Текст книги "Измена по контракту (СИ)"
Автор книги: Таня Володина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
3. Красивый, сексуальный
Я сливаюсь с толпой и следую за своими подопечными на некотором расстоянии. Но даже если я подойду вплотную, они меня не заметят. Влад шагает размашистой походкой, а крупная Вася семенит за ним, пытаясь держать под руку. Это так по-старомодному. Когда рука Влада выпрямляется, Вася теряет опору и вынуждена идти отдельно.
Они о чём-то беседуют, пока идут по Невскому проспекту. То ли спорят, то ли обсуждают проблемную ситуацию. Я их не слышу, вокруг толчея, гудят машины, уличный музыкант надрывно поёт свежий шлягер.
Внезапно Вася останавливается и достаёт из сумки листок. Показывает Владу. Тот наклоняется прочитать, что там написано, и отрицательно качает головой. При этом легко улыбается, и это не злая улыбка, а вполне доброжелательная. Нормальная человеческая улыбка, без сарказма. Но Вася недовольна. Она настаивает на чём-то, Влад снова отказывается. Вася психует и комкает листок. Швыряет в урну. Разворачивается и, не прощаясь, удаляется в ближайший переулок. Влад пожимает плечами и продолжает свой путь по проспекту.
Я кидаюсь к урне – в ней валяются окурки, обертки от мороженого, банановая кожура и всякая дрянь. Не отрывая глаз от платиновой макушки, я выуживаю комок бумаги и бросаюсь в погоню за Владом. По дороге разворачиваю бумажку и невольно улыбаюсь: это билеты в кинотеатр. Отечественная эротическая мелодрама с популярными актерами. Вроде как про БДСМ. Неужели Вася всерьёз рассчитывала, что парень пойдёт в кино на эту муть? Надо быть совсем сумасшедшей, чтобы предлагать ему такое развлечение. Уж лучше бы секс в подворотне предложила – больше шансов получить согласие.
Чуть не пропускаю момент, когда Влад ныряет в подвал со скромной вывеской «Бар». Запыхавшись, торможу у нужной двери и вижу, что этот бар не так уж прост. На входе стоит охранник. Это верный признак, что заведение проводит фейс-контроль.
Чёрт! Я в своём дачном прикиде выгляжу слишком нелепо. Может, в бар меня и пустят, но уж точно запомнят, а привлекать лишнее внимание ни к чему. Я же как бы детектив на задании.
Я захожу за угол и произвожу небольшой тюнинг: заправляю рубаху в штаны, поднимаю воротничок и расстегиваю несколько лишних пуговиц. Грудь у меня, несмотря на общую субтильность, вполне соблазнительная. Снимаю и прячу в сумку панаму и дурацкие очки. Взбиваю волосы, и они волнами ложатся на плечи. Так-то получше. Напоследок брызгаюсь духами, которые всегда ношу с собой.
Охранник открывает передо мной дверь. Я спускаюсь в подвал, где одно сводчатое помещение переходит в другое. Народу много, но вечер только начинается, половина столиков ещё пустые. Я медленно прохожу через анфиладу подвальных комнат, внимательно глядя по сторонам. Не хочется нарваться на Влада.
Он сидит у барной стойки, широко раздвинув колени. Цедит золотистый напиток из бокала-тюльпана. Похоже, виски. На мою удачу за его спиной – свободный стол. Я усаживаюсь задом к Владу и выдыхаю. Здесь я всё отлично услышу и увижу через камеру в режиме селфи. А можно и в зеркальце смотреть. Главное, мордой к Владу не поворачиваться, он не должен меня заметить.
– Говорят, на следующей неделе придёт антициклон, будет жарко, – меланхолично говорит бармен. – Обещают до двадцати пяти.
– Да ну на хрен, – откликается Влад. – Я сдохну. Мне как раз надо будет по объектам поездить.
– Так в машине кондиционер, не сдохнешь.
– Водитель уволился.
– А чего так?
– Я ему зарплату задерживал.
– Нового возьми.
– На тридцать тысяч никто не согласится. Даже на половину дня. Вот ты бы согласился?
– Я? Нет, – отвечает бармен, – меня и тут неплохо кормят.
– Ну и правильно, я хреновый руководитель. Прикинь, чтобы расплатиться с водителем, пришлось занять денег у тестя. Вот гадство! Не знаю, как отец выкручивался, это прорва какая-то. – Влад замолкает и прихлёбывает виски. Глотки маленькие, он явно наслаждается напитком, смакует. – Кстати, чем тебя тут вкусным кормят? Что порекомендуешь?
– Возьми корюшку. В этом году вся отборная, с икрой.
– Давай, сто лет не ел корюшку, – соглашается Влад.
– Но сначала покажи деньги, – просит бармен.
За моей спиной начинается возня. Я навожу камеру на Влада: он перегнулся через барную стойку и шутливо трясёт за грудки нахального бармена. Тот смеётся. Ему приблизительно двадцать пять лет, он весь в татухах и пирсинге. Похоже, парни давно знакомы. Беседуют как старые приятели. На бейджике бармена написано имя – «Станислав».
– Чем тут пахнет? – внезапно спрашивает Влад.
– Жареной рыбой?
– Да нет, чем-то другим.
– Не знаю, может, освежитель новый поставили. Неприятно?
– Наоборот, приятно.
Я принюхиваюсь, но чувствую только аромат своих духов. Наверное, переборщила, раз человек в метре от меня учуял запах.
Когда ко мне подходит официантка, я заказываю корюшку и быстро её съедаю. Действительно вкусная. К тому времени, как бар наполняется туристами, Влад заканчивает ужин и выходит на улицу. Я вываливаюсь за ним, не забыв превратиться обратно в дачницу. На улице зажглись фонари, дневной деловой гул превратился в вечерний шум.
Влад закидывает в рот очередную жевательную резинку и идёт в сторону дома, но не самым коротким путём, и так медленно, будто оттягивает время казни. Ему явно неохота встречаться со своей молодой и красивой женой. По дороге он разглядывает дома. Останавливается и долго смотрит на фасады дворцов. Один раз достаёт блокнот и что-то зарисовывает. Я понятия не имею, что его заинтересовало в обычном доходном доме девятнадцатого века. Пару раз у него звонит телефон, но он сбрасывает звонки прямо в кармане. Даже говорить с ней не хочет!
Как деньги у тестя занимать – так это он первый, а как ответить на звонок жены – так это ему сложно. Я вспоминаю, как часто Коля не брал трубку, когда я звонила, и начинаю закипать. Это ведь несколько секунд сказать: «Дорогая, я иду домой, скоро буду», но нет, надо держать женщину в подвешенном состоянии. Манипуляторы хреновы.
Влад наконец доплетается до дома. Квартира Насти находится на третьем этаже, окнами смотрит как раз на ту улицу, где мы стоим. Но Влад не поднимает голову, не ищет глазами горящие окошки, а сразу заходит в парадную элитного жилого комплекса. Тут, в центре, только элитки.
Я плюхаюсь на ближайшую скамейку и звоню Никитосу:
– Объект вернулся на базу. Можешь узнать у Насти, они сегодня ещё что-то планируют? Или я могу быть свободна?
– Сейчас напишу ей.
Мне приходит в голову мысль:
– Стой! Спроси у неё, сколько раз она ему звонила за вечер.
– Хорошо. Я тебя наберу.
Он перезванивает через пять минут:
– Они собираются спать, так что езжай домой. А по поводу звонков – она ему вообще сегодня не звонила. А почему ты спросила?
– Ему кто-то трезвонил, но он отклонял звонки.
– Интересно.
– Поставь прослушку, – прошу я.
– Думаешь, это так просто?
– Нет, я знаю, что это сложно, просто мне кажется, что одним наблюдением тут не обойдёшься. Между ними явно что-то есть – Вася в него влюблена, а он шлёпает её по заднице. Но вечером она пригласила его в кино, а он отказался. Посидел в баре, погулял по городу и пошёл домой. Так мы долго ещё провозимся.
– Яночка, а ты куда-то торопишься? – спрашивает Никитос язвительно. – Я ведь хорошо плачу тебе за каждый рабочий день. Или ты предпочитаешь сидеть на окладе и разбирать в офисе архив?
– Ой нет, на оклад не хочу, – восклицаю я, вспоминая, что за слежку мне платят намного больше. – Прости, не буду больше лезть с советами.
– Ну и умничка. Отдыхай. Завтра к десяти приезжай в офис, дам тебе задание.
Мы прощаемся, и я возвращаюсь к машине. Проходя мимо кинотеатра, вижу афишу. На ней черноволосый бородатый мужчина лет сорока доминирует над испуганной блондинкой. Неужто и правда сняли кино про БДСМ? Я достаю из кармана листок с распечатанными билетами. О, я ещё успеваю на сеанс! Почему бы не воспользоваться халявой? Зря, что ли, рылась в урне?
Людей в зале можно пересчитать по пальцам одной руки. И все одиночки, ни одной парочки – такие же бедолаги, как и я. Моё место – на последнем ряду. Я не могу удержаться от смеха: страшненькая Василиса сорока двух лет приглашает ослепительно красивого юношу (плевать, что начальник, плевать, что женат!) в кино на последний сеанс. На места для поцелуев. На эротическую мелодраму! Меня распирает от смеха. Я жую попкорн и хихикаю над пошловатым сюжетом. Но постепенно история любви испуганной блондинки к бородатому доминанту начинает меня волновать. Сюжет не такой уж тупой. И сцены секса неплохо сняты. У актера красивая спина и упругая задница. Почти как у Влада Дроздова.
Вот чёрт!
И так накатывает, что бёдра непроизвольно сжимаются.
Я вытираю пальцы влажной салфеткой и медленно расстёгиваю молнию на брюках. Никто на меня не смотрит. И даже если обернётся, ничего не увидит. Я засовываю руку в штаны и надавливаю на клитор. Так приятно, что в глазах темнеет. Мне надо найти кого-то для секса. Развод не повод превращаться в монахиню.
Кого-нибудь помоложе.
Красивого.
Наглого.
Плохого.
Сексуального до дрожи в коленях… Ай, ой!
Почему оргазмы с мудаками самые сладкие?
***
– Это Вася ему звонила вечером. Три неотвеченных звонка, – довольно сообщает Никитос следующим утром.
– Поставил таки прослушку?
– Нет, пробил его номер через знакомого.
– Значит, Вася. Я так и думала. Истеричная девица – сначала психует и убегает, а потом названивает. Какие планы на сегодня?
Никитос заглядывает в рабочий ежедневник:
– Дроздов с главбухом уезжают на встречу с инвестором. Когда вернутся – неизвестно, могут с концами там пропасть. Это мне Настя рассказала.
– Главбух – это такой мужик в возрасте? Выглядит как скромный олигарх, который скрывает своё богатство, но у него это плохо получается.
– Да. Грушин Роман Анатольевич, пятьдесят семь лет, правая рука покойного Дроздова. Работает в «Питерстрое» ещё с девяностых годов, говорят, классный бухгалтер.
– Да с чего он классный, если Влад занимает у тестя денег на зарплату водителю?
– Это другое.
– Ладно, а мне-то что делать?
– Пиши пока отчёты по вчерашнему дню. И подробно так, ничего не пропуская. Даже если тебе кажется, что это мелочь, всё равно пиши.
Ну уж нет, всё писать я не буду. Только то, что относится к делу. Мой оргазм в кинотеатре не относится.
Трачу полдня на обработку фото и видео, печатаю поминутный отчёт о проделанной работе. Вчера мне казалось, что мы близки к завершению дела, а сегодня вижу, что особых доказательств нет. Ну шлёпнул он её по попе, зато потом отказался идти в кино и не брал трубку. Какие-то глупые игрища. Но моя женская интуиция вопит, как сигнализация дорогой тачки в криминальном районе.
Что-то тут не чисто.
После обеда заваливается Настя. Нехорошо, что она ходит сюда, как к себе домой, но, с другой стороны, это же она оплачивает арендованную машину, бензин и наши рабочие часы. Она ставит на стол картонную коробку и жестом фокусника распахивает её. Там лежат пончики с разноцветной глазурью – шоколадной, ванильной, клубничной.
– Вот! Это вам, ребята! Вы прям как настоящие калифорнийские копы расследуете запутанное преступление, а настоящие копы всегда едят пончики. Я видела в сериале.
– Правда? – спрашивает Никитос. – Ну спасибо! Но пока у нас мало данных.
– Покажите, что есть, – требует она.
Я морщусь, но разворачиваю к Насте экран монитора. Она садится за стол и читает мой отчёт. Я внимательно наблюдаю за её красивым лицом. Оно гаснет, теряет краски, вытягивается. На лице становятся заметны шелушинки, подчёркнутые тональным кремом, под глазами – тёмные круги. Измены мужа всегда катастрофически отражаются на внешности жены, но развод может поправить ситуацию.
Она сглатывает слюну с таким звуком, словно у неё высохло во рту. Я подаю ей стакан воды.
– Спасибо, – говорит она. – Не думала, что это будет настолько неприятно.
– Может быть ещё хуже, – предупреждает Никитос.
– Я знаю. Но, как говорится, лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. Я должна узнать правду.
– А ты не пробовала с ним поговорить? – спрашиваю я.
Она смотрит на меня так, словно я сморозила глупость.
– Ну, конечно, пробовала! Он уверяет, что у него никого нет, что ни разу мне не изменял. Злится, что я его подозреваю.
– А с Василисой ты знакома? – продолжаю я.
– Знакома сто лет.
– Не хочешь с ней пообщаться на эту тему?
– Она меня не переваривает. Считает избалованной папенькиной дочкой, которая родилась с золотой ложкой во рту. Ну допустим, что она права! Да, я такая – избалованная, эгоистичная, упрямая, но я ведь не сделала ей ничего плохого! И никому не сделала. А все судят по обёртке, не пытаясь заглянуть в душу. Думают, если у меня дорогая тачка, сумка за три тысячи долларов и гиалуронка в губах – то всё, можно не заботиться о моих чувствах. Как будто я не человек, а какое-то вредное насекомое.
Мне становится стыдно, что я мысленно стебала эту девушку за накладные волосы, ресницы и ногти. Она просто хочет выглядеть привлекательно для своего мужа. Тот-то сорвал джекпот в генетической лотерее и без всяких ухищрений выглядит как топ-модель с парижского подиума.
– За что ты его любишь? – спрашиваю я.
Я хотела спросить что-то другое, но задаю максимально бестактный вопрос. К счастью, Настя не обижается.
– А ты за что влюбилась в своего мужа?
– Да понятно за что, – вяло тяну я. – Помощь после похорон, ощущение надежного плеча и… секс.
– Вот и я поверила Владу. Думала, он позаботится обо мне, постарается сделать меня счастливой. И секс, да. Вначале было здорово, а потом всё полетело к чёрту. Уже две недели спит отвернувшись. Я попробовала залезть в его телефон, но там всё запаролено, я не смогла подобрать код.
Мы подавленно молчим.
Никитос, не вмешивавшийся в наш разговор, подходит ближе и говорит:
– Мы найдём доказательства его измены. А если не найдём – значит, он не изменяет. Нам нужно ещё некоторое время, чтобы последить за ним и предполагаемой любовницей.
– Сколько?
– Не знаю. Может быть, неделя. Две. Три. Сложно предугадать, когда они попадутся.
– Я не могу так долго ждать, – ноет Настя, как ребёнок. – У меня сдают нервы. Я попросила своего психолога выписать мне таблетки, но они плохо помогают.
– А что ты предлагаешь?
– Я предлагаю отправить Яну на работу в «Питерстрой». Они в офисе мутят, я уверена. Прямо в кабинете Влада. Мы ничего не добьёмся, если будем следить за ними только на улице, нам нужно проникнуть в бюро!
Глаза Насти поблёскивают маниакальным огнём, но я понимаю её на сто процентов. Я бы тоже рыла землю, чтобы докопаться до правды.
Я хмыкаю:
– Но это невозможно, Настя, я никак не связана со строительством и архитектурой. Да и как ты себе это представляешь? Фирма на грани разорения, люди сидят без зарплаты, а я припрусь устраиваться на работу?
– Возможно! Владу нужен водитель, он сейчас без машины как без рук. Ему нужно ездить по объектам, по городу и области – приходится пользоваться такси, а те отказываются колесить по полям и ждать его по часу или два. По деньгам выходит намного дороже, чем личный водитель на полставки.
– Ты предлагаешь мне устроиться водителем к твоему мужу?
– А почему бы и нет? Если ты согласна, я сегодня же уговорю его кинуть заявку на сайт по поиску персонала, а ты завтра позвонишь ему.
– А что, идея имеет право на жизнь, – тянет Никитос.
– Ребят, вы что? Я же не шпион какой-нибудь. Я не справлюсь с задачей. У меня нет актерского таланта, я не умею врать.
– Яна, подумай, сколько информации ты сможешь собрать, если внедришься в «Питерстрой», – говорит Никитос. – Если подружишься с Васей, она обязательно похвастается, что спит с директором. Судя по соцсетям, её распирает от желания поведать всему миру о своём романе. И тут ты, новенький человек со стороны! Она всё тебе разболтает, даже спрашивать не придётся!
По его воодушевлённому лицу я вижу, что идея внедрения ему очень нравится.
– Нет, – отвечаю я, – это не для меня. Да и вообще, разве я похожа на водителя?
– Ты похожа на медсестру, которая нуждается в деньгах. Скажешь, что трудовая в больнице, а ты ищешь подработку на несколько часов в день. И никаких трудовых договоров, зарплату – строго в конверте из рук в руки. Не хочу, чтобы ты светила перед ним свою настоящую фамилию. Сделаю тебе поддельное водительское удостоверение. Когда всё закончится, он не должен тебя найти. Возможно, он будет сильно зол.
Ну ещё бы! Я бы тоже злилась на засланного казачка, который целенаправленно сломал мне жизнь.
– Я не смогу, простите, – честно отвечаю я и развожу руками. – Я же не коп под прикрытием, я и правда медсестра, которая нуждается в деньгах.
– Я повышу ваши ставки вдвое, – говорит Настя.
Никитос приподнимает бровь. Это щедрое предложение: ставки в его агентстве и без того высоки.
– Я понимаю, чего ты боишься, – продолжает Настя, – но я не отступлюсь от этой затеи. Я дойду до конца и всё выясню. Чего бы это ни стоило. С вами или без вас.
На её лице написана непреклонная решимость. Подбородок дрожит, в глазах блестят слёзы.
– Хорошо, – отвечаю я, – я согласна. Я сделаю это. Внедрюсь в «Питерстрой» и разнюхаю, спит ли директор с дизайнером.
Они оба выдыхают.
– Только пообещайте мне, что у меня не будет проблем с полицией. Я подозреваю, что это не совсем законное мероприятие, – шпионить за человеком в его офисе. Если меня привлекут, я сначала буду всё отрицать, а потом сдам всех вас.
– Договорились! – Настя протягивает мне руку, и я её пожимаю.
Острые красные коготки царапают мне ладонь.
***
Утром Никитос протягивает мне свой планшет:
– Объявление только что опубликовано. Архитектурное бюро ищет водителя с личным автомобилем на неполный рабочий день. Зарплата тридцать тысяч рублей плюс расходы на бензин. Телефон Влада Дроздова – девятьсот двадцать один…
– Постой, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас ему позвонила?
Меня охватывает необъяснимая дрожь. Я плохо спала ночью, у меня пересохло горло, мне попросту страшно звонить Владу.
– А чего ждать? Вдруг какой-нибудь безработный шофёр тебя опередит?
– Ох…
– Набирай, Яна! Девятьсот двадцать один…
Я тыкаю пальцем в экран смартфона, задерживаю дыхание и слышу приятный спокойный голос:
– Алло.
– Доброе утро, я звоню по объявлению, – тараторю я.
– Минуточку, я переключу вас на коммерческий отдел, они расскажут, какие виды услуг мы оказываем.
– Но я… – быстро облизываю губы, – я звоню по поводу вакансии водителя.
– А-а… Понял. Так что по поводу вакансии?
– Хочу устроиться к вам на работу.
– Но вы же женщина, – в его голосе смесь удивления и растерянности.
– И что? Мне нужна работа.
– Простите. Да, вы правы. Просто не ожидал, что позвонит женщина. Хорошо, приходите на собеседование, обсудим условия.
– Диктуйте адрес, – прошу я.
Он диктует, но я ничего не записываю, потому что отлично знаю, где находится офис «Питерстроя». Никитос удовлетворённо потирает руки.
– Рано радуешься, меня ещё не взяли, – говорю я начальнику.
– Он тебя возьмёт, – уверенно заявляет он. – Сейчас подберём тебе образ делового успешного водителя, и у него не останется вариантов.
4. Невинная ромашка. Влад
Под утро часто снится один и тот же сон. Навязчивый, тягостный, стыдный. Просыпаюсь с диком стояком. Ася спит на животе, ночная рубашка задрана до пояса, трусы на ночь она не надевает. Приваливаюсь к тёплому женскому телу, прохожусь губами по спине. Жена что-то бормочет, но я не отстаю. Мне нужно кончить. В голове плавают картинки столетней давности, которые не просто волнуют, а беспощадно вырубают все предохранители. Сейчас, находясь между сном и явью, я поддаюсь соблазну. Притворяюсь перед собой, что сновидение продолжается, что я себя не контролирую, что я ни в чём не виноват. Что я не грёбаный извращенец, которого возбуждают мерзкие вещи, а невинная луговая ромашка.
– Владик, отстань, – отпихивает меня Ася. – Ну правда, иди на работу, я ещё посплю.
– Я хочу тебя, – шепчу ей в ухо и продолжаю целовать плечи.
Она мне нравится. Именно такая женщина мне и нужна – упрямая и своенравная, с сильным характером, знающая, чего хочет. Махровые эгоистки многих бесят, но меня в ней ничего не напрягает, кроме одной маленькой детали: Ася не любит секс. Совсем не любит, уж я-то могу отличить. Во всяком случае, со мной. Я готов постараться, чтобы доставить ей удовольствие, но после медового месяца она редко раздвигает передо мной ноги. А когда раздвигает, я не понимаю, зачем она это делает. Ей это явно неинтересно. Она на своей волне: у неё есть волшебный «пингвинчик», и подозреваю, она догоняется, когда остаётся дома одна. Для меня загадка, зачем она вышла за меня замуж, хотя год назад я был уверен, что между нами любовь.
– Влад! – Ася натягивает на голову одеяло. – Сколько можно просить не трогать меня по утрам? Я злая утром. Я ничего не хочу!
Я тоже уже ничего не хочу.
В душе быстро передёргиваю. Просто спускаю накопившееся, обычный ежеутренний ритуал. Как зарядка. Ни о чём не думаю – по крайней мере, стараюсь не вспоминать постыдный сон. Не хочу снова падать в эту пропасть, хрен из неё потом выберешься живым и психически здоровым. Знаем, плавали.
Оцениваю оргазм на троечку. Десятибалльных не было так давно, что даже воспоминания потускнели. Кончил – и ладно. Лишь бы не давило.
На улице, несмотря на ранний час, уже жарко. Для меня и двадцать градусов – жарко, особенно в нашем влажном климате. Ненавижу лето. Видно, Стасик прав, скоро жахнет до двадцати пяти. Сдохну. А у меня объекты за городом, а таксисты отказываются колесить по пустырям, заброшенным промзонам и распаханным полям. Может, удастся нанять водителя? Наверняка это будет какой-нибудь отчаявшийся бедолага, которого выгнали за пьянки и приставания к пассажиркам из всех таксопарков города. Вчера я запостил объявление на сайте по поиску персонала.
В офисе меня ждёт неизменная чашка кофе – Вася сварила специально для меня. Она и бутерброды мне носит, творожное печенье и прочую домашнюю хрень, но я отказываюсь это жрать. У неё невкусно получается, то подгорит, то не пропечётся. Лучше бы в булочной купила свежий круассан, я бы съел. Ей об этом, разумеется, не говорю, иначе завалит круассанами по самую маковку. Заботливая, сил нет.
У этой женщины навязчивая идея проложить дорогу к сердцу мужчины через желудок. И ведь не скажешь, что путь к моему сердцу лежит совсем в другом направлении. Да если и скажешь, она не поверит. Никто из тех, кому я по пьяни намекал на свои предпочтения, не поверил. Даже Ася. Я ведь выгляжу таким, сука, доминантным. Нужно быть конченой извращенкой, чтобы заподозрить во мне собрата по несчастью. А извращенок в этом мире не так уж и много. Я встречал только одну.
Не успеваю выпить кофе, как звонит неизвестная девица. Говорит, что хочет устроиться ко мне водителем. Я настолько удивлён этим фактом, что диктую ей адрес. Она приезжает через час.
Заходит в кабинет и нерешительно останавливается у двери. Выглядит так, словно попала в логово опасного зверя и боится, что тот на неё набросится. Не набросится, не переживай, этот зверь совсем другой породы.
Разглядываю её. Невысокая худая шатенка с убранными в хвост волосами. На ней чёрные брюки, такого же цвета лодочки и белая рубашка с длинными рукавами. Пуговицы по-пуритански застёгнуты до самого горла, ничего толком не разглядеть, но я всё равно угадываю под хлопковой тканью пышную грудь. Это неожиданно для такой субтильной фигуры. Невольно просыпается воображение. Интересно, как она выглядит в голом виде? Мне всегда нравились миниатюрные девушки с большой грудью. Когда знаешь, что в любой момент можешь скрутить ту, перед которой добровольно становишься на коле… Вот чёрт! Вроде времена спермотоксикоза остались в далёком прошлом.
Провожу ладонью по лицу: наверняка успел покраснеть как помидор. Не хочу, чтобы она заметила мой интерес. Гляжу ей прямо в глаза. Она тоже на меня смотрит. Карие глаза колючие и недобрые, а красные губы брезгливо поджаты. Как будто она пришла не устраиваться на работу, а увольняться со скандалом из-за задержки зарплаты. Что ж, и такое может случиться, если контора не получит крупный заказ в ближайшее время. Придётся банкротиться. Но ей необязательно об этом знать. Мне нужен водитель.
– Присаживайтесь, – говорю я, указывая на стул для посетителей.
Подавляю желание встать и помочь ей со стулом. Я здесь начальник, а не слуга. От слова «слуга», промелькнувшего в голове, становится жарко. Щёлкаю кнопкой настольного вентилятора. Поток прохладного воздуха сносит со лба волосы и становится легче.
Складываю руки перед собой:
– Слушаю вас.
Звучит не очень-то приветливо, но она тоже не лучится добротой. Когда она садится напротив меня, я вижу, что ей лет тридцать. Возможно, немного больше. По-любому она старше меня на несколько лет. Это будоражит.
– Меня зовут Яна.
– А меня Влад.
– Я по объявлению.
– Я понял.
– Мой водительский стаж почти пять лет. Ни одной аварии.
– Рад за вас. В смысле это замечательно. Почему вы решили откликнуться на объявление? Кто вы по профессии?
– Я медсестра. Работаю в больнице посменно, но ищу подработку. Мне нужны деньги.
– А что, медсестра не может найти подработку по профилю? Я думал, это несложно.
Она ещё сильней сжимает губы. Ей неприятны мои вопросы, но она терпит. Её тщательно скрываемая антипатия щекочет нервы. Человек, которого ты раздражаешь, рано или поздно захочет тебя ударить. А я спец в том, как сделать так, чтобы это произошло пораньше. Даже психолога смог довести в первое посещение. Правда, он меня не бил. Умный был мужик, хотя и нервный.
– Я не хочу подрабатывать по профилю, – говорит она. – Сильно устаю в больнице. Решила сменить вид деятельности.
– У меня вы тоже будете уставать, – предупреждаю я.
– Я готова.
– Сколько часов в день вы планируете тратить на работу водителем?
– От четырёх до шести. Можно плавающий график, я подстроюсь.
Меня это устраивает.
– Какая у вас машина?
Она называет марку. Ничего, нормальная, проедет по бездорожью.
– Кондиционер есть?
– Ну конечно.
– Отлично. Больше тридцати тысяч я не смогу вам платить. Бензин и прочие расходы, разумеется, за мой счёт.
– Я согласна, если вы не будете заключать со мной официальный договор.
– Хотите работать нелегально?
– Да.
Мне так даже проще: деньги на водителя пойдут из моего кармана. Но я спрашиваю:
– А если я вас обману? Воспользуюсь вашими услугами и не заплачу?
– А если я вас обману?
Она облизывает губы. Волнуется.
– Ладно, давайте паспорт, я сделаю ксерокопию на всякий случай.
– Ой, а у меня нет с собой паспорта.
Это звучит так глупо, что я не сдерживаюсь и хмыкаю. Кто же ходит на собеседования без паспорта?
– А водительское удостоверение? Надеюсь, оно у вас собой?
Она роется в рюкзачке и протягивает мне документ с таким волнением, будто это фальшивка, которую я вот-вот разоблачу. Странное поведение. Я делаю ксерокопию и подхожу к Яне, чтобы вернуть удостоверение. От неё пахнет сладкими духами. Знакомыми-знакомыми. Где я мог их слышать? Буквально совсем недавно. Я на секунду замираю и ловлю её взгляд – настороженный, почти испуганный. А потом он неудержимо скользит вниз – на мои губы, кадык, грудь. И упирается в пах, который на одном уровне с её глазами.
Ну понятно, вторая Вася. Попытается забраться ко мне в штаны. Или начнёт кокетничать, что намного хуже. Для меня интереса не представляет, годится только для того, чтобы подразнить, пощупать границы допустимого. Поиграть в мою игру.
– Вы замужем? – спрашиваю я.
– Разведена.
– А я женат, – говорю я, подкручивая большим пальцем золотое обручальное кольцо, которое свободно болтается на безымянном.
Яна краснеет, но, похоже, от досады, а не от смущения. Злится, что не сдержалась и посмотрела на мою ширинку. Если бы она знала, как часто женщины это делают, то не корила бы себя.
– Я заметила ваше кольцо. Необязательно было демонстрировать.
Мне нравится её дерзость.
Её колючий взгляд.
Её тщательно спрятанная грудь.
Её зрелый и сочный возраст.
– Добро пожаловать в «Питерстрой», Яна Иванова. Надеюсь, вы не пожалеете, что откликнулись на объявление.
Будь я свободен, она бы точно пожалела.
Но я не изменяю жене.
