спокойно отзывается друг. – Мы уже всех по второму кругу и более тщательно прошерстили, а ее нет.

– Дава, завязывай. Это не она. Лучше отследи уже наконец, кто взламывает наши системы, а то только завтраками кормишь и по итогу результата ноль.

Снова рявкаю на друга и знаю, что не справедливо. Он делает многое. Но даже мысли не допускаю, что крысой, сливающей фирму, может быть Юля.

– Прости, – морщась отзывается Дава, – мне правда нужно отдохнуть, уже на всех подряд думаю. Скоро тебя и себя начну подозревать.

– Давай работать, – отзываюсь уже спокойнее, разворачиваясь к столу, заваленному бумагами.

Надо много всего разгрести и быстро… потому что вечером меня будет ждать ОНА!

Глава 25

Юля.

Вечер. Солнце, наполовину скрывшись за горизонтом, раскрасило небо во все оттенки красного. Красота, которой я не вижу и не особо хочу, если честно. Я сейчас смотрю в дверной проем на темный подъезд и это все, что меня занимает в данный момент.

Потому что там стоит он. Прислонившись плечом к дверному косяку, смотрит, едва ли не поедая глазами.

Приехал. Приехал, как и обещал. А я ждала, хоть и не признавалась себе в этом и не признаюсь. И эту майку и джинсовые шорты тоже надела из-за него. Я дома, конечно, хожу в шортах и футболках, но не таких. Совсем не таких. А сейчас стою, переминаюсь с ноги на ногу, и чувствую себя абсолютно голой.

Этот взгляд… вроде неудобно должно быть ему, что так пристально смотрит, а в итоге неловко мне. Чувствую, как краснею.

Ну не дурочка ли? Вот зачем так вырядилась? Волосы распустила – знаю, что мне так лучше. И, хотя по времени уже пора смывать, я наоборот нанесла легкий макияж.

А он, кажется, догадывается. Догадывается и доволен. Смотрит на мои поджатые пальчики на ногах и его губы трогает нежная улыбка.

Поднимает глаза выше, “спотыкается” о вырез на груди…

Ну нельзя же так смотреть!

Сама не понимаю, чего хочу больше – прикрыться от такого пронзительного взгляда или крутануться вокруг своей оси, чтобы оценил со всех сторон, чтобы именно такой взгляд и подольше… Уже совсем не понимаю от чего мурашки – от холода из подъезда или от него.

Скользит взглядом выше, по шее, подбородку… губы ощутимо покалывает. Шумно выдыхаю, а Саша нервно сглатывает, так и не подняв глаз выше.

– Привет, – выдавливаю из себя одно единственное слово и… у него словно срывает стоп-кран. Срывается с места, быстро вталкивает меня вглубь коридора, освобождая себе место, закрывает дверь и пока я хлопаю глазами, пытаясь понять, что происходит, подхватив меня под бедра, отрывает от пола и вжимает в стену.

Губы ураганом обрушиваются на мои. Меня накрывает такой волной жара разливающегося в груди, что в пору бы захлебнуться, но Саша делит. Делит свой воздух на нас двоих. А я принимаю, но и отдаю не меньше, потому что хочу, чтобы так же как я горел.

Обвиваю ногами его торс, вплетаю пальцы в жесткие мужские волосы и держусь, чтобы не свалиться в ту огненную бездну, которую он разворачивает под нашими ногами.

Боже, этот поцелуй… он так меня ещё не целовал. А мы вообще целовались? Будто первый раз, и все, что было "до" не считается.

– Саша, Саш, подожди. – проворные руки скурпулезно исследуют каждый сантиметр моего тела. Настойчивые губы и язык оставляют горячие следы на шеи и ключице, когда ко мне хоть немного возвращается здравый смысл – в комнате ребятишек что-то шумит, а уши, каким-то чудом, этот звук улавливают, – Саша, в доме дети.

Он замирает, а потом с громким стоном упирается лбом в мою грудь, так и продолжая удерживать меня на весу.

– Черт, извини, совсем голову рядом с тобой теряю, – трясет головой и мягко ставит на ноги, но не отпускает.

Лишь на секунду упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы и пробегает взглядом по лицу, явно оценивая результат своей "деятельности", а потом запускает руки в мои и без того взлохмаченные волосы и вжимает в себя.

Крепко, сильно. Будто не обнимает, а вдавливает, убеждаясь, что я здесь, настоящая и точно никуда не пропаду.

А я не будь дурой, просто наслаждаюсь…

– Мозги от тебя плавятся, – бормочу где-то над головой, – то до ужаса деловая, в этих своих облегающих юбочках и пиджачках, цокаешь каблуками по коридорам, то такая домашняя, без брезгливости и недовольства, в обычной толстовке и джинсах уплетаешь жареное мясо, а то, как сейчас, вот такая родная встречаешь у двери… будто домой вернулся. Если еще и покормишь, ммм… – абсолютно счастливо хохочу, так и не оторвавшись от сильной мужской груди.

"Война войной, а обед по расписанию".

– А если я не умею готовить? – поднимаю голову и заглядываю ему в глаза. Нервничаю, покусывая нижнюю губу – он меня такой идеальной расписал, а что если…

– Значит будешь моим храбрым поваренком, – оставляет быстрый поцелуй на губах и тепло улыбается. – Но с твоих рук, съем и крысиный яд.

Ну разве могут от одной улыбки в груди "расцветать цветы"? Точно знаю, могут.

– С ядом обождем, пойдём травиться борщом, – возвращаю быстрый поцелуй, только в подбородок и, пока он замирает растерявшись, выпутываюсь из его рук и с улыбкой спиной вперед пячусь на кухню.

– Медленно идешь, Юля, сейчас тебе от меня надо бежать…

Глава 26

– Позволишь мне остаться на ночь?

Вас когда нибудь волновало от вида мужчины, который… ест? Казалось бы, просто пережевывает и глотает пищу, но… Было в этом что-то, отчего в груди теплело и плавилось. Не знаю, что это было, но мне до одури понравилось смотреть, как он ест, приготовленное мной. Он уплетал за обе щеки обычный борщ, жмурился от удовольствия и смотрел на меня, как на богиню. Никто никогда так на меня не смотрел и я просто сбежала укладывать ребятишек спать, а сейчас, когда выхожу из их комнаты…

Он стоит рядом с комнатой, прислонившись плечом к дверному косяку и стоит только сделать шаг, как я оказываюсь зажатой между ним и стеной.

Он не давит. Опускает свои большие руки мне на плечи и гладит, гоняя по телу рой мурашек. Его глаза затягивают, как омут. Да и выбираться из этого омута… не хочется.

Он стоит рядом, такой заботливый, надежный и, видимо, окончательно и бесповоротно мой.

Не отвечаю, просто прижимаюсь к крепкой мужской груди и почувствую, как смыкаются его руки на моей пояснице. Уже не первый раз ловлю себя на мысли, что хочу вот так всегда стоять. В этих объятиях тепло и надежно, и море по-колено. Он просит довериться ему и я верю, больше, чем кому либо.

– Это да? – шепчет.

– Угу, – киваю и чувствую, как он прижимает меня к себе сильнее, оставляя теплый поцелуй на макушке. Его руки уже не целомудренно спускаются ниже, – только… – бросаю быстрый взгляд на дверь, за которой спят дети.

– Мы будем только спать…

***************

– И что, вы просто спали? – вскрикивает Леська подскакивая с постели. – Вот прям совсем совсем спали?

– А как можно спать не совсем? – усмехаюсь.

– Ты поняла меня. Колись! Дети сказали, что застали вас в постели.

Опускаю глаза и краснею. Я растерялась, когда Мишка с Машкой залетели в комнату утром, а мы еще нежились в постели.

Этой ночью мы и правда только спали. По крайней мере того, о чем подумала Леська точно не было, но и просто заснуть нам не удалось. Саша будто наконец дорвался. Он гладил мое тело, сжимал, касался одними кончиками пальцев, будто не мог не прикасаться. Мое тело еще никогда не получало столько нежности и ласки.

Как смог остановиться Саша я не представляю, чувствовала насколько сильно он был возбужден, я и сама уже практически потеряла голову и готова была на него наброситься.

– Лесь, в соседней комнате спали Миша и Маша, как бы я могла…

– А по твоему после рождения детей сексом больше не занимаются? – раздосадовано фыркает сестра. – Бедный мужик, сколько ж ты его уже мурыжишь?

Ответить мне нечего. У нас с самого начала все идет как-то не так. Я не замечала его интереса ко мне, а когда заметила, спряталась от этого в ракушку, и вот сейчас, когда отпустила ситуацию… и племянники здесь совершенно не причем. Просто почему-то неловко. Вдруг стало важно, что он подумает и страх разочаровать.

Я никогда не чувствовала себя так неуверенно.

– Знаешь, я впервые не знаю, как себя вести, – растерянно смотрю на сестру.

– Ничего удивительного, – тут же отзывается она, уже серьезнее глядя на меня, – недоотношения с Васей из института и с Антоном вряд ли хороший опыт. Все, что я могу тебе посоветовать – банально до безобразия – будьте честны друг с другом, ничто не убивает так отношения, как ложь и поддерживай его, – сестра подается вперед и берет мои руки в свои, смотря прямо в глаза.

Как же мне этого не хватало. Все эти годы, мне просто не хватало сестры рядом, а она простыми словами, будто скинула груз с души, будто осветила темный и тернистый путь, по которому предстояло пройти. Как много порой в жизни играет человек, который может хотя бы просто выслушать.

А у меня есть старшая сестра! И это не просто набор красивых слов.

– Знаешь, Лисенок, я когда нибудь сойду с тобой с ума. – оборачиваюсь. За разговорами даже не заметили, что дверь палаты открылась и у нас появился невольный слушатель.

Муж сестры. Петя. Облокотился о дверной косяк и скрестил руки на груди.

Перевела удивленный взгляд на сестру – она же говорила он где-то в командировке.

А Леська… она ногтями впилась мне в руку. Чертовски больно, но смотрю на нее – побледнела, губы поджаты, подбородок дрожит, а в глазах слезы – ей больнее, всего лишь от одного взгляда, от одной фразы произнесенной бывшим мужем.

– Лесь… – тихонечко зову ее, но она будто не слышит. Взглядом, как кинжалами, полосует на части мужчину, которого безумно любила.

– Скажи мне, дорогая, почему я от чужих людей узнаю, что моя жена в больнице на сохранении? – вымораживающим тоном говорит зять.

Леська бросает острый взгляд на меня. Отрицательно кручу головой – это не я, я не звонила, как она и просила.

По просьбе сестры оставляю их с Петей наедине, а сама возвращаюсь в парк, а муж сестры присоединяется к нам в течении получаса.

– Мелкие рванули к нему с криками “папа”, я не стал вмешиваться. А потом он к вам пошел.

– Все нормально, он к ним и приехал, – киваю.

– Юль, с тобой что? – мужчина обеспокоенно заглядывает мне в лицо и видимо то, что он видит, ему не нравится. – Что случилось?

– Что-то между сестрой и ее мужем. Она так побледнела… Что между вами творится? – обращаюсь к бывшему мужу сестры.

Я дура. Не стала бы она бледнеть, если бы между ними было все гладко. Винила отца, но значит он сам… Кем бы и каким замечательным он не был, сестра будет важнее. Всегда. Без вариантов.

– Я заберу Машу и Мишу. – бывший родственник переводит тему. – Я смогу присмотреть за ними пока Лисенок в больнице.

Ласковое имя сестры, которым он ее называет, болью отзывается в груди.

– А больше ничего не хочешь? – злюсь. – Я прекрасно справляюсь с племянниками, а ты можешь спокойно отправляться туда, откуда приехал.

Петя бесится. Мне хоть и не доводилось видеть его таким, но злость уловить, как оказалось, не трудно.

– Юля, Петр. – это вмешивается Саша. Встает передо мной, загораживая бывшего зятя и опускает ладони мне на плечи поглаживая. – Сейчас поедем к тебе домой и там все спокойно обговорите. Самое последнее, что нужно детям, у которых мама не рядом, это чтобы их отец и тетя ругались.

Хоть и понимаю, что он прав, но хочу вырваться, возмутиться и наорать уже и на Сашу, но он не дает. Будто все это предвидит, зажимает руки и, изловчившись, берет меня будто в тиски, не давая вырваться. Держит, пока я бьюсь в его руках и только что-то успокаивающе шепчет, пока я окончательно не выбиваюсь из сил, но даже после этого не отпускает.

– Петр, ты на чем приехал?

– На машине, арендовал, у меня там два детских кресло, я могу сам увезти детей.

– Отлично, езжай за нами.

И пока я не успеваю возразить, Саша утаскивает меня в машину. Усаживает на переднее пассажирское, закрывает дверь, быстрым шагом обходит машину и садится за руль.

– Юля, ты можешь ругаться и злиться, но послушай внимательно, – я все еще зла и сижу отвернувшись к окну, но Саше даже этого достаточно, чтобы говорить, – подумай сейчас о племянниках. Ваш конфликт им сейчас не нужен. Петр уже приехал и вам придется искать альтернативу, скорее всего муж твоей сестры захочет быть со своими детьми, поэтому прошу – включи свое благоразумие. У тебя сейчас, пока мы едем, есть время остыть и постараться успокоиться, чтобы нормально общаться с Петром.

– Нормально общаться? Ты себе как это представляешь? Я не понимаю, что случилось, но мне хватило первой реакции сестры на Петра, чтобы понять – все плохо и он виноват, – все таки не выдерживаю.

– Ты не знаешь, что там произошло, – жестко обрывает Саша, – в любом случае, чтобы там ни было, разбираться только ему и твоей сестре. Все остальные – лишние. Поддерживай Олесю, выслушивай, помогай, но не втягивайся в их конфликт. Поругаешься с Петром сейчас, твоя сестра возьмет и вернется к нему, а ваш конфликт останется. И будет твоя Олеся разрываться между тобой и любимым. Оно тебе надо? Думай сейчас о сестре и племянниках. Пока нет мамы, Мише и Маше будет нужен хотя бы папа.

Я ничего не отвечаю. Снова отворачиваюсь и смотрю в окно.

Просто противно от всего этого. Трясет и колотит. Двое детей, любят друг друга, ждут третьего, ну как так то?

В квартиру заходим молча, если не считать щебетания племянников, которые, не замолкая, о чем то втолковывают отцу, не давая ему вставить ни слова.

Они рады его видеть. И, пожалуй, за эти дни я не видела их настолько счастливыми, как сейчас.

– Юль, идите, переоденьтесь после улицы. – говорит Саша, как только переступает порог моей квартиры.

Брови непроизвольно взлетают вверх. Это что еще? Командный, не терпящий возражения тон и очевидно, что меня пытаются просто сплавить. О чем-то собирается поговорить с Петей и видимо считает, что это не моего ума дела. Злюсь, снова. Терпеть не могу, когда ситуации касаемые моей семьи, а значит и моей жизни, решаются без меня. Но ухожу. Сама не знаю, почему. Просто день вот такой получился дурацкий. И спорить еще больше сейчас, просто не могу.

Когда выходим с племянниками из комнаты, они оба уже сидят на кухне, с кружками чая и переговариваются “ни о чем”, словно старые знакомые.

– Юль, проводишь меня? – Саша, как только захожу, встает с места, подшодит к раковине, ополаскивая за собой кружку, пожимает руку Пете, дает “пять” Мише и Маше и идет к выходу.

Иду следом. Молчу. Чего уж там – злюсь.

Саша обувается, его губы подозрительно подрагивают и он все ниже опускает голову, а когда я открываю ему дверь, чтобы выпустить его – хватает меня за руку и вытаскивает за собою в подъезд.

– Фырчишь ежик? – прижимает меня к себе, прикрывая дверь в квартиру.

Он пытается поцеловать, но я уворачиваюсь.

– Юль, вот так мы делать не будем, – говорит серьезнее. Он обхватывает мое лицо ладонями и мягко гладит, заставляя повернуться к нему, – при любой ситуации, мы с тобой разговариваем. Давай попробуем…

В его глазах плещется столько нежности, что в груди непроизвольно потеплеет. Остается злиться только на себя – ну вот почему я так на него реагирую?

– О чем ты говорил с Петей?

Щурится и качает головой, улыбаясь одними уголками губ:

– О том, как вы будете сосуществовать вместе. О том, что ты можешь немного злиться на него, но тут уж ты в своем праве, ты защищаешь сестру. А еще о том, что с завтрашнего дня ты возвращаешься на работу, – на мужских губах играет легкая улыбка.

Он поглаживает меня по щекам и я млею, превращаясь в малиновый сироп, пока не слышу его последнюю фразу.

– Что? – дергаюсь, скидывая морок. – Что значит возвращаюсь на работу?

– Юль, так надо, просто прислушайся ко мне, – устало вздыхает Саша, возвращая руки мне на плечи.

– У меня за свой счет, на неделю!

– Юля, ты не писала заявление, а я ничего не подписывал. Так что официально ты прогуливаешь работу, – его слова, как оплеуха. Не больно, но обидно и как-то не справедливо. Отшатываюсь, но он снова ловит, а я просто сжимаюсь и не шевелюсь. Не ожидала, что он поступит так… – А теперь угомони своих тараканчиков в голове и послушай, – жестко подхватив мой подбородок, поворачивает к себе, – я этого говорю всего лишь в ответ на твое "заявление", которое ты напишешь завтра задним числом. И выходить ты не обязана, но я тебяпрошу. Сестра под присмотром врачей, племянники с отцом, я постараюсь отпускать тебя пораньше, но прошу тебя выйти на работу, у нас каждая пара рук на счету.

Выдыхаю и сдаюсь.

Саша прав. А я с последними событиями стала чересчур нервной. В фирме проблемы и я там действительно сейчас нужна, а сестру мне никто не помешает навестить в больнице.

Утыкаюсь лбом в Сашину грудь и чувствую нежный поцелуй в макушку, и такие уже привычные, надежные, дурманящие объятья.

– Всегда разговаривай со мной, слышишь? – говорит, уткнувшись подбородком в макушку. – Я не хочу чтобы между нами встали недомолвки.