Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"
Автор книги: Тата Сибирская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Глава 47
Не знаю почему, но я соглашаюсь. Хотя почему не знаю? Хочу этого. Я скучала по нему. А сейчас, пусть и всего на несколько часов, у меня выдалась возможность побыть с ним рядом и я соглашаюсь. Снова почувствовать себя спокойно и уверенно, снова окунуться в его внимание и забыть о внешнем мире, хоть и на короткое время.
Дура? Да.
Чистый мазахизм хотеть общества мужчины, который обвинил тебя, не поверил, выгнал и за ребрами что-то больно давит и тянет, но я все равно хочу.
Притягиваю к себе кружку с остывшим чаем и поднимаю ее к лицу. Со стороны может показаться, что я наслаждалась запахом чая, на самом же деле просто прячусь. От внимательного взгляда Саши, от легкой, едва заметной, полуулыбки, которая проступает на его губах, когда я соглашаюсь. Потому что, как бы глупо это не было, но щеки полыхают жаром от такого его внимания. Вроде, с чего бы? Мы были вместе, во всех смыслах слова, но будто в другой реальности, такие недолгие, но в тоже время затяжные три года, создали глубокую пропасть между нами, что даже вот такое проявление внимание вызывает бурную реакцию.
Я не знаю сейчас ничего о его жизни и в моей многое изменилось. Два человека, не знающие друг друга в настоящем, но с общим прошлым. Знакомые незнакомцы.
Может было бы проще, не будь у нас этого прошлого. Как в обыкновенном чуде “Вы привлекательны. Я чертовски привлекателен. Чего зря терять время?”. Но наше время было потеряно задолго до этого момента.
– Зачем все это? – спрашиваю устало.
– Хочу с тобой быть.
Он говорит это так просто, что я теряюсь. Похоже это мое обычное состояние сегодня.
Вот интересно, когда я встретила Васю после нескольких лет, такого ступора не было – встретились, как старые знакомые, я даже рада была его видеть, сейчас же, что-то странное, даже описать не могу, что я чувствую.
– Я не уверена, что этого хочу, – страх, удушающе сжимает горло.
У него все так просто. Его слова “хочу с тобой быть” – это так легко что ли? Как будто вышел за хлебушком и вот вернулся. За хлебушком на три года, ага. Я так не смогу.
На скулах у Саши играют желваки. Он стискивает зубы, глаза отводит в сторону воды, а рука, лежащая на столе, сжимается в кулак. Недоволен. Но он же и не ждал, что я кинусь к нему в объятья?
“Свидание” явно не задалось. Одной фразой я разбомбила в пух и прах весь настрой Саши на вечер. Он же явно готовился, все придумал, Васю подговорил, явно не для того, чтобы сейчас глядеть на воду. Но мне не стыдно. Я тоже имею право на чувства и свое мнение. И оно такое.
“Я не хочу возврата назад”.
А вот уйти хочется и очень. Саша попросил всего одну ночь, я согласилась, но не уверена, что выдержу. Да и как тут выдержать, когда до зуда в ладонях жажду подойти к нему, обнять, разгладить складку между бровей, провести по побелевшим костяшкам на руке, а лучше, как раньше, когда он утыкался лицом мне в живот, а я зарывалась пальцами в его волосы.
Глупо все так…
Смотрю по сторонам, выискивая пути к отступлению. Я же даже не знаю, тут есть какие-то остановки, или где тут тормоз, чтобы остановить эту здоровую железную махину, пересекающую реки, и сойти на берег.
А вокруг “кипит жизнь”. За столиками вокруг сидят похожие на нас парочки и явно получают удовольствие от поездки, а не занимаются выяснениями отношений, как мы.
– Я пойду уже, наверное… – не вижу смысла сидеть здесь и дальше.
– Останься, – неожиданно твердо просит Саша, поворачиваясь ко мне, – даже, если ты уже все решила, просто побудь сегодня здесь со мной. Можем же мы пообщаться, как знакомые?
– Можем, – киваю, но далеко не сразу. Несколько минут требуется для того, чтобы понять, смогу или нет. Он все это время смотрит, не отводя взгляда. А я… просто решаю, что это неплохой шанс узнать, что же там произошло на самом деле, расставить все точки над “i”, – может расскажешь, что там на фирме было… тогда?
Глава 48
Александр.
Она согласилась. Прикусила нижнюю губку, зажмурилась и неуверенно кивнула, словно в омут с головой нырнула, будто боялась передумать. И я даже обрадоваться успел, когда она все вот так одним махом обломала – осталась, но дала понять, что он по сути ничего не изменит.
И вот я сидел, как идиот, неделю обдумывал как-же все это будет и все планы полетели коту под хвост. Надо было свои речи, которые в голове репетировал, на листочки записывать, потому что от одного взгляда на нее все из головы вылетело. Все стало каким-то глупым и не нужным.
Разменял четвертый десяток, а как достучаться до любимой женщины не знаю. И никто не сядет рядом, и не подскажет.
Думай сам, Саня. Сам косячил, самому и исправлять.
Вот только все, что приходит в голову, это посадить ее в машину, увезти к себе и не отпускать. Пусть злится, ругается, разнесет к черту квартиру, но главное рядом.
Сжимаю руку в кулак.
– Может расскажешь, что там на фирме было… тогда? – просит робко и я отрываю взгляд от воды, на которую смотрю так, будто она может дать ответы.
Ожидаемо. Да и давно пора было это сделать. Еще три года назад, приехать и рассказать. Имела право.
– Тогда… пожалуй начну сначала, – рука на автомате тянутся за сигаретами – рот травит горечью – не о том я хотел с ней говорить, хотелось одну горечь заменить другой, никотиновой. Одергиваю сам себя, помня, как раньше Юля морщила свой носик от этого запаха, не нравилось.
Снова сжимаю пальцы в кулак, и начинаю свой недолгий рассказ, который она должна была услышать еще… тогда.
– Я не просто так появился в фирме. И отпуска у отца никакого не было. Я уже давно работаю в компании, занимающейся раскрытием коммерческого шпионажа. Давид работает там же. Прохоров, наш начальник. И пригласил отец меня именно для того, чтобы я нашел, кто сливает информацию.
Губы Юли складываются буквой “о”, а брови удивленно взлетают вверх, но она молчит. Отпивает из кружки остывший чай, будто пытаясь чем-то занять рот, лишь бы не заговорить.
Подзываю бармена-официанта, чтобы обновил нам напитки, дожидаюсь, когда он поставит кружки с горячим чаем, отойдет и тогда продолжаю говорить:
– Скрывать не буду, ты была под подозрением. Это одна из причин, почему я отправил тебя на стажировку в другую компанию. Вот только, когда ты вернулась, сомнений в твоей невиновности, уже не было. – всматриваюсь в черты ее лица. Юля снова сидит опустив голову, но даже этого хватает, чтобы заметить, грустную улыбку, тронувшую ее губы.
Все верно. Куда девалась эта уверенность потом? Юля думает об этом. После, я сам часто об этом думал.
– Твою стажировку, кстати, сорвал тот же человек, что и сливал заказы. – продолжаю и Юля заинтересованно смотрит на меня. – Это была Лидия Васильевна. Секретарь отца.
На секунду хмурится, видимо пытаясь сообразить о ком я говорю, а потом ее глаза широко распахиваются.
– Кто? – от удивления Юля забывает о своем желание играть в молчанку, чему я только рад. Да, другой реакции и быть не могло. После того, как это имя назвал Прохор, и я, и отец еще долго сидели с такими же лица, какое сейчас у Юли. – Ты же пошутил?
Мотаю отрицательно головой – ошибки нет. Еще несколько раз после Прохора все перепроверял. Не потому, что не доверял, а просто не мог поверить.
“А Юлю обвинил и вынес ей приговор сразу…” – проносится в голове.
Придурок.
– Она же столько лет проработала на Игоря Валентиновича, – Юля озвучивает сейчас все тоже самое, о чем и мы думали три года назад.
– Она проработала с ним даже больше, чем ты думаешь, – киваю, соглашаясь, – фактически она была с ним с основания фирмы. Они вместе переживали взлеты и падения, кризисы и конкурентов.
– И почему же тогда все так?
– Она рассчитывала на более перспективное место для себя, но выше личного помощника за столько лет так и не поднялась.
Фирма, полностью, “от” и “до” детище отца. Его финансовые вложения, силы и время. А Лидия Васильевна, женщина, с которой он был знаком с далекой юности. Она вызвалась помогать ему на первых парах, да так и осталась. Почему отец ей не презентовал, какую-нибудь весомую должность, не знаю. Может от того, что как такового образования для весомой должности не было, может еще какая-то причина.
– Плюс она, как оказалось, любила отца.
– Оу! – блестящие глаза Юли распахиваются еще шире, хотя казалось бы, куда еще то и так два блюдца. – И что? Они… встречались?
За секунду она превращается в любопытную лисичку, как и многие девочки, обожающая красивые истории любви. В глазах светится неподдельный интерес, щечки вспыхивают, а зубки нервно закусывают нижнюю губку.
И я снова любуюсь… Как же я скучал по тебе моя девочка… и каким же я был идиотом.
– Нет, – отрицательно машу головой, и тут же исправляюсь, – по словам отца, нет, но кто там знает. Лидии Васильевны же сказала, что наша мама не оставляла ей шанса завоевать сердце отца.
– Ммм… ну вашей же мамы давно уже нет, – очень аккуратно и едва слышно говорит Юля, судя по всему боясь обидеть.
– Пояснять, что ей мешало после, она не стала, отец вообще это никак не прокомментировал, поэтому остается только гадать, – пожимаю плечами и с удовольствием наблюдая, как Юля ерзает на месте от нетерпения.
Она будто забылась и сейчас с любопытством слушает интересную историю, а я очень бы хотел растянуть этот момент, как можно дольше, потому что рано или поздно, дойдем до того места, где я прогнал ее и она закроется от меня. Снова.
– Пф… – смешно фыркает, откинувшись на спинку стула, – я все равно ничего не понимаю. Зачем? Отомстить, через столько лет, за то, что он не обращал на нее внимание… ну как-то не очень…
– По ее словам, она вдруг осознала, что годы идут, а у нее ни мужа, ни ребенка. Она поняла, что ничего в своей жизни не видела, захотела путешествовать, повидать мир, пожить, наконец, для себя, а для этого нужно очень много денег.
– Допустим… Почему сейчас?
– А тут наложилось много обстоятельств. В фирме работали люди, готовые ей помочь, не за бесплатно, разумеется. Отец доверял ей информацию, благодаря которой она с легкостью могла это все провернуть, плюс мое назначение – Лидия Васильевна точно не знала, чем я занимаюсь, думала, это что-то вроде помощи в организации работы фирм и, когда отец оставил меня, а сам отстранился от дел, она ускорила процесс. Она и до этого сливала клиентов, зарабатывая на этом, и отец это заметил, но вычислить не мог. А тут мое появление, она решила, что это ее шанс – я же не работал с отцом и, как нового человека, меня вполне можно было облапошить.
– Кто еще ей помогал?
– Люба, из знаменитых Трех Л, оказалась какой-то дальней родственницей и парень из айти отдела, сын близкой подруги.
Это и было ошибкой моей и отца, этих двоих мы не проверяли тщательно, они пришли по протекции Лидии Васильевны, а ее за столько лет, мы считали членом семьи и не сомневались. Более того, именно на этого айтишника мы с Давидом полагались во время своего расследования. Два слепца. Хорошо, что еще не додумались рассказать, чем мы занимались в фирме на самом деле.
– Лидия Васильевна, – продолжаю, – являясь правой рукой отца, могла залезть во все документы, ее протеже прикрывал слив данных, сбоями в системе, а когда дело дошло до того, чтобы окончательно растоптать отца и разрушить компанию они воспользовались твоими заметками и добрались до вип заказчиков.
– Понятно, – Юля отворачивается к воде, кусая губы. О чем-то думает и эти мысли совсем не радужные.
– Ты ни в чем не виновата. – тянусь через стол и ловлю ее прохладные пальчики, которыми она мнет край пледа. Не надо быть гением чтобы понять, чем заняты ее мысли. – Не будь твоих записей, они нашли бы другой способ добраться до информации. Если уж так рассуждать, больше уж виноват отец, допустив этого человека до важных документов.
Как ни крути, никто не виноват и все одновременно. Лидия Васильевна по роду своей работы имела доступ к тем бумагам, которые использовала против отца. А Юлини записки, капля в море, в череде тех данных, которые были в руках троицы, провернувшей аферу.
К моему удивлению Юля не выдергивает руку, только сжимает пальчики обхватывая мою руку. Может я и ненормальный, но даже такое легкое действие с ее стороны, словно бальзам на душу.
Я смотрю на Юлю и больше всего на свете сейчас хочу подойти, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Вот только такому самоуправству она вряд ли бы обрадовалась.
– Почему я? – она резко разворачивается ко мне, смотря немигающим взглядом. – Почему решили подставить меня?
Хороший вопрос…
– Ты не поверишь, – усмехаюсь, – но изначально Лидия Васильевна вообще пыталась тебя огородить.
Юля удивленно вскидывает брови и смотрит на меня, как на сумасшедшего.
– Не смотри так, ты ей нравилась. И она очень расстроилась, когда узнала, что тебя Антон бросил. По роду работы, она была знакома со многими людьми, в том числе и с той женщиной, которой поручили заниматься твоей стажировкой. Это она попросила изводить тебя, надеясь, что ты точно не вернешься в фирму после такого. Я узнал об этом намного позже. Владелец той фирмы, мой друг, в то время был на лечении за границей и смог разобраться во всем только когда вернулся.
– Хорошо. – медленно говорит Юля, видимо пытаясь переварить услышанное. Пускай обдумывает сколько нужно, а у меня пока есть возможность перебирать ее пальчики в своих руках, наслаждаясь такой невинной лаской. – Но, если я ей нравилась, почему по итогу крайне оставили меня?
– Потом что не уволилась. Потому что, как она выразилась, связалась со мной. “Сама, дура, виновата” – так она объяснила, почему в итоге перевели все стрелки на тебя.
Юля запрокидывает голову и смеется. Не обиженно или истерично, а, на удивление, задорно и искренне, как будто я тут анекдоты рассказывал.
– Капец, – все, что она может сказать, на секунду прекращая смеяться.
А я любуюсь ею. Задорной, веселой. Столько времени не видел ее улыбку и сейчас залипаю, как пацан и не могу отвести глаз. Как же я по ней соскучился. Как же мне не хватало ее рядом. И каким же я был идиотом, что три года не искал ее.
– А что было… в тот день? – меня словно холодной водой окатывает. Я засмотрелся и пропустил из виду, как в ее глазах пропадает задорный огонек, а улыбка из радостной, становится натянутой.
Юля аккуратно высвобождает пальцы из моей руки, откидывается на спинку стула и плотнее закутывается в плед. Ей не холодно, просто она отгораживается. Я физически чувствую, как она кирпичик за кирпичиком выстраивает между нами стену. Снова. Глупо было надеяться, что эти минуты ее расслабленности и веселья продлятся долго, но я все же надеялся…
Опускаю руки под стол и стискиваю их в кулаки, пытаясь хоть ненадолго сохранить тепло ее ладоней, которые держал еще пару секунд назад.
Как бы я не оттягивал этот момент, но он настал. Последняя точка в этой истории, которая вполне возможно поставит точку в наших, еще не успевших возродиться, отношениях.
Отпиваю успевший снова остыть чай и смотрю в глаза девушки, сидящей напротив…
“Юля… всю душу мне выворачиваешь… дай хоть шанс, не души в зародыше”. Но она смотрит, как броней, прикрываясь пледом и ждет.
– Отец принес в офис фотографии, на которых ты обнималась с Васей. – медленно, удар за ударом, загоняю гвозди в крышку гроба под названиям “любовь”. – Ты же знаешь, что он работает в конкурирующей фирме?
– Работал, – Юля ощетинивается. Поджимает губы и скрещивает руки на груди. – В тот день мы виделись с ним первый раз после окончания универа. Случайно столкнулись. И уж точно он не выспрашивал у меня ничего.
Знаю. Уже знаю, но тогда…
– Серьезный сбой в системе, с которым не получалось справиться. Отец принес фотографии, на которых ты обнимаешь Васей, который, как оказалось, твой бывший парень и работает на конкурентов. Я… пошел найти тебя и все выяснить, но когда подошел к отделу, услышал, как говоришь Антону, чтобы он бросил сестру и ушел к тебе…
– И не стал ничего слушать, и не дал ничего объяснить. Просто вышвырнул, – перебиваю.
Юля горько усмехается. Всего секунда и в ее глазах вспыхивает обида пополам с болью.
– Видимо не настолько я была уж нужна тебе, что ты не стал ни в чем разбираться и слушать меня тоже не стал. Ушла и слава богу. Да и ты не долго расстраивался… что ж… – она говорит со злостью, но в глазах блестят слезы. Резко вскакивает со со своего места, отбросив плед на спинку стула. – Спасибо… за содержательный рассказ… Было… познавательно. – ощущение, будто хотела заорать или пыталась не расплакаться, но взяла себя в руки и говорит спокойно. Только тяжело вздымающаяся грудь, выдает волнение. А по мне, лучше б орала, а так будто ножом, медленно, больно, убийственно. – Я обещала выслушать? Я выслушала. Больше прошу меня не беспокоить.
Разворачивается и бежит по палубе к лестнице и вниз. Как назло теплоход причаливает к берегу, возле очередной остановки. Когда я подрываюсь и бегу за Юлей, она уже находится у трапа, готовясь сойти на берег. Рядом уже стоял Вася.
Кивает и я отрицательно мотает головой. Пусть уезжает с ней. План не удался. Где-то я снова накосячил и сделал не то.
Конечно, этот разговор должен был состояться. Но я не так все планировал и представлял. Вроде сказал все правильно, но будто что-то упустил. Важное. Потому она и ушла.
– Ты идиот, – раздается грубое в динамике, когда я отвечаю на звонок, разрывающий мой телефон.
– Придумайте что-то новенькое, – хмыкаю в ответ.
Идиот, конечно, вот только пасовать перед отцом Юли не собираюсь. А это был он. Она еще не сошла на берег, а ее отец уже на связи.
– У тебя был такой шанс поговорить с моей дочерью, объясниться, но ты все просрал. – продолжает ругаться, не ожидая от меня ответов. – Наплел ей какой-то ерунды. Таких дураков в нашей семье еще не было…
– А как же я? – раздается второй мужской голос. Судя по всему, это муж старшей сестры, Петр.
– Еще немного и этот идиот тебя переплюнет. У тебя хоть хватило мозгов, не смотря ни на что, рядом был со своей женщиной, а этот… три года шлялся непонятно где.
– Андрей Юрьевич, из ваших уст это звучит, как комплимент, – отзывается Петр.
– Не дождешься! – рявкает отец женщин. – Поди манатки паковать собираешься и домой? – это уже мне. – И почему мои дочери выбирают таких…
– Папуль, дай трубочку, пожалуйста. – раздается елейный голос Олеси. – Мамуль, уведи папу, налей ему коньячку что ли…
– Пойдем дорогой, ты чего-то слишком раздухарился…
Это мне видимо повезло оказаться на таком импровизированном семейном совете, похоже, что они всем скопом у телефона сидели.
– Да да, друг, привыкай. Вместе с женщиной, получишь неусыпный контроль всей семьи, – решает “добить” Петр.
– Кому не нравится, я и выкинуть могу из семьи, – не успела, судя по всему, жена увести Андрея Юрьевича далеко.
– Пойдем уж, выкидыватель, – снова мама Юли.
Еще какие-то бубнения, шорохи, которые я пережидаю. Остается выслушать нападки от Юлиной сестры и думать, что делать дальше. Отступаться от Юли я не собираюсь в любом случае.
– Эй, ты еще тут? – это Олеся.
– Да, – вздыхаю и все таки достаю сигареты.
– Знаешь, я согласна с отцом. Прости, но ты действительно идиот. Это, конечно, хорошо, что ты Юле все решил рассказать, но то, как ты это сделал…
Поперхнулся дымом и оглядываюсь. Я, конечно, чего-то такого ожидал, но как они умудрились услышать?
– У вас там что, прямой эфир?
– Ага, – хохочет девушка, – реалити шоу. Ты, конечно молодец, все правильно сделал, что рассказал, но я бы тоже после этого ушла.
– И почему же? – интересуюсь без особого энтузиазма.
– Потому что ты так и не сказал самого главного. С чего ты должен был начать этот разговор… А еще ты пропустил много всего, что происходило с Юлей за эти три года. Если она когда нибудь узнает, что я тебе это рассказала, она меня убьет, а потом я убью тебя…
Глава 49
– Ты меня кинула.
Я в немом изумлении уставилась на Сашу, который стоит, прислонившись к дверному косяку и смотрит на меня… устало. Будто за то время, с теплохода, что мы не виделись, его изрядно помотало, хотя и часа не прошло.
Я просто уехала. Сошла на берег, Вася поймал такси и я отчалила в свою обитель. Хотя это скорее было похоже на побег, но спокойно слушать я не могла.
Саша рассказывал все так, будто это был поход в магазин за хлебушком.
Только для меня в тот момент мир перевернулся с ног на голову? Я одна скулила по ночам в подушку, как выброшенная на мороз собака? Только я сквозь слезы и истерики глотала снотворные лишь бы быстрее уснуть? Глупые вопросы. Это действительно происходило только со мной. Он ничего такого не испытывал, просто продолжил жить. Зачем только сейчас появился? Совесть замучила из-за ложного обвинения? Видимо так.
Вася порывался ехать со мной, не хотел оставлять одну, но… это как раз то, что мне было нужно. Побыть одной и наконец не грузить себя делами и не забываться сном, а подумать. Обо всем. О том, что произошло тогда, что происходит сейчас и как жить дальше. Ясно было только, так как сейчас продолжаться больше не может. Я замуровала себя заживо в доме и на работе. Но дом и работа это же еще далеко не все. И это точно не полноценная и насыщенная жизнь. Это просто бессмысленное существование.
Не вышло. Успеваю только смыть с себя сегодняшний день под струями прохладной воды, облачиться в махровый халат и приготовить чай… будто его сегодня было не достаточно, а потом в дверь звонят. Откровенно говоря, меньше всех я ожидала увидеть Сашу, думала все таки Вася не выдержал и рванул следом.
И вот он стоит напротив и видимо решает выбить почву из под ног.
“Ты меня кинула”– я едва не падаю.
– Мы вроде все обсудили. Я тебя выслушала… – говорю медленно, с расстановкой, но по коже бегут предательские мурашки от закравшегося подозрения, что говорит он сейчас не о побеге с теплохода.
– Три года назад, ты меня кинула. Сбежала, хотя знала, что у меня большие проблемы. Ни помощи, ни поддержки от тебя, – выговаривает, загоняя меня в шоковое состояние.
– Что? – пораженно выдыхаю, во все глаза глядя на него.
Он что вообще несет? Он сбрендил? С ума сошел? Или у него вдруг отшибло память и он забыл, что сам выгнал меня?
– Или я тебе нужен был только пока у меня все было хорошо, а к проблемам оказалась не готова?
Хватаю ртом воздух, как рыба выброшенная на берег и облокачиваюсь о стену, чтобы не упасть.
Саша отклеивается от косяка и, сложив руки на груди, нависает надо мной внимательно вглядываясь в глаза. А я пытаюсь понять, это сон или нет? Даже царапаю ногтями бедро, чтобы убедиться не уснула ли я в ванной, разомлев от звуков воды – больно, а значит я не сплю. Получается Саша действительно сейчас стоит передо мной и обвиняет в черт знает чем.
– Ты… чего вообще говоришь то? – все еще продолжаю мямлить, не отойдя от шока и абсурдных обвинений.
Это же бред. Полнейший. То, о чем он сейчас говорит. Это я то его кинула? Да это я… я пыталась пробиться и поговорить, бежала за ним по коридорам фирмы, наплевав на то, что подумают коллеги, лишь бы объясниться.
Да такого ужаса, как в тот момент, я наверное никогда в жизни не испытывала и молить готова была только об одном – “лишь бы дал сказать”. Только он не дал, в довесок обвинив в том, о чем я даже слышать не слышала.
– А скажи, за три года ты вообще хоть раз вспомнила обо мне? – прищуривается и шагает через порог, заставляя меня отступить, и закрывает входную дверь. – Или с глаз долой, из сердца вон?
К шоку примешивается злость. Всего одной фразы хватает, чтобы она разгорелась ярким пламенем, словно горящую спичку поднесли к куче соломы.
– А ты обо мне вспоминал эти три года? – теперь в наступление перехожу я.
Подхожу вплотную и упираюсь пальцем ему в грудь. Только он не отступает, просто некуда, за спиной закрытая дверь, поэтому он просто стоит на месте и сверлит меня своим тяжелым взглядом.
А у меня в груди клокочет, все бурлит и кипит от гнева.
Как он может мне такое говорить?
Ладонь нестерпимо чешется от желания залепить пощечину. Такую, чтобы прям горела рука, а у него на щеке красовалась моя пятерня, но я сдерживаюсь. Хватит и того, что я сейчас выскажу ему все, что я о нем думаю.
– Ах, да, прости, что это я глупости говорю, – театрально всплескиваю руками, – какой там три года, даже суток не прошло, как ты с превеликим удовольствием забыл меня. Сразу кинулся к своей Карине за утешением. Мне вот только интересно, почему вы все, влюбленные в своих бывших, ко мне то идете? У меня что, на лбу написано “временная замена?”
Да, может я и дура, но больше всего меня задело именно это. Глупо? Для кого-то да, только не для меня.
Обвинения в шпионаже? На тот момент у него были факты, но насколько я поняла, он во всем в итоге разобрался, да и мой разговор с Антоном был мягко говоря не однозначным. Кто б на его месте подумал по другому?.. скажем так, в этих вопросах я Сашу понимаю, но… У всего есть свое “но” – он не стал меня даже слушать, не дал объясниться и тут же поперся к своей бывшей. Вот это обидно и больно, а еще мысль щелкнула, словно щелбан по лбу, неожиданно и больно…
– А может ты просто от меня так решил избавиться? – голос хрипит и в горле застревает колючий комок, не давая не вдохнуть, не выдохнуть. – Может понял, что снова любишь свою Карину и просто не знал, как послать меня, – истеричный смешок пробивается сам собой, – обалдеть…
И это так очевидно, что удивляюсь, как раньше то до этого не додумалась. Все то, что он говорил на теплоходе было бредом. Закрутил со мной роман в отместку бывшей, а когда понял, что нафиг не нужна не стал разбираться и выпер вон.
– А я ведь тебе поверила, – щеки обжигают слезами, – после Антона и его предательства решила, что страх не должен быть сильнее меня, убедила, что ты меня не предашь и доверилась, а ты растоптал и выкинул, как только перестала быть нужна. За что ты так со мной? Чем я такое заслужила?
– Может просто не любила?
По ощущениям, словно меня ударили в солнечное сплетение. Задохнулась и никак не могла начать дышать.
– Да я с ума по тебе сходила, – ору, как ненормальная, выплескивая все, что болело, – как идиотка счастливая летала. Это ненормальное желание постоянно рядом быть, слушать тебя, обнимать. Да я все вокруг перестала замечать, только тебя видела. Все никак не могла поверить, что это не сон, а если и сон, то не хотела просыпаться никогда. А в тот день, да, смалодушничала, захотелось уязвить Антона, но отказываться от тебя не собиралась, если б я только знала, как оно все обернется… и уже после была готова в ногах валяться, лишь бы выслушал. Да даже когда выгнал и я с дуру рванула из города, я по дороге звонила, хотела тебя услышать, один твой голос мог помочь пережить тот ад, что начался вокруг, но только отвечала на твои звонки уже Карина… а ты говоришь не любила…
“Все, Юля, молодец. Призналась какой тряпкой ты стала из-за любви к нему. Как готова была послать совесть и гордость к чертовой бабушке, лишь за секунду его внимания. Потешила его эго. Просто, браво”.
И сейчас тряпка. Потому что так не орут на людей, которые безразличны, потому что три года ничего не изменили в моем сердце, потому что видимо все еще люблю…
Плевать, пусть так… зато я честна. А теперь он может проваливать, больше мне нечего ему сказать…
