Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"
Автор книги: Тата Сибирская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Ох, знала бы, как скоро его просьба станет, как никогда актуальной…
Глава 27
В пятницу я сижу за своим новым рабочим столом в новом кабинете и в новой должности. Временно конечно, но все же. Саша держит слово и вот по выходу из “отпуска” я стажируюсь на должность “помощник руководителя”.
Он подвозит меня на работу, а сам уезжает, у него сегодня “разъездной” день. А я потихоньку вливаюсь в новую работу, закопавшись в бумажках по самую макушку.
Петя и племянники остались у меня. Саша оказался как всегда прав, мне было бы не спокойно зная, что они где-то там, поэтому запихав все свои эмоции куда подальше, предложила Пете остаться. Не могу сказать, что у нас прям “мир, дружба, жвачка”, но я вчера старалась держать себя в руках и получалось очень даже неплохо, Саша в очередной раз помог.
Никогда не могла бы подумать, но… мы весь вечер переписывались в мессенджере. О всякой ерунде, буквально ни о чем – он скидывал смешные картинки, короткие видео. Первую картинку я получила через пару минут после того, как он ушел, последнюю уже глубоко за полночь, а утром он ждал меня у подъезда.
Его забота не оставляет равнодушной. И если раньше его в моей жизни было совсем мало, то с каждым днем все больше и вот уже нет ни часа, который бы так или иначе не был бы связан с ним. Он заполняет собой все пространство вокруг меня и мне это нравится. Без него уже пусто. По другому уже не хочется.
С работы сбегаю пораньше и еду в больницу к сестре. То, что произошло вчера, не дает мне покоя. Ей нельзя волноваться, а вчера слишком очевидно нервничала.
– Привет, – захожу в палату и присаживаюсь возле постели.
Леська смотрит что-то в телефоне, убирает, как только видит меня:
– Привет, – лишь на короткий миг поднимает на меня глаза, а потом снова опускает – стыдно.
– Как себя чувствуешь?
– Сегодня уже хорошо. – нервно мнет пальцами больничное одеяло, под которым лежит, – Юль прости меня.
– Леська, – качаю головой. В груди тяжесть, которая мешает дышать, – эта не та ситуация, где нужно говорить “прости”. Тебе у меня точно не за что просить прощения, но вчера… ты понимаешь какие могли быть последствия. Не мне это говорить, но ты беременна и тебе сейчас хоть конец света, ты должна оставаться спокойной. Ради малыша.
– Я знаю, – она еще ниже опускает голову, – я проснулась сегодня и так испугалась, что вчера могла нанести вред ребенку.
Сестра опускает руку на живот и нежно гладит. Ее губы трогает робкая, но счастливая улыбка.
Там, в слегка выпуклом после первых родов животе, растет мой племянник или племянница. Я уверена, еще одна маленькая непоседа в команду к Мише и Маше.
– Лесь, меня волнует то, как вы будете дальше? У вас двое детей, будет третий и вы оба не те люди, которые могут самоустраниться, забыв про своих деток. Он будет к ним приходить, вам нужно как то общаться… Как ты собираешься это делать? Если у тебя такая реакция на него.
Сейчас совсем не время об этом спрашивать, но спросить нужно. Я должна понимать, чем могу ей помочь. Саша говорил не втягиваться в конфликт, я не стану, но выслушать и поддержать сестру, даже не просто хочу, обязана. Остаться в стороне не смогу и не буду.
– Сведу к минимуму наше общение. Отдала детей, он пообщался, сходил погулять, вернул. Я больше никому не позволю влезть в мою жизнь и жизнь своих детей. – запально говорит сестра, вдруг превратившись из забитой пташки в боевого орла на страже семьи.
– А кому позволила влезть в семью? – спросить аккуратно не получается. Это больная точка, и я на нее надавила. Вот только, я уверена, что Леське не с кем было посоветоваться, да и просто высказаться, а это нужно сделать, хотя бы для того, чтобы не вариться во всем этом. Нужно вскрыть нарыв, – Лесь, ты можешь мне все рассказать…
И она рассказывает, вот только совсем не то, что я ожидаю.
– Ты спросила изменял ли он мне? Я тогда промолчала, – начинает она, – в привычном смысле этого слова – нет, не изменял. Предал, растоптал, уничтожил… это больше подойдет. У него есть еще ребенок Юль.
На какое-то время просто теряю дар речи.
– Ребенок? Не от тебя? – да, глупый вопрос, но умных не осталось. Все вытеснила шоковая новость. Вот только как в этой ситуации он мог ей не изменять “в привычном смысле” пока не понимаю.
– Нет, не от меня. – качает головой сестра, отворачиваясь к окну. – Я ведь тоже чувствовала на себе, что наш с тобой отец не подарок, – переводит тему или… просто решает зайти издалека, – и тут появился он, красивый, напористый, с нахальной улыбкой и не понимающий слова “нет”. А самое главное, не смотря на отца, умудрялся быть со мной, – ее губ касается теплая улыбка, – это было какое-то невероятное комбо из влюбленности и благодарности, что показал “мир”, на который отец нам запрещал даже смотреть. И я пыталась стать для него идеальной женой – готовила, создавала уют дома, придумывала интересный совместный отдых – мы были, как в раю. А когда родились двойняшки… – Леська счастливо усмехается и будто переносится в то время.
Ее взгляд направлен в окно, но я уверена, она там ничего не видит, ее мысли далеки от разглядывания пейзажей за окном. Она сейчас такая спокойная, умиротворенная… счастливая.
– А потом начался ад, – голос сестры дрогнул, а мысли, отразившиеся на ее лице, уже не были столь радужными, как раньше. – Вернулась его бывшая девушка, они расстались восемь лет назад. Она тогда была беременна и вернулась с его дочерью. А Петя… ты понимаешь, – Леська порывисто разворачивается ко мне, – я так привыкла, что он только наш – мой и Миши с Машей, и больше ничей. Наш, понимаешь? А Петя, он не мог все это так оставить и стал налаживать отношения с девочкой. Вечерами часто торчал там, проводил с ней выходные, мне показалось, что я теряю его, что он отдаляется и ничего не рассказывал. Попросту врал, – по щекам сестры скатывается слезинка.
Я быстро вскакиваю со стула и пересаживаюсь к ней на кровать. Обнимаю сестру, глажу ее по голове, пока сестра всхлипывает и цепляется за блузку, как утопающий за спасательный круг.
– Вы скандалили, да? – спрашиваю тихо.
Леська отрывается от меня, возвращаясь на место, я пересаживаюсь, устраиваясь у нее в “ногах”.
– Скандалили… – Леська горько усмехается. – Когда я обо всем узнала, по нашим скандалам можно было писать военные эпопеи.
Она снова замолкает, улетая в свои мысли, словно прошлое затягивает ее в свой омут и не отпускает.
И я не скажу, что осуждаю ее. Я не знаю, как бы поступила на ее месте, вот просто не знаю…
– А дальше? – напоминаю о себе.
– А дальше… – сестра снова невесело усмехается, – а дальше все, как в притче о мальчике и волках. Мальчик кричал “волки, волки”, когда их не было и все бегали спасать стадо, а когда волки пришли на самом деле, ему никто не поверил и стадо погибло. А главное все так ловко…
– Что ловко Лесь? Что у вас там произошло?
– Многое произошло Юль. Началось, как я уже и говорила, со скандалов. Сейчас я понимаю, что ужасно безобразных, а тогда… казалось, это единственный способ достучаться, что я не хочу его терять. Я даже его заставила тест ДНК сдать, хотя там какое-то чертово родимое пятно, по которому все было и так понятно. Тест, конечно, все подтвердил. И я решила, что наши дети должны знать эту девочку – они ж маленькие еще, для них появился еще один человек, который будет с ними играть – и потом она стала появляться в нашем доме. Я не думала тогда, что в наш дом вошел волк в овечьей шкуре…
– Что случилось Лесь? Что она сделала?
– Я сначала даже не поняла, что произошло, – снова Леська уплывает куда то в свои мысли, смотря словно сквозь меня, – у меня пропали украшения. Колечки, сережки. А ты же знаешь, что каждое из них Петя подбирал специально для меня, все они со смыслом и когда они пропали, я не могла не заметить. Но Мишка с Машкой приучены не брать ничего с моего стола, как и с Петиного, да их и не тянуло никогда туда. Петя бы сам не стал брать украшения, а я точно не могла их ни куда деть и единственным вариантом осталась она – Ангелина. Чертов Ангел!
– Она их взяла?
– Я тоже так подумала и пошла к Пете. Я настаивала на том, чтобы он с ней поговорил, но буквально в тот же день, еще до разговора, они нашлись. Нашлись там, где точно не могли быть. В шкафчике в ванной. Но их там никак не могло быть, я всегда снимаю украшения в комнате, в ванной большая влажность. Понимаешь? – она заглядывает мне в глаза с такой надеждой и все становится понятно – ей не верил никто и сейчас она во мне ищет человека, который поверил бы ей.
– Я знаю, что ты не могла их нигде бросить. – киваю. Я действительно знаю – в отношении украшений сестра настоящая аккуратистка. Кто-то с порога идет ставить чайник, кто-то вытянуть ноги на диване, а она снимать украшения, в этом вся сестра. – Что дальше?
Если они не развелись сразу, то что-то должно было произойти потом.
– А дальше, – я вздрагиваю от тона, каким говорит сестра – безжизненным, глухим, – Петя принес их, показал мне, а я так обиделась за то недоверие, что светилось у него в глазах, что просто не стала говорить ничего. Он психанул, вышел из дома, а я вышла к лестнице, хотела их позвать на кухню, а там… Юль, я видела, как она столкнула Мишу с лестницы. Пихнула его.
Кровь отлила от лица, цепляюсь за лежащее подо мной одеяло до онемения в пальцах. Мишка… с лестницы… Господи!
– Что было? Он что-то сломал? Что доктора сказали?
Я даже не знала обо всем этом. Леська не рассказывала.
Если б я не сбежала и была рядом, возможно этого бы не произошло…
– Перелом руки со смещением, – отзывается сестра, – но… учитывая высоту лестницы, легко отделался.
– А что Петя?
– А Петя… – мне кажется горечь, это все что она может сейчас чувствовать. Ее речь сбивается, ей трудно все это вспоминать и говорить, – он застал, когда я ревела, а я так растерялась, что просто подхватила и качала Мишу, чтобы успокоить, он так плакал, даже скорую не додумалась вызвать, просто старалась успокоить сынишку. Я рассказала Пете, что произошло, снова кричала, чтобы он наконец услышал меня, просила, чтобы он убрал эту мразь из нашего дома, а он тогда… он мне не поверил. Видимо посчитал, что я все вру лишь бы избавиться от его дочери… и тогда я…
…Ушла. Хоть Леська и не договорила, не сложно догадаться.
– Я переехала к родителям, попросила отца по быстрому оформить наш развод, а Петя теперь встречается с детьми без девочки.
– А как же ты забеременела? – нет, я, конечно, понимаю как, уже ж не ребенок, но после всего…
– А вот так, – пожимает плечами сестренка, – телу пофиг, что душе больно, оно помнит удовольствие, которое дарил этот человек и придает хозяйку, ради того, чтобы снова было хорошо…
А за кадром остается “потому что я все еще люблю его” – я это вижу отчетливо. В ее глазах. Но дети, это дети. У нее не было выбора.
– И он сейчас от нее приехал, да?
– Да. Он уезжал с ней за границу.
– Ты думаешь, он с той женщиной… – я не договариваю, но этот вопрос тоже напрашивается сам собой. О девочке говорить вообще не хочется. Я не представляю, что ребенок может быть таким чудовищем, но сестре я верю. Если она говорит, значит так и было.
– Я не знаю, – Леська снова отворачивается к окну.
***************
Из больницы я ухожу через час. Состояние хуже, чем у разбитой вазы. Это самое страшное, когда понимаешь, что ужас не просто был, ужас продолжается и ты ничего не можешь сделать, чтобы это остановить. Петя продолжает общаться с дочерью, которая пыталась покалечить его сына (хотя покалечить ли?). Отношения с Леськой в тупике, даже не так, они в заколоченной со всех сторон бочке, которую выбросили в море. Ситуация, из которой не найти выход.
Мишка был маленький, чтобы рассказать. Да и возможно вообще мог ничего не видеть. А Леська основательно подорвала к себе доверие скандалами, изначальным неприятием девочки и обвинениями, которые рассыпались, выставив ее не в лучшем свете. Я не возьмусь судить Петю или Леську, просто все, что произошло, свершившийся факт и я очень сомневалась, что они смогут через это пройти. Может потому, что не представляю, как можно это сделать… Я в раздрае…
На парковке больницы меня ждет Саша. Он освободился и приехал забрать меня. Стоит, облокотившись на машину и смотрит в сторону уже темнеющего парка.
Сильный, уверенный в себе и своих действиях мужчина. Мужчина, который всегда рядом. И я вдруг осознаю, что плачу. Все те эмоции, что я держала в себе в палате у сестры, вырываются наружу в поток слез. Зажимаю рукой рот, заглушая рыдания, но он… нет, не слышит, будто чувствует. Поворачивается, видит и едва не бегом идет на встречу, а я не выдерживаю. Срываюсь. Подбегаю к нему и он прячет меня от всего мира в своих объятьях, пока я безобразно поливаю его рубашку слезами.
Держит, прижимает к себе, успокаивает.
И мне не стыдно за эти слезы, потому что ему не важно в каком я виде. С ним я могу быть любой. Он меня принимает всякой. Он видел меня в таких видах, при которых любой другой бы давно ушел, но он здесь.
Не замечаю, как мы оказываемся в машине. Он усаживает меня на заднее сидение, занимает место рядом и успокаивает.
А мне обидно. Чертовски обидно. Ну объясните мне, почему все так? Почему просто не может быть все хорошо? За что жизнь кидает в людей камнями, когда они начинают радоваться жизни? Для чего все эти испытания? Почему именно полоса черная, полоса белая и снова черная? Почему не может быть всегда хорошо? Разве есть что-то плохое в счастье?
Саша достает откуда-то маленькую бутылку воды и подносит к моим губам. Сквозь колючий ком в горле и слезы пытаюсь пить воду. Глотаю и удивительно, но становится чуть легче.
Поднимаю взгляд на мужчину, сидящего рядом и смотрю в его обеспокоенное лицо. Нахмуренные брови, плотно сжатые губы и темный взгляд, который беспокойно бегает по мне.
Он же всегда рядом. В любой ситуации и что бы не произошло, а я… мне хорошо с ним, даже не так, мне безумно хорошо с ним. Чувствую, как каждая клеточка моей души и тела тянется к нему.
И я тянусь. Отодвигаю от себя бутылку с водой, обхватываю руками его лицо и целую. Сама. Первая. Чего не делала никогда. И не могу сдержать смешка, потому что он растерялся. Когда отрываюсь от его губ, вижу замершего в шоке мужчину, со злосчастной бутылкой воды в руках.
– Я хочу быть с тобой, слышишь? Я больше не хочу без тебя. – шепчу ему в губы.
К черту моих тараканов, комплексы, сомнения и все прочее. Судьба – рулетка, которая раскручивается по только ей известной траектории и терять время на все это, глупость. Я больше не хочу. Я хочу быть рядом с ним. Я уверена эта зараза-судьба что-то придумает и я не хочу терять больше не минуты рядом с ним.
И Саша меня слышит, а может и читает в моих глазах все, чего я не произношу вслух. Я не знаю, куда исчезает бутылка с водой, только чувствую его руки на своем теле и его губы на моих губах, а все остальное уже не важно.
История Олеси и Петра – Я или Она. Выбирай
Глава 28
– Совещание окончено, – завершает наше собрание Саша и, собрав бумаги, выходит из зала для совещаний.
Обсуждали последние приготовления к нововведению – доп. заказы за процент. Идея зашла на “ура” у нашего отдела, осталось проверить на практике насколько это будет целесообразно. Надо радоваться, но как-то не очень выходит.
Вчера выписали Леську, а уже сегодня утром Петя увез ее и детей домой. И хоть теперь мы точно не потеряемся и будем общаться, все равно как-то не до позитива. Сестра больше не будет язвить и устраивать допросы о Саше, а маленькие ураганчики, именуемые моими племянниками, не поделятся идеями, как обниматься и не быть “дурой”. Мне будет их не хватать. Здесь, рядом с собой.
Уже немало лет прожившая одна, искренне думала, что с этой веселой троицей за неделю сойду с ума, если честно, то почти сошла – сестра попала в больницу, а Миша и Маша не ангелочки – но вот они уехали, а я хочу их обратно.
Леська, когда мы с Сашей их провожали, сказала что с нетерпением ждет приглашения на свадьбу. Говорила она мне это “по-секрету” и так “тихо”, что Петя, за нашими спинами не сдержанно хохотнул, а Саша сказал, что будет активно работать в этом направлении, чем ошарашил уже меня. Можно было бы улыбнуться, подумав, что это шутка, но это же Саша… с ним ни в чем нельзя быть уверенной наверняка.
– Ребята, не расходимся. – хлопнув в ладоши, весело пропевает Ариша, вырывая меня из своих мыслей. Улыбается и светится, как лампочка, впрочем, как и всегда. – В эти выходные у меня день рождения, и вы все приглашены, – она словно фокусник выхватывает из папки пригласительные – из плотной бумаги, расписанные в синем золоте – и проходя вокруг стола раздает их всем собравшимся, а возле меня, о “чудо”, вдруг тормозит и растерянно хлопает глазками – пригласительные закончились как раз на мне, ее руки пусты.
Спасибо Арише, настроение поползло вверх. Этот ее демарш был очень “неожиданным”. Для меня было бы удивительно, если бы она просто отдала пригласительный. Детский сад, честное слово. Я с трудом сдерживаю улыбку.
– Господи, кажется, не отпечатали. Какой кошмар. Как такое возможно? – хочется сделать жест “рука-лицо”. Неужели она сама не понимает, что выставляет себя дурой? – Отпечатать уже не успеют, а пропускать будут только по пригласительным. – Ариша показательно заламывает руки и строит расстроенную рожицу.
Три Л ухмыляются, Варя и Сережа, буркнув “спасибо”, плетутся к выходу. Только Анютка рвется между тем, чтобы уйти с друзьями и не пропустить очередное выступление. Антона с утра загружен делами и его нет.
– Не стоит переживать Арин, – слышу голос Саши. Оборачиваюсь. Он стоит у входа в зал. Видимо зачем-то вернулся. Говорит размеренно и спокойно, вот только взгляд, обращенный на сестру, не сулит ничего хорошего. – Мы не допустим, чтобы твой непосредственный начальник, – последнее слово он особо выделяет, – пропустила это мероприятие. Юлия Андреевна придет со мной или меня тоже без пригласительного не пустят?
Ариша бледнеет и поджимает губы. На щеках горит румянец. Она переводит взгляд с меня на брата и обратно. Видит, как он переводит на меня обеспокоенный взгляд и злится еще больше.
Саша волнуется, как я восприму очередной взбрык его сестры, а у меня внутри все плавится от его заботы. Даже в таких мелочах, он волнуется, ну как тут устоять и не улыбнуться? Как тут выдержать сердцу в привычном ритме и не сорваться на галоп?
– Конечно пустят. – выдавливает из себя Ариша. И снова сцепляется в нешуточной борьбе взглядами с братом, но проигрывает, опустив глаза, но отнюдь не смирившись. – Буду рада вас видит Юлия Андреевна, – ощущение, что мне пожелали “покойся с миром”.
Ладно, ладно, я утрирую, конечно, но то, что таким положением дел Арина была недовольна, очевидно. Смерив меня еще одним злым взглядом, она гордо расправив плечи, покидает зал.
– Что еще она успела тебе сказать? – Саша проходит через зал и облокачивается о край стола напротив кресла, в котором я сижу.
– Ничего, – качаю головой, – зря ты так с ней.
Кажется сошла с ума, раз пытаюсь защищать его сестру. Не понимаю одного, как так получилось, что я остыла и перестала реагировать на нее, а она наоборот, будто с каждым днем все больше меня ненавидит?
– Ей будет полезно, – Саша со мной не согласен, – если она не уважает тебя, как человека, то пусть уважает своего начальника. То, что она дочь владельца фирмы, не делает ее неприкосновенной и не дает ей права вести себя, как ей вздумается. Здесь, как и в любом другом месте, есть своя иерархия и она не может так себя с тобой вести. К ней и так снисходительны, за такое поведение, в любом другом месте она бы уже вылетела с работы. А теперь скажи мне, – мужчина наклоняется ко мне очень близко, мягко придерживая меня за подбородок. В глубине его глаз пляшут знаки вопроса. Кажется я снова не даю своим поведением покоя, – почему ТЫ ей позволяешь так с собой обращаться? Почему отмалчиваешься? Из-за отца? Из-за меня?
Есть повод задуматься. Частично да, из-за того, что она дочь владельца фирмы. В первые дни точно из-за этого, даже местами отыгрывалась на Антоне, зная, что это ее заденет, а сегодня… да она же просто избалованная девочка. Не скажу, что я такая супер-взрослая, но реагировать на детские выходки Арины точно больше не собираюсь.
– Нет, не из-за этого, – шепчу и чуть подавшись вперед быстро чмокаю Сашу в губы.
Он подается вперед, пытаясь продолжить, то что я начала, но я уворачиваюсь.
– Мы на работе господин начальник, – мотаю головой, отодвигаясь подальше.
– Ты садистка, девочка. – выдыхает сквозь зубы Саша и тоже отодвигается. – Я это тебе так с рук не спущу, – многообещающе усмехается. – когда я до тебя доберусь…
Ох, даже без его последних слов это было понятно. Есть люди которые одним своим видом способны транслировать желание, Саша из таких людей. Смотрит так, что подгибаются колени, говорит проникновенно, пробивая тело на дрожь. Устоять рядом с ним невозможно.
Только если ты загружен так, что ничего не видишь вокруг, ты можешь этого не заметить. И я не замечала, а сейчас плавлюсь. Или он только на меня так действует? Нет, точно нет.
– Это ее день рождения, прийти туда – это не очень хорошая идея, – возвращаюсь к начатому разговору.
Я правда так считаю. Кому будет приятно, если к тебе на день рождения придет человек, которого ты ненавидишь и будет веселиться на твоем празднике?
– Юля, ты моя женщина и я не собираюсь выбирать праздники, на которые могу прийти с тобой, а на какие нет. Ты не временное увлечение, не эскорт на один вечер. Я никому не позволю так думать, включая тебя саму. – Саша больше не улыбается. Говорит серьезно и я верю.
