Текст книги "Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)"

Автор книги: Таня Драго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Засмеялся коротко, резко:

– Кто знает, может, старуха и не была больна. Может, обе они в сговоре, разыгрывают спектакль для наивных зрителей.

Что-то прямо мне не нравится влияние этой семьи. Кажется, они Акивию во вранье только что обвинили, да? И при этом самому герцогу, заметьте, за вранье ничего не было.

Куда же я попала?

Двор зашумел, кто-то поддержал герцога, кто-то засомневался, а я стояла, чувствуя, как последние силы утекают из тела, как хочется просто сесть на пол и закрыть глаза, забыться, уснуть, не слышать этих голосов, этих обвинений, этого бесконечного суда.

Релиан стоял у трона рядом с отцом, неподвижный, как статуя, лицо непроницаемое, маска принца на месте. Но я видела, как на скулах проступили золотые чешуйки, мелкие, переливающиеся в свете факелов, как глаза вспыхнули, зеленый растворился в расплавленном золоте, зрачки сузились в вертикальные щели.

Дракон рвался наружу, требовал защитить, рычал так громко, что я слышала его даже через своё истощение, даже через расстояние между нами.

Релиан сделал шаг вперёд, движение медленное, как хищник, который готовится к прыжку.

Голос тихий, опасный, каждое слово падало в тишину зала как камень в стоячую воду:

– Хватит.

И тут я поняла. Он им всем мешает. Он всем мешает.

Потому что плевать хотел на герцога, который, видимо, крепко держит короля за яйца.

Чешуйки распространились на шею Релиана, на запястья, золото пульсировало, расширялось, покрывало кожу узорами, которые двигались, дышали, жили своей жизнью. Он смотрел на герцога прямо, не моргая, взгляд тяжёлый, невыносимый, под которым хотелось отвести глаза, опустить голову, согнуться в покорности:

– Госпожа Индара – мой лекарь. Она спасла мою жизнь, когда все остальные опустили руки и ждали моей смерти.

Пауза, дракон рычал в каждом слове:

– Кто посмеет оскорбить её, ответит передо мной. Лично.

Двор замер, никто не дышал, не шевелился, даже герцог побледнел, отступил на шаг, руки сжались в кулаки, но он молчал, не нашёл слов для возражения перед этой угрозой, перед этим золотым взглядом, который обещал боль, смерть, уничтожение любому, кто посмеет тронуть то, что дракон считал своим.

Релиан.

Последнее препятствие для Архайнов.

Они его прокляли.

Они.

Я смотрела на Релиана, сердце билось быстро, громко, не от страха, а от чего-то другого, тёплого, захватывающего дух. Он защищает меня. Принц, помолвленный принц, срывает маску перед всем двором, показывает дракона, рискует скандалом, политическими последствиями, гневом отца, но ему всё равно, потому что кто-то оскорбил его лекаря, его сокровище, и он не позволит это терпеть.

Сделала шаг к нему, хотела сказать что-то, поблагодарить, попросить успокоиться, но ноги подогнулись окончательно, мир накренился, и я падала, пол летел навстречу быстро, неотвратимо.

Не упала.

Релиан подхватил меня на руки прежде, чем я коснулась камня, движение такое быстрое, что я не успела моргнуть. Одна рука под коленями, другая за спиной, он прижал меня к груди, развернулся к выходу, пошёл широкими шагами, не обращая внимания на короля, на королеву, на герцога, на придворных, которые расступались перед ним, как море перед пророком.

Нёс меня молча, лицо каменное, но чешуйки всё ещё горели на коже. Я лежала на его руках, голова прижата к плечу, слушала сердцебиение – быстрое, сильное, бешеное, ритм битвы, ритм защиты. Дракон внутри него рычал непрерывно, повторял как мантру:

– Наше сокровище. Защитим. Никому не отдадим. Наше.

Я закрыла глаза, позволила себе расслабиться в его объятиях, забыть о дворе, о герцоге, о политике, о том, что сейчас сплетни полетят по коридорам со скоростью лесного пожара – принц Релиан вынес лекаря из зала на руках, показал дракона, угрожал герцогу, нарушил все правила приличия и этикета.

Но с другой стороны – а кто еще их мог остановить?

Релиан нёс меня по коридорам быстро, но осторожно, каждый его шаг рассчитан так, чтобы не тряхнуть лишний раз, не причинить дискомфорта. Я лежала на его руках, наполовину в обмороке, слышала обрывки звуков – стук его сапог по камню, шуршание моего платья, приглушённые голоса придворных, которые расступались перед нами, шептались за спиной. Мир качался перед глазами, сознание уплывало и возвращалось волнами, но я чувствовала тепло его тела, слышала яростное биение сердца под ухом, и это якорило меня, не давало совсем провалиться в темноту.

Он дошёл до моих покоев – я узнала их по запаху лаванды, которую горничные клали в постельное бельё, по мягкому свету свечей, который кто-то уже зажёг в ожидании моего возвращения. Уложил меня на постель бережно, будто я была сделана из хрусталя, поправил подушку под головой, накрыл тонким покрывалом, заботливо подоткнул края.

Развернулся к двери резко, голос прозвучал как удар хлыста:

– Вызовите целителя королевы. Немедленно.

Слуга за дверью откликнулся испуганно:

– Слушаюсь, ваше высочество!

Шаги затопали прочь быстро, и Релиан вернулся ко мне, сел в кресло рядом с кроватью, взял мою руку в свою, большую, тёплую, с мозолями на пальцах от рукояти меча.

Не отпускал. Просто держал, смотрел на меня.

Дракон внутри него скулил тихо, жалобно, совсем не похоже на обычный рык:

– Наше сокровище устало. Согреем. Защитим. Не дадим никому обидеть больше.

Я пыталась говорить, но язык не слушался, слова застревали где-то в горле, превращались в невнятное бормотание. Релиан наклонился ближе, приложил палец к моим губам:

– Молчи. Отдыхай. Целитель скоро будет.

Я закрыла глаза, провалилась в полудрёму, но сквозь неё чувствовала его присутствие рядом, его руку, которая держала мою, его дыхание, ровное, спокойное. Пришёл целитель королевы – пожилой мужчина с седой бородой и проницательным взглядом, осмотрел меня быстро, профессионально, задавал вопросы Релиану тихо:

– Сколько она была без сознания?

– Минуты три, может, меньше.

– Что было до того?

– Исцелила пациента. Большая работа. Истратила весь дар до капли.

Целитель кивнул, понимающе хмыкнул:

– Перегрузка. Видел такое раньше у молодых целителей, которые ещё не научились дозировать силу. Ей нужен покой, еда, вода, сон. Через день-два восстановится полностью.

Достал из сумки пузырёк с тёмной жидкостью, поставил на толик у кровати:

– Три капли в воду перед сном. Поддержит силы, ускорит восстановление.

Релиан кивнул коротко:

– Спасибо. Можете идти.

Целитель поклонился, вышел, за ним Нилли, дверь закрылась тихо, и мы остались вдвоём. Релиан отмерил три капли в стакан с водой, поднёс к моим губам, придержал голову другой рукой:

– Пей.

Я пила маленькими глотками, вода была холодная, с лёгким привкусом трав и чего-то сладкого. Допила до дна, голова опустилась обратно на подушку, веки тяжелели, сон накатывал волной мягкой, тёплой, неотвратимой.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, – его руку, которая всё ещё держала мою, и его голос, тихий, почти шёпот:

– Спи, моё сокровище. Я буду рядом.

Проснулась от света, который пробивался сквозь тяжёлые шторы тонкими полосками, ложился на пол золотыми дорожками. Голова ясная впервые за сутки, тело отдохнувшее, дар шевельнулся где-то внутри вяло, но живо, начал восстанавливаться.

Повернула голову и увидела Релиана – он спал в кресле рядом, голова откинута на высокую спинку, одна рука свисала с подлокотника, другая всё ещё держала мою, пальцы переплетены, не разжались за всю ночь.

Лицо расслабленное во сне, без маски принца, без холодной отстранённости, которую он носил при дворе как броню. Губы чуть приоткрыты, дышит глубоко, ровно, волосы растрепались, упали на лоб, и я хотела протянуть руку, убрать их, но побоялась разбудить.

Он провёл здесь всю ночь. Не отходил ни на минуту. Это… серьёзно.

Я смотрела на него, сердце сжималось от чего-то тёплого, нежного, пугающего в своей силе.

Он сидел здесь всю ночь, держал мою руку, отказался от своей постели, от сна в башне, несмотря на то, что болен. Остался со мной, потому что дракон внутри требовал быть рядом, защищать своё сокровище.

Релиан открыл глаза резко, мгновенно, как будто не спал вовсе, а только прикрыл веки на секунду. Сел прямо, выдернул руку из моей так быстро, будто обжёгся, лицо закрылось, маска принца вернулась моментально – холодная, отстранённая, непроницаемая. Встал резко, отвернулся к окну, голос ровный, формальный, без единой нотки тепла:

– Ты проснулась.

Не вопрос, констатация факта.

Я села медленно, поправила волосы, которые растрепались за ночь, спустила ноги с кровати, посмотрела на его спину – прямую, напряжённую, плечи развёрнуты, руки сцеплены за спиной, классическая поза военного на посту.

Он продолжал:

– Пришёл три минуты назад справиться о состоянии. Служанка сказала, что ты всё ещё спишь.

Лжёт. Причём неубедительно.

Рука затекла от долгого сидения, на щеке след от складки рукава – провёл в кресле часов восемь, минимум.

Я улыбнулась, несмотря на усталость:

– О, спасибо, принц Релиан.

Релиан понял, что его поймали.

Он напрягся ещё сильнее, голос стал жёстче:

– Целитель королевы осматривал тебя ночью. Сказал, что через день-два восстановишься полностью.

Проговорился. Сам не заметил, как выдал себя. Если он пришёл три минуты назад, откуда ему знать, что целитель был ночью?

– Релиан…

Он вздрогнул, отступил на шаг, не оборачиваясь, голос хриплый, срывающийся:

– Тебе нужен отдых. Если что-то понадобится, скажи служанке. Она вызовет кого надо.

Развернулся резко, пошёл к двери быстрыми шагами, не глядя на меня, руки сжаты в кулаки, спина прямая, как палка. Дошёл до двери, дёрнул ручку, вышел, захлопнул за собой, и я осталась одна в комнате, смотрела на закрытую дверь, чувствовала себя так, будто меня обдали ледяной водой после тёплой ванны.

Я вздохнула, вернулась к кровати, села на край, обняла себя руками.

Он был здесь всю ночь. Держал мою руку.

Не отходил. Но утром сбежал, как будто ничего не было, как будто он просто зашёл на минуту по долгу службы проверить состояние королевского лекаря.

Боится. И точно не за себя.

К вечеру до меня дошли слухи – Нилли принесла ужин, и в своей обычной манере выдала:

– Госпожа, знаете, о чем весь дворец шепчется? Принц как дикий зверь после вчерашнего. Герцогиня Элира попыталась заговорить о вас – теперь всем очень нужны ваши услуги, вы посмотрите, а вчера шарлатанкой называли, – девушка фыркнула на такое лицемерие, – принц так посмотрел, что она замолчала на полуслове, побледнела как полотно. Сама видела. Вчера, говорят, конюх по ошибке зашёл не в ту дверь – принц вышел из соседней комнаты, спросил, что ему здесь надо, голосом таким… Конюх сказал, потом полчаса трясся.

Нилли рассмеялась.

Он охраняет мою дверь. Не подпускает никого близко.

Это инстинкты.

Дракон взял сокровище под защиту, и теперь даже сам принц не может контролировать эту одержимость полностью.

Громова, ты влипла. Серьёзно влипла.

Говорят, драконы не отпускают то, что считают своим.

Релиан, что ты творишь?

Ты помолвлен. У тебя есть невеста. Политика. Долг. Корона.

А ты охраняешь дверь чужой женщины, рычишь на всех, кто подходит слишком близко, и делаешь вид, что ничего не происходит.

Но происходит.

И мы оба это знаем.

И не знаем, что делать с этим знанием.

Герцог Каспар сидел в своём кабинете – массивном, тёмном помещении с дубовыми панелями на стенах, тяжёлыми шторами цвета запёкшейся крови и камином, в котором горел огонь, бросая на лица собравшихся мужчин рыжие блики, превращая их тени в танцующих монстров на стенах. Он откинулся в кресле, пальцы сложены домиком, взгляд холодный, расчётливый, как у торговца, который прикидывает выгоду сделки и понимает, что его обсчитали.

Напротив него, у окна, стоял Тайрон.

Смотрел на тёмный двор, где факелы горели редкими пятнами света в ночи, бросил через плечо:

– Она набирает влияние с каждым днём. Придворные шепчутся о её даре, королева принимает её как равную, а Релиан… – голос сорвался на имени принца, стал жёстче, злее, – Релиан готов убить любого, кто посмеет сказать о ней дурное слово. Вчера в зале я видел, как на его коже проступили чешуйки. Он едва сдерживал дракона.

Герцог кивнул медленно, потёр подбородок, взгляд задумчивый:

– Да, я тоже видел. Принц потерял контроль перед всем двором ради лекаря. Это недопустимо. Мелисс должна была стать его женой, скрепить союз наших домов, дать наследников, которые объединят королевство. Но теперь он смотрит только на эту… Индару.

Произнёс имя с презрением, будто оно оставляло горький привкус на языке. Тайрон развернулся резко, подошёл к столу, оперся на него руками, наклонился к дяде:

– Так давайте избавимся от неё. Прямо. Быстро. Несчастный случай, болезнь, что угодно. У нас есть люди, которые умеют делать так, чтобы не осталось следов.

Герцог покачал головой, поднял руку, останавливая племянника:

– Нет. Прямо выгнать или убрать её не получится. Королева взяла девчонку под защиту. Если с Индарой что-то случится, королева начнёт расследование, и все нити приведут к нам. Мы не можем рисковать открытым конфликтом с короной. Ты же знаешь, Акивия ищет повод нас уничтожить. Нельзя дать ей этот повод.

Тайрон выругался тихо, выпрямился, снова начал мерить комнату шагами. Герцог смотрел в огонь, думал вслух, голос медленный, взвешенный, как будто он произносил слова и одновременно прокручивал план в голове, проверяя на слабые места:

– Значит, нужно действовать тоньше. Скомпрометировать её. Доказать двору, что она не та, за кого себя выдаёт. Если мы найдём что-то постыдное в её прошлом, королева не сможет защищать её публично, а Релиан… – усмехнулся холодно, – принцы не прощают обмана. Он сам отвернётся от неё, если поймёт, что она лгала с самого начала.

Тайрон остановился, глаза блеснули заинтересованно:

– Как?

Герцог поднялся из кресла, подошёл к столу, достал из ящика кошелёк с золотом, бросил его племяннику:

– Найми ищейку. Хорошего, опытного человека, который умеет копаться в чужих секретах и находить то, что люди прячут. Пусть выяснит всё о лекаре. Откуда она пришла, кем была до того, как появилась при дворе, что за семья, какие связи. У всех есть секреты, Тайрон. Нужно только найти нужный и вытащить на свет.

Тайрон взвесил кошелёк на ладони, кивнул, улыбнулся криво:

– Я знаю человека. Лучший в столице. Если у неё есть скелеты в шкафу, он их вытащит и разложит перед нами по косточкам.

Ушёл, плащ развевался за спиной, дверь закрылась тихо. Герцог вернулся к камину, налил себе вина из графина на каминной полке, пил медленно, смотрел на огонь, губы изогнулись в довольной улыбке.

Скоро, девочка. Скоро твои секреты перестанут быть секретами.

17. Муж Индары

Король смотрел на своего старшего теперь сына в ужасе. Релиан всегда отличался упрямством, но это переходило все мыслимые пределы. Ладно, завел любовницу. Ну так сиди с ней тихонько в башне. А он просто от нее не отлипает.

Всегда вместе, всегда.

Придворный этикет – к черту.

Планы на женитьбу – скоро пойдут к черту.

И главное, кто? Кто? Дочь Меримера Риана. Его второго советника. Король смотрел в глаза своему мальчику. Только он пока знал тайну происхождения целительницы, и если кто-то еще узнает, о, она, дочь графа, просто сразу затмит Мелисс, будет иметь право претендовать на этого балбеса, который… что, живет?

А долг?

– Релиан, ты понимаешь, что в любой момент Серый покров может вернуться?

– Отец, он не вернется, Индара – мое сокровище.

Айлен едва не сел мимо кресла. Сокровище.

Половина силы дракона – в этой девочке. И это делает все еще сложнее. Потому что Архайны не отступят. И если раньше он жертвовал умирающим Релианом, то сейчас у него ужасный выбор между собственным королевством и собственным сыном. Между властью и собственным сыном. Который сейчас, похоже, и наследника сможет сделать.

Только вот не Мелисс.

Раньше это была выгодная сделка – он им умирающего Релиана, точно бесплодного, они ему – укрепление позиций. А сейчас все рушилось на глазах. Рушилось. Айлен становился тем еще мерзавцем – отдает сына, между прочим, талантливого в управлении сына, который вчера явился на совет и разгромил новую систему налогообложения Каспара в два счета.

– Серый покров может вернуться, Релиан, – солгал король. – А ты привяжешь к себе девочку, которая буквально умрет вместе с тобой. Подумай, сын.

Релиан посмотрел на отца, задумался.

Да-да, беспокойство за благополучие сокровища, все верно Айлен сделал. Только одно страшно – убил сына. Убил.

Неделя прошла в ожидании, напряжённом, тягучем, как мёд, который не хочет стекать с ложки. Герцог продолжал играть роль обеспокоенного родственника при дворе, улыбался королеве, кланялся королю, разговаривал с Мелисс о свадебных приготовлениях, но внутри считал дни, ждал, когда сыщик вернётся с информацией.

И он вернулся.

Поздний вечер, тот же кабинет, та же компания – герцог, Тайрон, и теперь ещё сыщик, невзрачный мужчина средних лет в тёмном плаще, с лицом, которое легко забывалось, идеальное лицо для человека, чья работа – оставаться незамеченным. Он положил на стол перед герцогом свёрток пергамента, перевязанный чёрной лентой, откашлялся:

– Нашёл кое-что интересное, милорд. Очень интересное.

Герцог развязал ленту быстро, развернул пергамент, начал читать, глаза бегали по строчкам, брови поползли вверх от удивления. П

рочёл вслух, голос набирал силу с каждым словом:

– Графиня Индара Каривар, дочь графа Меримера Риана, вышла замуж три года назад по договорённости между семьями. Брак зарегистрирован официально, свидетели – двенадцать человек знатного происхождения.

Остановился, посмотрел на Тайрона, усмехнулся торжествующе:

– Она замужем. Наша скромная целительница – замужняя женщина. И скрыла это от всех при дворе.

Тайрон наклонился над столом, читал через плечо дяди, хмурился:

– Но здесь написано, что она не деревенская целительница, как представилась. Она дочь графа. Официальный титул, земли, состояние. Почему она скрывает происхождение?

Герцог читал дальше, лицо постепенно бледнело, довольная улыбка стиралась, заменялась выражением растущего разочарования. Смял пергамент в руке, швырнул его на стол, выругался сквозь зубы:

– Это плохо. Очень плохо. Если она знатного рода, дочь графа, король не сможет просто выгнать её без скандала.

Тайрон взял пергамент, читал внимательно, медленно, губы шевелились, когда он разбирал особенно мелкий почерк писаря. Остановился на абзаце, поднял глаза на дядю, в них блеснуло что-то хищное:

– Но она сбежала от мужа. Здесь написано – граф Каривар, ее муж, подал официальную жалобу, обвинил жену в том, что она покинула брачные покои без разрешения, нарушила священные обеты. Он требовал её возвращения, но она исчезла, и никто не знал, куда.

Повернулся к дяде, голос стал жёстче, увереннее:

– Релиан не простит обмана. Принц чести, традиций, закона. Если он узнает, что она замужем, что скрывала своё происхождение и титул, что сбежала от мужа и нарушила священные брачные обеты… – улыбнулся холодно, – принц не потерпит ложь. Он откажется от неё сам.

Герцог медленно кивнул, пальцы забарабанили по столу, взгляд заострился, как у ястреба, который увидел добычу:

– Ты прав. Нужно только подать информацию правильно. Не мы её обвиняем, нет. Мы просто приводим факты, которые случайно обнаружили. Муж ищет свою пропавшую жену три года. Бедный граф, обманутый и покинутый. Какое несчастье.

Тайрон засмеялся коротко:

– И какой скандал, когда выяснится, что эта жена теперь живёт при дворе, лечит королевскую семью и вскружила голову наследнику престола.

Герцог поднял бокал с вином, который стоял на столе, протянул другой племяннику:

– За правду, которая всегда выходит на свет. Как бы глубоко её ни прятали.

Чокнулись, выпили, и огонь в камине затрещал громче, будто одобряя их план, будто радуясь предстоящему разрушению чужой жизни.

Тронный зал наполнился утренним светом, который лился через высокие окна широкими потоками, превращая мраморный пол в мозаику из золотых квадратов и серых теней, где пыль плясала в воздухе, словно крошечные духи, пришедшие посмотреть на королевский приём. Король Айлен сидел на троне – массивном кресле из тёмного дерева, украшенного резьбой с драконами, которые как будто обвивали спинку своими телами и смотрели на всех присутствующих каменными глазами, оценивая, достойны ли они находиться здесь.

Рядом стоял Релиан, чуть позади отца, руки за спиной, лицо безупречно спокойное, как маска из холодного мрамора, которую он научился носить с детства.

Принц в официальной одежде – тёмный камзол с серебряной вышивкой, меч на поясе, волосы собраны, чтобы не падали на лицо и не мешали видеть тех, кто просит аудиенции.

Королева Акивия сидела чуть поодаль, на своём кресле, менее массивном, но не менее величественном, наблюдала за происходящим внимательно, как опытный шахматист, который уже просчитал на три хода вперёд и теперь ждёт, когда противник сделает ошибку.

Советники стояли вдоль стен, шептались тихо между собой, обсуждали мелкие дела, которые сегодня предстояло решить – торговые споры, жалобы на неправильные налоги, просьбы о земельных наделах. Обычная рутина, которая тянулась часами и утомляла всех, кроме короля, который считал, что правитель должен знать о каждой проблеме в своём королевстве, даже самой незначительной.

Стражник у двери выпрямился, стукнул копьём о пол, голос гулко прокатился по залу:

– Граф Элиот Каривер просит аудиенции у его величества!

Двери распахнулись медленно, тяжело, створки скрипнули на петлях, и в зал вошёл мужчина лет сорока, высокий, статный, с фигурой человека, который привык к физическим нагрузкам, но не отказывает себе в удовольствиях жизни.

Одет богато – бархатный камзол глубокого синего цвета, расшитый золотыми нитями по воротнику и манжетам, перстни на пальцах, каждый из которых стоил годовой доход среднего дворянина. Лицо приятное, располагающее, с мягкими чертами, которые внушали доверие, глаза голубые, ясные, улыбка широкая, открытая, как у человека, который пришёл к друзьям и рад их видеть.

Шёл уверенно, привычно, ступал по мраморному полу так, будто тронный зал был его собственной гостиной, где он принимал гостей и угощал их дорогим вином. Остановился перед троном, поклонился глубоко, одна рука на сердце, другая отведена в сторону – классический поклон высокого дворянина королю:

– Ваше величество, благодарю за приём. Для меня великая честь предстать перед вами.

Голос бархатный, уверенный, привычный к вниманию, с лёгким акцентом северных земель, где согласные звучали чуть резче, а гласные тянулись длиннее.

Король кивнул, жестом руки разрешил выпрямиться:

– Граф Каривер. Слушаем.

Элиот поднял голову, улыбка стала чуть серьёзнее, но не исчезла совсем, глаза смотрели прямо на короля, без вызова, но и без робости, как равный равному в рамках положенного уважения к короне:

– Я прибыл за своей женой, ваше величество.

Пауза.

Все в зале замерли, словно кто-то нажал на невидимую кнопку и остановил время.

Советники перестали шептаться, повернули головы к графу, глаза широко раскрыты от удивления. Королева Акивия выпрямилась в кресле, брови поползли вверх, интерес вспыхнул в глазах, как искра, которая упала на сухой хворост и теперь готова разгореться в пламя.

Король нахмурился, пальцы сжались на подлокотниках трона.

Релиан стоял неподвижно, но внутри что-то дёрнулось резко, как струна, которую натянули слишком сильно, и она вот-вот порвётся. Дракон внутри зашевелился, поднял голову, прислушался настороженно.

Элиот продолжал спокойно, голос ровный, уверенный, как будто он просто сообщал о погоде или урожае:

– Госпожа Индара Риан Каривер – моя законная супруга. Мы заключили брак три года назад, в присутствии двенадцати свидетелей знатного происхождения. Брак освящён жрецами, записан в королевские реестры.

Развернул свиток, который держал в руке, протянул стражнику, стоявшему рядом:

– Вот брачный контракт, заверенный нотариусом и печатью короны. Всё законно, ваше величество.

Стражник взял свиток, понёс королю, шаги гулко отдавались в тишине, которая повисла в зале, тяжёлая, плотная, как туман перед грозой.

Король развернул пергамент, глаза пробежали по строчкам, лицо осталось невозмутимым, но глаза не скрывали торжества. Прочёл один раз, второй, медленно, внимательно, проверяя каждую печать, каждую подпись.

Акивия выпрямилась:

– Дочь Меримера? Нашего Меримера, который нас спас от пожара ценой своего здоровья? Дочь нашего Меримера, Айлен?

Королева явно была в шоке. Прежде всего от своего мужа.

Айлен не отреагировал на замечание жены. Вернее, отреагировал лишь кивком. Поднял глаза на Релиана, протянул ему свиток без слов.

Релиан взял пергамент, развернул, читал медленно, каждое слово впивалось в сознание, как осколки стекла, которые режут изнутри. Имена. Даты. Печати. Подписи свидетелей – все знатные фамилии, которые он знал, нельзя было подделать. Имя невесты: Индара Риан.

Риан.

Меример Риан был советником его отца, человек, которого уважали при дворе, лицо, которое король вряд ли мог забыть. Меример, который, как рассказывали, здорово наглотался дыма, спасая Акивию, беременную Валейром, из горящей башни. Меример, который утверждал, что это поджог. И это Каспар. Меример, которого удалили от двора…

А теперь какой-то граф приходит за его дочерью. Предъявляет документы.

Релиан поднял глаза, посмотрел на отца.

Король смотрел на него в ответ, и в этом взгляде было понимание – он тоже вспомнил.

Он узнал Индару. Поэтому пытался выгнать её.

Не потому, что она лекарь без титула, а потому что она дочь человека, который был его другом и стал неудобен. Дракон внутри Релиана зарычал тихо, злобно, почувствовал угрозу, которую ещё не мог определить, но инстинкты кричали, что что-то идёт не так, что его сокровище в опасности.

Релиан перевёл взгляд на Каривера, смотрел на него холодно, как на жука, который залез туда, где ему не место, и теперь его нужно аккуратно убрать, не запачкав руки.

Боль где-то глубоко внутри, острая, неожиданная, как нож, который воткнули между рёбер и провернули.

Факт остается фактом.

Индара скрывала свой брак.

И происхождение.

По совершенно понятным причинам – отец наверняка рассказывал ей эту историю. И вот перед ним стоит муж, от которого она сбежала.

Но она скрывала.

У нее была тысяча причин просто не браться за его лечение.

Не входить в клетку к голодным львам.

Бесстрашная.

Но солгала.

Голос Релиана прозвучал ровно, без эмоций, каждое слово чеканное, как монета, которую отчеканили на королевском монетном дворе:

– Откуда вы знаете, что она здесь, граф?

Элиот улыбнулся шире, наклонил голову вежливо:

– Искал долго, ваше высочество. Три года моя жена пропала без следа, и я обыскал все северные и восточные земли, расспрашивал торговцев, путешественников, нанимал людей, которые умеют находить потерявшихся. Когда слухи о чудо-лекаре при королевском дворе дошли до моих земель, описание совпадало. Прибыл проверить, и вот я здесь.

Голос звучал искренне, с нотками облегчения, как у человека, который наконец-то нашёл то, что потерял, и теперь хочет только забрать своё и вернуться домой.

Релиан сжал свиток в руке сильнее, пергамент хрустнул тихо, передал его обратно стражнику, не отрывая взгляда от Каривера:

– Приведите госпожу Индару.

Голос ровный, но пальцы дрожали слегка, едва заметно, только очень внимательный наблюдатель мог бы увидеть, как костяшки побелели от напряжения.

Каривер поклонился снова, рука на сердце, улыбка благодарная:

– Благодарю, ваше высочество. Я ждал этой встречи три года.

Стражник вышел быстро, дверь закрылась за ним, и в зале повисла тишина, напряжённая, тягучая, как смола, которая медленно стекает с дерева и застывает на воздухе. Советники переглядывались, шептались ещё тише, пытаясь понять, что происходит, кто эта Индара и почему принц побледнел, когда услышал, что у неё есть муж.

Королева Акивия смотрела на сына, глаза прищурены, читала его лицо, как открытую книгу, которую знала наизусть, и видела боль, которую он прятал за маской. Вздохнула тихо, почти неслышно.

Дракон в Релиане рычал громче, царапал изнутри, требовал выйти, сжечь того, кто посмел назвать его сокровище своим, кто пришёл забрать то, что принадлежало дракону. Но принц держал контроль, стоял неподвижно, как статуя, вырубленная из чёрного мрамора, и ждал, когда Индару приведут в зал.

Элиот Каривер стоял спокойно, руки сложены перед собой, улыбка не исчезала с лица, глаза смотрели на двери, за которыми скоро появится его жена, и в этих глазах была уверенность человека, который знает, что закон на его стороне, что контракт подлинный, что никто не сможет отнять у него то, что принадлежит ему по праву.

Нилли явно решила устроить марафон. Вбежала бесцеремонно. Зовет, как на пожар:

– Госпожа, вас срочно требуют к его величеству!

И я подумала, что это не предвещает ровно ничего хорошего.

Накинула лёгкую накидку поверх платья, проверила, чтобы волосы выглядели прилично, а не торчали во все стороны, как у сумасшедшей ведьмы после неудачного заклинания, и пошла за служанкой по коридорам, которые сегодня казались длиннее обычного, словно дворец решил поиграть со мной в растяжку пространства.

Двери тронного зала открылись тяжело, створки распахнулись с драматическим скрипом. Я вошла, оглядела зал – король на троне, советники вдоль стен, королева на своём кресле, все серьёзные, как будто обсуждали начало войны или конец света.

Взгляд упал на Релиана, который стоял рядом с отцом, руки за спиной, спина прямая, лицо каменное, как будто его вырезали из мрамора и забыли вдохнуть жизнь.

Глаза смотрели на меня, но в них не было тепла, которое я привыкла видеть. Сейчас они были пустые, потухшие, как догорающие угли, которые остыли и превратились в пепел.

Нахмурилась, что-то определённо случилось, что-то плохое, судя по атмосфере в зале, которая была плотной, тяжёлой, как перед грозой, когда воздух давит на грудь и дышать становится труднее.

Сделала шаг вперед, взгляд скользнул дальше – и увидела незнакомого мужчину рядом с троном, высокого, статного, одетого так богато, что он мог бы конкурировать с королевской казной по количеству золотых нитей и драгоценных камней на одежде.

Смотрел на меня с таким выражением радости, что мне стало не по себе – я не знала этого человека, точно не знала, потому что лица я запоминала хорошо, профессиональная привычка, и его лицо было совершенно новым, незнакомым, как пустая страница в книге, которую я никогда не открывала. Вероятно, это был знакомый Индары? Родственник?

Мужчина сделал шаг вперёд, широко раскинул руки, голос прозвучал громко, радостно, с нотками облегчения, которое звучало почти театрально: