Текст книги "Измена по контракту (СИ)"
Автор книги: Таня Володина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
2. Персик-альбинос
Голова трещит, во рту пустыня Гоби. Кидаю в чашку таблетку аспирина и заливаю водой. Тупо наблюдаю за шипящими пузырьками. Никитос уверен, что алкоголь помогает установить контакт с клиентами, и мой небольшой опыт работы помощником детектива подтверждает этот вывод, но бедная моя печень! Обычно я уклоняюсь от возлияний, но вчера пришлось присоединиться. Моя история похожа на историю клиентки – Никитос не мог упустить такой шанс.
Нам обоим изменяли мужья из провинции, прописанные в наших квартирах.
Моюсь в душе и вспоминаю Настю Одоевскую (девичью фамилию она не меняла). Всего двадцать пять лет, вроде всё при ней – и внешность, и деньги, и богатый папа, и амбициозный молодой муж, и трёшка в центре, но счастья почему-то нет. Внешность требует постоянного тюнинга, деньги нужно выпрашивать у папы, муж удовлетворяет амбиции в ущерб заработкам, квартира не кажется такой роскошной, как семь лет назад, и вдобавок ко всему душу точит подозрение об изменах. И это после года семейной жизни! Ладно бы после двадцати лет унылого брака, когда однообразие душит, как верёвка на шее, жена толстеет и дурнеет, и неудержимо тянет на свежее мясо, но год – это ведь ещё медовый месяц должен длиться? Что-то рано Влад Дроздов начал уклоняться от исполнения супружеского долга. Хотя нет, он не уклоняется, Настя на это не жаловалась, просто огонёк потух. «Как будто одолжение делает».
Странно.
Так изменяет или нет?
Я еду на работу на метро, раздражаясь от каждого тычка локтем под рёбра. Без машины моя жизнь становится невыносимой, особенно в тёплую погоду, когда мужики проветривают в вагонах метро свои немытые волосатые подмышки. Да и женщины некоторые не лучше. И это май месяц. Страшно подумать, что начнётся летом, когда в город придёт настоящая жара.
Офис «Скорпиона» располагается в большом, но запутанном бизнес-центре, где невозможно отследить передвижения человека. Сотни крупных компаний и мелких фирмочек арендуют помещения бывшего завода. Даже я поначалу плутала в коридорах и переходах. Наш клиент всегда может сказать, что ходил в багетную мастерскую или магазин корейской косметики. Никто не докажет, что он посещал детективно-юридическое агентство. Это важно для конспирации. Работа у нас деликатная, клиент должен чувствовать себя в безопасности.
Никитос встречает меня в шортах и футболке. Он похож на добродушного хомяка – толстый, подвижный, улыбчивый. Ну просто душка! Но это иллюзия, которую он создал и тщательно поддерживает. В реальности этот милый толстяк – первоклассный юрист и опытный следователь из непростой семьи. Благодаря родственным связям у него есть доступ к закрытым базам данных. Это часто выручает. Нам удаётся не ввязываться в криминальные делишки и отсеивать неадекватов. Наш профиль – семейные проблемы, измены, разводы, наследства, установление отцовства и всякое такое.
В школе Никитос ухлёстывал за мной. Тогда он был худым симпатичным парнишкой, отличником и душой компании, но всё равно не привлекал меня в романтическом смысле. Я предпочитала плохих парней, которые трепали нервы и заставляли плакать. Ублюдки, больные и не очень, – мой излюбленный типаж. С ними намного интереснее, чем с предсказуемыми и пресными мальчиками. Школьная дружба с Никитосом так и осталась платонической, хотя он хотел серьёзных отношений и никогда этого не скрывал. Потом наши дорожки разошлись и пересекались только на встречах одноклассников. Иногда он приглашал меня в ресторан, но я редко соглашалась. После тяжёлого развода Никита предложил мне работу в «Скорпионе». Я согласилась ради денег (надо же как-то выплачивать долю за квартиру), но душа тосковала по медицине. Мне всегда хотелось помогать людям.
– Я пробил нашу Настеньку, – сообщает Никитос без приветствия. – Она единственная дочка Сергея Одоевского, шишки из комитета по градостроительству и архитектуре. Ему семьдесят лет, он кучу всего в нашем городе построил. Ну не лично он, а компании, которые благодаря ему получали подряд на строительство.
Пока он перечисляет известные городские объекты, я подхожу к кухонному уголку с чайником и микроволновкой и наливаю стакан воды. Залпом выпиваю. Никитос хмыкает:
– Что, плохо тебе, девица? Всего-то бутылка коньяка на троих. Детская доза.
– Да иди ты, – отмахиваюсь я. – Дело даже не в коньяке. Хуже всего то, что нужно привыкать к общественному транспорту. Три года за рулём превратили меня в изнеженное существо.
Никитос достаёт из кармана маленький предмет и кидает мне. Я с трудом это ловлю, координация у меня после вчерашнего нарушена, и вижу ключи от машины.
– Взял в аренду. Надо же тебе на чём-то следить за Дроздовым.
– Я буду следить? Может, кого-то другого возьмёшь?
Кроме меня, в агентстве работают и другие сотрудники – фрилансеры в основном.
– Настя хочет, чтобы её делом занималась ты.
– Почему?
– Она считает, что ты будешь носом землю рыть, чтобы найти доказательства измены. Чисто из желания наказать мужа-изменника, типа своего не смогла прижучить, так хоть чужому отомстить.
– Хм, а она не глупая девушка, – отвечаю я. – Я прям чувствую, как мне хочется отомстить этому Дроздову.
– Шутишь?
– Нет. Абсолютно серьёзно. Что ещё ты накопал?
– Влад Дроздов – внебрачный сын покойного декана архитектурного факультета Юрия Николаевича Дроздова. Мама Влада залетела в студенческие годы, но рушить карьеру препода не стала. Свалила в Тулу, родила сына и вскоре вышла замуж за военного. Когда пришла пора поступать в вуз, Влад приехал жить к отцу. Тот не возражал. Устроил сына в универ, взял стажироваться в «Питерстрой», в общем, не отказался от кровинушки. Всячески помогал. В прошлом году он умер, и по завещанию всё имущество отошло старшему сыну от первого брака. Наследнику уже пятьдесят лет, почти всю жизнь он прожил с мамой в Израиле, но за наследством приехал. Деньги из банка забрал, квартиру и дачу продал, ценное имущество увёз на историческую родину. Владу, как умному младшему сыну, досталось архитектурное бюро. Впрочем, оно не сильно прибыльное: когда-то процветало, а сейчас еле перебивается частными заказами. Может, скоро обанкротится.
– Слушай, а папа Влада и папа Насти знакомы? В одной отрасли работали.
– Верно, – кивает Никитос, – они дружили всю жизнь. Влад и Настя познакомились благодаря им лет десять назад. Встречались, расставались, начинали отношения с чистого листа. В общем, обычная история. Решили пожениться только после смерти Юрия Николаевича.
– Дай-ка я догадаюсь почему, – перебиваю я. – Владу стало негде жить? Прилетел еврейский братишка и выкинул его из отчего дома?
Никитос широко улыбается:
– Да ты прямо Шерлок Холмс! Дедукция на высоте.
– Если бы он любил её, то женился бы намного раньше. Не мурыжил бы девушку годами. А так явно брак по расчёту. Наверняка этот Влад не только жил в папиной квартире, но и пользовался его связями и деньгами.
– Это точно, его отец был богатым и уважаемым человеком. Заслуженный работник, лауреат престижных премий, в советское время – знаменитый архитектор, потом декан в университете, владелец бюро. Сама понимаешь, деньги у него водились.
– Понимаю. А когда Влад потерял отца, то перелез на шею его друга Сергея Одоевского. Женился на его дочери и быстренько прописался в её трёшке.
– Именно так всё и было, – подытоживает Никитос.
– Вот паразит! Ничего в жизни самостоятельно не добился! Вечно на подсосе.
– Говорят, он хорошо учился. Окончил университет с красным дипломом за четыре года вместо пяти.
– Ну ещё бы! Папа – декан! – восклицаю я. – Если бы я была дочкой декана, я бы тоже что-нибудь окончила с красным дипломом. Ладно, с Настей и Владом понятно – она его любит, а он женился из корыстных соображений. А по этой Васе что-то накопал?
– Ой, да по ней и копать не надо, человек не вылезает из интернета. Вот глянь-ка.
Никитос разворачивает ко мне ноутбук. На экране – личная страничка Василисы Чернецовой. Там вся информация от детского садика до вчерашнего похода в суши-бар. Тысячи фотографий. Полная история жизни, тщательно описанная, задокументированная и выложенная на всеобщее обозрение.
– Тут почти везде Влад, – сообщает Никитос, хотя я и сама вижу, что на большинстве фоток мелькает знакомый блондин. – Я уверен, что между ними что-то было.
– Почему? Нашёл компромат?
– Интуиция.
Я быстро листаю хронику чужой жизни, задерживаясь на некоторых фотографиях: Вася обнимает Влада за шею, Вася целует Влада в щёчку, Вася прижимает к груди букет роз. Подпись: «Цветы от самого прекрасного в мире мужчины» и три красных сердечка. Дата – восьмое марта. Снято в офисе, судя по интерьеру и тортику на рабочем столе. Начальник подарил сотруднице дежурный праздничный букет, а она представляет это как романтический жест. «От самого прекрасного в мире мужчины». Тьфу.
Прокручиваю ленту дальше.
Более ранние фотки не лучше – на них крупным планом запечатлены его глаза и губы. Не спорю, снимки имеют некоторую художественную ценность, тем более модель и правда хороша, но это же позор – постить фотографии красивого начальника. Он это увидит, его супруга увидит, общие друзья увидят и сразу всё поймут. Мне стыдно за отчаянную Василису.
– Она точно на нём повёрнута, – сообщаю я. – Сколько ей лет?
– Сорок два, дизайнер, работает в «Питерстрое» всю свою жизнь. Живёт с родителями, замужем не была.
– Интересно, почему?
– Страшненькая. И какая-то нафталиновая.
– Да ладно, нормальная женщина, просто одевается как тётка. Эти вязаные кофточки вышли из моды в прошлом веке. Если её переодеть, подстричь и накрасить, получится красотка.
– Страшненькая, – уверенно повторяет Никитос и смотрит на меня тем особенным взглядом, который меня смущает. Как будто раздевает глазами. – И уже немолодая. Старше его на шестнадцать лет.
– Окей, тебе видней, – сдаюсь я. – Тогда с чего ты решил, что Влад с ней спал?
– С того, что она его любит. Знаешь ли, иногда охота расслабиться и позволить себя любить. Побыть тем, кто принимает любовь, а не только отдаёт. Залечить детские травмы, так сказать.
В его словах чудится упрёк в мой адрес. Делаю себе зарубку уделять Никите больше внимания и почаще выражать благодарность. Всё-таки он здорово меня выручил.
– Разве мужчины не охотники, не завоеватели по натуре? – спрашиваю я с интересом.
– Большинство мужчин – эгоисты, ранимые существа и недолюбленные дети, – философски отвечает босс. – Если бы меня так безумно любили, я бы не только переспал – я бы, может, даже женился на этой Васе.
А Влад женился на Насте – потому что у Васи вязаные крючком кофточки, а у Насти – трёшка и папа чиновник по нужному профилю. Но спать при желании можно с обеими, кто ему запретит?
Я достаю из офисного шкафа кучу реквизита – шляпы, накидки, твидовые пиджаки, солнцезащитные очки, зонтики и парики.
– Как мне одеться? – спрашиваю у Никиты.
Я планирую вырядиться как-нибудь понезаметнее и последить пару дней за Владом и его предполагаемой любовницей. Настя вчера набросала примерный график его передвижений: утром – на работу, обед в кафе, вечером – в бар и домой. Иногда в бар не заходит, а гуляет по городу, а потом идёт домой. Машины у него нет, передвигается пешком или на такси. Когда живёшь и работаешь в центре, машину содержать невыгодно, однако Влад часто выезжает на объекты – вот тогда и пользуется такси. При жизни старшего Дроздова в штате «Питерстроя» содержался водитель с автомобилем, но недавно его пришлось уволить из-за нехватки средств.
– Давай в стиле дачницы-огородницы? – предлагает Никитос. – Сейчас в городе полно тёток с рассадой.
– У меня нет дачи. Я ничего не понимаю в рассаде.
– Это неважно. Держи.
Он подаёт мне джинсовую панаму с вислыми полями, очки в толстой оправе, штаны с накладными карманами и безразмерную рубашку.
– Оно грязное, – морщусь я.
– Оно чистое. Специально выбирали в секонд-хенде подходящие комплекты. Ты не должна привлекать внимания – ни его, ни других людей. Ты должна слиться с пейзажем и тихонько выполнять свою работу.
Раньше я следила за кем-то только из машины: сидела часами у дома объекта и записывала время включения и выключения света в разных комнатах. Активная слежка с переодеванием – это будет впервые. Я немного волнуюсь, но мне интересно, получится ли у меня выполнить задание.
Никитос словно читает мои мысли:
– Не дрейфь, всё у тебя получится! Главное, не выпускай волосы из-под панамки, уж больно приметные.
Волнистые каштановые волосы – моя гордость и красота. Я скручиваю их в жгут и нахлобучиваю на голову панамку. Надеваю очки с толстыми стёклами без диоптрий. Теперь я точно дачница – мелкая, близорукая, нелепая. Только саженца в руках не хватает.
– Идеально, – резюмирует Никитос.
***
Захожу в столовую, которую выбрал для обеда Влад Дроздов, и останавливаюсь у витрины с блюдами. Боковым зрением вижу столик у окна, где начальник «Питерстроя» сидит с женщиной и мужчиной. В женщине без труда узнаю Васю – грустную блондинку с неудачной стрижкой и лишним весом. В жизни она – обычная женщина бальзаковского возраста, ни разу не милфа. Сложно представить её в постели с Владом. А мужчина – импозантный товарищ лет пятидесяти пяти. Одет стильно, подстрижен в дорогом салоне. Все трое едят салаты и о чём-то беседуют.
В глаза бьёт солнце, я щурюсь в своих дурацких очках.
Оплачиваю тарелку винегрета и сажусь так, чтобы видеть Влада в профиль. В столовке много людей, но мне удаётся найти отличное местечко для наблюдения. Я даже слышу обрывки фраз: «Конкурс закрытый, но инвестор по старой памяти нас пригласил», – «Это тот клубный дом, про который ты говорил?» – «Да», – «Соглашайся!» Это Влад говорит – «Соглашайся!». Голос у него молодой и звонкий, но интонации властные. Это он решает, в каких конкурсах будет участвовать его бюро, и стильный товарищ кивает в ответ на слова босса.
Со стороны раздачи слышится резкий звук – как будто на кафельный пол упала алюминиевая кастрюля и с грохотом покатилась по кухне. Не все слышат этот скрежет, но Влад быстро поворачивает голову и смотрит, нахмурившись, на буфетчицу. А я получаю шанс разглядеть его лицо.
М-да, фотографии жены и предполагаемой любовницы и на десять процентов не отражают его нестандартной красоты. У него угловатые черты лица, острые скулы, прямой нос и крупный, чётко очерченный рот. Но больше всего поражает контраст между тёмными бровями и белизной кожи. Он словно персик-альбинос, припудренный сияющей пудрой. Идеальная кожа. Глаза у него тоже тёмные, почти чёрные под густыми ресницами, а волосы платиновые. Они коротко подстрижены на висках и сзади, а на макушке длинные. Уложены гелем и открывают высокий белый лоб без единой морщинки. На тонком безымянном пальце блестит обручальное кольцо.
Меня опять накрывает иллюзия, что это юноша-подросток, а не взрослый мужчина, хотя я прекрасно помню дату его рождения. Двадцать шесть ему, а в ноябре исполнится двадцать семь. Видимо, обеспокоенность на подвижном выразительном лице, я бы даже сказала, испуг, создаёт такой эффект. Резкий непонятный звук срывает маску спокойствия. Похоже, у Влада нешуточный невроз, если упавшая кастрюля заставляет его нервничать и крутить головой в поисках источника звука.
А вот на меня он смотрит абсолютно равнодушно. Замечает, но взгляд не задерживает. Я для него пустое место в шляпе. Ну и прекрасно! Я включаю видео на телефоне и снимаю всю компанию крупным планом. Из интересного: Влад ухаживает за Васей – подаёт ей хлебушек, убирает пустые тарелки, чтобы она не заехала в них локтем. Это странно. Обычно начальники не ухаживают за подчинёнными. Или он настолько хорошо воспитан, что проявляет знаки внимания ко всем женщинам без исключения?
Параллельно я жую винегрет, потому что неизвестно, когда удастся снова поесть. В машине валяется бутылка йогурта и булочка в целлофане, но они припасены на вечер.
Троица, за которой я наблюдаю, заканчивает обед. Влад закидывает в рот несколько жевательных резинок и встаёт. Неожиданно он оказывается выше всех посетителей заведения. Наверное, под метр девяносто – я едва ли достану макушкой ему до подбородка. Влад худой, но сложён хорошо – широкие плечи, узкий таз, длинные ноги. Облегающие джинсы не скрывают упругие ягодицы и крепкие бёдра. Осанка прямая. Знатный экземпляр! Неудивительно, что Настя запала на этого нищеброда, хотя могла выбрать жениха побогаче и из приличной семьи.
Энергично работая челюстями, Влад открывает перед Васей тяжёлую стеклянную дверь – это так мило. Заботливый. Когда она проходит мимо него, он кладёт ладонь ей на спину – якобы дружеский жест, но потом ладонь скользит вниз и… оглаживает зад? Что? Влад действительно погладил Василису Чернецову, своего штатного дизайнера, по заднице? Я не верю собственным глазам! Всё происходит так быстро, что никто ничего не замечает. Но по счастливой улыбке Васи и благодарному взгляду, которым она награждает начальника, я понимаю, что не ошиблась.
Эта тварь и правда потискала подчинённую! Днём, ничего не стесняясь, на глазах десятков людей – той самой рукой, на которой сверкает новенькое золотое кольцо! Всего год как женат. Бедная Настя! Бедная богатая дурында, поверившая хитропопому провинциалу. Мой Коленька Кропоткин – такая же тварь. Женился, не любя, чтобы укорениться на тёплом месте. Это ведь так просто – найти одинокую лохушку тридцати лет, которая барахтается в депрессии после смерти мамы, и задурить ей голову. Это намного проще, чем пробиваться в большом городе с нуля.
А мне ещё выплачивать ему полтора миллиона рублей! Цена моей слабости и дурости. Но Настя, в отличие от меня, сможет наказать своего мужа – да так, что мало не покажется. Отберёт у него архитектурное бюро и выгонит из дома голым и босым. Прописку аннулирует. А бывший тесть перекроет все пути в профессии. И будет этот красавчик всю жизнь проектировать дачные туалеты где-нибудь в Нижних Гребенях и жалеть, что изменял молодой, красивой и доверчивой жене.
Влад с подчинёнными возвращается в бизнес-центр, где арендует помещение для офиса, а я слоняюсь по холлу. Подняться на верхний двадцатый этаж мне не разрешают, пропуска нет. Поэтому изучаю обстановку в доступных зонах. На первом этаже расположены магазинчики, салоны красоты и кафетерии, но цены здесь на порядок выше, чем в столовой. Неудивительно, что народ бегает обедать в другие места.
Устраиваюсь на скамейке, открываю рабочий ноутбук и завожу новый файл – «Отчёт о следственных мероприятиях. Объект – Влад Дроздов. 15 мая». Тщательно описываю события последнего часа. Обрабатываю фотографии и видео и прикладываю к отчёту. Никитос всегда требует максимально подробных описаний, поэтому я вырезаю крупным планом руку с кольцом на заднице Васи. Отвратительно! Меня начинает подташнивать. Возможно, от заветренного винегрета, но я думаю, что от мужской подлости.
Через час звонит Настя:
– Ну что, как у тебя дела? – интересуется она. – Выяснила что-нибудь?
Чёрт! Не стоило сближаться с клиенткой! Теперь она думает, что мы подруги, и будет дёргать меня с утра до вечера.
– Насть… то есть Анастасия, – говорю я тихо, подхватывая свои вещички и выходя на улицу, – ты не должна мне звонить. Я же как бы на задании. Ты можешь мне помешать.
– Ну прости-прости! Я с ума тут схожу. Вчера наняла частных детективов следить за мужем, а сегодня накрывает. Вдруг он ни в чём не виноват? Получается, что я сволочь, которая подозревает ни в чём не повинного человека. Он поклялся хранить мне верность, я обязана ему доверять, иначе зачем всё это? Но я ему не верю, не верю-у-у… Я чувствую себя последней сукой… – в её голосе сквозят истерические нотки.
– Не сука ты, Наст… Анастасия, – говорю я, забираясь в машину, аренду которой оплачивает Настя. – Женская интуиция подсказывает тебе, что твой муж затеял интрижку с подчинённой. Чтобы успокоиться, ты должна узнать правду.
– Я боюсь правды.
Я вздыхаю. Конечно, это страшно – узнать, что муж тебе изменяет. Что он спит с другой женщиной, целует её, всовывает в неё свой член, получает наслаждение, стонет и вскрикивает, говорит о любви, строит планы на будущее – с ней, а не с тобой! Ты – вчерашний день, засохший бутерброд, который ни у кого не вызывает аппетита.
– Я понимаю, Анастасия.
– Можешь называть меня Настей, – неожиданно говорит она.
– Но это имя плохо звучит на английском, – напоминаю я.
– Ай, плевать. Я же в России. Вот когда я уеду жить в Калифорнию, буду называться Анастейшей. А сейчас пофиг – Настя так Настя.
– Хорошо.
– Так что ты думаешь?
– Я думаю, что интуиция тебя не подвела, – говорю я с сочувствием. – Не обвиняй себя. Ты правильно сделала, что обратилась к нам. Я найду доказательства его измены.
Она начинает всхлипывать, в трубке слышится звяканье бутылки о бокал. Пьёт, наверное.
Мне так её жаль! Тут из здания выходит её муж, я быстро прощаюсь и нахлобучиваю на голову панамку. Выхожу из машины и следую за Владом. Он не один, на его руке висит неуклюжая, но довольная Вася. Неужели идут трахаться? Если так, то мне повезло, дело будет закрыто уже сегодня.
