Текст книги "Обезличенные (СИ)"

Автор книги: Таня Смитт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

«На кой она вам сдалась? – поинтересовался он, отчаянно пытаясь вспомнить направление, – как это знание поможет вам выяснить причину появления этих яйцеголовых уродов, если вы про это?»

«Не причину, Гоша, – взяв себя в руки, терпеливо объяснил доктор, – причину я уже знаю, о ней я говорил вам уже и продолжаю придерживаться своей теории. Мне интересно другое…»

Что именно было интересно непостижимому доктору, Гошка так и не узнал, поскольку Грошик резко замолчал, всем своим видом изображая лютое разочарование. После чего резво развернулся и зашагал в одному ему известном направлении. Гошке ничего не оставалось делать, как потянуться следом.

Гурий решил не возвращаться к цивилизации, продолжив путь за пределы города. Когда впереди показались серые очертания заброшенных садов, Гошка рискнул уточнить текущий маршрут. Как выяснилось из довольно путанного объяснения доктора Грошика, когда-то очень давно его семье принадлежал небольшой садовый участок, расположенный недалеко от железнодорожной станции. Там в свое время было множество маленьких кирпичных строений, среди которых возможно отыщется та самая будка с низким заборчиком. Чем могла им помочь обычная дача, Гошка решил не уточнять, надеясь, что все разрешится само собой. Гурий привел его к полузаброшенным в это время года дачным улицам и в замешательстве остановился. Искать кирпичное строение среди сотни ему подобных виделось Гошке глупым и нецелесообразным, но он послушно двинулся следом, с интересом присматриваясь к законсервированным на зиму домикам. Наконец, на самой границе товарищества ему в глаза бросилось невысокое светлое здание с маленькой скамейкой, обнесенное шатким заборчиком.

«Может быть это? – с сомнением произнес он, тыкая рукой в чей-то участок. – но я не уверен, что те звуки не были плодом моего воображения, Гурий. Все же мое приключение могло отразиться на восприятии»

Гурий, внимательно выслушав приятеля, снова негромко хмыкнул, но реагировать не пожелал. Он ловко перепрыгнул покосившейся плетень и смело заглянул в небольшое окошко. Увиденное Гурия не впечатлило, и он с гримасой великого снисхождения вернулся обратно.

«Не думаю, чтобы безглазая нечисть выбрала местом сбора такую лачужку, к тому же явно обитаемую, – поделился он наблюдениями. – ищите еще, Гоша, может нам повезет управиться до темноты»

До темноты им управиться не повезло, поскольку ни один из встреченных домиков никак не желал напоминать Гошке ту станцию, где он услышал пугающее дребезжание.

Когда стемнело окончательно, доктор Гурий сделал привал и, отыскав свободный угол, гостеприимно предложил Гошке располагаться.

«Нас все равно никто не увидит, – приободрил он приятеля, пропихивая внутрь избушки тощую шкурку Гошки, – а ночевать где-то нужно, ночи нынче холодные.»

Гошка, оказавшись в незнакомой обстановке, пугливо заозирался, все еще чувствуя себя неуверенно. Несмотря на свое лихое живое прошлое, Гошка был законопослушным гражданином и придерживался общепринятых правил и норм. Гурий порыскал по тесному домику, отыскал спрятанные на полках запасы и соорудил нехитрый ужин, вызвав у неинтеллигентного Гошки много сомнений.

«Все же это неправильно, Гурий, – резюмировал он, не решаясь воспользоваться чужими продуктами, – мы хоть и призраки…»

«Но есть нам тоже хочется, – оборвал моральные страдания доктор Гурий, – я уже наделал столько ошибок, что еще одно маленькое нарушение закона мне погоды не сделает, Гоша. Успокойте свою совесть, начните ужинать!»

Когда с ужином было покончено, Гурий аккуратно прибрал за собой остатки продуктов и прислушался. В дачном поселке стояла тишина, нарушаемая невнятным грохотом проносившихся неподалеку составов. Никаких посторонних дребезжаний, шлепанья и шарканья до его слуха не доносилось.

«Гоша, из-за вас мы проделали совершенно пустой путь, бестолку потратив свое безграничное время,» – заявил доктор с невероятным апломбом, чем вызвал в терпеливом Гошке неосознанное желание врезать нахальному типу.

«Почему это из-за меня? – зло процедил Гошка, разом припоминая свое интернатское детство, – неужели это я тащил вас в эту несусветную глушь? Или может быть я так желаю увидеть эту невероятно важную будку? А может быть это из-за меня в наш мир ломятся безглазые чудовища? Фильтруйте базар, Гурий, иначе огребете, я человек простой!»

Доктор не испугался грозных обещаний, но обороты сбавил и даже невнятно извинился.

«Не из-за вас, Гоша, – помолчав немного, отозвался он, – они ломятся в наш мир из-за меня, и я должен исправить это недоразумение.»

Гурию можно было и не ожидать подбадривающих Гошкиных вопросов, поскольку и без них, изумленная Гошкина рожа отражала все, что роилось сейчас в его полупризрачных мозгах.

«Из-за меня и моей неуемной жадности и амбиций, – помолчав, продолжил Грошик, видимо устав таскать в себе весьма любопытную информацию, – когда-то я за очень большие деньги взялся за очень сомнительное дело, не до конца понимая всей пагубности его результатов. Это не оправдывает меня, хоть я и в самом деле ничего тогда не понял, но деньги, Гоша! Для меня это была гигантская сумма, и она поставила точку в моих сомнениях. А потом я совершил еще одну ошибку, в которой раскаиваюсь до сих пор. Именно поэтому я так желаю отыскать эту чертову будку, поскольку надеюсь, что она поможет мне исправить хотя бы часть из того, что я натворил.»

Гошка ожидаемо ничего не понял, но конфликт решил не раздувать и только сочувствующе кивнул.

Всю ночь он проворочался на неудобном диванчике, очевидно выполняющем функцию уличной мебели в летний сезон. Внезапные откровения доктора Гурия напрочь лишили впечатлительного дальнобойщика сна, и он то и дело поглядывал на свернувшуюся калачиком внушительную фигуру своего соседа. Только под утро Гошке пришло понимание абсурдности своих опасений.

«Сделать меня мертвее, чем я есть на самом деле, доктор уже не сможет,» – всплыла уставшая мысль и погрузила успокоившегося Гошку в крепкий сон без кошмаров.

Вместе с серенькими несмелыми лучами нового дня до Гошки донеслось знакомое шарканье, спросонок показавшееся дальнобойщику отголосками ночных видений. Помотав головой, Гошка убедился в их реалистичности и изо всей силы двинул сопящего доктора в бок. Доктор мгновенно вскочил, и сонно уставился на возмутителя своего спокойствия.

«В чем дело, приятель? – недовольно прошипел он, смешно хмуря брови. Гурий, очевидно, никак не желал воспринимать Гошку как равного, вынужденно мирясь с его обществом.

Гошка не обижался на заумного врачевателя, без затей ненавидя его в ответ. На очередной выпад Гурия Волков только усмехнулся и кивнув на дверь, предложил доктору прислушаться.

«То, о чем вы так мечтали, – хмыкнул он, глядя, как Гурий кривит рожу в снисходительных гримасах.

«Когда-нибудь он захлебнется в своей значимости,» – мелькнула в голове ненавязчивая мысль и тут же пропала, сменившись новой мыслью о природе происхождения знакомых шорохов.

Пока доктор изучал окрестности, отыскивая безглазых уродов, Гошка вытянул оставшиеся харчи и схомячил большую их часть, гася проснувшийся аппетит. От гастрономического мародерства его отвлек появившийся в дверях Гурий.

«Собирайтесь, Гоша, нам нужно возвращаться!» – решительно заявил он и, не дождавшись Гошкиных реакций, покинул домик. Гошка рванул следом, про себя осыпая доктора разнообразными проклятиями. «Неужели нельзя по-человечески объяснить, – возмущенно думал Гошка, подстраиваясь под стремительный шаг Грошика, – все эти его метания здорово выбешивают. Впрочем, по-человечески у него все равно не выйдет, потому что он уже не человек!»

Гурий не мог слышать ворчания попутчика, но, достигнув цивилизации, все же снизошел до объяснения спонтанных марш бросков.

«Я ошибся, – поведал он Гошке, – я рассчитывал обнаружить на этой станции некий портал, через который безглазые уродища проникают в наш мир. Помните тот холм, в страшном городе? Думаю, что с его помощью уродцы путешествуют между мирами, но вот только где их точка сбора по эту сторону реальности, я так и не выяснил. Зато выяснил кое-что другое. Я действительно видел уродищ на станции, и знаете, к какому выводу пришел? Те, что наносят нам визиты, имеют весьма приметную внешность, хотя, они все ее имеют, но дело в другом. У этих рожи изрезаны тонкими шрамами, все они подверглись искусственному хирургическому вмешательству и вероятно это дает им преимущество перемещаться в пространстве. Тогда, на проспекте я не обратил на это внимания, занятый другими целями. Да и сложно было что-то рассмотреть на рожах полупрозрачных существ. Сейчас я видел вполне материальных особей, они имели непрозрачную форму, и выглядели обычными людьми, если не смотреть на их рожи. Их было всего трое, это они шлепали и шаркали ночью. Будка, как мне кажется была просто будкой и никакой роли в их перемещениях не играла.»

«И куда же мы спешим? – вклинился Гошка в торопливое повествование, – что еще пришло в ваши гениальные мозги?»

Гурий недовольно осекся, метнув на Гошку нечитаемый взгляд, и нехотя продолжил.

«Сейчас я хочу навестить одного моего приятеля, думаю он успеет добраться до своей работы, пока мы совершаем пешие прогулки. Этой ночью его что-то привлекло на этой станции тоже, я заметил его весьма приметную машину. И мне интересно, что именно. Я хорошо знаю Матвея, он живет в центре и никогда не покидает его пределы без лишней нужды, а в этом Богом забытом месте и вовсе ему делать нечего. Само собой, дружеской беседы у нас с ним не получится, но у него есть привычка делиться со своей медсестрой самым наболевшим, возможно я услышу кое-что из его откровений, не задавая вопросов. В любом случае, попытаться стоит. Шевелитесь, Гоша, время работает против нас.»

Попасть в районную поликлинику Гурию и Гошке удалось за час до ее закрытия. Естественно, никакого Матвея, а также его верной медсестры они не обнаружили, слепо потыкавшись в закрытые двери. «Придется отложить визит до завтра,» – подвел итог Гурий и медленно побрел прочь, не забывая время от времени подталкивать вымотавшегося Гошку.

Глава 16.

Я отчаянно не хотел раскрывать перед Гошкой все свои секреты, опасаясь вызвать у своего нового приятеля справедливое негодование, однако мои недомолвки и размытые объяснения, кажется, злили его еще сильнее. Почему мне было так важно сохранить в его глазах собственный праведный облик, почему я считал необходимым заслужить его уважение, оставалось за пределами логики и моего понимания. С каждой новой моей попыткой Гошка все сильнее демонстрировал ко мне неприязнь, которую больше не скрывал. Ему ничего не стоило навсегда покинуть мое нестабильное общество и больше не испытывать на прочность свое терпение, однако он продолжал послушно таскаться за мной, все еще ожидая от меня решения всех проблем.

Наш отложенный визит в поликлинику украсился новыми событиями, развернувшимися в ее стенах. Утром, как раз к тому моменту, когда коридоры огромного здания наполняются рабочим гулом, мы с Гошкой входили в распахнутые двери. Мимо нас сновали сотрудники и пациенты, хотя это понятие не до конца отражало способ их перемещения. Так я бы сказал пару недель назад, когда поликлиника гудела как растревоженный улей в свои рабочие часы. Сейчас пациенты и персонал механически перемещались по территории, вперив пустые взгляды в светлые стены коридоров. Их перемещения сопровождал едва слышный монотонный гул, считающейся теперь обменом информацией. Поднявшись на этаж к Матвею, я заметил возле его кабинета несильное оживление, выражавшееся в неумолчном равнодушном шуме, исходящем от посетителей и моих бывших коллег. Втиснувшись в самую гущу, я с изумлением расслышал некоторые обрывки фраз, заставившие меня напрячься.

«Все там будем,» – доносилось слева.

«Бог дал, Бог взял,» – раздавалось справа.

«Всему свое время,» – слышалось из-за спины.

Гошка вопросительно уставился на меня и, забывая о преимуществах невидимости, прошептал мне одними губами:

«Что за странные темы? О чем они толкуют, Гурий?»

То, что кабинет Матвея продолжал оставаться закрытым, а мерно гудящая толпа все еще не расходилась, наталкивало меня на совсем уж грустные мысли. Я развернулся и направился вниз, к Маргарите, уж она-то наверняка могла знать о причинах отсутствия ведущего психиатра клиники. Маргарита Антоновна сидела в кабинете одна, кресло моей Ульяны пустовало, и мне не откуда было почерпнуть новые сведения. Покрутившись на тесном пятачке кабинета, я выскользнул в коридор и обернулся к верному Гошке.

«Что там в новостях, Гоша?» – решил я немного отвлечься от невыясненных событий. Гошка послушно достал телефон и, открыв новостную ленту, удивленно присвистнул.

«Еще пара случаев спонтанного исчезновения, Гурий! – торжественно оповестил он, пробегая глазами короткие сообщения, – теперь они зафиксированы в крупных городах. А, вот, смотрите, кажется, наш вчерашний эпизод.»

«Вчера зарегистрирован случай бесследного исчезновения пятнадцати жителей города Санкт-Петербурга, сообщают источники, – читал Гошка с паузами и интонацией, – об этом в силовые структуры заявили местные жители, не дождавшись возвращения своих близких. Это уже третий случай в городе на Неве, о причинах исчезновения не сообщается.»

Пока Гошка знакомил меня с шокирующими фактами, в коридоре показалась Ульяна. Я с интересом уставился на подружку, пытаясь обнаружить и в ней новые черты, но Ульяна все еще выглядела обычно, за тем исключением, что была невероятно растеряна. Причина ее настроения выяснилась через минуту, когда она решила поведать Маргарите Антоновне последние известия.

«Что ж это, Маргарита Антоновна, – пробормотала девушка, присаживаясь на край рабочего стола. – Матвей был обнаружен мертвым сегодня ночью в своей квартире, причина смерти не установлена, врачи склоняются к проблемам с сердцем. Как же так, сначала Гурий, теперь Матвей… тридцать лет не тот возраст, чтобы умирать, Маргарита Антоновна!»

Полученная новость заставила меня замереть на месте. Матвей не входил в число моих лучших друзей, несмотря на наше с ним довольно тесное общение, но все же Ульяна была права, тридцать лет не тот возраст, действительно. Перед моими глазами возник эпизод позапрошлой ночи, когда я стал свидетелем довольно оживленной беседы Матвея со странного вида собеседником, состоявшейся на глухой станции. Уже тогда эта картина вызвала у меня недоумение, а сейчас, в свете текущего момента и вовсе стала катализатором паники. Теперь я был склонен во всем видеть заговор, во главе которого неизменно должен был стоять ненавистный круглый тип. Возможно, чуть позже я найду той ночной встрече вполне земное обоснование, однако прямо сейчас внезапная эмоция, берущая начало в уголках подсознания, обрушилась на меня неконтролируемой лавиной, на мгновение лишая меня здравого смысла. Если бы прямо сейчас круглый тип оказался в шаговой доступности, я бы не смог гарантировать ему полную неприкосновенность и целостность. Довольно пустых наблюдений, пора поставить зарвавшегося типа на место. Вот только что для этого нужно мне было сделать, оставалось за кадром. За свою недолгую жизнь я редко вступал в открытые конфронтации, предпочитая решать проблемы мирным путем. Да и что могло спровоцировать драки и поножовщину в моей до тошноты размеренной жизни, сложно было даже предположить. Однако прямо сейчас я был готов к весьма решительным шагам. Знать бы еще в какую сторону шагать.

Гошка, не знавший Матвея ни секунды, тоже расстроился, выразив свое негодование несправедливостью мира негромким забористым матерком.

«Что за новая мода? – пробормотал он, длинно сплевывая на траву, – третий случай за две недели. И вряд ли я думаю, этому Матвею повезло так же как нам с вами, Гурий.»

Я не был готов согласиться с наивными Гошкиными соображениями, отчетливо помня свою недозаключенную сделку с круглым типом. По дороге в квартиру в моей голове роились разные соображения, как остановить эти безликие похождения, имеющие для меня неясные цели. Вряд ли мне удастся в одиночку противостоять призрачной банде, думал я, неосознанно косясь по сторонам. Улицы оставались привычными, если не принимать во внимание нехарактерную тишину, окутавшую город. Прохожие все так же медленно и размеренно перемещались по своим делам, сохраняя на лицах знакомое отрешенное выражение и больше не создавали суету и многоголосье. Внезапно, я понял, откуда мне сделать первый шаг. Отправив Гошку в квартиру, я отговорился срочными делами и направился к ближайшей станции метро.

Глава 4

Глава 17.

Нарастающий грохот мелькающих поездов рождал головную боль и ясное понимание всей невозможности реализации смелых планов. Больше семи часов я катался по питерским подземельям, ни на шаг не приближаясь к задуманной цели. Отголоски моей тренированной памяти то и дело возвращали меня к тем недолгим путешествиям, что я совершал в компании с круглым типом до страшных лабораторий. Тогда мне казалось, что на дорогу уходило не более получаса, а от нужных точек нас отделяла пара недлинных перегонов. Так казалось мне пять лет назад, когда я даже не догадывался о границах ныне существующих миров, которые круглый тип с легкостью пересекал. От усталости меня шатало в разные стороны, и мне приходилось делать небольшие привалы, устраивая их прямо на ледяном мозаичном полу каждой десятой станции. Пассажиры медленно и нехотя проходили мимо, сохраняя обязательное молчание и постепенно рассеиваясь в гудящих поездах. Когда очередную станцию покинул последний пассажир, я устало поднялся и наугад зашагал к ослепительно черному тоннелю, очевидно выполняющему какое-то сложное техническое назначение. Все мои идеи исчерпались больше часа назад, и мне оставалось бездумно толкаться по переходам в поисках Той Самой Дороги. Тоннель уводил в сторону от рельс, от ослепительного света, наполняя воздух сырым ледяным маревом, а мои уставшие мозги – вязким безразличием.

«Прогуляюсь еще немного вдоль сырых стен, а после вернусь к Гошке, наблюдать, как горожане с каждым днем теряют свои привычные контуры и растворяются в неизвестности» – с горечью думал я, наощупь пробираясь в кромешной тьме. После моего стотысячного шага тьма стала приобретать новые краски, разбавляясь едва уловимым серым цветом, а спустя еще десяток шагов меня знакомо ослепило белой вспышкой. Я зажмурился, по-детски закрываясь от света ладонями, а когда рискнул вновь открыть глаза, увидел перед собой ровную, усыпанную мелким гравием, площадку. Ну, сначала я ничего не увидел, поскольку перед глазами весело прыгали разноцветные всполохи, которые мешали мне осознать, где именно я очутился на этот раз. Шагнув из чернильного марева, я едва не грохнулся на землю, споткнувшись о неизвестно откуда взявшиеся детские качели.

«Осторожно! – услышал я хрипловатый басок, прозвучавший прямо над моей головой. – смотрите уже под ноги, дяденька!»

Голос звучал насмешливо и снисходительно и принадлежал упитанному подростку лет пятнадцати, раскачивающемуся на тех самых качелях.

«Ты кто такой?» – изумленно пробормотал я, потирая убитую конечность и разочарованно думая о том, что моя решительная вылазка снова закончилась ничем.

«Я тут живу, – неопределенно отозвался пацан, легко соскакивая на землю, – вон в той пятиэтажке!»

Неопределенно махнул он рукой на прилегающий к площадке пустырь. Никаких пятиэтажек я не увидел, вместо них натыкаясь взглядом на знакомые силуэты разноцветных построек. Проморгавшись, я снова уставился на яркие стены и в замешательстве пробормотал, забывая про подростка:

«Снова чертов город?»

Очевидно, моя расстроенная интонация не до конца отразила радость от удавшегося эксперимента, поскольку внимательный пацан тут же подхватил тему, доверительно делясь со мной своими собственными наблюдениями.

«Скучно здесь, дяденька, – с явным сожалением протянул он и вздохнул, – я тут всего ничего, а кажется целую вечность скитаюсь. Хотите, я вас до дома провожу, все равно делать нечего.»

Парень выглядел приветливо, и мог бы казаться добрым приятелем, если бы не звенящие металлические ноты в его голосе и явное нетерпение, сквозившее в каждом его жесте.

«Пойдемте,» – уже более настойчиво повторил он и крепко вцепился в мою руку. Я легко выдернул ладонь из его ледяного захвата и сдержанно поблагодарил за заботу, доверительно поведав ему, что дома у меня тут никакого нет, что я тут проездом и в его компании, мягко говоря, не нуждаюсь. Парень злобно окинул меня тусклыми глазками и недовольно зашипел.

«Тут у всех есть дом, дяденька, – назидательно изрек он, – а проездом тут быть никак невозможно. Ну если вы не нуждаетесь, идите сами, но после не обижайтесь!»

Наградив меня в дорогу суровой отповедью, парень снова влез на качели и мерно заскрипел проржавевшими деталями нехитрого устройства. На меня он больше внимания не обращал, на мои движения не реагировал и всячески демонстрировал полное презрение. Я пожал плечами и двинулся через пустырь, рассчитывая выяснить то, ради чего вернулся, собственными силами.

В свой прошлый визит я не успел обзавестись здесь полезными знакомствами, поэтому, немного придя в себя от осознания свершившегося факта, начал сомневаться в правильности своей задумки, в целесообразности сделанного шага и в целом в успехе добровольно взваленной на себя миссии. Чего я рассчитывал получить, вломившись на запретную территорию, откуда нет выхода? Думал я, едва переставляя непослушные ноги. «Иногда наши эмоции заводят нас слишком далеко, – усмехнулся я, вспоминая своего невероятного попутчика, – но даже если бы мне дали еще одну возможность, вряд ли я нашел бы в себе мужество оставить Гошку на растерзание местным врачевателям.»

Мое нынешнее посещение города Теней выглядело немного разнообразней остальных предыдущих. Хотя бы потому, что обычно пустые улицы сейчас пестрели кривыми фигурами его постоянных обитателей. Едва ступив на знакомую аллейку, я натолкнулся на одного зазевавшегося гражданина, неосторожно вывернувшегося из подворотни. Отскочив от меня на шаг, он невнятно зашипел, выражая негодование, и мгновенно скрылся из глаз. Я пожал плечами и двинулся дальше, поражаясь явным переменам, случившимся за время моего отсутствия. Местные казались мне более оживленными, а их потусторонняя деятельность до отвращения напоминала мне привычную суету моего родного Питера.

«Эй, парень, – раздался позади меня различимый голос, – заработать хочешь?»

От неожиданности я резко притормозил и, обернувшись, уставился на абсолютно гладкую рожу сидящего прямо на асфальте местного. От денег отказываться я не привык и согласно кивнул, в голове воскрешая все варианты возможного заработка в потустороннем мире. Сидящий продолжал пялить безглазую рожу, никак не реагируя на мое согласие.

«Что нужно делать?» – приветливо пробормотал я, вкладывая в интонацию всю заинтересованность, на которую был способен. Однако ни моя интонация, ни мое приветливое расположение не сделали аборигена более разговорчивым. Он продолжал пялиться на меня ровно до тех пор, пока из-за моей спины не вынырнул еще один местный, счастливо обладающий ровной безрельефной рожей. Посыл относился к нему, как выяснилось минуту спустя. Тот медленно подошел к сидящему и, не произнося ни звука, протянул раскрытую ладонь, в которую агент по найму небрежно бросил какую-то бумажку. Весь ритуал занял считанные минуты, после чего сидящий на тротуаре снова впал в нирвану. Я опять пожал плечами и двинулся дальше, решая про себя в следующий раз быть более осмотрительным. Мое бесцельное шествие привело к знакомому павильончику, где работала «собирательницей» девочка с хвостиками. Я на пробу толкнулся в тесное пространство магазинчика. Девочка сидела на прежнем месте, только больше не рождала во мне приятной ностальгии по пролетевшим школьным годам. Ее некогда миловидное личико отчетливо сползло к подбородку, оставляя собирательнице неясные очертания некогда правильного рта. Девочка узнала меня и растянула остатки мордочки в приветливой улыбке.

«Ты все еще здесь? – почти по-человечески спросила она, уже разбавляя речь металлическими нотками, – как тебе удается выглядеть на все сто? Впрочем, здесь у всех это происходит по-разному. Мне, вот видишь, скоро придется покинуть выгодную должность»

Несмотря на очевидную потерю преимуществ, девушка не выглядела расстроенной, скорее, наоборот, в ее металлически-звенящем голосе слышалось облегчение.

«Зато я избежала этих нововведений, – усмехнулась она, и ее обвисшая кожа отвратительно завибрировала, – рассказывают, это слишком чудовищно, чтобы соглашаться на это добровольно.»

«А какие преимущества дает эта операция?» – не веря собственному счастью, тут же озвучил я тревожащий меня вопрос, в ответ на который девочка звонко расхохоталась. Ее смех звучал как оцинкованное ведро, наполненное гвоздями. Я невольно поморщился, а девушка, заметив мою реакцию, обиженно замолчала.

«Странный ты. Бродишь тут вечность и до сих пор ничего не знаешь. Говорят, те, кто добровольно лег под нож, приобретают особые способности. Вот только мне они без надобности. Скоро я навсегда оставлю эту кибитку и свалю отсюда.»

Я собрался задать барышне еще сотню вопросов, но внезапно она сделалась невероятно серьезной, а на пороге ее магазинчика возник очередной покупатель. Им оказался дряхлый старец неопределенных лет, с сохранившимися чертами изрезанного морщинами лица. Он придирчиво осмотрел прилавок, близоруко щурясь и что-то шамкая себе под нос. Я решил не дожидаться развития событий, поскольку по опыту уже знал, что безглазая братия уже стекается к дверям ловушки. Выскользнув на улицу и мысленно порадовавшись удаче, я бодро зашагал по знакомым аллейкам, жалея, что не выспросил у собирательницы подробности преимуществ чудо-преображения. На моем пути еще пару раз попадались загадочные наниматели, вылавливая желающих подзаработать прямо из толпы. На все мои попытки тоже подлатать бюджет, деловые аборигены выключались и становились похожими на восковые недоделанные фигуры. Когда после пятой моей попытки привлечь к себе внимание, мне ответили привычным игнором, я почувствовал необходимость выяснить источник обогащения самостоятельно. На соседней аллейке сидел еще один зазывала и старательно делал вид, что просто дышит воздухом. Я немного притормозил возле него и, дождавшись появления очередного соискателя, решил не терять его из вида. Тот, как и остальные пять, обзавелся смятой бумажкой и бездумно поплелся по асфальтированной дорожке, стараясь не привлекать к себе внимания. Все эти меры предосторожности, на мой взгляд, не играли никакой роли. Прохожие и без них были заняты собственными делами и на суперсекретную раздачу бумажек не реагировали. Тип, очевидно, оказался ответственным, и через пару перекрестков, ловко свернул в подворотню, очевидно стремясь принести пользу потустороннему обществу. Его путь лежал к высокому строению, отдаленно напомнившему мне водонапорную башню, только выложенную из крошащегося красного кирпича. В башню вела неприметная металлическая дверь, которую без труда приоткрыл соискатель и за которой исчез. Я смело двинулся следом, в случае чего приготовившись объяснить свое присутствие похожими целями. Меня, правда никто ни о чем не спрашивал, таинственных пропусков не требовал и мне без затей удалось достичь вершины загадочного строения. Башня имела некое подобие чердака, выполненного в виде довольно ровной площадки, обнесенной по кругу высокими стенами. Крыши площадка не имела и обдувалась всеми ветрами. Тип, что поднимался впереди меня, загадочным образом исчез, и все мои попытки отыскать его на довольно открытом пространстве закончились ничем. Вполне могло оказаться, что тип поднялся сюда по своим личным делам, и к работе башня не имеет никакого отношения, мелькнула мысль, когда я в который раз поднялся на чердак, продолжая бесполезные поиски. Утомившись пустыми хождениями, я присел на изъеденные временем ступеньки и закрыл глаза. «Все же, наверно, стоило как-нибудь поточнее узнать координаты места работы местных,» – вяленько толкнулась мысль и тут же пропала, изгнанная шумом шлепающих шагов. Я резво вскочил на ноги и протиснулся в едва различимую нишу, выдолбленную в стене все тем же неумолимым временем. Шлепанье приближалось, разбавляясь приглушенным звяканьем, считавшемся в этом мире деловой беседой. Мимо меня очень целеустремленно и важно прошествовали семь персонажей, последний из которых держал в руках странное приспособление, очень смутно напоминающее кег для пива. В моей голове пронеслись возможные варианты занятости нанятых работяг, и, не сдержавшись, я негромко рассмеялся. Я бы не отказался побухать за вознаграждение, решил я и резко замолчал, осознав, что натворил. Мой смех раскатисто пронесся по каменным ступенькам и отразившись от высоких чердачных стен, рухнул обратно, зазвучав за моей спиной. Работяги, казалось, не расслышали столь очевидного аудио сопровождения и все так же по-деловому принялись шуршать и звенеть уже на чердаке. Я, погасив тревогу, неслышно поднялся следом и в замешательстве замер, пытаясь здраво осознать увиденное. Мои недавние ироничные предположения мало отличались от того, чему я стал свидетелем. Безглазые шлепающие уродцы, дружески рассевшись в тесный кружок, водрузили в его центр принесенный кег и вооружились полупрозрачными трубками, приделанными к его горловине. Теперь их рабочая деятельность напомнила мне курение кальяна, и тоже не возродила в душе особого пиетета. Уродцы, мерно покачиваясь, загружались дрянью из принесенного баллона и явно ощущали себя неоправданно счастливыми. Когда содержимое баллона опустело на треть, один из сидящих неожиданно оторвался от увлекательного занятия и уставился в пространство. Остальные, почуяв тревогу, последовали его примеру и некоторое время настороженно прислушивались.

Внезапно их уютную тишину разорвал металлический лязг, в тишине башни показавшейся мне наиболее оглушительным. В его переливах я отчетливо различил предупреждение, и оно по своему смысловому наполнению не несло мне ничего хорошего.

«Чужак,» – расслышал я и интуитивно попятился. Видимо остальные расслышали тоже самое, поскольку бодро поднялись на ноги и решительно направились в мою сторону. Моя занимаемая позиция была крайне невыгодна, мне пришлось сделать несколько неловких движений, прежде чем передо мной открылась дорога на лестницу. Я прыгнул на целый пролет ниже, и не удержавшись, скатился на пол, давая своим преследователям солидное преимущество. Тот, который заметил мое присутствие, ловко прыгнул на меня сверху, придавливая мою худую тушку к бетонному полу, а остальные навалились поверх него, лишая меня последних шансов.