Текст книги "Измена по контракту (СИ)"

Автор книги: Таня Володина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

8. Красные линии. Влад

Вываливаюсь из машины и бреду в лесопосадку. Мне нужно побыть подальше от этой женщины, продышаться от сладких духов, которые сводят с ума. Не потому, что они мне нравятся, а потому, что я не могу вспомнить, где их слышал. Это тревожит, как камешек в ботинке.

Захожу в лес, там сыро, прохладно и солнце не лупит в глаза.

Я ошибся, Яна Иванова не похожа на Васю. Вася в меня влюблена со всем пылом нерастраченных чувств, а эта – нет. Колючая, неприветливая, настороженная. Как будто я ей враг. Я уже и тридцатку ей авансом перечислил, но ничего, кроме скупого «спасибо», не дождался. Никакой симпатии у неё ко мне нет. Возможно, даже презирает – не могу только понять за что. Вроде ничего плохого я ей не сделал. Ну пошутил пару раз неудачно, немного потроллил, но и она в долгу не осталась.

Попытался поцеловать… Тут да, триггернуло, кое-что всплыло из похороненного в подсознании. Старые демоны вырвались на свободу. Ничего не поделаешь, кого-то триггерят изменяющие мужики, а кого-то – холодные стервозные бабы. Мамочка не долюбила, да. Отвергала и наказывала. Первая возлюбленная унижала и использовала как раба (не только сексуального). Как тут вырасти нормальным человеком, когда с детства прессуют? Стоит взрослой красивой женщине повысить голос – и у тебя встаёт. Это же ненормально.

Не-нор-маль-но.

Но в сто раз острее и слаще, чем самый разнузданный секс с женщиной, которая тебя любит и уважает. Здоровые отношения меня не возбуждают, только токсичность, только хардкор. Увы, это не изменить, хотя я не теряю надежды.

Руки до сих пор помнят тёплую ступню с прилипшими песчинками. Если бы меня не расфигачило на солнце, я бы к ней не полез, научился себя контролировать за столько-то лет. Но накрыло сильно и неожиданно. Она давит на мои тайные кнопочки, как будто точно знает, где они находятся. Потом весь вечер болела голова и ломило яйца. Подрочить не помогло. Кончил, но плакал, как последний дебил, потому что представлял во время дрочки всякую херню. Поднялась температура – то ли от перегрева, то ли на нервной почве. А потом пришла Ася и добавила жару. Так и не понял, какая муха её укусила.

А сегодня у Яны Ивановой свежий педикюр и лак другого цвета. И другая причёска. И открытая одежда. Слишком открытая для работы, но я никогда не указываю сотрудникам, в чём им ходить. И ей указывать не буду. Меня не это торкает, хотя сиськи у неё даже лучше, чем я предполагал. Меня торкает плохое отношение ко мне, смешанное с неприкрытым желанием. Она постоянно переводит разговор на секс. Я знаю, вижу и чувствую, что она хочет меня и бесится от этого. А у меня от этого сочетания член поднимается. Хочет и злится. Хочет и презирает. Хочет и ненавидит. Я запускаю руку в джинсы и поправляю член, чтобы он не упирался в ширинку. Надеюсь, со стороны ничего не заметно. Не хочется выглядеть идиотом в её глазах, хотя куда уж больше?

Почему некоторые женщины относятся к тебе, как к дерьму, без всякого повода? Это с ними что-то не так или со мной? Или они видят глубже, чем другие? Умеют читать мысли? Замечают малейшие реакции тела? Или всё проще: рыбак рыбака видит издалека? Склонная к доминированию женщина обязательно найдёт себе жертву, даже если уверена, что ей самой нужен доминант.

Херня это!

Не нужен ей никакой доминант, она его не потерпит. Ей нужен кто-то типа меня. Выражение «мне нравится пожёстче» означает только одно: «мне нравится, когда мужчина подчиняется». Наверняка её Валера – тюфяк и подкаблучник. Другой её не выдержит.

Возбуждение постепенно проходит, ширинка уже не давит на член.

Я сказал: «Это не ты», когда она предложила поискать кого-то особенного, но я соврал. Это она. Она. Она. Второй раз в жизни. Я не выдержу этот ад ещё раз.

Может быть, уволить её?

Женщину, которую я так долго искал, боясь не найти и ещё больше боясь найти.

А вдруг я ошибаюсь? Могу ли я себе доверять? Может, у неё плохое настроение, с женихом поцапалась, в больнице попался сложный пациент, на дороге подрезал неадекват? Может, она меня не ненавидит и не презирает, а мне всё почудилось? Может, если я перестану её провоцировать, она расслабится и станет дружелюбнее? Дружелюбные женщины меня не возбуждают, даже когда открыто заявляют, что готовы со мной переспать. Мне не нужен очередной оргазм на троечку. Такое у меня и дома есть. Если бы я и рискнул когда-нибудь своим браком, то только ради того, чтобы ещё раз испытать десятибалльный оргазм. Когда теряешь сознание и чувствуешь себя выдоенным досуха, пустым и звенящим. Как давно я этого не испытывал! Как сильно мне этого не хватает.

К счастью, Яна Иванова не знает, что единственный способ переспать со мной, – не разговорчики про секс, флирт и глубокое декольте, а унизительная оплеуха и приказ снять штаны.

Я бы подчинился.

Ей – подчинился бы.

– Влад! Ты где? – со стороны шоссе долетает её громкий голос.

В нём нет обеспокоенности или раскаяния. Она до сих пор злится из-за шутки про доминирование Валеры и того, что я не повёлся на её заигрывания. Не сказал, что тоже хочу с ней переспать. Я мог бы подыграть, свести глупый разговор к юмору, но я просто не люблю врать. Я действительно не хочу её в том формате, который она предлагает. А в формате, который меня интересует, она никогда не согласится. Просто не догадается, что мне нужно. А если скажу открытым текстом – отшатнётся в отвращении. Я знаю. Проверял на других.

– С тобой всё в порядке? – она подходит ко мне, но останавливается в отдалении.

Боится меня, что ли? Вот дурочка, я совершенно безобидный тип. Меня самого все обижали, а я даже не сержусь на них. Всех простил, кроме себя, хотя психологи и советовали поступить наоборот. Но как простить себя, если ты извращенец? Грёбаный мазохист. Господи, спасибо, что только в кровати, а не по жизни!

– Всё нормально, надо было подышать свежим воздухом, – отвечаю я.

– Подышал?

Она такая маленькая и такая дерзкая. И очень красивая. И странная. Самая странная женщина, которая мне попадалась. Почему она все разговоры сводит к сексу, изменам, браку? Выспрашивает подробности, лезет под кожу. А я ведусь, как мальчишка. Объясняю что-то, оправдываюсь, выдаю старые секреты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍О том, что я переспал с Васей не только в её романтических фантазиях, не знает никто, кроме нас двоих, а я зачем-то разболтал Яне. Хотел похвастаться, что трахнул женщину на шестнадцать лет старше себя? Или, наоборот, показал, как низко могу пасть? В любом случае это дебильное поведение. Я плохо себя контролирую рядом с ней. Она меня эмоционально дестабилизирует. Надо провести красные линии.

– Извинись, – требовательно говорю я.

– За что?

Она не хочет извиняться. Если бы ко мне обратились таким строгим тоном, я бы уже бахнулся на колени и просил прощения. Но она другая. Её, видимо, не били в детстве и не внушали, что она портит всем жизнь. У неё есть достоинство. У всех детей есть врождённое чувство собственного достоинства, главное – сохранить его, как хрупкий цветок. Иначе вырастет такое угрёбище, как я.

– За «распоследнее хамло», – напоминаю я.

Она облизывает нижнюю губу:

– Да, ты прав, меня занесло. Прости.

– И за небоскрёб.

– А что с небоскрёбом?

– Ты сказала, что он завалится в море. Возьми свои слова обратно.

– Но он нарушает законы физики.

– Ты что, инженер-строитель?

Она вздыхает:

– Ладно, беру свои слова обратно. Если ты утверждаешь, что дом-линейку можно построить в реальности, значит, так оно и есть. Кто я такая, чтобы спорить с гениальным архитектором?

На душе становится легче, и я пропускаю подколку про гениальность. Яна не в курсе, что в моей гениальности не сомневался ни один преподаватель.

– Правильно, не надо со мной спорить, особенно по поводу «Дроздов-центра». Рано или поздно он будет построен. И ещё одна просьба, – говорю я уверенным тоном начальника. – Давай прекратим обсуждать нашу личную жизнь и ограничимся нейтральными и рабочими вопросами. Согласна? Так будет лучше для нас обоих. Я женат, ты скоро выйдешь замуж, все эти разговоры ни к чему хорошему не приведут.

Она зыркает на меня, явно хочет съязвить, но сдерживает порыв.

Наконец размыкает губы и буркает:

– Не больно-то и хотелось.

И тут я понимаю, что эта женщина со мной не играет. Её бравада и дерзость – напускные. Она до дрожи в коленях меня хочет – по-настоящему, до мокрых трусиков, как хотят зрелые женщины, познавшие свои желания. Потому и ненавидит, что не может справиться с влечением, которое считает предосудительным. С одной стороны – жених Валера, которого она выбрала после мужа-козла, с другой – женатый начальник младше на насколько лет. Для неё это серьёзная проблема, с которой она не знает как справиться.

Ещё немного, и я начну ей сочувствовать.

Хотя нет, не начну.

У каждого свои демоны. И каждый из нас в одиночку будет с ними бороться. Она – со своим желанием переспать с женатым боссом, я – с желанием получить от неё затрещину и встать перед ней на колени. Чтобы дать ей то, о чём она мечтает, и пережить самый сильный оргазм в своей жизни.

У нас нет ни единого шанса получить то, чего мы хотим.

Мы оба останемся неудовлетворёнными.

9. Щедрый начальник

Ну прекрасно! Просто замечательно! Десять минут в лесочке на свежем воздухе – и моего босса-блондинчика словно подменили. Взял себя в руки, вернул контроль над ситуацией. Даже потребовал извиниться за грубость. Сам, что характерно, не извинился, хотя было за что.

Но самое главное – он просит не поднимать личные вопросы. А как же мне его соблазнять? Молча, что ли? Или подставить подножку, завалить в высокие травы и напрыгнуть сверху?

Я всё ещё злюсь на него. Меня кидает из стороны в сторону – от желания поцеловать его до желания ударить. Он непонятный, сложный, психологически травмированный – а, возможно, и физически, иначе почему он не общается с роднёй? То беззащитный, то охреневший от безнаказанности, то одержимый работой. Но всегда – красивый своей завораживающей красотой.

Я соглашаюсь не обсуждать личную жизнь. Меня это категорически не устраивает, но выбора нет. Он начальник. Не могу же я с ним спорить? Надо посоветоваться с Никитосом и Настей. Пусть разработают мне план соблазнения. Моего креатива хватило только на салон красоты и открытый сарафан. Для соблазнения Влада этого мало. Он, конечно, мужчина, кое-какие реакции в мой адрес выдаёт, ногу вон поцеловал, неоднократно называл красивой, но всё же я недостаточно ему нравлюсь, чтобы закинуть меня на плечо и утащить в постель. К тому же он женат, и этот факт его тормозит.

У меня не такой уж большой опыт с мужиками, но я спинным мозгом чувствую, что этот конкретный мужик не будет меня домогаться. Я уже без намёков сказала, что хочу с ним переспать, – и что? Продышался в лесочке и попросил не касаться личных тем.

Какой же он странный!

Я совсем его не понимаю.

Всю дорогу до места назначения мы молчим. Я – демонстративно, не скрывая раздражения, резко обгоняя другие машины на свободной трассе. Он делает вид, что не замечает моего плохого настроения. По обыкновению сползает в кресле, широко раздвинув ноги, и прикрывает глаза.

– Радио включить? – спрашиваю я.

Молчание не выход, я должна пробраться за линию защиты, которую он выстроил. Мне нужны деньги. Срочно.

– Включи.

– Ты какое предпочитаешь?

– Любое.

– Блатняк будешь слушать? «За меня невеста отрыдает честно»?

Я не хочу снова его цеплять, это получается само собой. Я не знаю, что происходит со мной рядом с этим парнем. Почему меня так штырит от него – и в плохом, и в хорошем значении слова.

Он хлопает ресницами и смотрит на меня:

– Буду, если найдёшь. Мой отец обожал Высоцкого. Не знал, что молодёжь слушает его песни.

– Это ты меня назвал молодежью?

– Тебе всего тридцать четыре.

– Я бы предпочла, чтобы мне было двадцать шесть.

– Зачем?

– Затем, чтобы мама была жива, чтобы пойти учиться в мединститут, чтобы не выходить замуж за Кропоткина и не делить с ним мамину квартиру, – выпаливаю я.

– Кропоткин – это бывший муж? Ты что, делишь с ним квартиру? А почему?

Я прикусываю язык, но поздно.

– Так вышло. Суд постановил выплатить ему половину стоимости.

– Ну ни хрена себе!

– Забудь, не стоило мне говорить.

– Это из-за него тебе пришлось искать вторую работу?

– Да.

– То есть ты работаешь в больнице, а в свободное время возишь меня в разные гребеня, чтобы выкупить у бывшего мужа свою квартиру?

– Именно так.

Если не учитывать некоторые нюансы с работой.

Влад качает головой, как будто его до предела возмущает ситуация.

– У моего тестя есть хорошие юристы, могу поговорить с ним, он даст кого-нибудь для консультации. Подашь апелляцию…

– Поздно, – перебиваю я. – Всё решено. Я выплачу ему полтора миллиона и забуду как страшный сон. Зато квартира будет полностью моей.

– Полтора миллиона? Что ж, надеюсь, у тебя получится. Это важно – иметь собственное жильё.

Я киваю. Не стоило, ох, не стоило болтать о своих отношениях с Кропоткиным, но слово не воробей.

– А у меня нет квартиры, – признаётся Влад. – Я десять лет жил у отца, а когда он умер, квартира досталась моему старшему брату. Он продал её, а я переехал к жене.

Влад не уточняет, что этот брат – не родной, а единокровный, старше на тридцать лет, и всю жизнь живёт в Израиле.

– Тебе не обидно?

– Нет, – отвечает он. – Папа говорил, что оставит мне «Питерстрой», а всё остальное – Игорю и другим родственникам. Я видел завещание.

– А разве тебе квартира не нужнее? Или отцу было безразлично, что после его смерти ты будешь скитаться по чужим домам?

Звучит грубовато, но Влад усмехается:

– Мы же архитекторы. Наши дома – те, которые мы построили, а не получили в наследство. Я построю себе квартиру на верхнем этаже «Дроздов-центра». Буду пить вино на террасе и смотреть, как солнце садится в Балтийское море.

Никакой горечи в его словах нет. На отца он явно не обижен. Любит его, рассказывает о нём с теплотой. На брата тоже зла не держит. Ну подумаешь, выгнал его из дома на улицу, мелочь какая. Зато маму с отчимом даже на свадьбу не пригласил. Если и есть у Влада какая-то детская травма, то она идёт из раннего детства. Отношения с матерью? Надо бы в них покопаться.

Но в данный момент мне не за что зацепиться.

Влад ко мне равнодушен.

***

Клиент, к которому мы приезжаем, – молодой, но уже раскормленный боров с золотой цепью толщиной с палец. Я думала, подобные понты остались в далёком прошлом, ан нет, процветают буйным цветом. Его супруга – копия Насти Одоевской, только не рыженькая, а блондинка. Такие же накачанные губы, нереально длинные накладные ресницы и ногти. Волосы, впрочем, тоже не свои. Но красивая, наверное на мужской вкус.

Хозяева встречают нас на крыльце. Мы знакомимся и пожимаем друг другу руки. Клиентов зовут Юра и Алёна Степашины. Я тихонько спрашиваю Влада:

– Можно я подожду тебя в машине?

– Нет, ты мне нужна.

– Зачем?

– Стакан воды подать, если понадобится. Ты взяла воду?

– Ну что, привёз проект бани? – деловито интересуется Юра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ого, «Питерстрой» уже и бани проектирует? Они всегда этим занимались или Влад от безденежья берётся за любую работу?

– Милый, это не баня, а СПА-комплекс, – поправляет его Алёна.

– Совершенно верно, – поддакивает Влад. – И сейчас я покажу вам, как он будет выглядеть.

Мы заходим в дом. Или, вернее, замок. Или дворец. В архитектурных стилях я разбираюсь как свинья в апельсинах, но позолоченная мебель, камин и кабаньи головы на стенах навевают мысли об охотничьих замках французских королей.

Мы усаживаемся за дубовый стол, Влад открывает ноутбук и начинает презентацию. Я раньше на таких мероприятиях не бывала, мне интересно.

– Итак, домик для отдыха с баней, хаммамом и небольшим бассейном в скандинавском стиле. Современная, минималистичная, но очень уютная постройка…

– А башенки по углам будут? – спрашивает Юра, разглядывая приземистый домик с панорамными окнами, выходящими к бассейну.

– Ты с ума сошёл? Зачем здесь башенки? Может, тебе ещё ров с крокодилами выкопать вокруг участка?

Юра хихикает, Влад спокойно продолжает:

– Конструкция здания каркасная. К июлю можно завершить строительство. Внутри всё пространство разделено на две части: большую гостиную с камином и спа-зону с сауной, хаммамом и комнатой для отдыха. Кухонный уголок располагается между ними. Чтобы не перекрывать виды из окон, я выбрал подвесной камин.

Влад показывает картинки и подробно рассказывает, как всё будет выглядеть в готовом виде, а я любуюсь им. Ничего не могу с собой поделать. Его лицо такое же воодушевлённое, как на берегу моря, где он строил свой игрушечный «Дроздов-центр». Похоже, его прёт не только от небоскрёбов, но и от любых строений.

– Из окон открывается прекрасный вид на реку и лес, солнце будет здесь появляться после обеда и до самого заката. Не пропустите ни одного солнечного дня! В террасу вмонтирован уличный бассейн с гидромассажем и подогревом. Цена у него негуманная, но если закажете через нашу фирму, я выбью вам скидку двадцать процентов.

Замечаю, что Алёна тоже смотрит не на экран компьютера, а на раскрасневшееся лицо Влада. Скользит взглядом по белой шее, по крепкой груди и упирается прямо в пах. После этого она встряхивает волосами, словно пытаясь выбросить из головы грязные мыслишки, и говорит:

– Мне всё нравится! Я даже не знала, что можно сделать так красиво. А ты сам будешь строить этот комплекс?

– Нет, я архитектор, а не строитель. Но я могу заняться архитектурным надзором, если вы закажете в «Питерстрое» строительство под ключ. Насколько я понимаю, изначально вы планировали заказать у нас только проект?

– Всё верно, – говорит Юра, но как-то неуверенно. – У нас есть рабочие, Иван Васильевич обещал подогнать своих работяг.

Мы все смотрим на Алёну. Кажется, решения принимает она.

– Ну, милый, – она дует губки, – это же подарок мне на юбилей. Я не хочу работяг от Ивана Васильевича. Они в прошлый раз побили мне всю мозаику в ванной, пришлось переделывать. Помнишь, я искала плиточника-мозаичника?

– А откуда ты знаешь, что строители Влада ничего не побьют? Они все одинаковые, просто цена у них разная. А Иван Васильевич мне должен, скидку сделает.

– За своих людей я несу полную ответственность, – говорит Влад. – Мы составим официальный договор, где пропишем все спорные вопросы. Размер скидки я тоже готов обсуждать.

Тёмно-бурые глаза блестят, по виску катится капелька пота. Ему кровь из носу нужен этот договор! Он рассчитывал на гонорар за архитектурный проект, а теперь может получить подряд на строительство СПА-комплекса. Пусть маленького и частного, но банкротство «Питерстроя» отложится на пару месяцев. А потом Влад выиграет конкурс и приступит к строительству своей мечты – небоскрёба на берегу моря.

Клиенты в раздумьях.

– Ну я не знаю, – тянет Юра. – Я планировал сэкономить на постройке бани…

Я достаю из сумки бутылочку воды и подаю Владу. Тот резким жестом сворачивает крышку и залпом выпивает половину. Кадык ходит по влажной шее вверх-вниз. Алёна не может оторвать глаз от этой картинки, а её муж не замечает, что жена заглядывается на посторонних мужиков. Он погружён в обдумывание финансовых вопросов.

Влад утирает рот тыльной стороной ладони и спрашивает, глядя в глаза поплывшей Алёнке:

– Сколько тебе исполнится? Двадцать?

Господи, какой неуклюжий подкат! Она же явно старше! Она вообще моего возраста.

– Тридцать. Тридцатого июля исполнится.

– Обещаю, что день рождения ты отметишь в бассейне с друзьями, – он очаровательно улыбается. – А ты взамен пообещай, что пригласишь меня на эту пляжную вечеринку.

Алёна взвизгивает, настолько ей нравится предложенная сделка, и умоляюще смотрит на мужа. Юра вздыхает, качает головой и разводит руками. Он согласен. Влад облегчённо выдыхает и достаёт документы.

– Можно я выйду? – тихо спрашиваю босса. – Мне нужно позвонить.

Он кивает, и я выхожу на свежий воздух.

То, как Влад воспользовался интересом девушки, чтобы добиться подписания контракта, меня неприятно задело. Глупо, конечно. Все продавцы товаров и услуг стараются понравиться своим клиентам. Это правило бизнеса. Теперь Влад будет ездить на новый объект пару раз в неделю и следить за строительством СПА-комплекса. А заодно пить чай или пиво с хозяйкой, флиртовать с ней и, возможно…

Да нет, он жене не изменяет.

Я звоню Никитосу.

– Привет, Янка. Как дела?

– Плохо. У меня не получается его соблазнить. И вряд ли получится.

– Что за пессимизм? Ты красивая баба, а он ни разу не ангел…

– Никитос, ты не понимаешь, – перебиваю я. – Он попросил отстать от него. Он не хочет со мной трахаться, хотя я предложила открытым текстом. И даже если где-то в глубине души и хочет, то не станет этого делать. Он женат, а у меня есть жених Валера.

– Какой ещё Валера? – оторопело переспрашивает Никитос.

– Никакой. Вообще-то я тебя имела в виду, когда придумала жениха. Просто не хотелось выглядеть перед Васей и Владом несчастной разведёнкой, которая бросается на всех парней без разбору. Ты не против?

– Я-то за, только наличие жениха может реально тормозить Дроздова.

– Я понимаю, но когда я рассказала Васе о том, что у меня есть мужчина, я не собиралась соблазнять Влада! Этот план появился позже! Откуда я могла знать, что жених осложнит дело?

– Ладно, не кипишуй, это ерунда.

– Я не знаю, что мне делать, – признаюсь я. – Сейчас он заигрывает с клиенткой, которая пускает на него слюни прямо при муже. С ней он быстрее переспит, чем со мной!

– Ты что, ревнуешь его? – интересуется Никитос.

– Да иди ты в баню, – восклицаю я и вешаю трубку.

Не хватало мне ещё дурацких подколок! Через несколько секунд приходит сообщение: «Я посоветуюсь с Настей, и мы что-нибудь придумаем. Любого мужика можно соблазнить, любого! Особенно если знать его слабые места».

***

Я и сама не понимаю, что меня выбесило. Но это точно не ревность.

На обратном пути Влад интересуется:

– С тобой всё в порядке?

– Да. А с тобой?

– Норм. Жарко только, – он обмахивается воротом своей футболки, захваченной в горсть.

Я молча включаю кондиционер.

– Чем ты занимаешься сегодня вечером?

– Ничем.

– В больницу не надо?

– Нет.

– Тогда приглашаю тебя в бар. Знаю один неплохой около офиса. Выпьем по бокалу пива, отметим новый контракт.

– Может, Василису пригласишь? Она так за тебя переживала. Просила позвонить, когда освободишься.

Ну почему я постоянно ему грублю? Влад чертыхается и достаёт мобильный.

– Четыре пропущенных. Прогресс. Обычно не меньше десятка.

– Она тебя любит, а ты её держишь на поводке, – прямо говорю я.

Кажется, это всё-таки ревность. Не нравится мне мысль, что Влад будет любезничать с Алёной Степашиной, пока её муж на работе. Со мной-то он не любезничает. Совсем наоборот.

– Мы договорились не обсуждать личные дела, – напоминает он.

– А Вася – это тоже личное?

– Василиса – мой лучший дизайнер и старейшая сотрудница бюро, о ней говорить можно. А вот её чувства ко мне – это личное. Не насмехайся над ней.

– Поняла. Любовь Васи не обсуждаем.

Мы приезжаем в тот же бар, где на прошлой неделе ели корюшку по совету бармена Станислава. Я удаляюсь в туалет, а Влад перегибается через барную стойку и тянет руку к Стасу, чтобы поздороваться. Я ещё в прошлый раз подумала, что они приятели, а сейчас убеждаюсь в этом.

В туалете поправляю сарафан и назло всем расстёгиваю верхнюю пуговицу. Пусть видит, от чего отказывается. Учитывая разницу в росте, обзор у Влада будет великолепным. Причёсываюсь, подкрашиваю губы и брызгаюсь духами.

Пишу Никитосу: «Мы в баре около офиса. Будем обмывать контракт на постройку бани». Он тут же отвечает: «Отлично! Налаживай отношения. Я поговорил с Настей, у неё есть план». «Какой? Клофелин?». «Ты дура?». «Я реалистка. Мне его не соблазнить. Нужна какая-то хитрость». «Клофелин всё равно не поможет. Тебе надо переспать с ним, а не ограбить». Я вздыхаю. Никитос прав – Влад должен стать предателем, а не жертвой.

Не успеваю помыть руки, как на телефон приходит извещение. Бросаю взгляд на экран и ахаю. Влад перечислил мне ещё сто тысяч рублей! Ну вот что это такое? Кто его просил? Стуча каблуками, вылетаю из туалета и бросаюсь к своему чересчур щедрому начальнику. Он стоит у стойки и болтает с барменом. Я разворачиваю Влада к себе и хлопаю ладонью по груди:

– Ты зачем это сделал? Я не просила у тебя денег! Я просто рассказала о своей ситуации. Без задних мыслей!

Он заливается краской прямо на глазах. Ни разу не видела, чтобы люди так быстро краснели. Даже белая шея порозовела. Подаётся назад, но тяжёлые барные стулья мешают ему сбежать.

– Пожалел меня, да? – я снова бью его по груди, несильно, но ощутимо. – Не надо, Влад! Я сейчас перечислю деньги обратно!

– Стой, прошу тебя, – выдыхает он, облизывая губы. – Я получил от Степашина аванс и решил немного перечислить тебе. Потом вернёшь, если сочтёшь нужным.

– В смысле «если сочтёшь нужным»? – я подступаю ещё ближе и пытаюсь угрожающе нависнуть над Владом, хотя я маленькая, а он высокий. – Это что, подачка?

– Просто помощь! Можешь считать, что это бессрочная беспроцентная ссуда, можешь воспринимать как подарок.

– Влад, у тебя нет денег делать сотрудникам такие дорогие подарки! Твоё бюро дышит на ладан.

– Откуда ты знаешь? – ерепенится он.

– Ты сам постоянно об этом рассказываешь, – вставляет бармен Стас, полируя стойку.

– Яна, прости, если я тебя обидел, – сдается Влад. – Надо было поговорить сначала. Но я правда не хотел ничего плохого. Мне жаль, что твой муж оказался козлом, я хочу, чтобы ты поскорей расплатилась с ним. А деньги… Вернёшь когда-нибудь потом. Поверь, с моим бюро всё будет хорошо! Я разбогатею, когда выиграю конкурс и начну строить «Дроздов-центр». Я стану знаменитым и богатым архитектором, лучшим в стране, одним из лучших в мире – как мой отец.

Он смотрит на меня тёмными блестящими глазами. Он так близко. Я различаю каждую ресничку на веках, каждую морщинку на полных губах. От него приятно пахнет – не духами, а чистым молодым телом. В мою ладонь, всё ещё лежащую на его груди, бьётся сердце. Он ждёт ответа, а я таю, таю от внезапной близости. С ним тоже что-то происходит, но я не могу понять что. А потом опускаю взгляд и всё понимаю. Ширинка красноречиво оттопырена. О господи, ну почему сейчас? Что его завело? Он возбуждается во время ссор? Или от того, что на него орут? Какой он странный! Я поднимаю голову, и Влад из розового персика превращается в красный помидор. Прерывисто дышит, покусывает губы. Понимает по моему озадаченному виду, что я узнала его секрет.

Я отодвигаюсь от Влада. Убираю руку. Мне хочется завалить его на барную стойку и изнасиловать, но включаются внутренние стопоры. Меня чудовищно смущает эта ситуация. Есть в ней что-то нездоровое – и с моей стороны, и с его.

– Хорошо, – говорю я, выравнивая дыхание. – Спасибо. Буду считать это ссудой. Но больше так не делай, ладно?

– Обещаю, – отвечает он. – Садись за столик, заказывай что хочешь, я ненадолго отлучусь. Стас, посоветуй Яне, что взять.

Он проскальзывает между мной и стулом и быстрым шагом направляется в уборную. Я догадываюсь, что он собирается там делать. Влечение к этому парню делает меня проницательной и чуткой. Честно говоря, мне бы тоже не помешало сбросить напряжение. Я так сильно его хочу, что по всему телу бегут мурашки. Это пугает.

Мне нельзя в него влюбляться.

Мне нужно просто переспать с ним.

***

Он возвращается через десять минут, когда я приканчиваю первую порцию виски. Садится напротив – умытый и розовый, влажные волосы зализаны назад. Выглядит безмятежным.

– Вискарь? А мне взяла?

Я толкаю к нему его бокал. Влад с удовольствием делает большой глоток, перекатывает напиток во рту (щёки надуты, губы сжаты в куриную попку) и медленно глотает. Кадык поднимается вверх и опускается вниз. Я отвожу взгляд.

Интересно, он кончил в туалете? Или просто продышался и успокоился, как в лесу?

– Я заказала нам стейки, – сообщаю я.

– Отлично.

– А ты… – начинаю я и осекаюсь.

Я же обещала не лезть в личное. Влад догадывается, почему я запнулась.

– Не спрашивай меня ни о чём. Всё слишком сложно, Яна.

– Это как-то связано с первой любовью? – вырывается у меня традиционный вопрос.

Он не злится, просто спокойно поясняет:

– Всё в нашей жизни связано с первой любовью, разве нет?

Я задумываюсь. Не уверена, что он прав.

– У меня, наверное, не было первой любви в том понимании, которое обычно подразумевается, – отвечаю я. – К мужу у меня была страсть. Она быстро потухла, когда я поняла, какой он человек. А вот влюбиться, чтобы себя не помнить, чтобы всё ему под ноги, чтобы разрушить свою жизнь ради него… Такого не было.

Пока что. И я надеюсь, что не влечу в это адское пекло саморазрушительной любви.

– Да я не про это. Стас! Налей нам ещё виски!

– А про что?

– Про любовь к матери, Яна.

Стас приносит нам ещё два бокала.

– Ну что, за новый проект? – спрашивает Влад, чокаясь со мной.

– За новый проект, – поддерживаю.

Мы выпиваем и приступаем к еде. Про его мать мне совершенно не хочется расспрашивать. Она родила сына от преподавателя, который был старше её на хренову тучу лет, а через год вышла замуж за военного и подарила ему двух дочерей. Наверное, Влад чувствовал себя лишним в этой семье, раз в пятнадцать лет уехал жить к отцу. Маленький бастард из провинции.

Почему так болезненно ёкает сердце, когда я об этом думаю?

– На самом деле ты права, дела в «Питерстрое» хуже некуда. И я не понимаю почему. После смерти отца нам перестали давать заказы от администрации города. А мы этими заказами, можно сказать, жили. Так что строительство СПА-комплекса оттянет банкротство на пару месяцев.

– А что дальше? – интересуюсь я.

– А дальше я приму участие в конкурсе на самый крутой небоскрёб, одержу победу и построю «Дроздов-центр», – повторяет он свою мантру.

– И станешь богатым и знаменитым, да?

– Вот именно! – улыбается он.

Невозможно не улыбнуться ему в ответ. Такие ямочки на щеках. Как же он молод! Как верит в себя.

А мне нужно получить полтора миллиона к концу недели.

Звонит телефон. Влад смотрит на экран и поспешно отвечает на звонок. Похоже, что-то важное.

– Да, Сергей Петрович… Да… А вы уверены, что в этом году нужно проводить корпоратив? Нет, я помню, что отец каждый год устраивал праздник, но сейчас с финансами туго… Хорошо, если вы настаиваете… Спасибо, не ожидал! Как дела у Аси? – он мрачнеет, выслушивая слова тестя, потом отвечает: – Понял, не буду ей пока звонить. Спасибо ещё раз! До встречи!

Кладёт трубку и говорит мне:

– У нас будет корпоратив на природе. Отец завёл такую традицию – выезжать в мае на турбазу всем коллективом. Много лет ездили, это здорово сближает. Я думал, в этом году не получится, но Одоевский предложил денег. Сказал, что дочка ему напомнила. Странно…