Текст книги "Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)"

Автор книги: Таня Драго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Если это проклятие, то работать надо как с проклятием.

Не любовью укутывать, а долбить эту чертову болезнь.

Прямо молотком! Я представила себе собственный дар как молот. И била, била, пока не кончились силы. Долбила в эту стену. Серую, страшную стену.

И уснула, конечно.

Утром застала Релиана уже в человеческой форме. Момент был интимнее некуда. Я села на подстилке, принц помог восстановить утраченное еще ночью равновесие.

А потом вдруг, совершенно неожиданно, снова принял драконью форму. Показал мне что-то на боку – когтем. Прямо ткнул в чешуйки. Я увидела не сразу.

Последи серой области – три золотистых чешуйки. Три. Но золотые.

Принц снова принял человеческую форму.

– Это невероятно. Во всех книгах говорят, покров не отступает, невозможно. Но смотри, Индара! Смотри! Ты же видела.

Я видела. Принц взял мои руки в свои. Боже, как бешено ему хотелось поделиться радостью. И как он опасался. Я еще не успела даже проснуться, а меня этой радостью накрыло, как цунами.

Релиан не отпускал моей руки, смотрел мне в глаза так, будто видел в них ответ на все вопросы мироздания. Золотой ободок вокруг радужки, тонкий, но очень заметный в изумрудных глазах, горел ярко, почти ослепительно, губы растянулись в улыбке, которая делала его невероятно молодым, почти мальчишеским.

– Ты спасёшь меня, – произнёс он уверенно, сжимая мои пальцы крепче. – Я знаю.

Голос звучал так убеждённо, так полно веры, что внутри что-то сжалось. Я покачала головой осторожно, пытаясь унять этот опасный восторг, эту надежду, которая могла разбиться о реальность и причинить ещё больше боли.

– Пока рано говорить, – сказала я тихо, высвобождая руку. – Это всего несколько чешуек, Релиан. Несколько из тысяч. Нужно время, осторожность, ещё очень много работы. Покров не сдастся просто так.

Он не слушал.

Шагнул ближе, притянул меня к себе, и я не успела отстраниться, как его губы накрыли мои – долго, глубоко, отчаянно. Руки запутались в моих волосах, дыхание сбилось, сердце колотилось сильно под моей ладоней, прижатой к его груди. Поцелуй был голодным, жадным, словно он пытался вдохнуть в себя всю мою уверенность, всю мою силу, всю надежду.

Я ответила на секунду – всего на одну проклятую секунду, потому что не смогла удержаться. Потому что хотела этого.

Потому что связь душ пела внутри, требуя близости, единения.

А потом реальность ударила в голову, холодная и безжалостная.

Я отстранилась мягко, но твёрдо, положила руки ему на грудь, создавая дистанцию. Он попытался снова притянуть меня, но я покачала головой, посмотрела ему в глаза:

– Госпожа Мелисс не оценит нашу с вами близость, ваше высочество.

Использовала обращение нарочито холодно, официально, как слуга к господину. Как чужого к чужому. Релиан замер. Руки упали, словно верёвки, которые перерезали.

Лицо потемнело – не от гнева, а от боли, словно я ударила его. Он отступил на шаг, потом ещё один, выпрямился, надел маску бесстрастия, которую я не видела уже несколько дней.

– Конечно, – произнёс он формально, голос стал ровным, холодным. – Прошу прощения.

Повернулся к окну, спиной ко мне.

Плечи напряжены, кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Я видела, как дрожат мышцы под рубашкой, как он пытается взять себя в руки, подавить эмоции, загнать дракона обратно в клетку. Но я слышала. Связь душ донесла до меня его мысли, словно эхо чувств, громкое, яростное, отчаянное:

«Упустили сокровище. Мы должны им владеть. Наше! А мы его обидели. Глупый человек. Дракон знает лучше. Она наша. Должна быть с нами. Всегда. Рядом. В гнезде. Укрытая крыльями. Защищённая когтями. Наша!»

Внутренний дракон выл от боли и ярости, бился о границы контроля, требовал вернуть то, что считал своим по праву.

А я стояла посреди комнаты, смотрела на его спину, чувствовала, как сердце разрывается на части. Хотелось коснуться его, обнять, объяснить, что это не отказ, не холодность, а защита. Защита его репутации, его будущего, его чёртовой помолвки, которая висит над ним как дамоклов меч.

Но я молчала. Не могла говорить.

Горло сжалось так, что дышать стало больно.

– Мне пора, – выдавила я тихо.

Релиан не обернулся. Не ответил.

Просто стоял у окна, смотрел в темноту, спиной ко мне.

Я развернулась, пошла к двери, вышла, закрыла её тихо за собой. В коридоре прислонилась к стене, зажмурилась, дышала глубоко, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Идиотка. Ты идиотка, Инга.

Он помолвлен. У него долг перед семьёй, перед королевством, перед чёртовой Мелисс, которая смотрит на меня как на таракана. Ты не можешь разрушить это. Не имеешь права.

Даже если связь душ кричит, что вы созданы друг для друга. Даже если каждая клетка тела требует вернуться, обнять его, сказать, что он твой, а ты – его.

Потому что это неправда. Потому что он принадлежит другой. Потому что ты здесь временно. Гостья. Чужая. И слава богу, если не сгоришь совершенно буквально.

Хотя, интересно, его дракон позволит ему меня сжечь? Наверное, нет. Но все равно тут король, Мелисс, куча опасностей. Но покров отступает. Отступает под действием связи.

Остальное – неважно.

Врачебный долг, Инга.

Странный, но очень похожий на земной.

Вылечить.

Остальное – побочные эффекты, не более.

Днём я отправилась в библиотеку. Нужна была информация – конкретная, подробная, о том, как именно накладывается Серый покров. Если я понимаю механизм проклятия, смогу разрушить его эффективнее. Как в хирургии – чтобы вырезать опухоль, нужно знать, как она растёт, чем питается, куда пускает корни. Орвин встретил меня у входа, как обычно. Поклонился вежливо, улыбнулся тепло:

– Госпожа Индара. Чем могу помочь сегодня?

Я оглянулась, проверяя, нет ли рядом любопытных ушей. Библиотека пуста – только мы двое среди полок, заваленных пыльными томами и свитками.

– Мне нужны книги о тёмных ритуалах, – сказала я тихо, подойдя ближе. – Конкретно – о магии проклятий. Есть такие?

Орвин посмотрел на меня серьёзно. Улыбка исчезла, лицо стало строгим, почти суровым. Молчал долго, изучая меня взглядом, словно оценивая, можно ли доверить мне то, что он знает.

Потом медленно кивнул:

– Есть. Но это запретный раздел.

Я выпрямилась, посмотрела ему в глаза твёрдо:

– Я лечу принца. Чтобы снять проклятие, мне нужно понимать, как оно работает. Король наверняка одобрит.

Орвин изучал меня ещё несколько секунд, потом вздохнул, кивнул снова:

– Хорошо. Но ты должна понимать – эти знания опасны. Не только для тех, на кого направлены. Для тех, кто их изучает, тоже.

Я усмехнулась:

– Я лекарь. Опасность – моя повседневная работа.

Он не улыбнулся в ответ.

Просто повернулся, пошёл вглубь библиотеки. Я последовала за ним, проходя между высокими стеллажами, заваленными книгами, которые, судя по виду, никто не открывал десятилетиями. Пыль лежала толстым слоем, воздух был спертым, тяжёлым.

Мы дошли до дальнего угла, где стена казалась сплошной – просто камень, без дверей или окон. Орвин остановился перед одним из стеллажей, провёл рукой по корешкам книг, нашёл нужную, потянул на себя. Раздался тихий щелчок.

Стеллаж отъехал в сторону, открывая узкую дверь, почти незаметную в тени. Орвин достал из кармана небольшой ключ, вставил в замочную скважину, повернул.

Дверь открылась бесшумно.

За ней была маленькая комната без окон, освещённая только магическими кристаллами на стенах. Тусклый свет падал на пыльные полки, заставленные несколькими десятками томов. Воздух здесь был ещё тяжелее, словно сама атмосфера давила на плечи, предупреждая: здесь хранится то, что лучше не трогать.

Орвин прошёл к одной из полок, провёл пальцем по корешкам, нашёл нужную книгу. Переплёт чёрный, потрёпанный временем, без названия. Достал её осторожно, словно боялся, что она развалится от прикосновения.

Протянул мне, посмотрел в глаза серьёзно:

– Будь осторожна, Индара. Это не просто знания. Это опасность. То, что написано здесь, может разрушить жизни. Или спасти их. Зависит от того, в чьих руках окажется.

Я взяла книгу, почувствовала странное покалывание в пальцах, словно сама магия, заключённая на страницах, реагировала на прикосновение.

Кивнула:

– Понимаю. Спасибо.

Орвин кивнул, вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я села за небольшой столик в углу, положила книгу перед собой, открыла. Почерк старинный, витиеватый, сложный для чтения. Иллюстрации мрачные – пентаграммы, символы, изображения ритуалов, от которых становилось не по себе.

Я листала страницы медленно, вчитываясь в текст. Проклятия разных видов: на смерть, на безумие, на болезнь, на разрушение магии. Ритуалы, компоненты, предостережения. Некоторые описания заставляли меня морщиться – то, что люди готовы делать ради власти или мести, не перестаёт удивлять. И ужасать. Нашла раздел «Серый покров – наложение». Остановилась, выдохнула глубоко. Вот оно. То, что мне нужно.

Читала внимательно, впитывая каждое слово.

Ритуал сложный. Требует близости к жертве – физической, постоянной. Нужны личные вещи: волосы, ногти, кровь, что-то, что жертва носит постоянно. Чем больше компонентов, тем сильнее проклятие.

Ритуал длится три ночи под убывающей луной. Каждую ночь маг должен проводить заклинание в одно и то же время, не пропуская ни дня. Любая ошибка, любой перерыв – и ритуал рушится.

И самое важное: маг должен находиться рядом физически.

Не дальше стен здания, где находится жертва. Магия требует близости, постоянного присутствия, чтобы проклятие прижилось, проникло в тело и душу.

Я остановилась, перечитала последнюю строку медленно.

«Рядом физически. Не дальше стен здания.»

Прошептала вслух:

– Кто-то во дворце.

Сердце ухнуло вниз. Враг не где-то далеко. Враг здесь. Среди нас. Ходит по тем же коридорам, дышит тем же воздухом, возможно, улыбается, кланяется, притворяется преданным. Думала быстро, логично, как на операции, когда нужно принять решение за секунды. Кто имеет доступ к личным вещам принцев? Слуги. Те, кто убирает покои, стирает одежду, подаёт еду. Родственники – живут во дворце, могут свободно перемещаться. Близкие друзья, советники. Кто может быть три ночи подряд рядом незаметно? Кто не вызовет подозрений, появляясь каждую ночь в одно и то же время?

Список длинный. Слишком длинный.

Я достала чистый лист бумаги из стопки на столе, обмакнула перо в чернильницу, начала записывать требования ритуала. Компоненты. Условия. Время. Близость. Дверь тихо скрипнула. Я подняла голову – Орвин вошёл, посмотрел через моё плечо на лист, нахмурился:

– Нашла?

Я кивнула мрачно:

– Да. И это плохие новости.

– Рассказывай.

Я показала на записи:

– Ритуал требует близости. Маг должен находиться рядом с жертвой три ночи подряд, не дальше стен здания. Это значит, что враг здесь. Во дворце. Среди нас.

Орвин побледнел. Молчал долго, переваривая информацию, потом медленно выдохнул:

– Нужно сообщить королю.

Я покачала головой:

– Ещё нет. Нужны доказательства, не догадки. Если мы поднимем панику сейчас, враг испугается, затаится. Или, что хуже, сбежит. А мне нужно его найти. Самый простой способ снять проклятие. Магия привязана к создателю.

Орвин смотрел на меня долго, потом кивнул медленно:

– Что будешь делать?

Я задумалась. Хороший вопрос. Как найти врага среди сотен людей, живущих во дворце? Как вычислить того, кто умеет прятаться, лгать, притворяться?

– Начну с тех, кто имеет доступ к личным вещам принцев, – сказала я медленно, думая вслух. – Слуги, прислуга. Потом родственники, близкие. Буду наблюдать, задавать вопросы. Осторожно, чтобы не спугнуть.

Орвин кивнул:

– Я помогу. Библиотекарь видит многое. Люди приходят, спрашивают книги, разговаривают. Иногда проговариваются.

Я улыбнулась благодарно:

– Спасибо, Орвин. Ты хороший друг.

Он улыбнулся в ответ, но глаза остались серьёзными:

– Береги себя, Индара. Если враг узнает, что ты ищешь его, станешь мишенью.

Я пожала плечами:

– Я – уже мишень. Ведь я исправляю то, что он сделал.

Я закрыла книгу, встала, сложила лист с записями, спрятала в карман платья. Орвин проводил меня к выходу, закрыл дверь, задвинул стеллаж на место. Всё снова выглядело как обычная стена.

– Если найдёшь что-то ещё, дай знать, – сказал он тихо.

Я кивнула:

– Обязательно.

Вышла из библиотеки, направилась по коридору к своим покоям. Враг во дворце. Близко. Возможно, кто-то, кого я уже видела. Кто-то, кто улыбался мне, кланялся, желал доброго дня.

Как вычислить такого человека? Как найти того, кто научился прятаться в тени, носить маску невинности? И главное – что делать, когда найду? Убить? Арестовать? Заставить снять проклятие?

Вопросы без ответов. Пока.

Но я найду ответы. Обязательно. Потому что Релиан не умрёт.

Кстати, интересно, позовет ли сегодня?

Позвал…

Утром – снова библиотека, на этот раз, про королевство, основные драконорожденные, в общем, я искала информацию про магов, способных к такой манипуляции, как проклятие на Серый покров. Глупо, конечно. Но вдруг.

Сидела в библиотеке, склонившись над записями, когда услышала шаги – лёгкие, уверенные, отчётливые в тишине. Подняла голову, напряглась инстинктивно.

Мелисс входила, словно королева, владеющая всем вокруг. Платье изумрудное, дорогое, с вышивкой золотыми нитями, облегающее фигуру идеально. Волосы убраны в сложную причёску, украшенную жемчужными шпильками. Лицо спокойное, красивое, но глаза холодные, как зимнее озеро. Остановилась у моего стола, оглядела раскрытые книги, свитки, записи. Голос прозвучал ровно, без эмоций:

– Увлечённая работой. Трогательно.

Я выпрямилась, посмотрела на неё настороженно. Не ответила.

Девушки, уверенные в своей неотразимости, обычно презирают не столь красивых окружающих. Но. Красота, моя дорогая. Временное явление. Все пройдет.

Родишь наследника, пройдет твоя грудь. Может даже за угол, кто знает. Со временем увеличатся бедра, вырастут округлости… А вот ум, дорогая моя, не проходит. И душевная близость… Нет, проходит, конечно, но не зависит от гравитации, в отличие от шикарного бюста.

Она села напротив, не дожидаясь приглашения, сложила руки изящно на коленях, посмотрела на меня оценивающе. Молчала долго, изучая меня взглядом, словно решала, стоит ли я её внимания. Потом улыбнулась – улыбка тонкая, холодная, не достигающая глаз.

– Все знают, что ты проводишь ночи с Релианом.

13. Обед с хищниками

Пауза. Слова зависли в воздухе тяжело, обвиняюще. Ну ага, а чего мы хотели. К тому же. Да, я действительно провожу с ним ночи. Укладываюсь на его бок, когда совсем засыпаю. Наверное, это не тайна. Что еще скажешь, куколка?

Мелисс наклонилась ближе, голос стал тише, жёстче, словно лезвие, прорезающее кожу:

– Мне это безразлично. Он всё равно умрёт.

Сказала это спокойно, буднично, словно обсуждала погоду или меню ужина. Не было ни злости, ни боли, ни ревности. Только холодная уверенность, от которой внутри всё сжалось в ледяной комок.

Она продолжала, не отводя взгляда, и каждое слово било, как удар кнутом:

– Но смотри, не понеси от него, убогая.

О, какие страсти.

Прямо главврач и санитарка, первая серия. Я посмотрела на нее скептически. Проклятье или слишком тупая? Или слишком тупая? Или умеет, практикует, проклинает?

Мелисс выпрямилась, посмотрела на меня сверху вниз, словно на насекомое под каблуком:

– После его смерти, а он тогда будет уже моим мужем, я избавлюсь и от тебя, и от ребёнка.

Произнесла это так же спокойно, так же буднично. Словно угроза убийства – обычное дело. Планирование чужой смерти – просто пункт в списке дел на завтра.

Вот и ответ. Могла.

Я мысленно поставила галочку напротив ее имени. Могла. Запросто. Она встала, разгладила несуществующие складки на платье, посмотрела на меня последний раз с холодной усмешкой:

– Развлекайтесь пока. Времени у вас немного.

Развернулась, ушла, не оглядываясь. Каблуки стучали по каменному полу, отдаваясь эхом в тишине библиотеки. Звук удалялся, затих за дверью.

Она угрожала мне. Открыто, спокойно, уверенно. Угрожала убить меня и несуществующего ребёнка, которого даже нет. Которого, боже мой, я даже не могла зачать.

Говорила об этом так, словно это само собой разумеющееся.

Словно убийство – обыденность для неё.

Мелисс явно выигрывает от смерти Релиана. Только смерть в нужный момент. Не ррраз, и сердечный приступ. А после свадьбы и с наследником.

Но как так можно рассчитать?

Громова, ты что, наивная? Просто. Ребенок может появиться от кого угодно. Нужно только женить принца, и дело в шляпе. Власть. Влияние. Всё, что она хочет, без необходимости делить с мужем, который может оказаться не таким послушным, как она рассчитывала. А Релиана послушным не назовешь. Еще вон и лекарку себе завел. Сокровище.

Совсем непослушный.

Еще и с драконом внутри. Ну-ну.

Господи, что ж мне с вами делать.

Кандидат номер раз, Мелисс.

А кто еще?

Утром Нилли принесла приглашение – официальное, на тяжёлом кремовом пергаменте, с печатью королевы в углу. Протянула мне с таким торжественным видом, словно это личное послание от богов.

– Королева просит вас к чаю, – произнесла она с придыханием, глаза блестели от восторга.

Я взяла приглашение, прочитала коротко: «Буду рада видеть вас сегодня после полудня. Акивия.» Почерк красивый, округлый, уверенный.

Почему-то внутри всё сжалось.

Чай с королевой звучит мило, но на самом деле это допрос под видом светской беседы. Акивия наблюдательная, умная, она точно заметила, что со мной что-то не так. И сейчас будет мягко, тактично, но настойчиво выяснять подробности. Или мы снова будем говорить о сокровище. Или она все же расскажет про своего старшего. А это больно.

В общем, лучше допрос.

Отлично. Именно этого мне не хватало – объяснять королеве, почему я не помню половины истории Индары и почему веду себя как человек из другого мира. Потому что, знаете ли, технически так оно и есть. Нилли уже тащила из шкафа платье – серо-голубое, простое, но изящное, с вышивкой серебряными нитями по краю рукавов. С синими волосами смотрится великолепно.

Она натянула его на меня, как на манекен, застегнула сотню мелких пуговиц на спине, причитая:

– Вы должны выглядеть достойно. Королева – такая добрая, такая мудрая…

Я слушала вполуха, думая о том, как формулировать ответы на вопросы, которые неизбежно последуют. Откуда ты?

Кто твои родители?

Почему ты так странно говоришь иногда?

Нилли закончила с пуговицами, принялась за волосы, укладывая их в простую, но аккуратную причёску. Отступила на шаг, оглядела меня критически, кивнула довольно:

– Вы красивы, госпожа.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Ну да, вполне прилично. Как человек, который не провёл ночь, корпя над записями о тёмных ритуалах и угрозах убийством.

Отличная маскировка.

Синяки под глазами под цвет волос, опять же. Гармония.

Вышла из покоев, направилась в королевские апартаменты. Коридоры тихие, светлые, только слуги снуют туда-сюда, кланяясь при встрече. Я шла медленно, оттягивая момент встречи, потому что разговор обещал быть сложным.

Дошла до двери, постучала. Голос Акивии донёсся изнутри, тёплый, приглашающий:

– Входи, Индара.

Я толкнула дверь, вошла.

Покои королевы оказались полной противоположностью мрачным башням и каменным коридорам остального дворца. Светло, уютно, много окон, через которые лился солнечный свет. Цветы в вазах на подоконниках, картины на стенах, мягкие ковры под ногами. Пахло жасмином и чем-то сладким, домашним.

Акивия встретила меня у двери, улыбнулась тепло, обняла – просто, по-человечески, без церемоний. Я застыла на секунду, не ожидая такого приёма, потом осторожно обняла её в ответ.

– Индара, дорогая, проходи, – сказала она, отступая, держа меня за руки, оглядывая с улыбкой. – Садись, пожалуйста.

Усадила меня на мягкий диван у окна, села рядом, взяла изящный чайник, налила чай сама – в тонкие фарфоровые чашки с росписью. Аромат жасмина поплыл в воздухе, успокаивающий, приятный.

Я взяла чашку, почувствовала тепло фарфора в руках, сделала маленький глоток. Вкусно. Действительно хороший чай, не дворцовая парадность, а что-то настоящее, домашнее. Акивия смотрела на меня, улыбаясь, и в глазах было столько доброты, что я почувствовала укол вины. Она искренняя. Не притворяется, не играет в игры. Просто хочет узнать меня лучше.

И я буду ей врать. Потому что правду сказать нельзя. «Знаете, ваше величество, я вообще-то из другого мира, где нет магии, но есть антибиотики и интернет. А в это тело попала случайно. Сюрприз!»

Да, отличный план. Прямая дорога в психушку. Если здесь есть психушки. А еще, важно ее не задеть, она держится, но она только что пережила смерть старшего ребенка. Для нее этот мужчина, как ни крути, все равно птенец. И она смотрит на меня с надеждой – возможно, рок не унесет у него еще одного птенца. Или как там это называется у драконов?

Акивия отпила чай, поставила чашку на блюдце, посмотрела на меня с мягким любопытством:

– Расскажи о себе, Индара. Где ты выросла?

Вот оно. Началось.

Приехали, Инга. Приехали. Я замерла, чашка в руках, обдумывая ответ. Что я знаю о прошлом Индары? Почти ничего. Обрывки воспоминаний, смутные образы, которые всплывают иногда, но не складываются в цельную картину.

Говорю осторожно, подбирая слова:

– Понимаете, боюсь, я не очень хорошо помню все до падения… Релиан рассказывал. А, нет, не мог. До того, как я его нашла на берегу, мне, видимо, пришлось с высоты прыгнуть. Я помню удар об воду… А все, что было до – в тумане. От деревенских я узнала, что меня считают ведьмой, когда меня потащили на костер. И, я думаю, я долго была лекарем… Потому что знала, что делать с утопленником, когда нашла принца. Предположительно я выросла в деревне. Маленькой. Но не могу сказать точно.

Так. Звучит как версия, хотя до этого я провалы в памяти не упоминала. Мама.

Акивия кивает, не настаивая:

– А семья, может, ты что-то помнишь? Надо их найти, как считаешь?

Молчу секунду слишком долго. Думаю. В памяти Индары пусто. Никаких родителей, никаких братьев или сестёр. Тааак, это бомба. Ядерная.

– Не помню родителей.

Акивия наклоняет голову, изучая меня взглядом:

– Даже отца?

Она что-то знает? Слишком выглядит хитро.

Киваю:

– И отца – тоже.

Больше не говорю. Пью чай медленно, надеясь, что тема закрыта. Акивия видит мою закрытость, но не давит. Просто касается моей руки легко, успокаивающе:

– У всех есть секреты, Индара. Я не буду спрашивать.

Улыбается, и в улыбке столько понимания, что я чувствую, как напряжение спадает. Она не враг. Не допрашивает. Просто пытается узнать человека, который лечит её сына.

Она продолжает, голос становится серьёзнее:

– Важно одно – Релиан не улыбался три года.

Смотрит мне в глаза, и взгляд тёплый, благодарный:

– С твоим приездом он изменился.

Голос становится тише, теплее:

– Он смеётся. Надеется. Живёт, а не существует.

Сжимает мои пальцы:

– Спасибо тебе.

Я качаю головой, неловко, потому что не заслуживаю благодарности. Я просто делаю то, что умею. Лечу. Спасаю. Это моя работа, моё призвание. Не подвиг, не героизм. Просто работа.

Говорю:

– Я просто делаю свою работу.

Акивия усмехается, и в усмешке столько знания, что я понимаю – она видит насквозь:

– Работа не заставляет человека светлеть лицом при виде определённых дверей.

Чувствую, как лицо вспыхивает. Краснею, как девчонка, пойманная на первой влюблённости. Отвожу взгляд, смотрю в чашку, словно там спрятан ответ на все вопросы.

Акивия смеётся тихо, добродушно:

– Не смущайся, дорогая. Я просто рада.

Наливает мне ещё чаю, и жест простой, домашний, как будто мы не королева и целительница, а просто две женщины, болтающие за чаем.

Добавляет мягко:

– Даже если всё непросто. Если ты сможешь вернуть ему жизнь – настоящую, полную, – я буду благодарна. Неважно, что скажут другие. Неважно, какие традиции нарушатся.

Смотрит на меня прямо:

– Ты делаешь его счастливым, Индара. Знаешь, после смерти моего старшего сына я поняла, насколько это важно. Может быть, если бы в его жизни было сокровище, он бы не покинул нас так рано. О, ты не знаешь. Понимаешь, сокровище радом дает дракону силы. Само по себе. Твой случай уникален, не просто сокровище, но еще и лекарь. Но в основе все равно связь.

Днем ко мне зашел Релиан, остановился в дверях, посмотрел с тем выражением, которое обычно означает «сейчас будет что-то неприятное».

– Сегодня обед с семьёй Мелисс, – сказал он формально, голос ровный, словно зачитывает указ. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Обед с семьёй невесты? Это же прекрасная идея, как пригласить кролика на ужин к волкам. Зачем мне это нужно?

– Обязательно? – спросила я осторожно, закладывая страницу.

Релиан отвёл взгляд, посмотрел в окно, челюсть напряглась:

– Традиция. Близкие люди принца за столом.

Не смотрел в глаза. Руки сжал за спиной. Поза напряжённая, словно ожидал отказа и готовился к нему, как к удару. Я изучала его молча. Это не просьба. Это что-то другое. Но я не понимала, что именно. Демонстрация? Защита? Попытка показать Мелисс, что у него есть кто-то ещё, кто-то важный, кто-то ближе, чем она?

Глупо. Опасно. Но отказать я не могла. Потому что он стоял передо мной, не поворачиваясь, весь в напряжении, словно моё согласие было для него жизненно важным.

Кивнула коротко:

– Хорошо.

Релиан обернулся, посмотрел на меня наконец, и в глазах что-то мелькнуло – облегчение, благодарность, что-то ещё, тёплое и трогательное.

Кивнул:

– Спасибо.

Вышел, закрыв дверь тихо.

Я осталась сидеть, глядя на закрытую дверь, думая о том, во что меня втянули. Обед с семьёй невесты, которая хочет меня убить. Отлично. Просто замечательно. Чем бы ещё усложнить себе жизнь? Может, мне ещё петь им серенаду после? Или станцевать на столе? «Уважаемые родственники, вот я, любовница вашего жениха. Приятного аппетита!»

Врачебный цинизм спас меня от приступа паники.

Усмехнулась себе под нос, вернулась к книге. Ладно. Переживу. В конце концов, в прошлой жизни я выдерживала консилиумы с врачами-мракобесами, которые считали меня выскочкой. Пару часов за столом с недружелюбной аристократией – не смертельно.

Наверное.

Вечером я стояла перед зеркалом, пока Нилли облачала меня в очередное платье – тёмно-зелёное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами. Выглядело солидно, сдержанно, как будто я не целительница-выскочка, а уважаемый член общества. Нилли причесала меня тщательно, уложила волосы в аккуратный пучок, оставив пару локонов у лица. Отступила, оглядела критически, кивнула довольно:

– Вы прекрасны, госпожа.

Я посмотрела на себя в зеркало. Прекрасна – громко сказано. Вполне прилично – точнее. Как человек, которого не собираются съесть на закуску. Хочется надеяться.

Вышла из покоев, направилась в большой зал. Шла медленно, оттягивая момент встречи, потому что предчувствие подсказывало – вечер будет долгим и неприятным.

Дошла до зала, вошла. Большое помещение, высокие потолки, длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. Слуги суетились, расставляя блюда – мясо, овощи, фрукты, вино в хрустальных графинах. Пахло жареным, специями, чем-то сладким.

Семья Мелисс уже сидела за столом. Дядя – лорд Каспар, лет пятидесяти, суровое лицо, седые усы, глаза холодные, оценивающие. Сидел прямо, руки на столе, поза властная, привычная к подчинению окружающих.

Мелисс рядом с ним, в бордовом платье, волосы убраны строго, лицо спокойное, безразличное. Смотрела куда-то в сторону, словно присутствовала здесь телом, но не душой.

Брат – Тайрон. Сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, одна рука небрежно на столе, другая с бокалом вина. Король во главе стола, лицо строгое, закрытое. Королева Акивия справа от него, улыбалась мягко, но в глазах напряжение.

Ну, Инга, этикет, реверансы, вперед.

Релиан вошёл следом за мной, остановился рядом, представил коротко, голос ровный, но в нём сталь:

– Индара, мой лекарь.

Лорд Каспар посмотрел на меня неодобрительно, брови сдвинулись:

– Лекарь за столом принцев?

Голос гулкий, недовольный, словно я нарушила какое-то священное правило. Король повернулся к нему, голос холодный, режущий:

– Она лечит моего сына. Имеет полное право.

Каспар кивнул натянуто, поджав губы, но замолчал. Политика. Не стоило ссориться с королём из-за лекаря. А я вот не поняла, с чего это он меня защитил? Самый понятный мотив – хочет сделать приятное жене. Той несладко после потери первенца. Возможно.

Я села на место, которое указал Релиан – рядом с ним, напротив Тайрона. Отлично. Лицом к лицу с насмешником. Именно то, что нужно для приятного ужина. Мелисс посмотрела на меня долго, оценивающе, но без враждебности. Лицо спокойное, почти безразличное. Словно изучала меня, пытаясь понять что-то, но без эмоций, без ревности, без гнева.

Странно. Я ожидала ледяного взгляда, презрения, ненависти. Но она смотрела так, словно я была не соперницей, а просто объектом для изучения. Интересным, но не опасным.

Тайрон усмехнулся, поднял бокал, сделал глоток вина, посмотрел на меня с той насмешкой, которая сразу вызвала желание влепить ему по лицу:

– Лекарь из деревни за столом принцев. Мир меняется.

Голос насмешливый, интонация презрительная, едва прикрытая учтивостью. Словно он прикоснулся к чему-то грязному и комментировал это с брезгливым удивлением. Релиан повернулся к нему резко, словно его ударили.

Голос низкий, опасный, в нём рычание:

– Тайрон, мы с тобой уже говорили об этом. Ты сказал, что понял.

Глаза вспыхнули золотом на мгновение, в зале как будто потеплело. Воздух стал тяжелее, плотнее, словно перед грозой.

Тайрон поднял руки примирительно, усмешка стала шире:

– Понял, ваше высочество.

Но довольство в глазах осталось. Он добился реакции. Задел за живое. Именно того и хотел.

Я сидела неподвижно, руки сжаты на коленях под столом, пытаясь не поддаться на провокацию. Не стоило устраивать скандал на первом же ужине. Хотя желание швырнуть в Тайрона бокалом было почти физическим. Вдруг услышала голос – не слова, но ощущение, как рычание эхом в голове, глубокое, первобытное, не человеческое:

– Посягнул. Будет наказан. Моё. Драгоценное.

Я вздрогнула, посмотрела на Релиана быстро. Он смотрел на Тайрона неотрывно, и ничего хорошего в этом не было. Принц расслабился с усилием.

Обед продолжился натянуто, разговоры формальные и холодные. Каспар обсуждал с королём торговые дела, пошлины, какие-то экономические вопросы. Голос ровный, деловой, словно мы не на семейном ужине, а на совете министров.

Акивия пыталась говорить с Мелисс о подготовке к свадьбе – платье, цветы, музыка. Мелисс отвечала коротко, без энтузиазма, словно выполняла обязанность, необходимую, но скучную. И это, я так поняла, был спектакль для меня. Кажется, угрожавшая мне невеста ну совершенно не желает замуж-то.

Я слушала вполуха, думая о том, что она не любит Релиана. Это очевидно даже слепому. Нет тепла в голосе, когда она говорит о свадьбе. Нет радости, ожидания, тех эмоций, которые должны быть у невесты. Тогда зачем этот брак? Политика? Долг? Приказ дяди?