Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"
Автор книги: Тата Сибирская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
– Ой, только не надо прикидываться, – меня уже несет. Если увольняют, смысл уже следить за тем, как я говорю, в конце концов я же не собираюсь оскорблять. – Я уволена – это и так понятно. А теперь, если это все, я хотела бы пойти домой.
Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду к выходу. Оставаться здесь больше не хочется.
– Вы на машине? – резко торможу, не ожидая услышать такого вопроса. Да и произнесен он обычным повседневным тоном.
Хлопаю глазами, пытаясь сообразить, что это оказывается обычный голос нового шефа и он так непривычно мягко обращается именно ко мне.
– Нет, на автобусе, – бросаю через плечо, потянувшись к ручке двери.
– Я вас отвезу, уже поздно, – звучит бескомпромиссное в ответ.
Все же поворачиваю голову к собеседнику и вижу, как Александр Игоревич встает из-за стола, подхватив висящий на спинке кресла пиджак и телефон, идет в мою сторону.
– Я могу себе вызвать такси, – возражаю.
Ехать с ним в одной машине не хочется. У него так быстро меняется настроение и тон разговора, что становилось страшно – не знаешь, что будет в следующую минуту.
– Это не безопасно в такое время, – невозмутимо говорит мужчина, открывая дверь и пропуская меня вперед.
– И смысл меня подвозить сегодня, если завтра я все равно пересяду на обычный свой транспорт, – бурчу себе под нос.
Ну ведь правда, от того, что он подвезет меня сегодня, завтра у меня ни права, ни машина не появятся и я снова пересяду на автобусы.
Мой выпад конечно же был услышан.
– Предлагаете подвозить вас каждый день? – уже совсем весело замечает он.
Молчу, только сильнее поджимаю губы. Совсем не смешно.
– Подвозить меня, это впустую потраченное время.
– Это мое время. И еще больше вы его тратите, пререкаясь со мной сейчас.
Вздыхаю, но спорить больше не решаюсь. “Раньше сядем – раньше выйдем”.
Спускаемся на парковку. Для меня галантно открывают двери авто и подают руку, что для меня непривычно, а для шефа похоже обычное дело.
Вся дорога до моего дома, проходит в молчании, разбавленном спокойной музыкой, льющейся из стереосистемы. Я только называю адрес своего дома, получила в ответ “хорошо” и все.
Надо бы поговорить о моей отработке положенные две недели, но поворачивая голову к мужчине с намерением задать этот вопрос, тут же осеклась – сейчас снова как заговорит своим убийственно спокойным, но леденящим тоном… не хочу. Завтра приду в отдел кадров и все узнаю, уверена, что уже утром у них будут все распоряжения.
Машина тормозит возле моего дома и я берусь за ручку дверцы.
– Спасибо, что подвезли. Всего доброго Александр Игоревич, – не важно кто передо мной и как я к нему отношусь, вежливость никто не отменял.
– Юлия Андреевна, – останавливает меня мужчина, когда я уже собираюсь выйти, – с завтрашнего дня и на две недели у вас стажировка. Вам на почту сейчас вышлю все данные. В фирму, куда вы идете работать, документы уже направлены. Вас там будут ждать завтра в восемь утра. И не забудьте по окончанию стажировки, подготовить отчет по ней.
Едва заметно хмыкаю. Вот и вопрос с двухнедельной отработкой решен. И отрабатываю и в тоже время в офисе меня не будет. Продумано, что тут еще скажешь.
– Я поняла. До свиданья.
Соскальзываю с сиденья и ухожу в подъезд, а дальше в квартиру.
Ну что ж, этот исход был закономерен. Вместо годовщины, повышения и близких людей рядом, я сижу в квартире одна, без любимого человека, теперь еще и без работы.
Глава 5
В среду, облачившись в офисное платье, как примерная девочка, стучу каблуками к временно-новому месту работы.
Командировка, так командировка. Обмен опытом, так обмен опытом. Ну захотелось новому начальнику это так назвать, пусть будет так. Просто на эти две недели, помимо всего, у меня будет задача промониторить рынок труда и подыскать новое место – оставалось надеяться, что почти бывшее руководство, не будет вставлять палки в колеса, потому что уезжать из этого города мне не хочется. Хотя, учитывая обстоятельства, думается мне, что они еще и самую лучшую характеристику выдадут, лишь бы ушла.
В месте ссылки, меня встречает начальница отдела кадров. Довольно молодая женщина, лет под сорок и стильно одетая, встречает очень радушно… ровно до того момента, как я представляюсь и говорю, зачем собственно пришла. Ее перекосило за секунду, будто она съела лимон.
А узнав, куда меня определили на эти две недели, у меня был всего один вопрос – зачем меня отправили сюда?
Нет, конечно, все понятно – двухнедельная отработка перед увольнением вдали от нашего офиса, поэтому и пихнули абы куда, но если в порядке бреда предположить, что это обычная командировка в рамках "обмена опытом", то с кем мне, блин, обмениваться? С макулатурой? Потому что определили меня в архив – под чутким надзором двух “потрясающих” дам, довольно таки преклонного возраста. А из важных задач – запускать бумажки, которые они мне выдадут, в шредер.
Не стану описывать весь бред происходящего – скажу одно, по непонятной причине, эти незнакомые мне досели люди, меня как минимум презирали, как максимум ненавидели. И чтобы это понять, достаточно было и полувзгляда, а я смотрела на это две недели.
После всего этого, лично у меня сомнений в том, что мне постелили “красную ковровую дорожку” на выход из нашей фирмы, не возникало. Поэтому я просто молча зачеркивала черным фломастером даты в календаре, чем никогда не увлекалась, да и календаря-то бумажного у меня не было, пришлось купить… и рассылала свое резюме.
Одно поняла точно, для того, чтобы ярость держалась долго ее нужно подпитывать! За эти две недели мою подпитали так, что она давно вылетела за отметку максимум. Что там сильнее ярости? Бешенство? Очень подходит на описание того состояния, в котором я была через две недели. Оказывается, если хочешь довести человека, это сделать очень легко.
Ну вот почему нельзя по-человечески решить вопрос с увольнением? Зачем нужны эти игры – “сделай так чтобы написала по-собственному”?
Находясь в таком состоянии во вторник вечером, отбиваю в ноутбуке последние строчки “отчета” по “командировке”.
И вот честно, что-то одно просто обязано было сломаться. Поэтому засчитываем по-честному 1:0 в пользу пальцев – на клавиатуре кнопка пробела стала заедать. К отчету, комплектом, отпечатываю заявление на увольнение – принтер “выплевывает” все со скоростью света, видимо боясь участи ноутбука.
Утром в “приподнятом” настроении иду на почти бывшую работу. Убивать, как вчера, уже не хочется, хотя от линчевания бы не отказалась. То, что кто-то стуканул на меня в стажировочную компанию, злило, а еще было чертовски обидно – как бы то ни было я два года старательно работала. Нет, мне не нужна медаль во всю грудь за это, но капелька уважения… неужели это много?
Да и чего я такого сделала-то? Влюбилась в мужчину, который оказался совсем “не мой”? Я виновата в том, что стала третьей лишней в чужой большой любви? А кто меня в это все втянул…
Да, что-то меня не туда занесло.
Запинаюсь на ровном месте, едва не растянувшись по асфальту. За эти две недели это впервые, когда я вспоминаю об Антоне.
Ну нет, “спасибо” за это говорить точно не стану.
Встряхиваю головой и оглядываюсь. Вот и аллея перед офисом. Лестница, холл, лифт и я буду на месте. Так странно… я же должна что-то чувствовать? Это последний день, когда я зайду в эти двери, что-то же должно быть? Эта муть за две недели, кажется все из головы выветрила.
Быстрым поднимаюсь по лестнице, киваю зевающему охраннику, который еще не сменился с ночи, пересекаю холл и в абсолютно пустом лифте поднимаюсь на нужный этаж, уже через полчаса он будет забит под завязку любителями приходить “минута в минуту”. Два поворота, недлинный коридор и вот я у двери в отдел.
А вот это странно… Вытаскиваю ключ из замочной скважины, который не провернулся и бездумно верчу его в руке. Он не может не подойти… я прикрепила его к брелку с ключами от квартиры пару лет назад, сразу после окончания испытательного срока и больше не снимала – это точно он. Так что за ерунда тогда?
Снова вставляю ключ в замочную скважину и нервно дергаю ручку двери.
“Вот это точно странно”. – вытаскиваю ключ и толкаю дверь. – “В это время никого не может быть в офисе, слишком рано”.
Стол, стол, стол…. Аня?
В глаза бросается сгорбленная спина и темная макушка моей подопечной. За своим столом, уронив голову на сложенные на стол руки, она спит.
– Ань? – машинально ставлю сумку на стул возле своего стола и сажусь перед спящей девушки на корточки.
“И что она здесь делает в такое время?”
– Ань, – легонько тормошу девушку за плечо.
– Юля Андреевна, ты? – она поднимает на меня заспанные глаза, а потом вскрикивает в ужасе в ужасе. – А сколько время? – не дожидаясь ответа, хватает меня за руку, на которой надеты часы и поворачивает к себе циферблат. – Господи, я проспала…
Мечется из стороны в сторону, будто не зная за что хвататься.
– Аня, Ань подожди. Что проспала? – поднимаюсь на ноги, кое-как ухватив девушку за плечи, пытаясь удержать на месте. – Что ты делаешь на работе в такое время?
– Ох, Юля Андреевна, – Аня спрячет лицо в ладонях.
– Ты ночевала на работе? – рассматриваю девушку – помятая одежда, растрепанные волосы – очень странный вид для всегда ухоженной девушки. В ответ получаю легкий кивок и “угу”. – Так. Вставай. – командую. Прежде чем задавать вопросы, нужно привести ее в человеческое состояние. И с этим может помочь что-то покрепче нашей коллекции чая. – Пекарня внизу уже работает, свежей выпечки скорее всего еще нет, но кофе они могут сварить.
Через двадцать минут, мы сидим за столиком и потягиваем бодрящий напиток. Почти эликсир жизни для невыспавшихся.
– Расскажешь почему ты ночевала на работе?
– Ох, я.., – никогда не приходилось видеть, что бы наша Анютка так мялась. Она не хабалка и не грубиянка, но и за словом в карман не полезет.
– Ань, в чем дело? – пытаюсь заглянуть девушке в глаза, которые она старательно отводит.
– Я боюсь, – шепчет на выдохе и будто еще больше сжимается.
– Чего? – мои брови взлетают вверх. – Тебе кто-то угрожает?
– Я боюсь, что меня уволят, – она все таки поднимает на меня глаза.
– И за что же? – пытаюсь переварить услышанное. Что-то очень сомнительно, что Аню было за что увольнять. Бред какой-то. Но девушка продолжает заламывать руки, будто не зная как начать свой рассказ. – Аня почему ты ночевала сегодня на работе? – спрашиваю строго. У нас не так много времени чтобы играть в молчанку.
– Чтобы успеть отбить заказы. Я знаю начальника охраны, он позволяет оставаться на ночь… – лепечет так тихо, что в первую секунду думаю, что мне послышалось.
Но нет… у меня глаза становятся по пять копеек.
– Ань, а у нас что норма заказов увеличилась? Или время на обработку сократили? Почему ты не успеваешь все обработать? – чтобы Аня да не успевала…
– Я…
– Так, хватит. Скажи четко и ясно, что происходит? – каюсь, пришлось немного повысить голос, когда понимаю, что она снова начнет мямлить. Ну честное слово, я так от нее и за месяц ничего не добьюсь.
– Когда вас две недели назад отправили в командировку, – все таки выдавливает из себя девушка, – в тот же день нам сообщили, что Антон назначен исполняющим обязанности начальника нашего отдела…
Присвистнула бы от удивления на этом месте, но, уж не знаю к сожалению или счастью, свистеть я не умею. Быстро же подсуетились.
… – У Вари через пару дней сын заболел и мы договорились – она, как всегда уходит на дистант, а я возьму на себя ее бумажки в офисе. А потом начался треш от наших знаменитых трех Л… я не буду всего рассказывать, но Варя, попросилась у меня не выходить с дистанта, хотя ее сын уже поправился, а Гриша пытался, как Варя, но ему уже не разрешили и он тогда просто ушел на больничный неделю назад. И теперь на меня свалилась своя работа, бумажки Вари и все заказы Гриши – делить их никто не стал. Юля Андреевна, я больше не смогу в таком ритме, – последнее девушка говорит с надрывом, а в глазах наворачиваются слезы.
Чтобы довести Аню до слез, надо постараться…
– А куда смотрит Антон? – в груди планомерно поднимается негодование.
– Он весь в отношениях с Ариной. Ничего не слышит и не видит. Я попыталась к нему подойти, когда Гриша ушел, но он отмахнулся, типа разбирайтесь сами, взрослые же люди. А не делать не могу, мы же ваши подопечные, нас просто уволят, вступиться же некому. Варя, конечно, помогает, но я все равно не успеваю, – Аня опускает взгляд.
– Ясно. – рычу сквозь стиснутые зубы. – А к Александру Игоревичу ты ходила? Что он говорит?
– А он ничего не говорит. Его либо нет на месте. Либо он запирается у себя с каким-то непонятным мужчиной, вроде его друг и велит никого к нему не пускать – я за всю неделю, так и не смогла к нему пробиться. – и заканчивает уже совсем поникшим голосом. – Да и станет ли разбираться? Антон же жених его сестры, а три Л под крылышком Антона, а я так…
– Ясно. – подскакиваю с места. Уровень злости взлетает до небес – крышечку с моего чайничка срывает окончательно и бесповоротно.
– Юля Андреевна, пожалуйста, не надо ничего делать, а то меня уволят. А мне очень нужна эта работа, у меня ипотека и бабушка приболела, а я больше нигде не найду такую зарплату, – Аня хватает за руку, со страхом смотря на меня, – Я слышала разговор Антона и Арины – Антону поручили придумать план развития нашего отдела и я так поняла он собирается уволить всех, кто не справляется….
Она не договаривает, но и так было понятно. Не справляющиеся это видимо мои ребята. Ну сволочь. Последнее добило мое терпение окончательно.
– Аня, если они захотят тебя уволить, они уволят, потому что ты все равно рано или поздно это не вывезешь. – отцепляю ее пальцы от своего запястья. – А я могу сейчас еще попытаться хоть что-то сделать. Успокойся, в случае чего место я тебе найду.
Благо за два года знакомствами некоторыми обзавелась, благодаря чему и у меня место уже почти есть, заберу Анютку с собой.
Наверх лечу разъяренной фурией. Моего появления в отделе никто не замечает. Три Л преспокойненько в чайной зоне хохочут, потягивая периодически из кружек, а Антон милуется со своей Аришей прямо за рабочим столом, усадив ее к себе на колени.
И это почти через час от начала рабочего дня! И это при том, что внизу я оставила плачущую сотрудницу этого же отдела, которая не знает, как справится с потоком свалившейся на нее работы!
Я почти уволена. Мне на все плевать, но только не на своих ребят.
Знаете, по телевизору, в связи с положением о возрастном цензе, употребление нецензурной лексики просто запикивается. Хочет кто-то в ток шоу высказаться матом, а зритель вместо слов слышит – пи-пи-пи… Вот официально заявляю, все что произошло дальше, тоже можно запикать, потому что мое дальнейшее поведение, не проходит не один “офисный ценз”.
– Что за хрень здесь творится? – и это самое мягкое, что я собираюсь сказать.
Глава 6
Влюбленные вздрогнули. Принцесса соскочила с колен принца, и перепуганно замерла. В каморке зашушукали три девицы, прижимаясь друг к другу в страхе. А над всеми ними, пыша жаром, стоял злой дракон.
Принц вышел вперед, задвигая за могучую спину прекрасную принцессу и наставляя на дракона свой меч.
Дракон дышал жаром и извергал пламя, способное уничтожить все живое, но наш принц был готов мужественно сражаться до последней капли крови…
На деле же все прозаичнее. Я, как тот дракон, злюсь и готова была стереть всех с лица земли. Антон, в обычной своей манере, которая именно в этот момент меня жутко бесит, размахивает ручкой, зажав ее между указательным и средним пальцами, наподобие сигареты, пытается мне что-то доказать. Ариша выглядывает из-за его спины, не решаясь вмешиваться, а три Л, что неудивительно, наблюдают, генерируя в своих "светлых" головках будущие сплетни.
– Перестань орать, ты, в конце концов в офисе, – шипит Антон. Подается вперед, снова начиная давить. А меня передергивает от того, что он ворвался в мою зону комфорта. То, от чего когда-то ловила кайф, сейчас вымораживает, заставляя ежиться, – что ты устраиваешь скандал, как базарная баба? Поговорить ты не можешь?
Обидно. Очень. А еще обиднее от того, что он прав – офис место переговоров, а не скандалов.
Но женщину, если уж понесло, то это неуправляемая сила, по крайней мере, я такая, поэтому с чистой совестью выкидываю из головы, слова про “базарную бабу” и включив в себе именно ее. Где-то слышала, что женщина стремится быть той, которой ее мечтает видеть мужчина. Хочешь ее? Получай.
Да, это некрасиво и не интеллигентно, а еще не профессионально, но я сейчас не пытаюсь никого из себя строить. Мне обидно, я злюсь из-за своих подопечных и скрывать этого не собираюсь.
– А ты что из офиса устроил? Офис не место для скандалов? А что это место позажиматься по углам со своей этой…? – не хотелось скатываться до оскорблений, но и слово подобрать для Арины, которое в меру бы потешило мое эго и не ударило больно по самолюбию, не могу, поэтому получилось, как получилось. – Я не могу спокойно поговорить? А ты вообще поговорить способен. К тебе всю неделю подходила Аня, пытаясь поговорить, но ты отмахнулся от нее. И сейчас сколько времени от начала рабочего дня, а все балду пинают вместо работы, в том числе и ты… – перехожу в наступление.
Антон сжимает кулаки. От него так и веет злостью, но сказать он ничего не успевает, только рот открывает, так и замирает.
– Что здесь происходит? – звучит из-за спины.
Строго и жестко. Мурашки пускаются в галоп. Я уже точно слышала именно этот тон. Две недели назад, в кабинете нового шефа, когда он говорил, что я из ревности к Антону сорвала заказы.
Непроизвольно задержав дыхание, оборачиваюсь и понимаю одно… если во время рассказа Ани, я была зла и желание разобраться с сыном шефа так же, как сейчас разбиралась с Антоном, росло в геометрической прогрессии, то сейчас… это желание за доли секунды сдувается, как воздушный шарик, с таким характерным – пффф…
Украдкой оглядываю всех и понимаю, замерла не только я. Три Л стоят буквально с открытыми ртами, за спиной неожиданного визитера, застыла Аня с перепуганными глазами.
Ну слава Богу, а то я уж думала, что на меня одну он так влияет – ан нет, нас таких здесь и сейчас было, как минимум пятеро.
– За мной в кабинет, – разрушает возникшую, после своего же появления, тишину, – всем остальным, работать.
И вот даже вопросов не возникает, кому идти, а кому работать, но мне вот прям отчаянно хотелось быть во второй группе.
Дальше, без лишних слов, на наше обозрение представляется широкая спина, обтянутая кипенно – белой рубашкой. Вижу, как Анютка резвой козочкой отскакивает в сторону, пропуская этот “ледокол”, а я тихонько выдыхаю, настраивая себя шагать следом.
– Ты остаешься здесь. – прилетает, когда я и шага не успеваю ступить… и замираю. Внутренности делают кульбит. Встречаюсь с пристально-изучающим взглядом, вновь обернувшегося мужчины, который почти сразу переводит взгляд мне за спину. – Арина, ты остаешься здесь.
– Но Саш… – тянет нежно-жалостливый голосок из-за спины.
И тут только до меня доходит, что это он обратился к сестре, она видимо собиралась идти за нами. Один только вопрос – как он это узнал? Глаз на затылке у него я не вижу…
– Арина Игоревна, приступайте к своим непосредственным обязанностям. В кабинет начальства Вас никто не вызывал… пока… – последнее слово буквально припечатывает.
И вот это “пока” – падает бетонной плитой, без возможности для возражения.
Божечки, верните мне нашего родного Игоря Валентиновича, а?
Так отбрить собственную сестру, это нечто.
Поворачиваться и смотреть, как принцесска среагировала на это, хочется, но не делаю этого. У меня противоречивые чувства, с одной стороны мне даже жалко Арину, а с другой играет злорадство. Такая я вот злая ведьма.
– Возьмите ваш отчет по командировке, Юлия Андреевна, – о, а вот это уже мне подзатыльник. И нужный подзатыльник доложу я вам – именно он помог прийти в себя и перестать трястись, как зайчишке перед волком.
Конечно, возьму отчет – там такой отчет, закачаешься. Подхватываю папку и уже чуть более бодро шагаю за боссом.
Анютка так и стоит, спрятавшись за двери отдела. Головой указываю ей на рабочее место – жестом намекая вернуться к работе и семеню за шефом. Слышу сзади, пыхча как поровоз, идет Антон.
– Когда уже угомонит свою ревность? Они расстались и пора смириться уже с этим, а то устроила скандал на ровном месте, – слышу “шепот” наших трех Л.
Споткнувшись, едва не падают от этого заявления. Чертов интеллигент, который Антон, подхватывает под локоть, не дав упасть. Мне бы поблагодарить, но я зло выдергиваю руку – лучше упаду. Каждое мое действие воспринимают на его счет. Будто я злобная горгулья и все, что могу и мстить и злиться.
Испытываю ли я это? Да. Вот только это далеко не все. Я просто раньше не замечала, насколько Антон пофигистически относится к своим обязанностям.
– Лидия Васильевна, меня не для кого нет, – говорит шеф, едва мы заходим в приемную и, пока я глазами посылаю сигналы SOS Лидии Васильевне, потому что снова становится как-то страшновато, открывает для нас дверь уже в свой кабинет.
Во внимательном взгляде секретаря так и светится – “Что уже успели с утра натворить?”, а вот мои сигналы к спасению она не воспринимает.
Приходится зайти. Хотя снова нападает оцепенения, как и всегда в кабинете начальства. Замираю, сделав пару шагов внутрь. По правую от меня сторону встает Антон. Александр Игоревич проходит, садится за стол, впиваясь в нас с напарником по несчастью нечитаемым взглядом.
Шеф смотрит, о чем-то крепко задумавшись – одна его рука расслабленно лежит на столешнице, большим пальцем второй руки он потирает подбородок, переводя взгляд с меня на Антона.
Вот чего молчит? Давайте уже, начинайте второй акт Марлезонского балета. А то чувствую себя старшеклассницей на ковре у директора, которую застали за курением на территории школы – был у меня такой косяк в юности. А самое обидно, что я тогда просто решила попробовать, никогда не курила до этого и вот первый опыт закончился таким конфузом. Сейчас почти тоже самое – ощущения так точно.
– Давайте сюда отчет. – кивает мужчина на папку, которую я мну в руках. На негнущихся ногах подхожу к столу и протягиваю документы. Не обращая на меня внимания, босс стучит пальцами по правому краю стола и мне приходится обойти и положить папку, куда он указывает. И уже когда я собираюсь отойти, оставив документы, он вдруг резко поворачивает ко мне и перехватывает меня за запястье. – Ну и что случилось на этот раз? – интересуется мужчина вкрадчиво, смотря прямо в глаза. По коже будто сотня иголочек пробегает. Дергаюсь назад, машинально притягивая руку к груди и потирая запястье, и едва не скидываю со стола все, что “плохо” лежит. Этот мой резкий жест не остается без внимания. – Антон присаживайся. – мужчина кивает бывшему, но свой сосредоточенных и теперь хмурый взгляд от меня не отводит. – Вы тоже Юлия Андреевна.
Это что вообще происходит? Что за ерунда?
Смотрю на Антона. Он стоит во все глаза глядя на нас и на его лице явно прослеживается удивление. Быстро обогнув стол, сажусь в кресло для посетителей и опускаю голову. Это что такое было? С какого перепугу он схватил меня за руку?
– Ничего не хотите объяснить? – спокойно интересуется шеф.
Вот этот вопрос я бы хотела задать ему.
Закусываю нижнюю губу. Скандалить вообще пропал весь запал, даже не смотря на то, что я сейчас права. А все этот Александр Игоревич. Из колеи выбивает на раз-два.
– В отделе порядок. Норма заказов выполняется и даже перевыполняется некоторыми сотрудниками, – Антон решает взять слово, за что в глубине души была ему даже благодарна, потому что вот прям сию секунду собрать мысли в кучку, чтобы ответить, не получается.
Поднимаю глаза на него. Он уже скрыл удивление и сейчас смотрит с легким налетом превосходства. Я говорила про благодарность? Забудьте. Секундное помутнение рассудка, которое быстро проходит. Бывший умеет спускать с небес на землю.
Меня цепляет за живое. Еще и эти его слова о перевыполнении…
– И кто ж это таким энтузиастом стал? – говорю не без ехидства.
– Лена, Люба и Леля. – отвечает с видом отличника у доски.
“Ах, они еще и перевыполняют. Молодцы, ничего не скажешь…” – это он так тонко намекает, что его работают, а мои нет? Не могу сдержать усмешки.
– У вас другая информация Юлия Андреевна? – шеф не сводит с меня пристального взгляда.
“О, он даже не представляет себе, насколько другая”.
– Вам не составит труда зайти в систему Александр Игоревич? – быстро собираю в кучу мысли, переходя на деловой тон. Главное стимул, а Антон со своей надменностью и высокомерностью простимулировал меня на все сто.
Начальник лишь на секунду задерживает на мне взгляд и поворачивается к компьютеру.
– Что я должен там увидеть Юлия Андреевна? – несколько кликов мышкой и судя по перебору пальцев вводит логин и пароль для входа.
– Вы должны там увидеть, Александр Игоревич, что работу за одного из сотрудников, находящегося сейчас на больничном, выполняют всего две девочки из отдела, хотя по внутреннему распорядку, заказы должны раскидываться на весь отдел. – красноречиво смотрю на Антона. На мой такой выпад, он поджимает губы. – Что такое, не знал?
– А откуда об этом успела узнать ты? Только пришла и сразу полезла смотреть? – презрительно отзывается.
И так противно становится… За кого он меня принимает? Он что, такого же мнения обо мне как и три Л?
– Мне достаточно было увидеть Аню, которая провела всю ночь на работе и судя по всему уже не первую, – мой голос звучит ровно, за что уже можно себя похвалить, а внутри же гадко. Чем я заслужила такое к себе отношение? Или всего два варианта – либо со мной либо враг, так что ли?
Ах, да… идиотка ты Юля. Ты подставляешь его с недоработками три Л, теперь пожизненная печать…правда познать всю степень недоверия, мне предстоит намного позже, о чем я еще, разумеется, даже не догадываюсь.
– Юлия Андреевна, – от испепеления друг друга глазами, нас с Антоном отвлек голос начальника. – какие ip у ваших девочек?
Без колебаний называю последние четыре цифры номера Ани и Вари.
– Гриша на больничном, вот они и делают за него. Варя сейчас работает удаленно, пока у нее болеет сын, Игорь Валентинович разрешал ей в порядке исключения. Документы здесь, в офисе, за троих так же сдает Аня.
– Ясно, – спокойно отзывается мужчина, – последний вопрос. Я приятно удивлен, что девушка предпочла не бросать незаконченные заказы, а отрабатывать их, но почему она не обратилась с этим вопросом к Антону или на крайний случай ко мне?
– Как она меня уверила, она пыталась пробиться конкретно к вам в течении недели, у нее это не получилось. Вы были заняты, – и вот сейчас даже мысли в голове нет, что новый шеф лоботряс. Хотя, когда мне рассказывала Аня о невозможности застать его именно так и думала.
Об Антоне я специально умалчиваю. Работа не место для этого, мы в конце концов не в детском саду и не в школе, где “стукачество” наказуемо, здесь от этой информации зависят люди и немалые деньги, но если новый шеф хочет узнать, почему с этим не разобрался Антон, пусть узнает у него самого или Аню вызывает. А то опять скажут, что это я все из ревности говорю. Оно мне надо?
Александр Игоревич видимо принимает эту мою позицию, поэтому просто кивает:
– Я Вас понял Юлия Андреевна. Спускайтесь в отдел и распределите заказы отсутствующего сотрудника между всеми и сами можете приступать к работе. За переработку на этой неделе я отправлю приказ в бухгалтерию о премии Анне и Варе, в соответствиии с их нагрузкой. С вашим отчетом о командировке ознакомлюсь в течении дня. Теперь можете идти работать. Антон задержись.
Все что могу это покивать головой, как болванчик и вылететь из кабинета начальства. И только в приемной до меня доходит, что он отправил меня работать, а я как бы пришла увольняться.
– Юля все хорошо? – интересуется Лидия Васильевна. – Чего это он вас в свой кабинет с утра пораньше загнал?
– Я отчет по командировке сдавала, а с Антоном вопросы по отделу решают, – отвечаю расплывчато, еще не до конца отойдя от пресса под которым побывала в злополучном кабинете.
Смотрю на дверь, из которой только что вышла. Вернуться напомнить про увольнение? Нет, не хочу – самой соваться в пасть к зверю, не по мне. У меня с чувством самосохранения длительные и доверительные отношения. Он вроде сказал, что сегодня посмотрит мой отчет? Заявление в той же папочке, увидит. У меня собеседований сегодня нет, так что ничего страшного, если еще сегодня поработаю.
