Текст книги "Измена по контракту (СИ)"

Автор книги: Таня Володина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Грёбаные слёзы стекают на подушку. На наволочке остаются мокрые пятна. Я переворачиваю её на сухую сторону и закрываю глаза. Перечисляю в уме дела, которые нужно успеть сделать до бракосочетания: ввести в курс дела новенькую медсестру, сходить в салон красоты, собрать чемодан в отпуск и вещи для переезда в квартиру Никиты. Моя собственная, ради сохранения которой я приложила столько усилий, останется стоять пустой. Возможно, когда-нибудь я её сдам. А потом подарю сыну, если он захочет жить отдельно.

Я вижу в мечтах белокурого мальчишку, улыбчивого, открытого, смышлёного, упрямого и такого же талантливого, как его отец.

Нет-нет-нет, я не буду плакать.

И не буду вспоминать Славика Дроздова.

Завтра же куплю свадебный наряд! От платья придётся отказаться, все они сидят на мне, как на корове седло, – слишком маленький рост, слишком круглое пузо. Куплю белый брючный костюм, так будет лучше всего. И надо зайти в косметический магазин, выбрать какие-нибудь тени. Старая палетка практически пустая, а на свадьбу я планирую сделать красивый макияж.

***

Новые тени ложатся на веки мягко и пудрово. Золотисто-коричневые оттенки отлично сочетаются между собой и подчеркивают мои карие глаза. Ещё бы не подчёркивали! Эти тени в пять раз дороже старых. Впервые я позволила себе купить такую дорогую косметику.

Я крашу ресницы удлиняющей тушью, наношу на губы розовый блеск и любуюсь собой в зеркале. Завтра в загсе я буду не самой уродливой невестой. Я поправилась, грудь стала совсем уж вызывающе-пышной, но в целом беременность мне к лицу. Желанный ребёнок от любимого мужчины (господи, «любимый» – слишком бледное слово для описания моих чувств к Владу) всегда делает женщину красивой. Я с нетерпением жду момента, когда смогу взять на руки и поцеловать своего маленького викинга, зачатого под древними скандинавскими символами. Мне хочется думать, что мой мальчик был зачат именно там.

Я ещё раз проверяю наличие всего необходимого для свадебного макияжа и выкидываю из косметички старые тени, помады, карандаши. Что-то кончилось, что-то разонравилось, у чего-то давным-давно истёк срок годности.

Взгляд падает на коробочку теней, и я вспоминаю, когда открывала её в последний раз. Краска бросается мне в лицо. Как же я могла забыть! Я вытаскиваю из пустой ячейки карту памяти от видеокамеры и кручу в руках маленький квадратик. Надо его выбросить, незачем хранить такой компромат, но… Я не могу его выбросить. Я достаю ноутбук и трясущимися руками вставляю карту в разъём. Включаю видео.

Длительность записи – почти 5 часов.

Провести последний день перед свадьбой за просмотром самого горячего видео в мире? Почему бы и нет? Я хочу увидеть его голым, стоящим на коленях, бросающим меня на кровать, стонущим от страсти. Спящим в золотистом утреннем свете. Белая чёлка прилипла ко лбу, губы чуть приоткрыты, дыхание едва слышно. Моя самая большая и самая несчастная любовь. И самая счастливая, конечно же, тоже. Ведь у меня будет от него ребёнок.

Жму на старт. В комнате коттеджа полумрак. С веранды доносится музыка восьмидесятых, под которую «Питерстрой» гуляет свой последний корпоратив. Влад остервенело роется в рюкзаке. Находит что-то, подходит к окну и распахивает настежь. Садится боком на подоконник, задрав на него одну ногу, и трёт щёку, на которую пришлась пощечина. «Не надо меня целовать!» – бац! – и левая щека наливается малиновым светом. Наверное, ему было больно. Даже моей ладони было больно.

Влад нервно распаковывает пачку сигарет. Ах вон оно что! Всё это время, когда он рассказывал, что бросил курить, он носил с собой сигареты! На всякий случай. Вот уж точно мазохист! Кто же носит с собой вещи, от которых собирается отказаться? Рвёшь – рви до конца, не давай себе шанса вернуться к старому, плохому, травмирующему.

Но это не про Влада. Он склонен застревать на событиях, которые его ранили.

Он жадно выкуривает две сигареты подряд. Огонёк дрожит в тонких пальцах. Тушит окурки в пепельнице и оставляет её на подоконнике, пряча за шторой. Машет руками, выгоняя дым из комнаты, засовывает в рот целую горсть подушечек жевательной резинки.

Так вот чем он занимался, когда я ушла на берег после того, как залепила ему пощечину. Наблюдать за ним четыре месяца спустя – это окунуться в ту ночь с головой, утонуть в ожидании и предчувствии, в сладкой горечи «Негрони» и сумасводящей потребности познать его как мужчину.

Влад выходит из комнаты и возвращается через минуту с бутылками и нарезанными апельсинами. Смешивает коктейль, топит в нём ломтики апельсина и ходит по комнате со стаканом. Туда, сюда. Останавливается напротив камеры. Я могу детально рассмотреть его лицо. Он так красив, что замирает сердце.

Наконец он падает в кресло и звонит кому-то по видеосвязи.

– Да, Влад! – отвечает ему собеседник.

– Привет, Стас! Ты дома?

– В субботу ночью? Конечно, дома, где же мне ещё быть? Не в баре же? – с сарказмом отвечает Стас. – Разумеется, я на работе, дел по горло, все столики заняты. Чего ты хотел?

Влад наклоняется к экрану, говорит прямо в него:

– Стас, мне нужно с тобой посоветоваться. Это срочно.

– Твою ж мать, Владик!

– Пожалуйста.

– Хорошо, сейчас выйду покурить. Ариша, подмени меня, я ненадолго отлучусь!

Разговор на несколько секунд прерывается. Видимо, Стас выходит из бара в переулок и закуривает. Спрашивает уже спокойным, а не раздражённым тоном:

– О чём ты хотел поговорить?

Влад облизывает губы и спрашивает:

– Помнишь ту девушку, с которой я к тебе приходил?

– Такая кудрявая малышка, которая тебя дубасила, а ты на неё пускал слюни?

– Чёрт, Стас, давай без подколок, я серьёзно! – Влад хмурит брови.

– Ну ладно, ладно! Конечно, я её помню. Это твоя… твой новый водитель. Яна, кажется.

– Да.

– И что такого она натворила, что ты звонишь мне ночью в субботу и отрываешь от розлива пива?

– Я в неё влюбился, – быстро говорит Влад.

Стас издаёт весёлый свист, а я на ватных ногах присаживаюсь на матрас, лежащий на полу. Что он сказал? «Влюбился»?

– Ты же ни в кого не влюбляешься.

– Это неправда.

– Ту историю на первом курсе я не считаю. Ты сам говорил, что это был несчастный случай, а не любовь.

Влад жёстко проводит рукой по лицу, словно отгоняя воспоминания.

– Да. Тогда был несчастный случай. А сейчас – катастрофа. Я по уши влюбился, ни о чём не могу думать, только она в голове. Самое страшное, что я ничего не контролирую. Я как игрушка в её руках – вертит мной, как хочет.

– В смысле? Поставь её на место! Ты же начальник.

– Ты не понимаешь. Она отлично знает, где её место, а я знаю, где моё. Меня просто кроет от этого. Мы совпадаем с ней, как кусочки пазла, это невыносимо. Со мной никогда такого не было. Она угадывает все мои желания, как будто читает открытую книгу!

– Ты что, трахался с ней? – с подозрением спрашивает Стас.

– Нет. И я не уверен, что ей нужен секс в том виде, как его понимают нормальные люди. Не факт даже, что она разрешит мне снять штаны! Чёрт, Стас, я бы многое отдал, чтобы переспать с ней, но она… – Он приближает лицо к экрану, шепчет доверительно: – Понимаешь, она играет со мной, развлекается, дразнит, но у неё нет ко мне чувств. Она меня не любит. Ей просто по приколу надо мной издеваться.

– Что значит «издеваться»? Почему ты это терпишь? Братан, ты меня пугаешь!

– Если честно, я сам себя пугаю.

– А ты уверен, что с твоей стороны это любовь, а не помутнение разума от жары?

– Я уверен. На сто процентов уверен. На двести. Это она. Мне никто не нужен, кроме неё.

– Ты в курсе, что ты женат?

Лицо Влада искажает гримаса.

– Мы с Асей не подходим друг другу, зря мы поженились. Это я виноват, поддался эмоциям после смерти папы. Мы должны развестись – чем раньше, тем лучше.

– Прости, но ты дурак? У тебя нормальная жена, нормальная семья. Они приняли тебя, как родного, помогли тебе. Ты забыл, как они поддерживали тебя весь этот год?

– Я ничего не забыл, Стас! Просто мне нужна эта женщина. Я не смогу без неё.

– Но ты же сам говоришь, что она тебя не любит. Зачем она тебе? Чтобы душу опять вымотать? Чтобы разрушить семью, страдать в одиночестве и в итоге спустить свою жизнь в унитаз?

– Плевать! Даже если она меня не любит, даже если будет издеваться и отвергать, я всё равно от неё не откажусь. Нет такой силы, которая смогла бы оторвать меня от неё. Я разведусь и буду рядом с ней. Сделаю всё, чтобы завоевать её сердце. Рано или поздно она меня полюбит и… – Он прерывисто вздыхает: – И согласится выйти за меня замуж.

Что?! У меня буквально челюсть отвисает от его слов. Он уже тогда знал, что любит меня, и хотел на мне жениться? Ещё до секса? Почему я этого не заметила? Я замечала только страсть, болезненное желание, непроизвольное возбуждение, но никак не влюблённость. Или я настолько погрузилась в свои чувства, что не обратила внимания на его душевные переживания? Или я подсознательно ограничивала свою эмпатию, зная, что мне придётся его предать?

– Влад, ты пьян? – спрашивает Стас.

– Да, – честно отвечает тот.

– А если она никогда тебя не полюбит?

– Это неважно, – убеждённо говорит Влад. – Моей любви хватит на двоих.

– Ну что ж, удачи, друг. Если без этой женщины тебе жизнь не мила, кто я такой, чтобы отговаривать? Дерзай, добивайся, покоряй! А я со своей стороны могу устроить вам романтический вечер в нашем баре. Попрошу повара приготовить что-нибудь особенное, придумаю для вас вкусненькие коктейли. Ты знаешь, девочки после коктейлей становятся сговорчивыми. М-м? Может, у вас даже будет секс.

Влад непроизвольно касается щеки, по которой я ударила, но улыбается:

– Она не такая, как другие девочки, коктейли на неё не действуют. И секс у нас будет тогда, когда она сама решит. Но спасибо, что поговорил со мной! Мне стало легче, уже не хочется биться головой о стену.

– Не за что! Обращайся, если надо. И береги голову, там у тебя не только Яна, но и чертежи самых крутых небоскрёбов будущего. Человечество не переживёт, если ты их потеряешь!

Влад хмыкает, а я останавливаю запись. В животе порхают бабочки. Вернее, одна бабочка – крошечная, нежная, хрупкая. Мой сынок впервые шевельнулся?

Наш сынок.

Я чувствую, что должна что-то сделать.

18. Архитектор

Изначально я хотела посмотреть, как мы занимаемся сексом, поплакать, поностальгировать и выкинуть карту памяти, но теперь мои планы меняются. Я же не знала, что он меня любил! Я понятия не имела, что он хотел развестись с Настей, чтобы жениться на мне. Причём он хотел этого ещё до того, как мы переспали. Невероятно!

Когда Настя прижала его к стенке с изменой и потребовала развода, Влад воспротивился, и я тогда решила, что он вообще не хочет разводиться. Помню, меня покоробило, что он пытался спасти брак. После нашей горячей ночи и откровений в церкви мне показалось это обидным. Но теперь я понимаю, что он не брак пытался спасти, а «Питерстрой». Впрочем, от компании он тоже отказался, как только узнал, что я спала с ним ради денег.

Непостижимый человек! Жертвенный и бесконечно великодушный к тем, кого любит, даже если они недостойны его любви. Даже если они его предали. Я таких людей никогда не встречала.

Я открываю поисковик и без труда нахожу адрес АБ «Дрозд» – это новое бюро Влада. Спасибо акциям газовой компании, деньги у Влада сейчас есть, но он не стал арендовать пафосный офис в центре города, а нашёл здание на окраине. Это один из корпусов давно закрытой консервной фабрики, мы ездили туда в мае. Это была первая наша совместная поездка, закончившаяся солнечным ударом. Местечко неприютное, зато в двух шагах от места новой стройки. «Дроздов-центр» всё-таки будет построен! Небоскрёб-линейка украсит южную оконечность Финского залива, и я счастлива оттого, что мечта Влада сбудется.

Надеваю плащ и засовываю в карман карту памяти. Вызываю такси. Машины у меня до сих пор нет, хотя Ник предлагал мне её подарить. Он оказался на редкость щедрым женихом. И терпеливым. Всего один раз попросил меня переночевать в его квартире, но я сказала, что перееду к нему только после свадьбы. Больше разговоров на эту тему он не заводил. Ну логично: ждал двадцать лет – подождёт ещё месяц. А я за этот месяц пыталась привыкнуть к мысли, что стану его женой. У меня получилось. Привыкла.

На улице буйствует осень. Ветер гоняет по тротуару жёлтые листья, солнце отражается в лужах, но не холодно – плюс пятнадцать. Моему сыну нравится такая погода. Ему вообще нравится, что мы едем к его отцу. Не знаю как, но я это чувствую.

В такси я собираю мысли в кучку. Да, я обещала Нику, что больше никогда не встречусь с Владом и не расскажу ему о ребёнке. Только на этом условии Ник согласился вытащить Влада из СИЗО. Но я же не знала, что Влад меня любил! Не знала, что мечтал завоевать моё сердце и сделать предложение. Не знала, что он считал, будто мне нравится издеваться над ним. Мы ведь даже не поговорили тогда. Трискелион обсудили, травмы детства проговорили, сексом занялись, а вот о чувствах разговор не заводили. Я – потому что готовилась предать своего любимого, Влад – потому что не верил, что у меня есть к нему чувства. Откуда ему было знать, что я его любила, что сходила с ума от его тёмных глаз и белых волос, от его нестандартной красоты, от его шуточек и игры в «горячо-холодно», от его детской манеры сползать в кресле и раскрошенных чипсов по всему салону? Я откровенно сказала, что хочу с ним переспать, но о любви – нет, ни разу о любви не говорила. Я просто не знала, что для него это важно.

Поэтому я хочу сказать ему об этом сейчас.

Просто чтобы он знал.

Его ненависть ко мне от этого не уменьшится, но я должна сказать ему: «Славик, я тебя любила, по-настоящему любила, и меня не прикалывало над тобой издеваться, я до сих пор презираю себя за ту пощёчину, ты её не заслужил, ты самый лучший человек в этом мире».

Как-то так.

***

На старом здании нет никакой вывески, но там кипит жизнь. Грузчики заносят офисные столы, на втором этаже уборщики моют окна, перед единственным подъездом – с десяток легковых машин. Я запахиваю плащ и подпоясываюсь так, чтобы скрыть беременность. Я обещала Нику не рассказывать о ней и собираюсь сдержать обещание.

Внутри тоже беспорядок. Какие-то люди ходят туда-сюда, воняет краской и свежей древесиной. В нескольких кабинетах идёт ремонт, и я прохожу мимо. Наконец нахожу большое помещение, где работают сотрудники. Я нерешительно останавливаюсь на пороге и слышу знакомый голос:

– О, Яна Иванова! Сто лет тебя не видела! Куда ты пропала?

Ко мне подходит Наташа и тепло обнимает.

– Наташа? – удивляюсь я. – И ты тут?

– А где же мне ещё быть? – смеётся она. – Я уже привыкла работать с Владом Юрьичем, да и он ко мне привык, поэтому взял главбухом в новую компанию. Вот, народ набираем, работы будет выше крыши. Мадинка тоже здесь – в качестве зама генерального!

– Здорово, – искренне говорю я. – Очень рада за вас!

– А уж мы-то как рады! Считай, вовремя из «Питерстроя» свалили. Я тогда переживала, а сейчас поняла: всё, что ни делается, – к лучшему! Ты тоже пришла на работу устраиваться?

– На какую работу? – не догоняю я.

– Я сегодня дала объявление о вакансии водителя, – поясняет Наташа. – Дроздову срочно нужен водитель! Зарплата в три раза выше, чем была у тебя, но поездок будет немного. В основном в офис и домой, а стройплощадка – под боком, никуда ездить не нужно. Не знаю, как мы пять лет будем тут работать, – в грохоте и пыли. Наверное, нужно заказать каски и униформу для бухгалтерии. Ну что, пойдёшь к нему? Он как раз свободен, проводит собеседования.

– А, да? Ну да, пойду, если он свободен… – мямлю я.

Наташа берёт меня за плечи и мягко направляет в сторону директорского кабинета.

Я стучусь и слышу родной голос:

– Входите.

Я переступаю порог и останавливаюсь.

Мне страшно, как он меня примет.

Влад стоит ко мне спиной, трогает рукой батарею и кого-то отчитывает по телефону:

– Ну что вы мне рассказываете?! Я прекрасно знаю, что здание много лет не отапливалось, но я вызывал представителей теплосети, и они заверили меня, что смогут включить отопление. – Он замолкает на мгновение, слушая собеседника, а потом повышает голос: – Да мне неважно, сколько градусов на улице! Мне важно, что в моём кабинете семнадцать градусов. Это ужасно холодно, работать невозможно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Господи, он неисправим! В мае жаловался на адскую жару, в сентябре – на холод. Он самый капризный мужчина, которого я встречала, но я бы согласилась прожить жизнь, удовлетворяя его капризы.

Влад завершает разговор и поворачивается ко мне. Он мало изменился с весны, только немножко похудел, отчего скулы кажутся ещё рельефнее, да волосы отросли. Падают на лоб спутанными прядками. Когда Влад замечает меня, его лицо вытягивается, но ненависти или отвращения на нём нет. Лишь удивление и растерянность. Из тонких пальцев выскальзывает телефон и с грохотом падает на растрескавшийся паркет.

– Чёрт, чёрт, – бормочет Влад. Поднимает с пола телефон и, не глядя, суёт в карман толстого шерстяного кардигана. – Яна? Ты? Как ты сюда попала? Зачем? Ты…

Он смущённо замолкает. Его смущение передаётся и мне. Я приехала сказать, что любила его, – тогда, в мае, когда мы трахались в заброшенной церкви под языческими символами, – но теперь не уверена, что это хорошая идея. Меня просто всколыхнул его разговор со Стасом, но для Влада он остался в далёком прошлом. Возможно, он о нём вообще забыл. Мне бы развернуться и уйти, но я так рада его видеть, что не могу двинуться с места. Каждая лишняя секунда рядом с ним – счастье. Никакой враждебности я от него не ощущаю. Наоборот.

– Извини, это бестактные вопросы. Присаживайся, – Влад делает приглашающий жест рукой, показывая на стул напротив своего стола.

Сам садится в директорское кресло, потому что других стульев в полупустом кабинете нет.

Мы молчим и смотрим друг на друга. Немного похоже на нашу первую встречу в офисе «Питерстроя», только тогда я его презирала и считала изменником, а сейчас я считаю его самым прекрасным мужчиной на свете.

Я откровенно любуюсь им, а он рассматривает меня. Скользит глазами по груди, как неоднократно делал раньше, но в этот раз его взгляд не столько нахальный, сколько изучающий. Как будто он проверяет, насколько я изменилась с весны. Ищет во мне перемены. Я машинально запахиваю плащ поплотнее, чтобы скрыть живот, и от волнения брякаю:

– Наташа сказала, ты ищешь водителя?

Он отрывает взгляд от моего тела:

– А, да! Я купил тачку. Зашёл в салон и выбрал, какая понравилась. Не знал, что они сейчас такие дорогие. Это первая моя машина, не считая той, которую подарил отец. Потом, правда, забрал…

– Поздравляю.

– Но я всё равно вожу, как идиот. В первый день парковался задом – наехал на клумбу около банка, помял розы. Пришлось разбираться с охранником.

Представляю эту сцену!

– Невинная луговая ромашка помяла розы?

Он внимательно смотрит на меня. Мы разговаривали о луговых ромашках в первую нашу встречу – обсуждали философию жертвы. Наверняка он помнит тот разговор, но сейчас не настроен на доверительное общение. Несёт всякую ерунду, как обычно, но внутренне закрыт. Я это чувствую. Мне больно это осознавать. Если враждебности между нами и нет, то теплоты тоже нет. Зря я приехала.

Словно прочитав мои мысли, Влад спрашивает:

– Зачем ты приехала, Яна? Не думал, что снова увижу тебя.

Бабочка в животе трепещет. Меня ранит его отстранённость. Мою вампирскую бабочку это ранит.

– Может, я хочу устроиться к тебе на работу?

Ну почему я не могу вести себя адекватно с этим человеком? Вместо того, чтобы попросить прощения за всё зло, что я ему причинила, и с достоинством уйти, я начинаю его цеплять.

– Зачем? – повторяет Влад.

– Деньги нужны. Зачем же ещё? Наташа сказала, ты готов платить водителю какие-то огромные деньги за три часа в день. Почему бы тебе не взять меня?

Он сжимает зубы, на челюстях проступают желваки. Злится. Но молчит.

– А что? – не отстаю я. – Ты думаешь, мне не нужны деньги? Те, которые ты дал мне в прошлый раз, давно уже кончились. И, кстати, я должна тебе сто штук.

Влад хмуро смотрит мне в глаза:

– Ты садистка, Яна? Тебе нравится надо мной издеваться? Ты ради этого приехала – поиграть в какую-то дурацкую игру, сделать мне больно? Ну сделай, если хочется! Вот я – открыт перед тобой, можешь меня ударить или унизить. Я всё стерплю. Ты этого хочешь?

Меня шокируют его слова. Как будто холодной воды плеснули в лицо.

– Прости, Влад, я не за этим приехала, – говорю я и достаю из кармана карту памяти. Кладу на стол и придвигаю к нему: – Вот, недавно попалось на глаза.

– Что здесь? – он косится на карту, как на ядовитого паука.

– Это запись, сделанная в твоей спальне во время корпоратива.

– Ты же сказала, что уничтожила её.

– Нет, я спрятала её в косметичку и забыла. А недавно нашла и решила посмотреть, что там записано.

Его щёки неудержимо краснеют. Видимо, он помнит события той ночи не хуже меня – во всех деталях и ярких подробностях.

– Не волнуйся, до секса я не дошла, – успокаиваю я. – Но я слышала твой разговор со Стасом.

– Да, я ему звонил.

– Так вот, я приехала сказать, что ты ошибался. Ты думал, что мне по приколу над тобой издеваться, что у меня нет к тебе чувств, но это не так. Я любила тебя, Влад. Буквально с ума по тебе сходила. Просто ты был моим заданием, и я знала, что рано или поздно тебя предам. Поэтому я скрывала свои чувства и пыталась их подавить. Не очень-то успешно.

Он несколько раз моргает.

Наверное, не верит.

Я продолжаю:

– Я говорю это не затем, чтобы что-то изменить или причинить тебе боль. Всё давно пережито, изменить ничего нельзя. Просто я хочу, чтобы ты знал: я спала с тобой по любви, а не из-за денег. Ты ведь знаешь, я готова была от них отказаться… – Слёзы подступают к глазам, голос начинает дрожать. Пора заканчивать это объяснение. – Прошу тебя, не считай меня Кирой Платоновой номер два. Помни, что хотя бы одна женщина в твоей жизни любила тебя по-настоящему. Искренне и нежно. Вот и всё, что я хотела сказать.

Я встаю и направляюсь к двери, стараясь не разреветься. Не успеваю коснуться ручки, как Влад забегает вперёд и прижимается спиной к двери:

– «Искренне и нежно»! – с горечью восклицает он. Глаза цвета серой умбры подозрительно блестят. – Зачем ты опять врёшь, Яна? Если бы ты меня любила, то не выскочила бы замуж сразу после нашего расставания! Так не бывает, чтобы сегодня любить одного, а завтра другого. Значит, ты всегда любила Никиту. Ты собиралась за него замуж ещё до нашего знакомства. И нечего мне тут сказки рассказывать!

Его тон грубоват, но в глазах стоят слёзы.

– Но…

– А я, как дурак, – перебивает он, – искал тебя всё лето! Перерыл интернет в поисках Яны Ивановой, все больницы обзвонил! Даже Настю в Америке достал и выпросил твой номер телефона. А ты, оказывается, вышла замуж и успела завести ребёнка, – он кидает быстрый взгляд на мой живот и снова смотрит в глаза: – Да, я знаю, что ты беременна, Никита рассказал. Поздравляю!

– Влад, всё не так, как ты думаешь…

– Живите счастливо, только оставьте меня в покое, – торопливо продолжает Влад. – Я не держу на тебя зла, я всё понимаю, правда. Спасибо, что была добра ко мне… в постели. И Никите спасибо – за то, что вытащил меня из СИЗО. Но больше я не хочу вас видеть. Если ты переживаешь, что я считаю тебя Кирой номер два, то не волнуйся, у меня и мысли не было вас сравнивать. Кира – это… это… – он запинается.

– Несчастный случай? – подсказываю я, и Влад кивает. – А я катастрофа, – завершаю я фразу, которую он сказал Стасу.

Он сглатывает комок в горле и отступает от двери:

– Прощай, Яна.

Я обещала Никите никогда не встречаться с Владом и не рассказывать ему о ребёнке, но теперь считаю обещание недействительным. Никита меня обманул. И Влада тоже. Мне он сказал, что Влад меня ненавидит, а Владу – что я вышла за него замуж и жду ребёнка. Такой подлости я от Никиты не ожидала. Мы дружили двадцать лет, и он никогда меня не обманывал. Видимо, реальная возможность получить меня в жёны сорвала ему крышу. Если бы я не нашла карточку от видеокамеры и не примчалась на эмоциях к Владу, то план Никиты осуществился бы. Я бы завтра вышла за него замуж.

– Влад, ты меня ещё любишь? – тихо спрашиваю я. – Ты сказал Стасу, что не сможешь без меня жить, что готов на всё, чтобы завоевать моё сердце.

– Яна, ну зачем ты? Какой в этом смысл?

– Что никогда от меня не откажешься. Что твоей любви хватит на двоих.

– Яна…

– Что мы совпадаем, как кусочки пазла.

Он прикусывает губу, предательская слеза скатывается по бледной щеке. Он отворачивается, но я подхожу к нему и заглядываю в лицо:

– Скажи, прошу тебя. Для меня это важно.

– Я тебя люблю, – выдыхает он. – Ты это хотела услышать? Жить без тебя не могу, схожу с ума от ревности, когда представляю с другим, вспоминаю каждую нашу встречу. Люблю так, что дышать больно.

– Влад, – говорю я, – я беременна от тебя, а не от Никиты.

Он долго смотрит на меня.

– Яна, такими вещами не играют.

– Я не играю. Это твой ребёнок. Мальчик.

В непостижимых глазах – надежда, смешанная с недоверием.

– Извини, но… Почему ты так уверена, что ребёнок от меня? – наконец спрашивает он.

– Потому что я никогда не спала с Никитой. Вообще ни разу в жизни. Мы даже живём в разных квартирах.

Влад не понимает:

– Но он ведь твой муж. Он сам мне сказал.

– Он немного опередил события. Свадьба назначена на завтра, но теперь я не буду выходить за него замуж. К чёрту Никиту! Я хочу выйти замуж за человека, которого люблю больше всего на свете. За отца своего ребёнка. – Смотрю на ошарашенное лицо своего любимого и добавляю: – Если он, конечно, не передумал жениться на катастрофе.

Влад хлопает ресницами.

Потом понимает.

Осторожно разводит полы моего плаща в стороны и кладёт обе ладони на живот, обтянутый трикотажным платьем:

– Мой, да? – спрашивает он тихим счастливым голосом. – Сын?

– Твой, – отвечаю я, наслаждаясь нежными прикосновениями.

Подаюсь животом в его руки, потому что это невыразимо приятное ощущение, – разделить трепетание бабочки с тем, кто её создал.

– И ты моя?

– Твоя.

– И прям выйдешь за меня замуж?

Я с трудом удерживаюсь от улыбки:

– Слава, я люблю тебя, разве ты не понял? Конечно, я выйду за тебя!

В этот раз он всё понимает правильно и лишних вопросов не задаёт. Подхватывает меня за талию, несёт к окну и усаживает на подоконник. Не успеваю охнуть, как он протискивается между моих коленей и припадает горячим ртом к губам. Целует, стонет и прижимается ко мне бёдрами. Пробирается жадными руками под платье. Дрожит от желания и неосторожно прикусывает мне губы. Больно и до головокружения кайфово. Я остро осознаю, что у него тоже никого не было после нашего расставания, – столько любви и накопленной страсти он на меня обрушивает.

Я приподнимаю попу, чтобы помочь ему стянуть с меня трусы. Раздвигаю ноги. Расстёгиваю ремень на его джинсах, сталкиваясь торопливыми пальцами с его руками. Мы оба не можем ждать. Сползаю на край подоконника и откидываюсь назад.

Первое ощущение самое сладкое, самое проникновенное. Я обнимаю его ногами и отдаюсь глубоким ритмичным толчкам. Наслаждение затапливает меня с головой. Влад склоняется надо мной, а я ловлю его губы, ласкаю спину в шерстяном кардигане, выстанываю славное имя.

Славик, мой Славик, можно ли любить сильнее?

Мы кончаем одновременно, сжимая друг друга в объятиях. Я чувствую, как бьётся его сердце. И моё. И ещё одно сердечко.

Едва мы приводим одежду в порядок, как дверь распахивается, и Наташа спрашивает:

– Влад Юрьич! К вам тут ещё два водителя, сейчас примете или попозже?

За её спиной маячат двое мужиков подозрительного вида.

– Нет, Наташа, отбой. Удали, пожалуйста, объявление на сайте.

– А как же вы без водителя? – удивляется Наташа, переводя взгляд со своего начальника на меня. – Кто же вас будет возить?

– А жена меня будет возить, она прекрасно водит машину, – отвечает Влад, улыбаясь во весь рот.

Наташины брови взмывают вверх.

– Настя Одоевская?!

– Нет, ну какая Настя! Я про мою новую жену – Яну Ивано… – Влад осекается и смотрит на меня: – Хотя постой, это же не настоящая твоя фамилия?

Я качаю головой. На самом деле я Ильинская, но Влад об этом не знает.

– А имя? Имя-то хоть настоящее? – озабоченно спрашивает он.

– Имя настоящее, – отвечаю я. – А фамилия – Дроздова. Яна Дроздова.

– Всё с вами понятно, – с улыбкой говорит Наташа и закрывает дверь, оттесняя любопытных мужиков в коридор.

Влад берёт меня за плечи:

– Спасибо, что выбрала мою фамилию. Я построю для тебя небоскрёб, Яна Дроздова.

– «Дроздов-центр»? – спрашиваю я. – Я думала, он в честь папы.

– Этот в честь папы, да, – он машет рукой в направлении будущей стройплощадки. – Я про второй небоскрёб. Послушай, я разговаривал с главным архитектором города, ему очень понравился проект «Дроздов-центра» и он дал предварительное согласие на постройку ещё одного небоскрёба на этом же участке. Через несколько лет тут будет целый район ультрасовременных небоскрёбов, как Москва-Сити…

Влад рассказывает о планах застройки территории, а я не могу отвести от него глаз.

Я так счастлива, что по щекам катятся слёзы.

– Я назову его… «Любовь», – заканчивает Влад и затаскивает меня в объятия.

– «Любовь-центр»?

– Нет, просто любовь.