Текст книги "Обезличенные (СИ)"

Автор книги: Таня Смитт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

Глава 4.

Новый день начался непривычно внезапно, минуя всякие предварительные стадии наступающего утра, как будто кто-то включил ослепительно-жаркое солнце, просто повернув рубильник. Гошка к этому времени успел миновать большую часть города, рассчитывая до следующей ночи выбраться на какую-нибудь дорогу, попутно знакомясь с местными пейзажами. Трудно было сказать, что ставилось в задачу архитектора, проектирующего этот город, но то, что разнообразие в планы не входило, было очевидно. Повсюду, докуда мог дотянуться любопытный Гошкин взгляд, толпились совершенно одинаковые разноцветные дома, прямые и скучные, несмотря на яркую расцветку. Скоро от такого обилия яркого цвета у Гошки закружилась голова, он присел на одну из скамеек, и тут же как по команде в памяти возникли обрывки полуночного бормотания сумасшедшего доктора о яйцелицых горожанах. Волков негромко усмехнулся столь наивным сказкам и словно в опровержение его скепсиса, за спиной послышалось знакомое шлепанье. Пока безумные рассказы не подкреплялись визуальными дополнительными материалами, везунчик гордо отмахивался от пустых бредней, но прямо сейчас, одновременно с отчетливым шлепаньем, его догнал откровенный страх.

«А что, если безумный доктор не так уж и безумен и что он прав, рассказывая мне о всяких ночных чудесах?» – мелькнула мысль и Гошка медленно скосил глаза в сторону новых звуков.

Доктор оказался не прав. Он говорил об абсолютно гладких уродцах, принадлежавших к новому биологическому виду, однако доктор не мог видеть в сумерках того, что прямо сейчас видел перед собой потрясенный Волков. Существо, насторожено замершее в паре шагов от Гошкиной скамейки, действительно не имело глаз, рта и носа, но это не было природной аномалией. Это было результатом вмешательства кого-то, кому было важно лишить существо этих привычных деталей. То, что было некогда лицом, было изрезано тонкими неровными шрамами, возникшими на месте тех самых отсутствующих элементов, и от этого производило впечатление некоего штопанного мяча, имеющего отталкивающий синеватый оттенок. Волков в смятении попятился и, не дожидаясь, пока существо почует его присутствие, со всех ног ринулся прочь, не разбирая дороги. Сейчас он уже отчаянно жалел, что так недальновидно расстался с доктором, во всяком случае, тот, узнав детали, мог, возможно, дать какие-нибудь объяснения увиденному. Когда, по Гошкиным подсчетам, их с существом стало отделять не менее пары километров, он притормозил, едва переводя дыхание, и обессиленно повалился на ровный газон, стелящийся в этом городе там, где не было асфальта. Только сейчас чертовому везунчику пришло понимание, что последняя шаверма, съеденная им пару суток назад, отказывается поддерживать его бодрое состояние и отчаянно требует подкрепления. Похлопав себя по карманам и не обнаружив там ничего, напоминающее деньги, Гошка шумно выдохнул и снова вспомнил коварно оставленного на лестнице странного доктора. Теперь, когда Волков сам все увидел воочию, он склонялся к мысли, что Гурий все-таки был прав совершенно и бросать его все же не стоило. Место, послужившее привалом вконец растерявшемуся Георгию, мало чем отличалось от только что покинутого, и у беглеца создалось устойчивое впечатление, что он просто бегает по кругу. Это понимание не притупило чувство голода, а скорее умножило, и Гошка отправился на поиски съестного.

Торговых павильончиков, обвешанных яркими вывесками, на пути встречалось великое множество, но среди этого многообразия не было ни одного с гостеприимно распахнутыми дверями. Магазинчики исполняли роль декорации и практической пользы не несли. Побродив среди бесполезных строений еще некоторое время, дальнобойщик вновь пожалел об упущенной возможности выяснить у всезнающего доктора все, что касается правил поведения в непонятном городе. Толкнувшись на удачу еще в один, последний, павильон, Гошка неожиданно ввалился внутрь и ошарашенно замер перед сидящим за прилавком продавцом, сморщенным старцем неопределенных лет. Его морщинистая коричневая физиономия была настолько нехарактерна для занимаемой должности, что растерявшийся покупатель не сразу сообразил, что видит перед собой самое обычное лицо с крохотными водянистыми глазками и крючковатым носом.

«Вы настоящий? – выпалил первое, что пришло в голову, совершенно обалдевший Гошка и тут же извинился. – я прошу прощения, просто я видел недавно странного человека, ну и до этого еще одного…»

Старик хрипло засмеялся, отплевывая прямо на пол длинную густую слюну, и согласно кивнул, принимая извинения.

«Здесь я странный, – непонятно отозвался он, просмеявшись, – ты странный, а тот, кого ты видел, обычный человек. Ты недавно тут?»

«С чего вы так решили? – храбро уточнил Гошка, – и где это, «здесь»? что это за место такое?»

Старик продавец больше решил не смеяться и на пол не плевать, а совершенно серьезно поведал своему потенциальному покупателю весьма пугающие факты, которые ничего не прояснили, а только еще больше запутали.

«Место это нехорошее, парень, мой тебе совет, держись от него подальше. А мне они ничего не сделают, я им нужен. Так им и передай, если встретишь. А сейчас убирайся-ка, пока они не пронюхали твоего присутствия. Живо, парень!»

Гошка не стал себя долго уговаривать, тем более, что разыгравшийся совсем недавно аппетит после дедовых упражнений немного поутих и вполне мог не беспокоить своего хозяина еще некоторое время. Он не успел выяснить у деда, кто такие «они», да и про само место тоже ничего не выяснил, но на это у него уже не оставалось времени. Стоило Георгию вышмыгнуть на улицу, как до его обостренного слуха тут же донеслось знакомое шлепанье. Теперь оно принадлежало одновременно нескольким представителям странного племени, и слышалось сразу со всех сторон. Гошка рванул было прочь, как и советовал ему дед, вот только точного направления тот не указал, и везучик по привычке помчался куда глядят глаза. Таинственное шлепание не отступало, не растворялось, а упрямо и целенаправленно двигалось следом, не отставая ни на шаг. Гошка прикладывал последние усилия, чтобы разорвать сохранявшееся расстояние и отчаянно старался не оглядываться, поскольку особей с рожами сдувшегося мяча становилось все больше, а сил у Георгия оставалось все меньше. Наконец, ему феерически повезло разглядеть прямо перед собой не разноцветный, набивший оскомину глупый дом, а самую настоящую заброшку, оставшуюся от незавершенного строительства очередного архитектурного разноцветного бреда. Волков резво нырнул через невысокую стену и тесно прижался спиной к прохладным камням. Шлепанье затихло в нескольких метрах и настороженно прислушалось. Уродцы что-то подребезжали между собой, и среди их несвязной речи Волков отчетливо расслышал угрозу в свой адрес. Возможно, здесь сыграло роль его живое воображение, а возможно доктор Гурий снова оказался прав.

«Ох, Гурий, – мысленно вздохнул Гошка, – если бы он умел более убедительно рассказывать свои страшилки, то вероятно, прямо сейчас составил бы мне компанию, скрываясь от отвратительных существ с неясными намерениями»

Шаги преследователей наконец-то стали удаляться, и горе-беглец позволил себе выдохнуть. Заброшенный недострой был отличным местом провести здесь выходные или пару часов, но для постоянного проживания был категорически не приспособлен, поэтому Гошка, соблюдая максимум предосторожностей, решил продолжить свое путешествие, имеющее цель сбежать из города любыми путями. За полуразрушенными стенами его поджидали уродцы, и объявленные цели пришлось отложить на неопределенное время. К счастью, мяче подобные раззявы не заметили его краткого появления, продолжая слепо пялиться в пространство, но и покидать свой пост не спешили. Гошка не был уверен в их силе характера, но что-то подсказывало ему, что туповатые охотники за необычным продолжат свое наблюдение до темноты.

«А там им на смену подоспеет новое подкрепление,» – подсказал гаденький голосок, и Георгий откровенно загрустил. За своими страданиями он не расслышал еще одни шаги, на этот раз зазвучавшие с противоположной стороны недостроя. Гошка очнулся только тогда, когда прямо над его головой прозвучало отчетливое требование следовать за ним. И без глупостей.

Глава 5.

Везунчиком Гошку прозвали еще в интернате, куда его привела за руку собственная мамаша, не пожелавшая тратить свою молодую двадцатилетнюю жизнь на воспитание мелкого недоумка. Отца он не знал, о его существовании ему поведала бабка, когда еще была в здравом уме. Из ее невнятных полунамеков Гошка выяснил, что однажды двое малолетних романтически настроенных придурков решили поиграться в большую и чистую любовь. Любовь прошла, малолетние Ромео и Джульетта потеряли друг к другу интерес, а результат своей необдуманной страсти решили отдать на попечение государству. С тех пор Гошка старательно оправдывал данное однажды прозвище, не отступая от традиций ни на шаг. Сумрачный голос, позвавший его прочь из заброшки, был еще одним тому подтверждением, поскольку ничего хорошего своим появлением не сулил.

«Живее, Гоша, шевелитесь!» – повторил голос, и чертов везунчик впервые в жизни поверил в удачу. В темноте недостроенных стен он с трудом рассмотрел высокую ладную фигуру доктора Грошика, неизвестно как обнаружившегося в катакомбах.

«Уходим, Гоша, – повторил голос, и в его интонации зазвенела сталь, – а по дороге я расскажу вам еще одну сказку, только пообещайте мне выслушать ее до конца, и не сбегать раньше времени!»

Гурий не обманул, их непродолжительное путешествие по извилистым коридорам замороженной стройки, действительно, было украшено очередной страшилкой, факты для которой любознательный доктор настойчиво собирал в результате наблюдений и опасного шпионажа. Город, в который занесло их двоих, имел неясную географическую характеристику, а его обитатели добровольно или насильственно подвергались пугающей процедуре, в результате которой их стандартная внешность приобретала уродливые очертания.

«Я говорил вам, что это неизученный биологический вид, – торопливо бормотал Гурий, волоча за собой слабо упирающегося спутника, – я был прав только отчасти. Как я понял из обрывочных сведений, в этот город попадали вполне обычные люди, обладающие стандартной внешностью, однако после непродолжительного проживания здесь с их лицами происходили странные изменения. Черты разглаживались, превращаясь в подобие маски, а вместе с ними исчезала способность мыслить логически. Возможно тому виной генетические изменения, не знаю, Гоша, утверждать не берусь. Популяция крепла и множилась, но вместе с ее развитием, стали снижаться показатели интеллекта. Чем дольше времени проводили здесь вновь прибывшие, тем сильнее ветшал их разум, превращая обывателей в тупое стадо. Когда регресс достиг апогея, нашелся один из наиболее выдающихся деятелей, кому пришла в голову мысль об искусственном создании нового Человека без Потребностей. Вероятно, создавая такие проекты, генетически измененные граждане основывались на полном отсутствии отверстий, через которые в их ущербные организмы должна попадать духовная и физическая пища. Эта идея настолько захватила их скудный разум, что они принялись проводить опытные исследования. Материала для исследований катастрофически не хватало. Тех, кто еще являлся счастливым обладателем глаз, рта и носа, первыми бросили на алтарь науки, не дожидаясь естественных изменений. Человека без Потребностей вывести не удалось. У генетических уродов оставались еще нужда в пище, поскольку они все еще оставались органическим соединением, требующим жизненной энергии. Но это не остановило местных ученых деятелей. Они с удвоенным энтузиазмом взялись за разработки, как мне кажется, уже чисто из спортивного интереса. Я не выяснил, кто стоит за этими никому не нужными опытами, но четко понял одно – без внимания не остается ни один. Здесь даже существует отдельная команда, их называют «собирателями», которые поставляют в лаборатории новый подопытный материал. Вы едва спаслись, Гоша, но не думаю, что это продлиться долго. Выхода из этого города не существует, в этом его самая главная странность. Его границы не охраняются, их попросту нет. Как нет и самого города. Он не имеет названия, не имеет координат, кто однажды имел неосторожность попасть на его территорию, обречен.»

Пока Гурий вел познавательно-развивающую лекцию, беглецам удалось покинуть заброшенную стройку, но какие это давало им преимущества, было неясно.

«Откуда вы узнали все это? – задыхаясь от быстрого бега пробормотал Гошка, неосознанно вырываясь из крепкой руки своего попутчика и спасателя. – насколько достоверны эти ваши знания?»

«Не достоверны, разумеется, – негромко хмыкнул Гурий, – мне поведала о них девочка в магазинчике. Я упоминал «собирателей»? Девочка оказалась одной из них, но почему-то не стала сдавать меня властям. Она, кстати, поразительно оказалась похожа на девчушку, с которой я сидел за партой в начальной школе. Ну, если смыть с ее лица невероятный слой грима и из ее лохматых волос соорудить пару веселых хвостиков, то сходство станет очевидным.»

Гурий снова замолчал, прислушиваясь к внешним звукам. Гошке было откровенно непонятно, с какой целью затевались эти дорогостоящие и чудовищные опыты, и что в итоге рассчитывали получить из этих забав. А еще у Волкова сложилось устойчивое понимание, что Гурий ему многое не договаривает. Во всяком случае, его повествование было до краев наполнено сомнениями, как если бы Гурий раскрывал бы Гошке суперсекретные тайны помимо своей воли. Передышка, на которую так рассчитывал Волков, временно откладывалась, поскольку изначально пустой город стал настораживающе оживлен. Отовсюду стали появляться уродливые фигуры с изрезанными рожами, но не было похоже, что они преследуют поисковые цели. Гурий предусмотрительно толкнул Гошку в тень, и жестом приказал сохранять полную неподвижность. Похолодевший от перспектив дальнобойщик и без особых распоряжений старался не дышать, неотрывно следя за размеренно перемещающимися чудищами. Точкой их сбора оказался серый бетонный фонтан, ныне бездействующий. Штопанные рожи, собравшись маленькой толпой, неторопливо двинулись в сторону посадок. Гурий тут же напрягся, явно собираясь составить им компанию.

«Остановитесь, – одними губами прошептал Гошка, в деталях припоминая недавний рассказ, – они нас не заметили, не будете же вы лезть на рожон?!»

Речь Георгия была украшена весьма красноречивой интонацией, в ответ на которую Гурий негромко рассмеялся.

«Вы так и не поняли, что эти суперлюди ничего не делают без определенной команды? Тогда они ловили вас, выполняя чужую волю, сейчас перед ними стоит новая задача, и я хочу выяснить ее цель.»

Гошку никто не назвал бы чрезмерно рассудительным и здравомыслящим, однако даже ему предполагаемый демарш смелого доктора показался безрассудным. Не зная, какими словами убедить Гурия не делать глупостей, Гошка без затей повалил внушительную докторскую тушку на землю и, крепко придерживая ее руками, гневно прошипел:

«Прекратите, Грошик! Вам мало того, что вам поведала девочка-собирательница с веселыми грязными хвостами?! На кой черт вам сдалось изучение этих уродов? Лучше придумайте, как нам покинуть это скорбное место, пока наши рожи не превратились в размытый блин!»

Гурий особо не напрягаясь, смахнул с себя легкого Гошку и медленно сел, не сводя со своего попутчика внимательных глаз. От приложенных усилий тот отлетел в густой раскидистый куст и теперь барахтался в ветках, пытаясь выбраться. Гурий наблюдал за его стараниями некоторое время, все так же храня молчание, и от его странной реакции Гошке стало не по себе.

«Прошу прощения за резкий тон, – пробормотал он, наконец принимая вертикальное положение, – но согласитесь…»

«Никогда больше не распускайте руки, Гоша, – хмуро прервал его откровения доктор и поднялся. – идемте, если мы не узнаем, чем дышат эти существа, мы всегда будем в опасности. Не бойтесь, Гоша, со мной вы не пропадете.»

«Надеюсь, вы знаете, что делаете,» – глухо пробормотал Гошка, решив оставить последнее слово за собой, и нехотя поплелся следом за решительным доктором.

Далеко идти им не пришлось. Уродливое сообщество, миновав искусственные посадки, вышло на небольшую площадку, в самой середине которой была навалена солидная куча песка. Ее склоны были покрыты густой травяной порослью, и в целом она напоминала небольшой холм. Гурий остановился на значительном расстоянии, все же не рискуя попадать в поле зрения местных, и приказал Гошке тоже соблюдать максимальную осторожность. Дальнейшие действия участников экспедиции можно было бы приравнять к детской забаве, поскольку они по очереди забирались на вершину холма и, постояв там некоторое время, спускались обратно.

«Какие вы делаете выводы из увиденного? – не удержался от сарказма Гошка, обращаясь к Гурию, – вы уже открыли тайну вселенной?»

Ответа он, ожидаемо, не получил, а получил увесистый пинок, напоминающий ему не лезть не в свое дело. Затевать потасовку Гошка не рискнул, поскольку события на холме приобрели некое разнообразие. Теперь нелепые уродцы забирались на вершину парами, после чего повторяли весь предыдущий ритуал с точностью до жеста. Гошка уже устал упражняться в остроумии по поводу высоких интеллектуальных показателей суперлюдей без потребностей, однако самое последнее, заключительное, действие неясного обряда заставило его негромко выругаться и забыть закрыть рот. После утомительных хождений взад-назад вся группа взобралась на холм, странным образом разместившись на узенькой вершине, и в одночасье исчезла. Она просто растворилась в воздухе, не оставив после себя даже тени.

«Они спрыгнули на другую сторону, – пробормотал Гошка, не желая признавать очевидного, – наигрались и пошли домой жрать манную кашу. Пойдем и мы, Гурий, я так и не увидел ничего значительного в этих детских забавах»

Однако доктор все еще сосредоточенно пялился на опустевшую зеленую кучу и молчал, очевидно, тоже пытаясь подобрать рациональное объяснение увиденному. Он, забывая про наличие здравого смысла, осторожно пересек площадку и решительно направился к холму. Гошка давно махнул рукой на попытки воззвать к голосу разума строптивого доктора и послушно двинулся следом, не имея других идей. То, что весь этот карнавал им не привиделся, подтверждало множество отпечатков, оставленных экспедицией. То были солидные следы от ботинок и кед взрослых размеров и ни о каких детских развлечениях можно было уже не говорить. Само собой, за невысоким холмом никто не прятался, никуда не прыгал, и манная каша тут была не при чем. Гошка косился на сосредоточенное лицо доктора и ждал момента, когда любопытный Гурий отправиться на вершину искать смысл бытия. Однако, вероятно у Грошика еще оставалось немного инстинкта самосохранения, и от последней проверки он решил отказаться.

Вернувшись на исходную позицию, Гурий тяжело опустился на траву и, подняв на Гошку уставшие глаза, негромко пробормотал.

«То была не игра, разумеется. Эти туповатые уродцы скрывают в себе многие сюрпризы, Гоша, но я уже не хочу больше разгадывать их тайны. Если честно, то я бы сейчас не отказался бы от куска прожаренного мяса и кружки грога, до чего я хочу есть. Впрочем, если вы предложите мне обычный бутерброд, не откажусь и от него.»

Бутерброда у Волкова не было, как не было и прожаренного мяса вместе с кружкой грога, зато он неожиданно вспомнил про наличие в городе магазинчиков.

«Это не магазинчики, – вздохнул Гурий, демонстрируя полное нежелание объяснять недалекому Гошке очевидные вещи, – это ловушки, в которые попадают те, кому посчастливилось еще остаться полноценными людьми. Та девочка с хвостиками настоятельно рекомендовала мне рвать когти от ее павильона, «пока эти чудовища вас не почуяли», так она сказала, прощаясь со мной. Думаю, она права. Мне удалось смыться, но я отчетливо слышал шлепанье босых ног за своей спиной. Поэтому магазинчики отпадают, Гоша. Придется поголодать.»

Услышанное только что от Грошика полностью совпадало с Гошкиной попыткой приобрести съестное у плюющего на пол деда. Даже напутственные слова звучали одинаково.

«Давайте сделаем еще одну попытку прогуляться за территорию, – глядя на осунувшуюся физиономию везучего спутника, предложил Гурий, – у нас, в общем-то других вариантов немного. Наберитесь мужества, Гоша, еда подождет.»

Манера Гурия вести диалоги откровенно выбешивала скромного дальнобойщика. Доктор изо всех сил пытался продемонстрировать собственную значимость, при чем делал это так тонко, что ему даже рожу набить было не за что. Гошка, чувствуя нарастающую неприязнь к надменному парню, только фыркнул, клятвенно пообещав себе при удобном случае ответить Гурию тем же.

Глава 6.

«Нам еще феерически везет, – решил выступить Гурий перед дальней дорогой, обращаясь к измотанному спутнику, – днем эти чудовища мало активны и к самостоятельным действиям неспособны. Ну, а ночью мы как-нибудь постараемся не показываться им, я бы сказал «на глаза», но этого добра у них нет, поэтому постараемся просто держаться от них подальше»

Столь бодрое напутствие поддержало Гошку весьма незначительное время. Отсутствие нормального отдыха, а также сытного питания и обнадеживающих перспектив, заставило очнуться Гошкиного внутреннего пессимиста. После целого дня бесцельной прогулки по узким аллеям, ни на шаг не приблизившей его к заявленной цели, и бессонной ночи, проведенной в напряженном ожидании рассвета, Гошка отказывался достигать любых целей. Феерическое везение, сопровождавшее их целые сутки, неожиданно кончилось ясным днем, когда дорога возвратила путников на знакомую уже площадку с песчаным холмом. Как раз в тот момент, когда Гурий, осунувшийся, побледневший и невероятно худой, тоном мудрого экскурсовода указал Гошке на недавний объект их интереса, на вершине появилась одинокая фигура. Гурий, прервав экскурсию, очень неинтеллигентно выматерился, чем заработал в Гошкиных глазах десяток очков.

«Что это? – пробормотал он, от неожиданности замирая на месте, – вы это тоже видели?»

Поделиться наблюдениями ошарашенный Гошка не успел, поскольку, следом за первой фигурой, показалась еще одна, затем еще, пока из невнятных пришельцев не образовалась целая группа.

Все они как по команде застыли в нескольких шагах от неудачливых беглецов и впервые за все время их пребывания в этом городе Гошка по-настоящему испугался. От невнятной группы веяло потусторонним ледяным ужасом, объяснить природу которого Гошка даже не пытался. Покрытые уродливыми шрамами рожи отражали нетерпеливое ожидание и некое торжество, от осознания которого по венам катились обжигающие волны страха.

«Бежим, Гурий! – забывая о наставлениях не в меру обидчивого доктора, изо всей силы толкнул он замершего Грошика, – чего вы пялитесь на них, идиот! Уходим, ну!»

Гурий раздражающе медленно обернулся к своему переполошившемуся спутнику и согласно кивнул, при этом не делая даже попытки сдвинуться с места. В поведении Гурия Гошка снова рассмотрел пугающие сомнения, и не дожидаясь развития событий, рванул со всех ног прочь. Куда сейчас лежал его путь, не знал никто, включая самого Гошку. Волков видел перед собой единственную цель – оказаться как можно дальше от безглазых уродищ, от ненормального Гурия, от этого чертового города. Гурий Грошик рождал в Гошкином сознании не меньше ужаса, чем штопанные рожи, вставая с безглазыми уродами в один ряд.

«Он такой же как они, – повторял про себя Гошка, едва справляясь с дыханием, – и даже его совершенная и безупречная рожа не убедит меня в обратном!»

Очень скоро Гошка расслышал за спиной тяжелое дыхание своего пугающего спутника и его отрывистые фразы, приказывающие Гошке сбавить обороты.

«Остановитесь, придурок! – хрипел Гурий, настигая беглеца, – какого черта вы рванули от меня, как сумасшедший? Завязывайте, Гоша, не заставляйте меня применять силу!»

Последнее напутствие только подхлестнуло насмерть перепуганного Волкова, никак не поспособствовав налаживанию мирных отношений.

Гурий, не дождавшись от Гошки взаимности, легко догнал его и свалив на землю, устало и торопливо забормотал, поминутно оглядываясь назад.

«Так вы не спасетесь, идиот, безглазые невероятно выносливы, им однофигственно, сколько времени тратить на забеги, поскольку они больше не обладают такими качествами, как обычная человеческая усталость, им неведома боль, они могут гонять вас до того, пока вы сами не сдадитесь им. Послушайте меня, Гоша, не тратьте силы.»

Слова Гурия странным образом успокаивали, погружая в некое состояние транса, и Гошка был готов прекратить бессмысленную погоню, сдаваясь на милость штопанным преследователям. Охватившее безразличие, вызванное словами доктора, помешало до конца осознать Гошке тот очевидный факт, что в своей речи Гурий ни разу не упомянул о собственном спасении. Либо он обладал невероятно стальными яйцами, либо был заодно со штопанными уродами. Последнее предположение казалось Гошке более правдоподобным, и он, махнув рукой на все сущее, с готовностью поднялся.

«Вы правы, – немного вызывающе проговорил он, смело глядя на утонченную рожу доктора, – пойдем сдадимся этим гамадрилам, чего зря тратить время и силы!»

Гурий негромко засмеялся в ответ на столь категоричное заявление и решительно потянул Гошку за собой, очевидно придумав новый план. Выскочив на очередную аллейку, Гурий едва заметно обернулся, оценивая дистанцию, и негромко пробормотав себе под нос:

«Мы еще успеваем…» – решительно понесся вперед, таща за собой слабо упирающегося попутчика.

Безглазая братия пригнала их в полутемное помещение с мозаичными стенами и оставила одних, плотно закупорив все возможные выходы из импровизированной темницы. Внешне помещение напоминало холл какого-то муниципального заведения, и, присмотревшись внимательней, Гошка нашел много сходства с парадным залом своего интерната. Это понимание немного согрело душу, но выхода из ловушки не подсказало. Гошка, уверенный, что слепая стая скоро снова их навестит, принялся шарить по углам, отыскивая лазейки для бегства. Одна из дверей, оказавшаяся открытой, вела в огромный актовый зал, с самой настоящей сценой и длинными рядами мягких кресел. Вряд ли это место было лабораторией, где проводились опыты, хотя, раз эти опыты секретные, то вполне могло статься, что за тяжелыми драпировками как раз и скрывалось темное зло.

Доктор снова впал в оцепенение, с явным безразличием наблюдая за Гошкиными стараниями, и терзаясь новыми сомнениями.

«Гурий! – на пробу рявкнул Гошка, отвешивая попутчику увесистый пинок, – завязывай валять дурака, пора убираться отсюда. Ну, шевелись, приятель, не время сейчас!»

От удара Гурий пошатнулся и с грохотом обрушился на бетонный пол, чтобы мгновение спустя резво вскочить на ноги и принять боевую стойку. Гошка во все глаза пялился на преображенного доктора. Сейчас в том не было ничего от прежней интеллигентной утонченности и надменной снисходительности, которая так напрягала непритязательного везунчика.

«Гоша? – не скрывая раздражения, пробормотал Гурий, механически стискивая кулаки, – в чем дело? Что вы себе позволяете?»

Гошка в ответ на столь гневную отповедь, только невесело усмехнулся, изумляясь способности Грошика менять личину по тысячу раз в день.

«Да бросьте, – махнул рукой Гошка, – после выскажете мне все, что найдете нужным. Слепые чудовища скоро вернуться, давайте не будем дожидаться нового свидания!»

Гурий потерянно заозирался, будто бы только что обратив, наконец, внимание, что вместо навязших в зубах аллеек, его окружают стены какого-то здания. Он настороженно огляделся, выпадая из воинственного образа и вновь натягивая маску занудного заучки.

«Куда подевались слепые уродцы? Они же должны были… – недоуменно пробормотал он, больше обращаясь к самому себе, – что это за место? Я был уверен, что круглый тип лично…, впрочем, не важно, Гоша.»

«Я не имею понятия, что это такое, – тем не менее отозвался Гошка, – похоже на дом культуры или что-то вроде того.»

«Тут есть актовый зал, – доверительно сообщил Гошка, выдержав небольшую паузу. – но все же думаю, нас пригласили сюда не за культурной программой. Слышите? Они уже здесь»

За высокими плотно закрытыми дверями раздалось характерное шлепанье, и в ту же минуту тяжелая дверь распахнулась, впуская внутрь безглазых уродцев. Гошка, повинуясь древним инстинктам, ухватил доктора за руку и поволок его в тот самый актовый зал, о котором упоминал минуту назад. Все остальные выходы были им недоступны, и на величественное помещение Гошка возлагал особенные надежды. За невысокой сценой, украшенной с обеих сторон красивыми драпировками, обнаружилась едва заметная дверь, за которой скрывалась чудовищная непроглядная темнота. Не находя иных идей, Гошка подтолкнул затормозившего Гурия внутрь, прыгнул следом и плотно захлопнул дверь за собой.

«Вы уверены, что это то, что нам нужно? – с явным недовольством прошептал Гурий, интуитивно хватаясь за Гошку, – я не стал бы делать столь стремительных шагов.»

Гошка хотел предложить не в меру разговорчивому доктору вернуться в зал и обсудить насущное с безглазыми, однако неожиданно сообразил, что за псевдонаучной болтовней Гурий пытается скрыть обычную растерянность. Очевидно, он все еще никак не мог прийти в себя после воздействия гипноза или чем было то таинственное состояние, в которое он погружался время от времени на протяжение текущего дня. У Гошки появлялась отличная возможность расквитаться за все то высокомерие, которым одаривал его Гурий на протяжении их знакомства, но странное дело. Растерявший весь свой научный апломб доктор больше не рождал в Гошкиной душе неприятия, оно внезапно сменилось снисходительной жалостью, и вести подсчет очкам Гошке расхотелось вовсе.

«Как вы думаете, Гоша, что это за место?» – решил пойти на контакт притихший Гурий. Гошка охотно ввязался в беседу, пытаясь с ее помощью прогнать странное оцепенение, разом навалившееся на его измотанную душу. Это могло быть чем угодно – от бытовой подсобки, до ворот в преисподнюю. От этого города можно было ожидать любой подставы. Сам Гурий никаких предположений не высказывал, предпочитая выяснять все эмпирическим путем. Он некоторое время стоял, словно раздумывая, после чего, внезапно приняв решение, медленно и осторожно шагнул внутрь чернильной тьмы, стараясь при этом ни на минуту не отпускать Гошкину руку. Они провели в темноте довольно длительное время, но их глаза все еще никак не могли адаптироваться в непривычных для них условиях и, вместо любых очертаний внутреннего интерьера, демонстрировали своим обладателям только размытые полупрозрачные пятна.