Текст книги "Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)"

Автор книги: Таня Драго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Удар по затылку обрушился внезапно и жёстко, боль вспыхнула ослепительной молнией, пронзившей череп насквозь, и мир взорвался яркими вспышками, которые погасли мгновенно, уступив место абсолютной темноте.

Темнота поглотила меня целиком, мягко и безжалостно, и последнее, что я почувствовала – это холодные руки, которые подхватили моё тело и понесли куда-то прочь от разрушенной комнаты, от мёртвого Тайрона, от дворца, где остался Релиан, ничего не знающий об опасности.

Я приходила в себя медленно и мучительно, будто продиралась сквозь густой туман, который обволакивал сознание липкой пеленой, и голова раскалывалась пульсирующей болью, которая отдавалась в висках с каждым ударом сердца, а рот был настолько сухим, что язык прилипал к нёбу шершавой тряпкой.

Я открыла глаза с трудом, веки словно налились свинцом, и первое, что увидела – темнота, густая и давящая, в которой только слабый свет факелов на стенах отбрасывал дрожащие тени, танцующие по камню причудливыми узорами.

Попыталась пошевелиться инстинктивно, и тут же почувствовала, как руки связаны за спиной жёсткой верёвкой, которая врезалась в запястья так глубоко, что пальцы начинали неметь от нарушенного кровообращения, и внутри вспыхнула паника холодной волной, накатившей на грудь.

Я сидела на холодном каменном полу, который морозил через тонкую ткань платья, прижавшись спиной к сырой стене, и каждая попытка сдвинуться с места отзывалась острой болью в затылке, где меня ударили, и тошнотой, подкатившей к горлу.

Внутренний голос прошептал с циничной насмешкой: «Отлично. Просто замечательно. Проснулась в подвале, связанная как колбаса, с головой, которая трещит по швам. И это после того, как я сказала „да“ на предложение принца-дракона. Романтика, блин. Прямо как в кино – жених спит спокойно, невеста в заложниках. Свадьба века».

Я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь, и сердце сжалось от того, что увидела – подвал с низкими сводами давил на психику своей мрачностью, сырость висела в воздухе тяжёлым одеялом, а запах плесени и чего-то ещё, металлического и противного, щекотал ноздри.

На стенах виднелись странные символы, нарисованные красным, слишком тёмным для краски, и внутри что-то холодное сжалось от понимания, что это кровь, свежая или не очень, но определённо настоящая, а узор складывался в рунические знаки, которые я не могла прочитать, но чувствовала их злобную энергию кожей.

В центре помещения располагался круг из мела и крови, начерченный с пугающей аккуратностью, а по периметру стояли свечи чёрного воска, которые горели ровным пламенем без дрожи, хотя сквозняк гулял по подвалу холодными потоками.

Внутренний голос произнёс с профессиональной отстранённостью хирурга, который оценивает операционную: «Ритуальное место. Классика жанра – круг для концентрации магии, свечи для усиления, кровавые руны для привязки заклинания. Проклятие накладывается здесь. Осталось понять – на кого именно. На Релиана? Или на меня? Хотя, учитывая, что я здесь лежу связанная, а не стою в центре круга с кинжалом, вариант второй отпадает. Значит, я – расходный материал».

Голос раздался из тени, мягкий и вежливый, с той интонацией, которую используют, предлагая гостям чай:

– Проснулась? Хорошо.

Из темноты вышел Валейр, младший принц, которого я привыкла видеть улыбчивым и милым, всегда в тени старших братьев, всегда готовым уступить и промолчать, и сейчас на его лице застыло холодное спокойствие, а в глазах читалась пустота, которая пугала больше любой ярости.

Я дёрнулась инстинктивно, попыталась встать, напрягла мышцы ног, но они тоже оказались связаны верёвкой, которая стягивала лодыжки так туго, что любое движение отзывалось болью, и я только успела перекатиться на бок, прежде чем равновесие предало меня, и я рухнула обратно на камень с глухим стуком.

Валейр подошёл ближе неторопливыми шагами человека, который никуда не спешит и полностью контролирует ситуацию, наклонился надо мной, и я увидела его лицо в свете факелов – красивое, аристократичное, с тонкими чертами, которые сейчас казались вырезанными из мрамора, холодными и безжизненными.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и голос прозвучал почти ласково:

– Мне нужна твоя кровь для ритуала.

Я смотрела на него, и внутри всё холодело от осознания того, что происходит, слова складывались в картину медленно, но неотвратимо:

– Это ты. Всё это время – ты.

Валейр усмехнулся, и на губах мелькнула улыбка, которая не коснулась глаз:

– И как, было трудно догадаться сейчас?

Он выпрямился плавным движением, отошёл к столу у стены, где в тусклом свете факелов я разглядела инструменты – ножи разных размеров, чаши, склянки с жидкостями, и взял нож с длинным изогнутым лезвием, которое блестело в свете факелов зловещим отблеском.

Я дёрнула руки отчаянно, верёвка впилась в кожу так глубоко, что стало мокро от крови, и голос сорвался на крик:

– Зачем? Что ты хочешь?

Валейр обернулся, повернулся ко мне лицом, и на нём появилась искренняя улыбка, тёплая и дружелюбная, какой он всегда улыбался при встрече, но глаза остались мёртвыми, пустыми, как у куклы:

– Хочу? Всего лишь то, что мне причитается.

Внутренний голос взвыл с паническим отчаянием: «Валейр. Милый, тихий, незаметный Валейр – убийца. Он убил старшего брата проклятием. Теперь хочет убить Релиана через меня. Я – приманка. Сокровище дракона. Убей сокровище – сломай дракона. Схема простая и эффективная. Тайрон говорил правду, а я думала, что это ловушка. Ирония судьбы – ловушкой оказалась сама истина. Отлично. Просто замечательно».

Я попыталась отползти к стене, работая связанными ногами и плечами, и голос вырвался хрипло:

– Релиан твой брат. Как ты можешь?

Валейр подошёл ближе, присел на корточки рядом со мной, положил нож на пол так, чтобы лезвие оказалось в сантиметре от моего лица, и я увидела на нём засохшие пятна – кровь, чужая кровь, и желудок свело от тошноты.

Он наклонил голову, посмотрел на меня с любопытством, словно изучал интересный экспонат:

– Брат? Релиан никогда не считал меня братом. Я был тенью. Запасным вариантом на случай, если оба старших умрут. Знаешь, каково это – быть невидимкой всю жизнь? А теперь я выхожу из тени. И трон будет моим.

Внутренний голос прошептал с горькой насмешкой: «Классический синдром младшего ребёнка, помноженный на жажду власти. В моей практике таких не было – хирурги не лечат раненое эго. Но психиатры бы поставили диагноз за пять минут. Жаль, что сейчас мне это знание не поможет. Хотя если я выживу – обязательно порекомендую Валейру хорошего психотерапевта. Посмертно».

Валейр пошёл по кругу вокруг ритуального круга медленными размеренными шагами, нож в руке покачивался в такт движению, и голос его звучал спокойно, почти мечтательно, словно он рассказывал старую добрую сказку на ночь:

– Наверное, ты хочешь знать, почему? Знаешь эту историю – король едва не убил меня, когда я был в утробе? Возможно, тот пожар виноват в том, что я родился бескрылым. Не таким. Уродом в роду драконорожденных.

Он остановился, запрокинул голову, посмотрел в низкий свод потолка, где тени от факелов танцевали причудливыми узорами:

– Старшему брату досталось всё, Индара. Всё. Красота, власть, крылья. Уважение двора. Право на трон. А у меня всю жизнь были только сожаления отца, его взгляды, полные разочарования, когда он смотрел на меня и видел – ошибку. Неудачу. Того, кто не должен был родиться таким.

Валейр усмехнулся, и в усмешке читалась горечь, которая копилась годами:

– Он был идеальным наследником. Умный, справедливый, сильный. Всё, что нужно королю.

Он повернулся ко мне резким движением, и в глазах вспыхнуло что-то тёмное:

– Среднему брату – драконья суть, которая делает его особенным. Но понимаешь, Индара, при дворе есть люди. Люди, такие же как я. У которых нет сокровищ, нет драконьих инстинктов, которые не превращаются в огнедышащих чудовищ. И вот мы, мы, а не эти монстры – должны править. Моя суть – я новый король. Без этой драконьей мишуры, без этого звериного наследия, которое превращает разумных существ в рабов инстинктов.

Я смотрела на него, пыталась говорить ровно, хотя голос дрожал от страха и холода, который пробирал до костей:

– Но ты убивал их. Своих братьев. А рассуждаешь про чудовищ. Разве это не ты чудовище? И просто завидуешь тому, чего не можешь получить?

Валейр рассмеялся, и звук вышел холодным, без капли радости или веселья, только пустой звук, который отозвался эхом от каменных стен:

– Зависть? Нет, Индара. Справедливость. Я забираю то, что должно было быть моим по праву рождения, если бы не эта проклятая драконья кровь, которая решает всё за людей.

Он подошёл ближе неторопливо, присел на корточки рядом со мной, и я почувствовала запах его одеколона, дорогого и изысканного, который смешивался с запахом крови и плесени в подвале, создавая тошнотворный коктейль:

– Я убил старшего брата медленно. Через Серый покров, который разъедал его изнутри, день за днём, неделя за неделей. Смотрел, как он угасает, как жизнь вытекает из него каплями, и никто не мог помочь. Никакие целители, никакие маги.

В его глазах вспыхнуло что-то живое – удовольствие, торжество, удовлетворение от содеянного:

– Отец не понял, что это магия. Мать не заметила подвоха. Все думали – болезнь, несчастье, воля богов. Как же легко обмануть тех, кто не ждёт удара со спины.

Валейр выпрямился плавным движением, отошёл к ритуальному кругу, провёл ногой по меловой черте, и я увидела, как символы на стенах вспыхнули тусклым красным светом на мгновение:

– Теперь очередь среднего. Релиан – дракон. Гордый, сильный, любимый матерью больше всех остальных.

Он обернулся, посмотрел на меня, и в глазах читалось торжество:

– Но у каждого дракона есть слабость, Индара. Сокровище, без которого он не может жить. Инстинкт, вшитый в саму суть их существования.

Валейр указал ножом на меня, лезвие блеснуло в свете факелов:

– Ты – его сокровище. Я видел, как он смотрит на тебя. Как меняется, когда ты рядом. Убью тебя – он сломается. Дракон без сокровища – всего лишь зверь, сходящий с ума от боли потери. Видела когда-нибудь такого? Я читал описания. Они убивают всех вокруг и себя в итоге.

Я дёрнула руки отчаянно, верёвка впилась в запястья так глубоко, что стало нестерпимо больно, и голос сорвался на крик:

– Ты не получишь трон! Тебя разоблачат! Кто-нибудь поймёт!

Валейр качнул головой с насмешливым сожалением:

– Разоблачат? Кто, Индара? Тайрон мёртв, разорван осколками стекла в твоих покоях. Каспар мёртв, убит в темноте ночи. Ты умрёшь здесь, в этом подвале, и никто не найдёт твоё тело, пока не станет слишком поздно.

Он усмехнулся, и усмешка вышла довольной, самодовольной:

– Релиан сойдёт с ума от горя, когда почувствует твою смерть через связь. Отцу придётся объявить его недееспособным – безумный дракон не может править королевством. А потом он умрёт, как и старший. Серый покров неизлечим, все знают эту истину. Останусь только я – младший, верный, преданный сын, который всю жизнь служил семье в тени. А потом что-то случится и с сокровищем отца. Несчастный случай. Болезнь. Кто знает.

Внутренний голос взвыл от ужаса: «Боже, он о своей матери говорит! О королеве! Он собирается убить всех!» Я посмотрела на него с отвращением, которое переполняло грудь:

– Это же твоя мать.

Валейр пожал плечами равнодушно:

– Она – сокровище отца. Всю эту драконью династию давно нужно истребить, Индара. Эти драконьи порядки, эти инстинкты, которые делают из разумных существ животных. Я не слабым родился. Я родился новым. Правильным. Человеком, который не зависит от зова крови.

Он подошёл к столу неспешно, взял чашу из тёмного металла, и я увидела, что внутри плещется тёмная жидкость, слишком густая для воды – кровь, чья-то чужая кровь, и желудок свело судорогой от отвращения.

Голос его стал деловым, практичным, словно он обсуждал рецепт приготовления ужина:

– Мне нужна твоя кровь, Индара. Твоя боль, твой страх, твои эмоции. Сейчас посмотрим, привязался ли к тебе брат так сильно, как я рассчитывал, или инстинкт ещё не сработал полностью.

Валейр повернулся ко мне с ножом и чашей в руках, и на лице его читалось предвкушение:

– Не волнуйся, я не убью тебя сразу. Это было бы слишком просто и неэффективно. Сначала нужно, чтобы Релиан почувствовал через вашу связь – ты умираешь. Медленно, мучительно. Связь между вами сделает остальное. Он сойдёт с ума от боли задолго до того, как ты испустишь последний вдох. Ах, да, есть еще деталь. Я вплету твою боль в проклятие, которое уже на нем лежит. Понимаешь, да? Ты будешь его усиливать.

Я смотрела на нож, на его длинное изогнутое лезвие, и сердце колотилось так бешено, что в ушах стоял гул, заглушая все остальные звуки.

Валейр наклонился надо мной, нож блеснул в свете факелов так близко, что я увидела своё отражение в стали, искажённое и испуганное, и голос его прозвучал почти ласково:

– Давай начнём, Индара. Ты ведь не хочешь, чтобы твой дракон страдал дольше, чем нужно? Чем быстрее ты умрёшь, тем меньше боли ему придётся пережить. Это ведь акт милосердия, если подумать.

Я сглотнула с трудом, горло пересохло так, что слова давались с усилием, но голос зазвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало от ужаса:

– Милосердие? Ты убиваешь своих братьев и называешь это милосердием?

Валейр подошёл к кругу размеренными шагами человека, который выполняет хорошо знакомую работу, начал зажигать свечи одну за другой спичками, которые вспыхивали в его руках с тихим шипением, и пламя вспыхивало не обычное, а зелёное с чёрными краями, которое горело неестественно ровно и отбрасывало на стены тени болезненного оттенка.

Руны на полу засветились ярче с каждой зажжённой свечой, красное свечение сменилось на пульсирующее зелёное, и круг начал гудеть – низкий вибрирующий звук, который проникал в кости и заставлял зубы ныть от резонанса.

Я почувствовала, как воздух в подвале становится тяжёлым, густым, словно невидимая масса давит на грудь и лёгкие, мешая дышать полной грудью, и каждый вдох давался с усилием, будто я пыталась вдохнуть воду вместо воздуха.

Валейр вернулся к столу неспешно, взял церемониальный нож с алтаря – лезвие волнистое, зазубренное, рукоять украшена драконами, которые переплелись в смертельном танце, и металл пульсировал тем же зелёным светом, что и свечи, словно был живым.

Он обернулся ко мне, и глаза его горели фанатичным блеском, который заставил внутри всё сжаться от страха:

– Приготовься, Индара. Ты войдёшь в историю как та, что убила последнего настоящего дракона. Твоё имя запомнят.

27. Разрушая проклятие

Валейр подошёл к кругу решительно, наклонился, схватил меня за плечо жёсткой хваткой и потащил внутрь круга, волоча по камню, и я попыталась вырваться инстинктивно, задёргалась, напрягла все мышцы, но он оказался сильнее, чем казалось по его хрупкому телосложению, и сопротивление вышло жалким.

Он бросил меня на пол в центре круга грубо, прямо на перекрестье рун, где линии сходились в один узел, и руны под моей спиной вспыхнули ослепительным зелёным светом, который обжёг кожу через ткань платья так, будто я легла на раскалённую сковороду.

Я закричала от боли, попыталась перевернуться, уползти с этого проклятого места, но Валейр наступил мне на плечо тяжёлым ботинком, прижал к полу всем весом, и боль вспыхнула новой волной, острой и пульсирующей.

Он наклонился надо мной, схватил мою левую руку, развернул меня немного на бок резким движением, чтобы запястье оказалось доступным, и я увидела нож в его руке – лезвие блестело в зелёном свете свечей зловещим отблеском.

Голос Валейра прозвучал деловито, почти скучно, как у хирурга, который комментирует операцию для студентов:

– Кровь сокровища – самая ценная для ритуала, Индара. Связь между драконом и его сокровищем делает её идеальным проводником боли и смерти. Магия потечёт по этой связи как по проводу, и он сгорит изнутри.

Он режет быстро, глубоко, поперёк запястья одним уверенным движением, и боль вспыхивает молнией, которая пронзает руку от кончиков пальцев до плеча, ослепляет на мгновение, выбивает воздух из лёгких. Я кричу, голос срывается на визг, и кровь течёт тёплыми струйками, капает на руны, впитывается в камень с тихим шипением, словно камень живой и пьёт её жадно.

Круг вспыхивает ярче, свет становится нестерпимым, больно смотреть, гудение усиливается до рёва, который заполняет голову и заглушает собственные мысли.

Валейр убирает ногу с моего плеча, отступает к краю круга лёгкими шагами, смотрит довольно, скрестив руки на груди:

– Началось. Теперь остаётся только ждать.

Я вдруг чувствую – что-то натягивается внутри, глубоко в груди, как тонкая струна, которую кто-то дёргает с силой, и это не физическая боль, это что-то другое, более глубокое и пугающее.

Связь с Релианом.

Я всегда чувствовала её присутствие смутно, как тёплое пятно где-то на периферии сознания, приятное и успокаивающее, но никогда не обращала внимания, думала, что это просто эмоциональная привязанность.

Теперь она горит.

Боль пронзает меня изнутри – не моя боль, его, острая и всепоглощающая, будто кто-то вонзил раскалённое лезвие в самое сердце, и я задыхаюсь от этого ощущения, падаю на бок, сжимаюсь в комок инстинктивно.

Релиан чувствует, что я ранена. Что я умираю.

Связь несёт ему мою агонию, усиливает её магией ритуала, и он сгорает от этой боли где-то далеко, не понимая, что происходит. Связь становится источником проклятия для него – каждая капля моей крови, которая падает на руны, усиливает магию, и она течёт по невидимой нити прямо в его душу, разрывает её изнутри.

Валейр наблюдает за мной спокойно, почти с любопытством:

– Чувствуешь? Он уже умирает. Связь делает своё дело. Ещё немного, и его сердце остановится от боли.

Я пытаюсь дышать, но воздуха катастрофически не хватает, лёгкие сжимаются, будто в тисках, и внутренний голос шепчет с отчаянием: «Я убиваю его. Моя кровь, моя боль убивает его через эту проклятую связь. Нужно остановить кровотечение, перекрыть артерию, хоть что-то сделать, но как? Руки связаны, материала нет, только платье…»

Я дёргаю головой к подолу платья, хватаю ткань зубами, рву её с усилием, и материал поддаётся со скрипом, отрывается длинной полосой, и я обматываю запястье неловко, работая зубами и свободными пальцами, затягиваю узел так туго, как могу, и кровотечение замедляется, но не останавливается полностью.

Валейр смеётся, и смех звучит искренне весёлым:

– Бесполезно, Индара. Ритуал уже запущен. Даже если ты остановишь кровотечение полностью, связь будет тянуть из тебя жизнь, высасывать её по капле. Магия круга работает на истощение. Ты умрёшь медленно, и он умрёт вместе с тобой.

Я смотрю на него сквозь пелену боли, которая застилает зрение красной дымкой, и голос выходит хриплым, прерывистым:

– Ты… не получишь… трон…

Валейр пожимает плечами равнодушно:

– Увидим, Индара. Увидим. А пока что наслаждайся представлением. Ты участвуешь в истории.

– Валейр… почему ты… не боишься… что Релиан придёт?

Он усмехается, поворачивается ко мне лицом:

– Потому что он не успеет. Связь ослабит его раньше, чем он доберётся сюда. А когда он всё-таки придёт – найдёт только твой труп и круг, который докажет его вину. Он не успел. Может, не слишком торопился? Идеальное преступление, не находишь?

Валейр начал ходить вокруг круга размеренными шагами человека, который наслаждается каждой секундой своего триумфа, смотрел на руны, которые пульсировали всё быстрее и ярче, зелёный свет сменялся красным в ритме, напоминающем сердцебиение. Он достал из кармана жилета карманные часы на цепочке, щёлкнул крышкой с тихим металлическим звуком, посмотрел на циферблат и усмехнулся довольно:

– Ещё час – и я единственный наследник. Отец объявит национальный траур, закроет все празднества на месяц. Мать сойдёт с ума от горя, потеряв обоих драконьих сыновей за такой короткий срок. Но королевство нуждается в правителе, и долг превыше личных трагедий.

Голос его звучал довольно, почти мурлыкающе, с той интонацией человека, который видит, как его долгий план наконец-то приближается к завершению:

– И я буду этим правителем. Младший, верный, всегда в тени старших братьев, незаметный и преданный. И вдруг единственный, кто остался. Единственный сын, который может продолжить династию.

Он обернулся ко мне, я лежала на полу круга, дышала с хрипом, который вырывался из груди с усилием, и каждый вдох давался как последний, лёгкие не хотели работать нормально.

Валейр усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:

– Ирония в том, что никто не заподозрит меня. Я же был так предан братьям всю жизнь. Всегда рядом, всегда готов помочь. Идеальный младший брат, который любил своих старших и скорбит об их потере искренне.

Я попыталась приподняться на локте, мышцы дрожали от напряжения, но я заставила себя сесть хотя бы наполовину, и голос вышел хриплым, прерывистым:

– Релиан… убьёт тебя… Когда придёт… он разорвёт тебя… на части…

Валейр качнул головой с насмешливым сожалением, подошёл ближе к краю круга, наклонился, глядя на меня с интересом:

– Нет. Ему очень больно. Он чувствует, как ты умираешь. Связь между вами работает как проводник агонии – она разрывает его изнутри. Дракон без сокровища – это безумие и смерть, Индара.

Связь с Релианом пульсировала болью где-то глубоко в груди – он был далеко, в своих покоях, но я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца через невидимую нить, которая связывала нас. Они замедлялись.

Сердцебиение становилось реже, слабее, будто кто-то медленно выключал свет в тёмной комнате, и я чувствовала этот процесс так ясно, будто держала руку на его груди.

Валейр вернулся к кругу, посмотрел на часы снова, щёлкнул крышкой:

– Сорок минут. Скоро всё закончится, Индара. Твоя боль прекратится, и ты сможешь отдохнуть. Вечный сон – не такое уж плохое завершение истории.

Он устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях:

– Я подожду. Хочу увидеть момент, когда ты умрёшь. Когда связь оборвётся. Это будет… поэтично. Финал, достойный драмы.

Я посмотрела на круг, на руны, которые светились под моим телом пульсирующим светом, на свечи по периметру, на Валейра, который сидел в нескольких метрах от меня с видом довольного зрителя.

Вариантов было мало. Почти не было. Но один всё-таки существовал.

Я перекатилась на бок с усилием, подтянула колени к груди, попыталась просунуть связанные руки под ягодицы, чтобы перевести их вперёд, и боль в плечах вспыхнула острая, нестерпимая, но я сжала зубы и продолжила движение.

Валейр посмотрел на меня с лениво-насмешливым любопытством:

– Что ты делаешь, Индара? Пытаешься сбежать? Бесполезно. Круг не выпустит тебя, пока ритуал не закончится.

Я продолжила двигаться к краю круга медленно, сантиметр за сантиметром, и каждое движение давалось с невероятным усилием.

Тишина нарушилась глухим ударом, который прокатился по стенам, заставил свечи дрогнуть, и воск потёк быстрее, словно пламя испугалось чего-то невидимого. Дверь задрожала в проёме, древнее дерево скрипнуло протестующе, с потолка посыпалась пыль тонкими струйками, оседала на плечах белёсым налётом. Валейр вскочил с алтарных ступенек резким движением, обернулся к двери, и на лице его мелькнуло недоумение, которое быстро сменилось тревогой:

– Что?..

Ещё один удар – мощнее, целенаправленнее, и дверь треснула по центру с протяжным визгом металла, петли провернулись в камне, древесина раскололась, выгнулась внутрь под невидимой силой. Третий удар – и дверь взорвалась внутрь фонтаном щепок и каменной крошки, обломки полетели по храму, ударились о стены, просвистели над моей головой, один осколок врезался в свечу рядом с кругом, и пламя дрогнуло, чуть не погасло.

В проёме появился дракон.

Релиан не помещался в дверной проём полностью, пришлось пригнуться, сложить крылья за спиной, и даже так его силуэт заполнял собой всё пространство входа, перекрывал свет луны снаружи. Крылья распахнулись за спиной с резким хлопком, размах их был такой, что кончики почти касались стен, перепонки натянулись туго, просвечивали в контровом свете тонкой паутиной сосудов.

Сильный – когти царапали каменный пол с протяжным скрежетом, оставляли глубокие борозды в древнем камне, будто он был не прочнее воска, хвост ударил по косяку при входе, и кусок стены откололся, рухнул вниз с грохотом.

Но левая сторона тела была покрыта серым пеплом проклятия – чешуя потускнела, потеряла блеск, стала матовой и хрупкой на вид, словно пергамент, готовый рассыпаться от прикосновения, серость ползла вверх по шее, захватывала плечо и часть крыла, который висел безжизненно, не мог полностью раскрыться.

Рычание вырвалось из груди дракона низким вибрирующим звуком, который сотряс храм до основания, заставил руны под моим телом пульсировать в такт, свечи дрогнули снова, и одна из них погасла с тихим шипением.

Релиан сделал шаг вперёд, огромная лапа опустилась на пол с глухим стуком, хвост ударил по каменным плитам, и трещина расползлась от точки удара паутиной мелких линий.

Голос прозвучал в моей голове – не слова, а образы, эмоции, чистая ярость, которая обжигала изнутри:

– Ты… тронул… МОЁ сокровище…

Каждое слово давалось Релиану с усилием, дракон боролся за контроль над собой, человеческое сознание пыталось удержать зверя от мгновенного убийства, и эта борьба читалась в каждом движении, в напряжении мышц, в сжатых челюстях.

Я приподнялась на локте, посмотрела на него, и сердце сжалось так сильно, что на мгновение забыла о боли в запястье, о крови, о проклятом ритуале.

Он пришёл.

Он пришёл, хотя умирал, хотя проклятие разъедало его тело по клетке, хотя связь пыталась убить его через мою боль.

Он пришёл за мной.

– Индара… Держись… я здесь… я не дам ему… тронуть тебя… больше…

Внутренний монолог прошептал сквозь туман боли: «Боже, он еле стоит на ногах. Вижу, как дрожат мышцы, как проклятие ползёт выше. Он потратил последние силы, чтобы добраться сюда. Он умирает. Прямо сейчас».

Валейр закричал, голос сорвался на высокую ноту, в которой смешались страх и отчаяние:

– Ты проклят! Ты умираешь, так сделай это спокойно.

Он сделал шаг к Валейру медленный, целенаправленный, когти скребли по камню с протяжным скрежетом, оставляли борозды глубиной в несколько сантиметров, хвост бил по полу ритмично, раскалывал каменные плиты, словно они были сделаны из сахара.

Валейр отступил за алтарь, схватился за край каменного стола трясущимися руками:

– Нет! Стой! Ты не понимаешь! Я сделал это ради династии! Ради королевства. Только я могу…

Дракон прыгнул вперёд с неожиданной скоростью для такой огромной туши, лапы оттолкнулись от пола, и за секунду расстояние между ним и Валейром исчезло, младший брат прижался спиной к стене.

И вдруг он усмехнулся, голос зазвенел от торжества, которое прорвалось сквозь внешнюю сдержанность:

– Думаешь, я не подготовился? Думаешь, я не предвидел, что ты можешь прийти?

Валейр хлопнул в ладоши один раз – резко, звонко, звук разнёсся отчётливым эхом, ударился о стены, вернулся обратно. Из теней по периметру помещения начали выходить фигуры – одна за другой, медленно, методично, словно их появление было отрепетировано заранее.

Одна, вторая, третья, четвёртая, пятая.

Пятеро в чёрных мантиях, капюшоны глубокие, скрывали лица полностью, оставляли видимой только нижнюю часть подбородков, и даже она была погружена в тень.

Я почувствовала, как воздух вокруг них задрожал, начал вибрировать на частоте, которая заставляла кожу покрыться мурашками, а в ушах зазвенело тонким свистом.

Магия.

Мощная, тёмная, древняя – она сочилась из каждого мага, как запах гнили из болота, пропитывала пространство вокруг них невидимой, но ощутимой аурой опасности.

Маги встали полукругом между Релианом и Валейром, подняли руки синхронно, ладони развернулись вперёд, и над ними вспыхнули сгустки магии – красные, фиолетовые, чёрные огоньки, которые пульсировали в такт дыханию.

Валейр отступил за их спины, улыбка стала шире, увереннее, он сложил руки на груди с видом режиссёра, который наблюдает за кульминацией своего спектакля:

– Зря ты пришёл, брат. Я дал тебе шанс умереть тихо, в своей постели, не мучаясь. Но ты выбрал боль. Что ж, умри достойно. Хотя бы это покажи мне в последний раз.

Релиан обернулся, огромная голова повернулась плавно, золотой глаз сузился, оценивая противников с холодной точностью хищника, который понимает, что загнан в угол.

– Я нанял лучших боевых магов континента. Они убивали драконов и раньше. Трёх, если быть точным. Один из них был даже старше тебя. Опытнее. И всё равно умер.

Первый маг сделал шаг вперёд, фигура двинулась бесшумно, будто ноги не касались пола, голос прозвучал глухо из-под капюшона – низкий, лишённый интонаций:

– Дракон. Ты умрёшь здесь. Быстро, если не будешь сопротивляться. Мучительно – если попытаешься бороться.

Я попыталась встать, упёрлась ладонями в пол, оттолкнулась, ноги подкашивались под весом тела, колени дрожали, и я упала обратно на каменные плиты с глухим стуком, боль в запястье вспыхнула острой вспышкой.

Связь с Релианом пульсировала в груди частыми ударами, передавала его боль, слабость, истощение, которое нарастало с каждой секундой.

Я закричала, голос сорвался на высокой ноте, прорезал храм отчаянным призывом:

– Релиан! Уходи! Спасайся! Пожалуйста! Ты не обязан умирать за меня!

Он не ответил. Но дракон отчетливо рыкнул.

И почему-то мне послышалось: «Идиотка!» с совершенной нежностью.

Он повернулся обратно к магам, расправил крылья с резким хлопком – размах их был огромен, заполнил половину храма, перепонки натянулись туго, отбросили тени на стены. Рычание вырвалось из груди оглушающим вызовом, который не оставлял сомнений в намерениях.

Маги переглянулись, капюшоны шевельнулись синхронно, один из них – второй слева – поднял руку выше, и над ладонью сформировался сгусток красного огня размером с человеческую голову, пламя крутилось внутри невидимой сферы, испускало жар, от которого воздух дрожал волнами.

Валейр отступил ещё дальше за спины магов, сел на ступени алтаря, сложил руки на коленях и улыбнулся с видом зрителя в ложе театра:

– Начинайте. Мне нужно его тело целым. Ну, более-менее целым. Для похорон.

Первый маг кивнул, поднял обе руки, и из ладоней вырвались чёрные молнии, ударились в пол перед Релианом, раскололи камень паутиной трещин, и от этой точки начала расползаться тьма – живая, вязкая субстанция, которая ползла по полу, как нефть, тянулась к лапам дракона.

Релиан рыкнул, прыгнул вверх мощным толчком задних лап, крылья взмахнули один раз, и он завис в воздухе на высоте нескольких метров, когти царапнули потолок, оставили глубокие борозды в камне.