Текст книги "Дай мне второй шанс (СИ)"
Автор книги: Тата Сибирская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
Глава 37
Три года спустя.
Юля.
Что я чувствую из-за того, что меня дернули на работу в мой законный отпуск, о котором я предупредила заранее и сказала, что на эти две недели я окончательно и бесповоротно “умерла”? Раздражение или злость, а может досаду? Нееет – страх. Такой затягивающий, необъяснимый, с мурашками по коже и замиранием сердца. Почему? Потому что в этот самый момент, дома без присмотра остались два маленьких чертенка – Миша и Маша. И я вот совсем не уверена, что вернувшись домой, я обнаружу свою квартиру в том виде, в котором ее оставила. Точнее уверена, что таковой она не останется.
Племянникам по восемь, они уже второклассники. Выросли – и проказы выросли вместе с ними. Классный руководитель молится, чтобы начальная школа быстрее закончилась – мечтательница. Учителя старшей школы крестятся в надежде, что они перейдут в другую школу – наивные. Алиске, которую пришлось сейчас брать с собой, хоть всего и два года, но она уже под стать старшим брату и сестре.
– Юлия Андреевна, вы же знаете, у фирмы проблемы, и идут проверки, поэтому будьте добры приехать. Это просто разговор, вас надолго не задержат.
Конечно, не задержат. Щас приеду с Алиской, максимум пятнадцать минут и они выпроводят меня сами, лишь бы я увезла ее.
Проблемы были вчера и, я уверена, будут завтра. Подождали бы еще недельку и я бы вернулась сама. Все рассказала, показала и даже бы доброжелательно улыбалась, сейчас же смогу только рычать и пилить мрачным взглядом.
Все потому, что после вчерашнего дня, проведенного в парке аттракционов, я и Алиска вырубились, а Мишка и Машка только притворились спящими, а сами решили вызвать клоуна. Откуда они взяли, что его можно вызывать, а делать это нужно непременно ночью, при свечах, перед зеркалом и с жутко нарисованными на лицах гримасами, без понятия. Знаю одно, что когда я пошла ночью за водой для Алиски и заглянула к ним, от моего ора проснулись даже соседи.
Через час снова уложив спать Алиску, отпоилхфа коньяком соседей, отмыла Мишку и Машку, прочитала им лекцию о том, что нельзя баловаться свечами и тоже уложила их в постели. Что тут скажешь – спасибо, что ничего не загорелось от свечей. А сама до утра пила кофе с валерьянкой. Странное комбо, но видит Бог, так страшно мне еще никогда не было. Как вспомню бледные лица племянников с нарисованными улыбками, как у этих жутких Хаги-Ваги и Киси-Миси, так дрожь по телу. Чувствую к выходу на работу я буду седая, так что раз уж я еду к ним, пусть запомнят меня такой – выйду из отпуска постарев лет на двадцать.
Такси высаживает нас прямо напротив входа в офиса. Сумка через плечо, Алиска на руки и вперед. Набегаться эта деловая колбаса еще успеет, поэтому сейчас пусть сидит тихонечко на руках, а я пока наслажусь последними секундами спокойствия. Маленький ребенок плюс незнакомое помещение с разными неизученными еще местами и предметами – мечта для дитя и головная боль для взрослого.
– Оу, – озвучивает мое появление Алена, секретарь нашего директора. Мы с ней неплохо общались и она имела честь быть знакомой со всеми троими моими племянниками.
– Да, когда я говорила, что буду очень и очень занята, я имела в виду вот это. – дергаю вверх руки с племяшкой. Алиска хохочет – попрыгушки ей нравятся.
– Оу, – повторяет Аленка, но все таки отмирает и помогает мне.
Пока я скидываю с себя пальто, она помогает раздеться Алиске и заодно вводит меня в курс дела:
– Еще вчера приехали очень крутые мужики. Во всем офисе навели шухер. Бухгалтера чуть до инфаркта не довели, а нач.без. заработал нервный тик. Наши девчонки в ноги им падают, правда непонятно от чего, от того, что они красавчики или от того, что пипец как страшно. Говорят, где они появляются везде шмон по всем фронтам и увольнения. Уж не знаю, как наш Маркуша их сумел к нам притащить, но они за сутки сделали больше, чем служба безопасности за полгода.
– Давно пора, – бурчу в ответ. – Меня то чего дернули? Или уже и до рядовых сотрудников дошли?
– Неее, тебя вызвали, как зама начальника отдела, – тянет Аленка.
– Я не зам, – скидываю всю верхнюю одежду в кресло для посетителей и снова поднимаю Алиску на руки. – С чего я то?
– Да, но все знают, кто в отделе выполняет всю основную работу и, как только спросили, Маркуша всю правду и выложил. Прости. – сочувственно говорит девушка.
– Зашибись. Вот и помогай после этого.
Вот и нафиг мне это надо? Загибался отдел, ну и пусть дальше загибался бы. Только нам “тонко намекнули”, что скорее сменят нас всех, чем начальника отделе – протеже, какого-то делового партнера, вот и стали мы выгребать из того болота, куда нас планомерно загоняли. У меня оказалось чуть больше организационных навыков, вот и получилось, что у меня чуть больше обязанностей.
Да, мне в замы предлагали идти, только ну его нафиг, хватит с меня повышений – оказалось так здорово быть рядовым сотрудником, одним из тысяч. Меньше ответственности, меньше спрос, меньше проблем. Только и тут не получилось…
– Посидишь с Алиской, пока я схожу к этим крутым мужикам? – спрашиваю с надеждой.
– Ой, не не не, Юль, я не справлюсь, – испуганно тараторит Аленка. Я же говорила, да, что с моим племянниками она уже знакома? Так вот, с их проделками она тоже знакома, – возьми с собой, может сжалятся и отпустят быстрее?
– Скорее испугаются и попытаются быстрее избавиться. – усмехаюсь. – Ладно, докладывай. – киваю ей на селектор, удобнее перехватывая Алиску.
– Марк Сергеевич, Юлия Андреевна пришла. – докладывает Аленка и шепчет уже мне. – Удачи.
А удача мне ох, как нужна. Прямо здесь и сейчас, в эту минуту. Варианта "пришла и не сразу увидела" или "пришла и посетители сидели спиной, а я не узнала", не было.
Пришла, сразу увидела и сразу узнала. По другому и быть не могло. Двоих из троих посетителей Маркуши знала великолепно, но только на одном застреваю глазами и не могу перевести взгляд. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять от кого я не могу отвести взгляд – Саша.
Очередная моя работа, очередные проблемы и снова он.
Ну, здравствуй, мой ад. Давно не виделись.
Глава 38
Ну вот где справедливость? Три года прошло! Почему он не мог за это время потолстеть, облысеть и растерять все свои зубы. Стоит весь такой… шикарный, будто было мало его харизмы три года назад и решили добавить еще чуток. Тот случай, когда годы пошли на пользу. Строгий взгляд, поджатые губы – он будто стал матерее.
И я такая – помятая после бессонной ночи, уставшая, недовольная… А так мечтаешь при встречи с прошлым выглядеть на миллион, чтобы увидел и кусал локти… Мечты, мечты…
Саша стоит, засунув руки в карманы темных строгих брюк, в рубашке с привычно собранными в гармошку рукавами и смотрит на меня с Алиской. Внимательно, цепко, будто пытается запечатлеть каждую деталь. Он впивается глазами в Алиску и замирает мраморной статуей, пораженно нас рассматривая.
Да, зрелище то еще, когда племяшка уменьшенная копия своей мамы, которая очень похожа с тетей.
Я тоже частенько смотрю на Алису и думаю о том, что у меня у самой уже могла бы быть такая малышка, похожая на меня. Три года назад я почти неделю даже жила с мыслью, что у меня будет ребенок и, не смотря ни на что, даже успела порадоваться этому, но… это был всего лишь сбой цикла из-за нервного перенапряжения и ложно-положительный тест.
Так что не смотри Саша, это не наша дочь.
Плевать! Какая вообще разница, как я выгляжу и что он думает? Мне не перед кем тут красоваться. Да и не хочется, чтобы он кусал локти. Ничего не хочу от него. Только чтобы ушел. Я наладила свою жизнь продолжила жить дальше, а его нахождение здесь… будто ржавым гвоздем расковыривают старую рану.
Я же оправилась – я же смогла… А точнее просто не дала себе шанса убиваться и жалеть себя. Да и возможности для этого было не много, если уж совсем по-честному – разрыв с Сашей, мое возвращение домой, а потом мечты о беременности и малыше, которые в итоге рассыпались, как карточный домик, и еще больше внимания сестре и племянникам.
Я просто забила все свое свободное время делами, чтобы не было ни секунды остановиться и передохнуть, потому что именно в такие моменты в голову лезут никому не нужные мысли и чувства. А вечером, заваливаясь уставшая домой, либо падала и сразу отключалась, либо таблетка снотворного и без сновидений до утра – лишь бы не было времени чувствовать.
Потом… как то само все наладилось – успокоилась, нашла другую работу и окончательно перечеркнула все, что меня связывало с той, другой жизнью.
Алиска завозилась на руках, напоминая нерадивой тетке, что тут вообще-то есть кое-кто поважнее, чем никому не нужные воспоминания.
– Прости милая, сейчас, – опускаю Алиску на пол. Она пытается тут же удрать, но я хватаю ее за руку, – если можно, давайте быстрее? – обращаюсь к своему шефу. К единственному из здесь присутствующих, с кем могу относительно спокойно разговаривать.
Минут пять уходит на то, чтобы обустроить Алиску. Усаживаю ее рядом с собой за стол, в наглую беру у шефа для нее листы бумаги, ручку и маркеры, выкладываю привезенные с собой любимые игрушки маленькой непоседы и только потом присаживаюсь сама.
Этих минут, которые я безбожно растягиваю, хватает на то, чтобы собрать себя в кучку и хотя бы внешне не выглядеть полной размазней. Внутри же раздрай – оказывается больно вот так столкнуться с прошлым. Я же надеялась, что отболело, а тут вдруг… В груди колет, словно острым шипом, а взгляд против воли возвращается к нему.
Это, как навязчивая идея, незакрытый гештальт, когда появился и остался висеть “в воздухе” вопрос “Почему?”. Все закончено, уже все произошло, но не отпускает – потому что для себя так и не разложил все по полочкам, потому что так и не поговорил и не расставил все точки над “i”. Вот и у меня так – точка не была поставлена и мозг стремится исправить незаконченность, продолжая мучить и без того потасканную душу.
– Юлия Андреевна, познакомьтесь это Александр Игоревич и Давид Германович и Геннадий Юрьевич Прохоров, их начальник, – Маркуша проявляет себя образцовым шефом и представляет мне мужчину, которого я не знаю и еще двоих, которых не хотела бы знать. Никто и не дергается. С горечью осознаю, что Саша предпочитает сделать вид, что не знает меня. – Они были приглашены нашим генеральным директором для помощи в расследовании случаев утечки информации.
– Ну, а я тут причем? – я тоже включаюсь в игру. Я тоже умею делать вид, что все нормально.
Все хорошо и не важно, что все внутри кровоточит, жжется и болит. Все равно, что взгляд, то и дело ускользает к человеку, которого я когда-то пустила в свою жизнь и душу. Совершенно неважно, что мужчина, которого я когда-то полюбила, сейчас делает вид, что я просто пустое место. Что ж, мне не привыкать.
Третий лишний – всегда и везде. Это, как клеймо, от которого никак не избавиться. Ненужный элемент, мешающий фактор, путающийся под ногами.
Я обожглась. Чего уж там, почти сгорела – с головой нырнула в “Сашу”, обнажила себя перед ним и отдалась в его руки без всяких “но”, недомолвок и сомнений. Считала, так правильно – если любить то на все сто, на полную отдачу, без оглядки.
Где-то читала, что любовь это как вода, пока ходишь по берегу, только и делаешь, что злишься, потому что мокнут ноги, тебе холодно и никакого удовольствия, чтобы почувствовать прелесть воды, насладиться, согреться, нужно нырнуть – вот я и нырнула. И потонула.
Открылась, вывернула себя наизнанку, но кроме боли ничего не почувствовала – хватит. Эта ракушка больше не откроется. Больше не позволю даже малейшую брешь пробить. Слишком дорого мне это обходится.
Все можно пережить и выдержать. И появление Саши здесь выдержу. Главное здесь и сейчас все это перенести, а потом я уеду домой, запрусь с племянниками в комнате и выброшу все, что меня мучает, за порог. Главное пережить здесь и сейчас… Если ему все равно, я тоже заставлю себя не чувствовать.
– Юлия Андреевна, – снова говорит Маркуша, – все дело в том, что информация стала пропадать после вашего прихода. До этого ничего такого не было. И мне достоверно известно, – он бросает выразительный взгляд в сторону мужчин, – что вы уже и раньше промышляли промышленным шпионажем, поэтому мы считаем, что это сделали Вы…
Не таясь смотрю на Сашу и сталкиваюсь с его внимательным взглядом. Строгий, серьезный, безэмоциональный…
Да чтоб ты провалился Александр Игоревич!
********
– Вот же сволочь, – гневается Леська размахивая руками, – и как только язык повернулся такое сказать?
– Ну вот как то так…
– А ты чего?
– Сказала, что все дальнейшие разговоры будут проходить через моего адвоката, – поимаю плечами, отхлебывая чай.
После последних слов Маркуши, в офисе я больше не оставалась ни минуты. Тут же собрала все Алисины игрушки и ушла, не желая больше слушать этого бреда. К счастью, меня никто не остановил.
И Саша… он просто проводил меня своим цепким внимательным взглядом и все. А я, я только искоса смотрела на него, сдерживая ком обиды, застрявший в горле, и в любую минуту готовый вылиться слезами. Но я не позволила себе заплакать. Только не здесь и не при нем. Хватило того, как я на него пялилась, не смея отвести глаз, когда только пришла.
А вот придя домой, уложив Алису на дневной сон и усадив старших за раскраски-мандалы, позволила себе позвонить по видеосвязи сестре и "поплакаться" ей.
– А вот это правильно. Ибо нефиг… Так, я сейчас закажу билет и вернусь. И давай позвоним папе, он быстренько все решит.
Папа да, папа может, но…
– Нет, Лесь, приезжать не нужно, занимайся своим здоровьем, это сейчас важнее. И папе позвоним только в самом крайнем случае – ты же его знаешь, всем влетит за то, что посмели обидеть его принцессу, даже разбираться не станет.
Да, за три года моя жизнь круто изменилась – мало того, что я переехала и сменила работу, я ещё и с отцом и мамой наладила отношения. Не скажу, что все отлично, диктаторские замашки у папы никуда не делись, но мы по крайней мере общаемся и эту работу мне подкинул именно он, а подставлять его не хочется. Хотя… и так, и так подставляю. Он же получается за меня поручился, а сейчас меня обвиняют в шпионаже.
– Юля, але! – еще громче вопит сестра – Ты тоже вообще-то важна! Это твоя работа, твоя карьера, твоя жизнь в конце концов!
– Это уже не так важно, все равно увольняться придется, – вздыхаю, только сейчас окончательно осознав всю патовость ситуации.
– С какого это баяна, ты увольняться собралась? Ты ни в чем не виновата! – Леська сегодня решает побить все рекорды громкости.
– Знаю, но и оставаться в этой фирме больше тоже не смогу. Ходить и делать вид, что не было этих обвинений в шпионаже, у меня не получится. Маркуша откуда-то узнал о моем прошлом и тут же скинул всю вину на меня, не разбираясь. Думается мне, что теперь при любой проблеме будет также – первые подозрения сразу будут падать на меня. Не хочу.
– Юль, может все таки позвоним папе? – воинственный настрой с Леськи слетает и вот теперь она по настоящему взволнованна. За меня переживает и оценивает всю сложность ситуации.
А ситуация действительно не ахти.
– Нет, не стоит, – мотаю головой, снова отхлебывая почти остывший напиток и поморщившись. Для меня зеленый чай насколько обалденный горячим, настолько же отвратителен остывшим. У меня уже второй вариант. Приходится отставить сей чудесный напиток в сторону. – Я обращусь к юристу, как и советовал мне Вася. Надо было в прошлый раз это сделать, но… теперь точно обращусь. На судьбу уповать не стану.
Да, да, я таки узнала, за что в прошлый раз меня выперли взашей. Не помню уже зачем, я позвонила Ане через пару дней после своего отъезда, наверное, чисто женское, хотела хоть обходными путями узнать про Сашу, а узнала то, чего точно не ожидала – меня обвинили в шпионаже и все слова Саши, там в кабинете, встали на свои места и стало еще больнее – не только не дал оправдаться, но и решил, что я могла так поступить.
Тогда был рядом Вася и я, позорно ему пожаловалась. Если водопад, который я устроила у него на плече, вообще можно так назвать. Он тогда и предложил обратиться к юристу, чтобы защитить мои права, но я отказалась. Меня так раздавила вся эта ситуация – мне не захотелось бороться. Я тогда просто опустила руки, загрузилась делами и плыла по течению.
Наверное, и сейчас поступила бы так же, если б это не грозило задеть отца.
– Ты почему такая спокойная? – снова прикрикивает сестренка. – Какой-то армагеддон происходит, а ты сидишь, как ни в чем не бывало, чаек попиваешь.
Да, я спокойна. Все, что приходит мне в голову в такой ситуации, это попробовать объясниться, рассказать, что я не виновата, вот только один вопрос, а кто поверит-то? Маркуша? Да он же первый и заговорил обо мне, как о преступнице. Давид или их начальник? С чего бы им верить абсолютно незнакомому человеку. Саша? Он уже три года назад доказал, что не верит.
А значит это только одно. Снова другая работа и скорее всего даже в другом городе. Увы, но город, это большая деревня и об этих обвинениях уже скоро будет известно всем и каждому, по своим же каналам, по всем фирмам Маркуша распространит информацию, своеобразный черный список работников, а с такой характеристикой, если и возьмут уборщицей, то хорошо и то не стоит особо рассчитывать.
Ну ничего, Россия большая. Западную часть посмотрела, теперь можно в восточную перебираться. Что там у нас на другом краю страны? Владивосток? Отлично. Или можно не так далеко, например в Сибирь – Новосибирск.
Сама не заметила, как разговор с сестрой уже завершился, а карты страны так и остаются открыты на экране ноутбука.
– Привет, Вась? – набираю номер старого друга. – Можешь приехать?
– Привет, Юля-юленок, – обзывает меня таким же старым, еще университетским, прозвищем, заставляя улыбнуться, – хах, без проблем. Пять сек и я у тебя. Быстрее, чем супермен.
Проходит и правда секунд пять, когда в дверь звонят. Хотя бы теперь понятно, к чему было это Васино “хах” – он уже ехал ко мне. Тем лучше, успеем поговорить до того, как Алиска проснется.
– Ну ты прям метеор, – решаю поддержать его игру, открывая двери, – и правда круче суперме-на. – окончание слова я проговариваю после паузы. Просто за дверью стоит совсем не Вася.
Глава 39
Александр.
– Ну хватит уже дымить, – стонет Дава, сдвигаясь на противоположный край лавочки.
– Тебя никто не заставляет сидеть рядом, – отвечаю усмехнувшись, но сигарету выбрасываю.
Сейчас, когда Юля от меня на расстоянии нескольких лестничных пролетов не могу сидеть спокойно.
Обычный двор обычной многоэтажки, клумбы с уже засохшими цветами, старая лавочка, пользующаяся популярностью у местных бабушек, детская площадка напротив, явно новая, с логотипом предвыборной кампании местного мэра.
Вот значит, где ты пряталась от меня, Юля.
Три года. Чертовых три года. И вот сижу здесь, под ее подъездом и до конца не верю, что нашел ее.
– Да, – отвечаю очень настойчиво звонящему абоненту, обрывающему мой телефон.
– Ты разобрался? – звонивший, как и всегда, не обременяет себя приветствием.
– Разобрался в чем? – отвечаю в его же манере.
– Не морочь мне голову, мальчик, я спрашиваю, что там с моей дочерью? – нетерпеливо рявкает отец Юли.
Я уже привык к его манере общения. С этим человеком я знаком уже почти три года. Мы не виделись вживую, у нас были только телефонные разговоры. Много разговоров.
Тогда три года назад, когда я… прогнал Юлю… накосячил. Расклеился. Вместо того, чтобы разбираться и решать проблемы, заперся в ее кабинете и пил, не просыхая несколько дней.
Пока не пришел Дава и кулаком по челюсти привел меня в чувства.
– Ладно я дебил. Но ты ее знал, как ты то как мог в это поверить? – орал он тогда.
О чем он говорил, я понял чуть позже – это не она сливала информацию. Мы узнали, кто. А дальше больше, ко мне прорвался Антон и рассказал, что на самом деле произошло там, в отделе. И в отличии от меня, идиота, он понимал, что Юлины последние слова были чем угодно – издевательством, насмешкой, но никак не правдой. Я, ревнивый придурок, этого не понял.
Ринулся ее искать. Тогда-то впервые и нарвался на ее отца. Стал пробивать ее семью, рыть глубже, пока не раздался телефонный звонок.
–Я не люблю, мальчик, когда копаются в моем грязном белье, – с усмешкой проговорил мужской голос на том конце провода. – Не зарывайся.
Тогда я понял, что идиот в квадрате. Юлин отец, Андрей Юрьевич, был далеко не последним человеком в своем городе. Серьезный бизнесмен со стальным характером. Мы с ним тогда “любезно” пообщались, он сетовал на то, как расстроен нашей размолвкой с его дочерью, а я поделилися своими печалями, что она потерялась и не могу ее найти, а если проще, то обматерили мы друг друга тогда – он орал, что на пушечный выстрел больше не подпустит меня к дочери, а мне было глубоко наплевать на его мнение – я должен был ее найти и принялся рыть дальше.
На почве моих поисков у нас и возникали темы для “бесед”. Он то звонил издевался, играя в игру “тепло-холодно”, когда я рыл ни в том направлении, то орал, чтобы не лез к нему и его семье, когда подбирался ближе.
Так продолжалось пару недель, к тому моменту уже стала известна вся схема слива информации в фирме отца, все крысы были выловлены и ждали наказания, а я собирался рвануть в Юлин родной город, потому что спряталась она на виду – у себя дома.
Не уехал.
В ночь перед отъездом мне позвонил отец – сестра попала в больницу. Выкидыш, оказывается она была беременна. В эти две недели и я и отец откровенно забили на сестру. Отец занимался фирмой, пытаясь наладить дела, а я в поисках Юли и вылавливания крыс помогал отцу. А у Арины участились скандалы с Антоном, ей не понравилось, что он мне все рассказал.
– Да, что вы так все в нее вцепились? Пропала и слава богу, а вы носитесь с ней все. Как же меня бесит эта дура. Как же я ее ненавижу, – орала моя сестренка -”ангел” и я впервые с трудом себя сдерживал, чтобы не подойти и не тряхнуть ее.
После этого я больше не разговаривал с ней, а через полторы недели узнал, что она в больнице с выкидышем. После очередного скандала с Антоном, он собрал свои вещи, съехал из их общего жилья. Арина решила проучить его, написала ему прощальное смс и наглоталась таблеток. Дозу рассчитала правильно – несколько таблеток снотворного, чтобы отключиться, но не умереть, не рассчитала одного, она была беременна и пока была в отключке у нее открылось кровотечение. Врачи ничего не успели сделать – ребенка она потеряла.
В этот раз обвинила Антона, меня, отца. Мы, эгоисты, которые думают только о себе.
Больница и психологи-психиатры для нее – это были условия отца.
Он лично отвез ее в реабилитационный центр за городом, сдавая на руки первоклассным врачам, а вечером, когда вернулся домой, его разбил инсульт. Вся правая сторона тела, рука, нога, правая часть лица перестали нормально функционировать. Но самое главное – выжил.
Через пару недель, после всего случившегося, поехал к сестре. Я собирался забрать отца из больницы домой, врачи давали добро, и нанять ему специалистов для ухода и реабилитации дома – он устал лежать в больнице. Угасал на глазах – морально угасал. Надеясь его взбодрить, хотел поговорить с Ариной, о ее возвращении – полагал, что присутствие и забота дочери поможет ему, но не учел возросшей ненависти сестры.
–Вы спихнули меня в психушку. Да я вас ненавижу. – орала она, кидаясь и пытаясь впиться ногтями в лицо. – Из-за вас я потеряла ребенка. Убийцы.
И я уехал. Просто не мог больше на нее смотреть.
Мы все, я, Арина, отец – три человека, которые когда-то были одной семьей, самыми близкими друг-другу людьми, сейчас ненавидели. Я ненавидел Арину за ее эгоизм, она ненавидела меня и отца, не понимая почему мы не спускаем ей все по прежнему с рук, а отец за что-то определенно ненавидел меня или просто не хотел видеть – его голова, повернутая в сторону стены, во время моих посещений, говорила красноречивее любых слов.
“Все развалилось без тебя мам” – тогда я отчетливо понимал, что все пошло прахом именно когда не стало ее. Она была тем, кто делал из нас семью, а не просто набор людей, вынужденных жить вместе. Будь она жива и с Ариной все было бы по другому. Без нее мы все разрушили.
Создать денежную подушку, обеспечивая семью – ничто. Сделать так, чтобы те, кого ты обеспечиваешь, были семьей, вот, что главное.
До дома в тот день я так и не доехал – не справился с управлением. Авария. Переломы и сотрясения. Больница. Только теперь пациентом был я.
А утром одно смс, которое окончательно расставило все по местам:
"Моей дочери нужен мужчина, готовый решать проблемы, а не мальчишка, делающий глупости. Не зрелому пацану нечего делать рядом с ней. Я надеялся ты поумнел, но увы…" – это было последнее смс от Юлиного отца.
Он был прав.
Вот эта точка, здесь и сейчас, была результатом наших действий. Все, что произошло, результат наших поступков.
Чего мы с отцом ждали от Арины, которая не знала отказа ни в чем и никогда? Только в фантазиях, человек, который с детства купался в абсолютная любви окружающих, не знающий ни в чем отказа или даже простого "нет", проблемы которого решались по щелчку пальцев, может вырасти добрым, отзывчивым и сострадательным.
Чего мы ждали от организма отца, который и так истощенный каждодневными нагрузка, столкнулся с моральной подоплекой в виде потери дела всей жизни, убивающей саму себя дочерью и бухающим сыном? У отца же были признаки. Боли. Но он закопался в работу, отмахиваясь и вот результат.
Ну и я. Злой до чертиков, не внимательный. Сел за руль в состоянии, в котором нельзя было этого делать.
Можно, конечно, сказать, что так сложились обстоятельства, но это не так.
Последние недели я точно забыл об одной важной черте, о рассудительности. Рубил с плеча, не включая мозг, не сбавляя оборотов, не разбираясь в ситуации.
Был ли я кому-то опорой и поддержкой? Тоже нет. Не обдумал, не осмыслил, не разобрался.
Так что, да, Юлин отец оказался прав… я вел себя, как незрелый мальчишка.
После этого я больше ее не искал.
– Ты там уснул, что ли? – снова рявкает ее отец, вырывая меня из воспоминаний.
– Да нет, вот просто думаю, неужели считаете, что я стал достоин вашей дочери, что вы позволили нам встретиться? – усмехаюсь.
Уверен, что ни один мужчина, по мнению Андрея Юрьевича, не подходит Юли и Олеси. Хотя, наверное, для отца, это нормально.
На том конце воцаряется тишина, что я даже отодвигаю телефон от уха, проверяя не прервалась ли связь.
– Не уверен, что ты будешь когда-либо достоин моей дочери. – усмехаюсь, потому что такого ответа я и ждал. – Но моя жена сказала бы, что это судьба. Я не подстраивал эту встречу и узнал о ней только сейчас. И раз уж ты там, то не оплошай в этот раз.
– Даете свое отцовское одобрение? – подначиваю.
– Не оплошай с расследованием. Лезть под юбку моей дочери я никогда одобрения не дам! – рычит отец Юли.
– Да я собственно вас и спрашивать не собираюсь, – усмехаюсь и пока сбрасываю вызов, отчетливо слышу в динамике "Наглец".
