Текст книги "Обезличенные (СИ)"

Автор книги: Таня Смитт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Гурий заметно напрягся, услышав последнюю новость, но промолчал, не отводя внимательных глаз от своей Ульяны. Она посидела еще немного, после чего неслышно поднялась и сняла с запястья красивый литой браслет, с явным сожалением рассматривая его искрящиеся грани. «Возьми, Гурий, пусть это будет память обо мне. – всхлипнула Ульяна и осторожно опустила безделушку на стеклянный столик, – ох, как это глупо, Гурий, тебе же сейчас это без надобности, но все равно…» Девушка развернулась и направилась в прихожую, оставляя Гурия осмысливать полученные данные. Некоторое время он потерянно смотрел на закрывшуюся дверь, после чего неожиданно шагнул к своему постояльцу и от души врезал ничего не подозревающему Гошке. От удара Гошка отлетел к подоконнику и злобно уставился на нестабильного доктора. Тот, решив не останавливаться на ни в чем не повинном дальнобойщике, с размаху хватил по столику, раскалывая стеклянную поверхность пополам, и со стоном опустился на пол.

«Я дурак, Гоша, – совершенно спокойно поведал он раскрытым ладоням, – наивный сентиментальный дурак! И как это исправить, я не имею ни малейшего понимания!»

Гошка хотел было сказать Гурию что-нибудь обнадеживающее, но вместо этого визгливо воскликнул, оборачиваясь к окну.

«Гурий! Смотрите, что это?!»

То, что привлекло Гошкино внимание, представляло собой весьма любопытное зрелище. Вдоль тротуара текла едва различимая в дневном свете странного вида толпа. Сквозь нее отчетливо просматривались серые стены домов, припаркованные машины, силуэты редких прохожих. Толпа перемещалась довольно быстро, была малочисленна, и к, сожалению, хорошо узнаваема. Квартира доктора Грошика выходила окнами в закрытый двор и располагалась на втором этаже, что позволяло Гошке без труда рассмотреть землистые смятые маски, заменяющие участникам шествия привычные лица. Плотно закрытые окна мешали расслышать звуковое сопровождение, но и без него было понятно – обитатели странного города решили нанести ответный визит. Гошка хотел было озвучить некоторые соображения относительно развернувшейся за окном картины, но осекся, увидев лицо доктора Грошика. Волков за очень короткое время их спонтанного знакомства стал привыкать к чрезмерной рассудительности Гурия, а его манера на любое проявление общественной жизни давать долгие пространные объяснения, давно стала его визитной карточкой в глазах малообразованного Гошки. Однако прямо сейчас, наблюдая безликое шествие, доктор непривычно молчал, а в его глазах читался ужас. Все так же сохраняя полное безмолвие, Гурий сделал своему постояльцу знак следовать за ним и рванул к дверям. На взгляд осторожного Гошки, было немного самонадеянно лезть под прицел неведомых гостей, но ученый доктор уже выскользнул на улицу, преследуя явление. Полупрозрачные фигуры, продолжая двигаться к им одним известным целям, внезапно разделились парами и рассредоточились среди ничего не подозревающих горожан. Некоторое время они двигались среди шумного многоголосья, отчаянно создавая впечатление праздно шатающихся гуляк, после чего вновь собрались вместе и тем же составом плавно потянулись обратно. Гошка никак не мог уловить закономерность этих таинственных перемещений, а расспрашивать снующего туда-сюда доктора посчитал непродуктивным. Прохожие оставались совершенно равнодушны к стремительным действиям, разворачивающимся под самым их носом. Они так же, как обычно, торопились по своим делам, ловко маневрируя по тесным тротуарам, не обращая внимания ни на землистые пугающие рожи, ни на ныряющего в толпе доктора.

«Может, вы объясните мне, что все это значит? Кто эти создания? – не выдержал Гошка и, ухватив доктора за руку, резко оборвал его околонаучные наблюдения, – и если вы рассчитываете отделаться витиеватыми фразочками, то глубоко ошибаетесь!»

Доктор на удивление покладисто остановился и поведал Гошке то, от чего у наивного парня едва не помутился рассудок.

«Эти создания, как вы могли заметить, немного отличаются от привычных нам людей, – занудно начал Гурий познавательную беседу, не делая даже попытки найти для этого занятия более подходящее место, – да и людьми в известном понимании их уже не назвать. По-хорошему, они никак не должны были покидать пределы того города, откуда нам с вами, Гоша, так сказочно повезло смыться. Оттуда пути назад нет. Эти люди – призраки, они умерли в разный период времени и в течение определенного срока должны были обрести те жутковатые формы, которые так вас напугали при первой с ними встрече. Вы сами неизбежно обрели бы эти чарующие черты, а еще спустя некоторое время исчезли бы вовсе. Не кривитесь, так случается с каждым, кто однажды пересек границы этого мира. Однако нашелся человек, который изобрел способ как избежать этого пугающего момента и создал новый вид людей.»

Гурий замолчал, внимательно рассматривая побледневшую Гошкину физиономию и готовясь отвечать на ожидаемые вопросы.

«Умерли? Получается, я тоже призрак? – немного насмешливо уточнил Гошка, явно не желая соглашаться с очевидным, – но я даже не заметил, как это произошло, Гурий. О чем вы вообще? Моя бывшая очень увлекалась всякими такими вопросами и часто рассказывала мне байки про ощущение полета, про отречение от земных забот, про невероятное блаженство и наслаждение. Гурий, я не испытываю ни наслаждения, ни блаженства от необходимости скитаться по чужим парадным, да собственно и от забот у меня не слишком получилось отречься. Вы в корне не правы, и я жду других версий!»

Но Гурий не пожелал выстраивать новые гипотезы, и Гошка в который раз почуял недосказанность. Возможно, не в меру ранимого доктора обидела Гошкина реакция на приложенные лекторские старания, но в любом случае, вместо опровержений и новых откровений, Гурий медленно побрел вдоль тротуара, погружаясь в раздумья. По счастью, им на пути больше не попадались смятые призраки, а также больше не слышалось шлепания и дребезжания, и Гошка снова стал склоняться к мысли о тайных гипнотических способностях доктора.

Глава 13.

Молчаливые размышления о насущном незаметно привели их обоих к зданию районной поликлиники, и Грошик предложил немного развеяться среди привычной для его обстановки.

«Заодно послушаем новости, – усмехнулся он, – поскольку моя тетка не слишком ценный источник с ее бесконечными охами и вздохами. Проходите, Гоша, не стесняйтесь!»

После такого радушного приглашения Гошке только и оставалось, как просочиться в прохладный полутемный холл. При жизни, если придерживаться версии доктора Грошика, Гошка редко посещал подобные заведения, как большинство здоровых и крепких людей, испытывая страх перед врачами и больницами. Сейчас, совершенно невидимый, он все еще привычно шарахался от важных сотрудников поликлиники и крайне невнимательно прислушивался к рассудительным речам своего спутника.

«Неужели не заметили, Гоша?» – вернул его к действительности знакомый голос.

«Не заметил чего? – встряхнулся Гошка, обращаясь в слух, – вы про что?»

Гурий едва заметно вздохнул и принялся заново доносить до невнимательного Гошки свои наблюдения. Они уже дошли до второго этажа здания, и теперь Гурий вещал об ожидающих приема пациентах.

«Смотрите, Гоша, вон сидит симпатичная девушка в бежевой куртке, видите? Насколько она симпатична, по-вашему?» – неожиданно поинтересовался Гурий. Тема была Гошке знакома и понятна, и он с видимым интересом принялся рассматривать симпатичную девушку, так и не сообразив, куда клонит его загадочный попутчик.

«Вполне миленькая, – со знанием дела резюмировал Гошка, – я бы познакомился. Но лицо какое-то странное, не находите? Не пойму, что в нем не так. Но в целом, ничего. Предлагаете завязать знакомство, Гурий?»

Доктор медленно кивнул, не понятно на что среагировав, и тут же озадачил Гошку новым заданием.

«А вон тот мужик, Гоша? Как вам кажется, его можно назвать привлекательным?» – без доли иронии продолжал непостижимый Грошик. Гошка только хмыкнул и бросил мимолетный взгляд на сидящего рядом с девушкой солидного мужика. У того было обычное стандартное лицо с немного сплюснутым носом и свисающими до самых щек мешками.

«Мужик как мужик, ничего особенного, – хмыкнул Гошка, – с ним знакомиться не буду, и не просите.»

Гурий хрипло засмеялся, оценив Гошкину иронию, и неожиданно став серьезным уточнил:

«Посмотрите, Гоша, у миленькой барышни и у обычного мужика лица как будто стекли вниз, заметили? Они оба довольно молоды для таких мимических изменений. Как будто по их физиономиям кто-то провел мокрой губкой, стирая контуры, согласны?»

Гошка наконец понял, что ему показалось странным во внешности пациентов, но не понял, для чего Гурий проводит сравнительный анализ чужих рож. Оглядевшись по сторонам, Гошка заметил, что подобные особенности характерны для большинства присутствующих.

«Заболевание?» – наудачу предположил Гошка, а Гурий неопределенно хмыкнул и привычно сменил тему и направление маршрута. Сейчас их путь лежал к кабинету Грошика, а он сам пространно принялся рассуждать о гуманизме в целом и любви к ближнему в частности. Гошка уже даже не пытался постичь глубины и особенности замысловатых докторских мозгов и только послушно кивал в такт его умным речам. Когда до кабинета оставалось сделать пару шагов, Гурий притормозил и с удивлением уставился на свою медсестру Маргариту Антоновну. Гошка предположил, что невоздержанный Грошик снова примется корчить рожи перед суровой коллегой, однако Гурий решил развлечься немного другим способом. Он резко развернулся и, забывая про спутника и попутчика, понесся к выходу. Гошка едва успевал за стремительно ускользающим из вида доктором и только строил догадки, куда в этот раз понесло его нового знакомца. Ни одно из рожденных предположений не выиграло, поскольку, затормозив на крыльце, Гурий схватил за плечи откровенно растерявшегося Волкова и торопливо забормотал:

«Где вы слышали те самые звуки, Гоша? Вспоминайте, дружище, это очень важно!»

Перед Гошкиными глазами замелькали ледяные ступеньки парадного, на которых он провел вторую ночь после своего возвращения из таинственного города, потом его память услужливо подкинула ему эпизоды предрассветной прогулки, однако ничего из перечисленного не смогло удовлетворить взыскательного доктора.

«Вы рассказывали мне про станцию, Гоша, – нетерпеливо перебил он Гошкины откровения, – там, с заборчиком и будкой. Где она, Гоша?!»

То негаданное путешествие не слишком отразилось в Гошкиной памяти с точки зрения точности координат. Тогда к заборчику и станции растерянного Волкова пригнала необходимость решения острых финансовых вопросов, и поэтому он очень затруднялся сказать, где именно он увидел ту каменную избушку.

«Это на железной дороге, – неуверенно пробормотал он, неловко высвобождаясь из неласковых объятий Грошика, – точнее сказать не могу. Для чего вам это знать?»

Гурий, теряя внезапно охвативший порыв, глубоко вздохнул и неразборчиво пробормотал, съедая слова:

«Не знаю, Гоша, но почему-то мне это кажется важным.»

От всех пережитых волнений Гошка почувствовал нестерпимое желание пожрать, о чем незамедлительно поведал доктору, подкрепляя сообщение собственными наблюдениями.

«Моя бывшая, – вызывающе произнес он, – утверждала, что призраки не испытывают чувство голода, как, впрочем, и все остальные чувства, меня же вот прямо сейчас, помимо желания пожрать, распирает стремление отвесить вам леща за всю вашу таинственность. Что еще вы обнаружили у своего кабинета, Гурий? Рассказывайте, не томите.»

Гурий рассказывать не пожелал, но без разговоров потянул Гошку к первому попавшемуся магазинчику, уютно разместившемуся в подвале.

«Выбирайте, Гоша, – широко взмахнул он рукой, – угощаю. Я проверил на собственном опыте, никто и не заметит вашего вмешательства.»

Гошка с сомнением покосился на полки, заставленные разноцветными коробками и только глубоко вздохнул.

«Воровать не приучен, Гурий, – поведал он и вздохнул снова, – я и так задолжал конторе по грузоперевозкам. Не иначе, меня ждет огненная геенна или отдельный котел.»

«Ничего вас не ждет, наивный вы человек, – неожиданно весело заржал Гурий, находя в Гошкиных откровениях смешную сторону, – вы, когда окажетесь наконец за гранью, сначала потеряете свою смешную физиономию, а после исчезнете. И никаких котлов и реинкарнаций. Поэтому, воруйте и ничего не бойтесь. После рассчитаетесь!»

Гошка нерешительно потянулся за внушительным куском колбасы, ожидая с минуты на минуту явление сурового охранника, и воровато обернувшись, откусил солидный кусок. Гурий поддерживающе кивнул и последовал Гошкиному примеру. Однако на его предложение сделать небольшие продовольственные запасы, вежливо напомнил о правилах этики и основах морали.

«Имейте совесть, Гоша. – назидательно пробормотал доктор, запихивая в рот остатки колбасы, – она вам, возможно, еще пригодиться»

Следующие пару дней Гурий с Гошкой не покидали пределов квартиры, бездумно слоняясь среди пустых стен. За время их суточного отсутствия ухватистая тетка успела вывезти из квартиры все, что было прикручено, прибито и приклеено, и поэтому сейчас Гурий вместе со своим постояльцем мог наблюдать весьма плачевную картину внутреннего опустошения. На третий день их внимание снова привлекла знакомая картина. В отличие от прошлого раза, смятые землистые рожи потусторонних существ выглядели более уверенно, хотя в их действиях не было заметно особых перемен. Появившаяся на улице толпа так же сообща переместилась на более оживленную улицу и так же, разбившись парами, рассеялась среди прохожих. Гурий, заметив их появление, привычно выскочил на улицу и знакомо принялся суетиться среди полупрозрачных фигур. На фоне городского шума Гошка почти не слышал пугающих звуков, а шлепанье и шарканье и вовсе растворялись в городском многоголосье. Когда нагулявшиеся уродища снова собрались в общую стаю, Гошка наконец понял причину докторских метаний. Гурию во что бы то ни стало загорелось проследить маршрут безглазых существ. Однако эта задумка так и осталось задумкой, поскольку в какой-то момент безглазая толпа попросту растаяла в пути. Разочарование Гурия можно было потрогать руками, и Гошка, желая отвлечь расстроенного доктора снова вызвал его на разговор, поинтересовавшись причинами их настойчивых прогулок.

«Вы обратили внимание на прохожих? – не реагируя на вопросы отозвался Гурий, – ничего не заметили?»

Гошка никогда не отличался наблюдательностью, а память имел посредственную, однако сегодняшняя толпа показалась ему немного поблекшей, а многоголосье не таким настойчивым.

«Я это заметил немного раньше, – признался Гурий, помните тогда, у моего кабинета я натолкнулся на Маргариту? Она всегда казалась мне немного выцветшей, но в тот раз к нее невзрачности прибавилось невнятность черт. Кстати, так выглядели почти все прохожие, встретившиеся мне сегодня на улицах. Их лица стали казаться мне одинаковыми. Вы не заметили этого?»

По мере озвучивания своих наблюдений, голос Гурия приобретал нехарактерные звенящие оттенки. Они, разумеется, не были похожи на способы передачи информации безглазых, однако заставили Гошку насторожиться.

«Он говорил мне, что собирается вывести новый вид человека без потребностей, однако все же его задумки где-то свернули не туда, либо и вовсе вышли из-под контроля. Потому что безглазые «супер-люди» все же кое в чем нуждаются! – Эмоции доктора Гурия зашкаливали, заставляя того срываться на крик, а его невнятное бормотание приобретало весь спектр металлических оттенков. – он не всемогущ, каким хочет казаться, и его марионетки не такие уж бессловесные, какими он хочет их видеть!»

Гошка испуганно примолк, наблюдая, как Грошик убеждает самого себя в том, что оставалось за пределами понимания господина Волкова. Уточнять нюансы, учитывая внезапную нестабильность доктора, Гошка решил немного позже, когда Грошик обретет прежние эмоциональные формы.

«Так в чем же они так нуждаются? – все же рискнул уточнить Гошка, когда гнев Гурия немного поутих, – и кто такой этот «он»?»

«Они нуждаются в пище, – привычно спокойно отозвался Гурий, – так же как мы с вами, так же, как и все остальные люди. Правда, им не нужна колбаса, мясо и тому подобная дребедень, которую так любят обычные люди с потребностями. Они нашли способ добывать себе пропитание, минуя скучные продукты. Там, в их городе, а проще сказать, в их мире, не было ничего, что могло бы служить им пищей, и они нашли дорогу туда, где этой пищи в избытке. Ну пока в избытке. Они научились тянуть жизненную энергию из живых людей, проникая обратно, туда, где они обитали раньше. У них это здорово получается и, если их не остановить, кто знает, что может случиться дальше. Говорю же, он не всесилен и снова облажался, старый дурак!»

Гошка только хлопал глазами, пытаясь осознать услышанное. Доктор Грошик был слишком осведомлен о частной жизни неведомых существ, к тому же он так и не рассказал, кем был тот неведомый «старый дурак», который затеял этот суперпроект.

Глава 14.

Стараниями любезной тетушки я был лишен возможности черпать информацию из привычных источников, поскольку в моем разоренном жилище не осталось даже розеток. Поэтому, чтобы подтвердить или опровергнуть свои спонтанные выводы, так неосторожно озвученные Гошке, мне пришлось воспользоваться древним способом собирательства и наблюдений. До того памятного дня, когда на улицах города впервые показались безглазые недоделки, я время от времени навещал свою поликлинику, бесцельно слоняясь по этажам и забредая в кабинеты коллег. Сейчас я возник на пороге своей бывшей работы с вполне определенной целью – мне хотелось знать, насколько оправданны мои опасения.

Пустые по случаю раннего часа коридоры клиники постепенно наполнялись неторопливом гулом, извещавшим о начале рабочего дня. Пациенты и персонал на первый взгляд ничем не отличались от тех, что мне приходилось видеть ранее, за тем исключением, что теперь в их движениях появилась размеренная плавность, а в их глазах перестало присутствовать осмысленное выражение. Все они напомнили мне замороженные манекены, слепо исполняющие заученные движения. Желая весомых доказательств своим поверхностным выводам, я лихо просочился в один из кабинетов, и вальяжно пристроился на углу стола, вовсю пользуясь своими внезапными преимуществами. Специалист, к которому я так беспардонно вломился, считался в клинике гуру хирургии и отличался вдумчивостью и рассудительностью. Для него не существовало простых или сложных случаев, их все он с одинаковой скрупулезностью изучал до самого дна, благодаря чему приобрел в клинике славу всемогущего и знаменитого. В этот раз великий гуру решил отступить от раз и навсегда принятого алгоритма. Гостеприимно распахнув дверь перед первой пациенткой, хозяин кабинета опустился в свое кресло и мутным расфокусированным взглядом уставился поверх головы своей посетительницы. Та, в свою очередь, тоже не стала с ходу раскрывать все свои секреты, последовав примеру своего доктора. Так они сидели в полном молчании незначительное время, вызывая у меня полное недоумение. Всезнающий хирург только мерно покачивался, так и не рискнув выяснить у заторможенной дамочки причину визита. Устав пялится в стены, дамочка плавно поднялась и не меняя ритма, выплыла за порог, уступив место следующему нуждающемуся. Второй, а также третий и все последующие пациенты мало чем отличались от первой пациентки, да и светило хирургии тоже не спешил вносить разнообразие в методику приема. До самого обеда они так и раскачивались друг перед другом, медленно утекая в коридор после пары минут так называемой консультации. На пробу я посетил еще несколько своих коллег, чтобы сравнить результаты. Итогом моих экспедиций стал неизбежный и пугающий вывод о впустую проведенном дне как со стороны персонала, так и со стороны недужных граждан. Вялая заторможенность обеих сторон мешала профессионально рассматривать проблемы и давать необходимые рекомендации. Во всем этом самым странным казалось то, что обыватели сами не замечали всей этой странности, послушно исполняя давно заученные движения. Побродив по этажам, я спустился к выходу, по дороге разглядывая посетителей и в каждом из них находя те же настораживающие перемены. Погасив нарастающую панику, рожденную нехорошими предчувствиями, я отправился на проспект, туда, где впервые заметил призрачную братию. Безглазое братство отсутствовало, однако сейчас обычные граждане мало чем отличались от потусторонней толпы. Их лица теряли осмысленное выражения, а движения приобретали уже знакомую мне плавность и размеренность. Внезапно мне стало любопытно, помнят ли осоловевшие граждане о своих повседневных обязанностях или их нынешние перемещения больше не имеют цели. В качестве эксперимента я увязался за одной барышней, высокой и худенькой, явно работающей в каком-нибудь туристическом агентстве или сувенирном магазинчике. Девушка монотонно и неторопливо двигалась по тротуару, совершенно не замечая других таких же прохожих, глядя замороженным взглядом куда-то поверх толпы. Когда тротуар закончился, барышня шагнула на широкую проезжую часть и смело зашагала вперед, не глядя по сторонам. Мимо нее катились разнокалиберные автомобили, тоже не придерживаясь правил и игнорируя светофоры. Я едва успел выдернуть свою нечаянную попутчицу из-под колес очередного огромного экскурсионного автобуса и оттолкнуть ее обратно на тротуар. Происшествие не нашло отклика в умах горожан, никто из очевидцев даже не повернул головы в сторону чудом спасшейся девушки, а меня накрыло самой настоящей паранойей.

«Что с ними?! – вопила в мозгах заполошная мысль, – неужели краткое присутствие безглазых чудовищ так катастрофически повлияло на сознание обычных людей?»

Впрочем, тут же вклинился тоненький голосок, кто может сказать наверняка, как давно безглазые чудовища стали частью ничего не подозревающего общества? Мимо меня проползла какая-то старуха, поразительно похожая на невысокую субтильную дамочку, увиденную мной минуту назад, а румяный толстяк, вынырнувший мне навстречу, напомнил мне их обоих. Я помотал головой, пытаясь привести мозги в упорядоченное состояние. Лица, окружающие меня, теряли четкость, теряли индивидуальность и сливались в моих глазах в одну огромную уродливую маску, лишенную эмоций. Развернувшись, я со всех ног бросился назад, в квартиру, отчаянно надеясь, что мне все это только привиделось и что на самом деле ничего такого нет.

«Гурий, посмотрите, – встретил меня на входе взволнованный Гошка и протянул неизвестно откуда появившейся телефон. На мой молчаливый вопрос, Гошка легко махнул рукой и пробормотал что-то о гарантированном отсутствии личного котла и реинкарнации.

«Бросьте, Гурий, не будьте занудой, почитайте лучше новости,» – забывая про хорошие манеры, заявил Гошка и открыл новостную ленту. Замелькавшие перед глазами строчки разнообразием не радовали, на все лады повторяя информацию про внезапное исчезновение сразу нескольких десятков обитателей провинциальных городов. Жители районных центров не уезжали в мегаполисы, не снимались с насиженных мест в поисках лучшей жизни, не пересекали границ государства. Они просто исчезли, однажды проснувшись утром. Силовые ведомства проводят поисково-спасательные работы, однако к ожидаемым результатам данные меры не приводят, сообщали разнокалиберные источники.

«Что это значит? – с удивлением переспросил Гошка, заботливо пряча честно украденный телефон в карман, – что значит, исчезли, Гурий, как вы это можете объяснить?»

С момента нашего знакомства непосредственный Гошка видел во мне кладезь многой информации, и мои околонаучные изречения принимались наивным дальнобойщиком как истина в последней инстанции. Я не хотел рушить такой чудесный и необоснованный образ и поэтому принялся пространно рассуждать о возможных причинах удивительных событий. Гошка внимательно слушал, тщательно запоминая каждую мою реплику, после чего умно изрек:

«А может это быть связанно с призрачной бандой, как вы считаете, Гурий?»

Мой постоялец отчаянно пытался казаться полезным, но выглядел при этом невероятно уморительно, отчего я не удержался и весело заржал, глядя на его вытянувшуюся рожу.

«Я говорю серьезно, Гурий,» – пробормотал он, теряя ко мне интерес.

Новостные строчки давали слишком мало пищи для размышлений, к тому же не думаю, что слепая братия развернула столь полномасштабную кампанию.

Весь следующий день я бродил по улицам, присматриваясь к прохожим. Мое полупризрачное существование давало мне все шансы проникнуть в любую точку города, узнать самые шокирующие подробности, но как воспользоваться всем этим добром, я не знал. Гошка оставался заниматься своими делами, коих у него обнаружилось великое множество. Свыкнувшись с мыслью о своем новом облике, дальнобойщик вовсю пользовался открывшимися перспективами. Вечером каждого дня он гордо отчитывался мне о своих подвигах, правда не слишком вываливающихся за рамки законодательства. Однажды он рассказал мне о своем визите в грузовую контору. Как выяснилось из обрывочных диалогов водителей, нашли Гошку утром на той же обочине в машине, экспертиза показала проблемы с сердцем, ставшие причиной его скоропостижной смерти. Гошка был изумлен озвученным диагнозом, поскольку, по его словам, сердце всегда имел крепкое, а к врачам обращался только однажды, в школьном возрасте простудившись на каком-то мероприятии. От его откровений мне стало не по себе, и чувствуя за собой вину, я плавно перевел разговор к итогам своих вылазок. Призрачные уроды появлялись в поле моего зрения только однажды, проведя на прогулке рекордно малое время, после чего растворились в пространстве, но я все еще не оставлял идею проследить их маршрут и выяснить, где они кучкуются, когда не гуляют среди толпы.

В очередной моей вылазке Гошка вызвался составить мне компанию, объясняя свое решение желанием быть полезным.

«Гурий, – сокрушенно делился он наболевшим, пока мы размеренно двигались вдоль тротуаров, – неужели наше это призрачное состояние продлиться вечность и никогда не закончиться? Мне, признаться, пугает такая перспектива, да и потом, все же скучновато бродить вот так.»

Моя временно притихшая призрачная совесть некрасиво толкнулась в призрачные ребра, заставив вновь демонстрировать Гошке чудеса риторики. Я принялся рассказывать ему о его новых возможностях, которые выходят далеко за рамки банального воровства, и перечислил ему целый перечень полезных дел. Моя богатая фантазия занесла меня к идее безвозмездной и ненавязчивой помощи немощным старикам и детям из неполных семей, когда Гошка невежливо прервал мои щемящие монологи.

«Гурий, обернитесь!» – потребовал он, давно уже перестав прислушиваться к моральным основам моих выступлений. Я послушно развернулся и негромко выругался.

На противоположной стороне улицы нашим глазам предстало любопытное зрелище. Несколько граждан разного пола, возраста и сословия упорядоченно и ритмично двигалось вдоль тротуара, сохраняя при этом совершенно отсутствующее выражение на замерших лицах.

«Куда они идут? – пробормотал Гошка, неотрывно следя за процессией, – экскурсия, или что? Гурий, не молчите, озвучьте свою гипотезу.»

Гошкина версия могла бы оказаться жизнеспособной, если бы днем раньше я не видел точно такое же выражение на лице худенькой девушки, пренебрегавшей правилами дорожного движения.

«Пойдем и мы, – предложил я дальнобойщику, – мне любопытно, что является конечной точкой их путешествия»

За неимением более важных дел, Гошка охотно включился в поисково-исследовательскую группу и на протяжении почти получаса мы бестолково толклись за загадочной компанией. Те, не меняя скорости и не сбиваясь с ритма, пересекли пару кварталов, миновали какой-то парк, и потянулись за околицу. С каждым пройденным километром это все меньше напоминало экскурсию, и рождало все больше вопросов. Группа включала в себя одиннадцать человек и отчетливо бросалась в глаза ровно до очередного перекрестка. Оказавшись на противоположной стороне проезжей дороги, группа исчезла. Она просто растворилась в воздухе, не оставив после себя следов.

«Они исчезли!» – взвизгнул Гошка, констатируя очевидное, и тут же принялся кружиться на таинственном пятачке, забывая про осторожность и здравый смысл. В какой-то момент я подумал, что и он исчезнет следом за гражданами, однако его вполне различимая фигурка продолжала маячить перед глазами, не неся, впрочем, своим мельтешением никакой смысловой нагрузки.

«Что вы выяснили, Гоша, – с долей иронии поинтересовался я, – вы уже открыли тайну вселенной?»

И тут же как по команде перед моими глазами возник зеленый холм, поросший сорняками.

«Гоша, – внезапно став серьезным, обратился я к явно растерянному попутчику, – все же, где вы слышали то невнятное дребезжание, прогнавшее вас на мои поиски? Напрягитесь, дружище, кажется у меня родилась идея.»

Глава 15.

Гошке вовсе не требовалось напрягаться, чтобы вспомнить невысокую кирпичную будку за шатающемся заборчиком. Она вполне рельефно отпечаталась в памяти везунчика-дальнобойщика вместе с дребезжанием и шлепаньем, раздававшимися из-за ее стен. Вся сложность заключалась в определении точных координат этой самой избушки, о которых Гошка не мог сказать ни слова. Тогда, находясь под гнетущим впечатлением от только что завершившегося путешествия за пределы привычного мира, парень мог только припомнить железнодорожную насыпь и темные очертания низеньких домиков на другой стороне линии. Сейчас же, по прошествии длительного срока, даже эти ориентиры виделись ему слишком несерьезными. Гошка только хлопал глазами, глядя, как внезапно оживившийся Гурий в нетерпении нарезает круги по тротуару в ожидании ответа.

«Ну же, Гоша, назовите мне хоть что-нибудь. Вы говорили мне, что родились и выросли в этом городе, так что же мешает вам припомнить детали?»

Гошкино упрямое молчание явно раздражало вспыльчивого доктора, и Гошка решил внести немного конкретики.

«Я помню будку, – нерешительно начал он, – я говорил вам про нее, невысокая такая, там еще рядом скамейка была, кажется.»

Гурий презрительно скривился, не оценив Гошкины способности художественного описания, и нетерпеливо продолжил сам:

«Вы говорили еще о том, что эта будка могла быть железнодорожной станцией, но это не дает мне ровном счетом ничего, Гоша. Вы сможете показать мне дорогу? Вы запомнили, куда именно вас понесло той ночью?»

Гошке откровенно надоели докторские выбрыки и его одержимое стремление во что бы то ни стало отыскать эту чертову будку, в которой лично сам Гошка не видел никакого смысла.