Текст книги "Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)"

Автор книги: Таня Драго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Я замерла.

Должна была оттолкнуть. Должна была отстраниться, спросить, что он себе позволяет, дать пощёчину, как полагается приличной девушке. Но не могла. Не двигалась. Просто сидела, чувствуя, как его губы медленно, бережно скользят по моим, как сердце колотится в груди, как внутри что-то вспыхивает – не страсть, нет, что-то другое. Узнавание. Будто я ждала этого всю жизнь, не зная, что жду.

И я ответила на поцелуй.

Тело действовало само, без разрешения мозга. Я приоткрыла губы, позволила углубить поцелуй, ощутила вкус соли, моря, чего-то пряного, дикого. Рука сама потянулась к его лицу, коснулась щеки – холодной, шершавой от щетины.

Релиан отстранился, посмотрел мне в глаза – растерянно, виновато.

– Прости. Не должен был.

Я молчала. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно в соседней деревне. В голове хаос – мысли путались, обрывались, сталкивались друг с другом. Почему я ответила? Почему не оттолкнула? Что со мной? Это тело Индары управляет мной или я сама сошла с ума? Хотя, честно говоря, целоваться с таким красивым и молодым мужчиной чертовски приятно.

В Питере мне такое бы не светило точно. Что у меня там было – работа да пустая квартира. Пациенты. Шоколадные концеты на праздники.

А тут, видишь, как все непредсказуемо! Не то, чтобы я получала удовольствие, нет! Но после толпы, желающей убить, должно быть что-то хорошее.

А поцелуй был хорош, что ни говори.

Релиан откинулся к стене, закрыл глаза, выдохнул тяжело.

– Нужно поспать. Утром решим, что делать.

Я сидела у костра, смотрела на огонь, пыталась понять, что только что произошло. Языки пламени плясали, подбрасывали искры к потолку пещеры, трещали, шипели. Гипнотически, успокаивающе. Но я не успокаивалась. Внутри бурлило.

Я врач. Врачи не теряют головы от одного поцелуя. Врачи рациональны, прагматичны, не поддаются эмоциям.

Но этот поцелуй… он был как разряд тока. Короткий, но пробивший насквозь.

Ладно, у меня просто стресс. Проклятье, а он целуется великолепно. И… боже. Он знает только мое имя, и все. И то, что я его спасла. Определенно, нужно посмотреться в зеркало. С чего я на него так действую. На маньяка не похож, а пожалуйста, рраз, и целоваться.

Я украдкой посмотрела на Релиана. Он спал – или делал вид, что спит. Лицо расслабилось, дыхание выровнялось, рука лежала на груди, сжимая золотого дракона.

Он целовал меня. Я ответила. Почему я ответила?

Голос в голове снова прошелестел – тихо, довольно, почти мурлыкающе:

– Наше сокровище.

Лекарь драконов. Синие волосы.

Что это значит? Кто он на самом деле? Дракон? Или просто мужчина с кулоном и красивыми глазами, который умеет целовать так, что мир переворачивается?

Завтра надо выяснить, что за мир, куда я попала. Кто такая Индара. Почему меня чуть не сожгли. Куда идти. Что делать.

Но сейчас… сейчас я просто хотела, чтобы утро не наступало.

Я легла на песок, подложила сумку под голову, повернулась к огню. Тепло окутывало, усыпляло, расслабляло напряжённые мышцы. Глаза закрывались сами.

Я проснулась от грубых голосов – мужских, злых, множество сразу, эхом отражающихся от стен пещеры. Вскочила, сердце заколотилось, в глазах потемнело от резкого подъёма. В проёме пещеры – силуэты, факелы, дубинки в руках. Несколько мужчин входили внутрь, лица злые, решительные, глаза горели фанатичным блеском. Я инстинктивно отступила, спиной почувствовала стену. Костёр давно погас, только тлеющие угли светились слабо, красноватым призрачным светом.

Релиан дёрнулся, попытался подняться – упёрся руками в песок, напрягся всем телом, но ноги не держали. Подкосились, предали, он рухнул обратно на колени, хрипло выдохнул что-то нечленораздельное – то ли проклятие, то ли крик боли.

Староста деревни, видимо, старик в одежде побогаче, вошёл следом, ткнул в меня узловатым пальцем, прищурился злобно:

– Вот она! Хватайте ведьму!

Двое мужчин метнулись ко мне – быстро, грубо, схватили за руки с обеих сторон, потащили к выходу. Я вырывалась, упиралась ногами, цеплялась за песок, но бесполезно – они сильнее, тяжелее, их двое, а я одна и вымотана за ночь.

– Отпустите! – крикнула я, дёргаясь в захвате. – Я ничего не сделала!

Никто не слушал.

Релиан снова попытался встать – рывком, отчаянно, руки задрожали от напряжения, он тянулся ко мне, хрипло, срывающимся голосом:

– Не трогайте её!

Один из мужчин развернулся, подошёл к нему, толкнул ногой в грудь – резко, жестко, с размаху. Релиан откинулся назад, ударился спиной о стену пещеры, голова запрокинулась, глаза на мгновение закрылись.

Беспомощный. Слабый. Не способный даже защитить себя, не то что меня.

– Оставьте его! – заорала я, вырываясь сильнее, но пальцы впились в мои руки железной хваткой.

Меня развернули спиной, руки скрутили за спину – грубо, болезненно, верёвка обмотала запястья, затянулась, впилась в кожу, обожгла. Я дёрнулась снова – верёвка только сильнее врезалась, кожа затрещала, заныла остро, до слёз. Меня потащили из пещеры, по песку, вдоль берега, в сторону деревни. Я обернулась через плечо – последний взгляд.

Релиан стоял на коленях, опирался спиной о стену, грудь вздымалась тяжело, неровно. В его изумрудных глазах – ярость, отчаяние, беспомощность. Он не мог встать. Не мог даже дойти до выхода. И тогда в голове раздалось рычание – низкое, яростное, вибрирующее в костях черепа:

– Наше! Отдайте сейчас же!

Я вздрогнула всем телом. Голос ударил изнутри, как разряд электричества. Не человеческий. Звериный. Древний. Полный такой ярости, что на мгновение перехватило дыхание, в груди сдавило, перед глазами вспыхнули искры.

Но мужчины ничего не слышали. Продолжали тащить меня вдоль берега, спотыкаясь о камни, проклиная под нос, сжимая мои руки так, что пальцы немели.

Я снова обернулась – Релиан всё ещё там, на коленях, один в пещере, бледный, измождённый, смотрящий мне вслед с таким выражением лица, будто я уношу с собой последнее, что у него осталось.

А я ничего не могла сделать. Абсолютно ничего.

Он не может меня спасти. Слишком слаб.

Что за болезнь делает человека таким беспомощным?

Что с ним происходит?

Магия? Отравление? Проклятие? Что угодно в этом мире, где драконы реальны, а синие волосы означают нечто большее, чем просто странный цвет.

Голос в голове снова прорычал – тише, но настойчиво, как предупреждение:

– Вернёмся. Заберём. Наше.

Наше? Кто это – «мы»? Кто говорит со мной изнутри моей собственной головы? Индара? Кто-то внутри Релиана? Что-то третье, спрятанное в глубинах этого тела?

Деревня показалась впереди – серые домишки, дымящиеся трубы, узкие улочки между покосившимися заборами. Меня протащили мимо первых домов, где в окнах мелькали любопытные лица, мимо колодца, где женщины замерли с вёдрами в руках и смотрели с плохо скрытым торжеством.

Староста шёл впереди, размахивая руками, выкрикивая что-то толпе, собиравшейся за ним, словно крысолов, ведущий за собой стаю. Люди выходили из домов, бросали дела, присоединялись к процессии – кто с любопытством, кто со страхом, кто с откровенной ненавистью в глазах.

– Ведьма! – кричал староста. – Её синие волосы – знак проклятья! Она наслала порчу на наши поля!

Какие поля? Вы у моря живете, олухи.

– Я ничего не делала! – закричала я, но голос потонул в гуле толпы.

Кто-то плюнул в мою сторону.

Другой швырнул камень – небольшой, но попал в плечо, больно, резко, я вскрикнула. Мужчины, державшие меня, только крепче стиснули руки, потащили дальше, быстрее, не обращая внимания на мои попытки вырваться.

Мы свернули за угол, вышли на небольшую площадь перед единственной каменной постройкой в деревне – что-то вроде ратуши или храма, не разобрать. Здесь уже стояла толпа – человек тридцать, может больше.

Староста поднял руку, призывая к тишине:

– Жители деревни! Эта женщина – источник наших несчастий! Её нужно судить!

Суд. Средневековый суд над ведьмой. Я читала об этом, смотрела фильмы, но никогда не думала, что окажусь в центре подобного кошмара.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Дыхание сбилось, перед глазами поплыло. Руки затекли от верёвок, кожа на запястьях горела, саднила от каждого движения.

Рицио практически отключилось. Я испугалась. Очень. Я не понимала, как эта сила может мне помочь, когда я связана и окружена разъярённой толпой.

Я умру?

4. Костер для лекаря

Площадь встретила меня запахом дыма, смолы и свежеспиленного дерева – острым, едким, въедающимся в нос так, что захотелось чихнуть. Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло, язык прилип к нёбу, и в горле застрял комок размером с кулак.

Посреди площади торчал высокий деревянный столб, потемневший снизу, обугленный в нескольких местах – использовали не раз, судя по всему. Вокруг него аккуратной горкой сложены поленья, солома, хворост, какие-то тряпки. Костёр. Готовый костёр. Нужна только жертва.

И этой жертвой буду я.

Мозг включил врачебный режим – автоматически, как при поступлении пациента в критическом состоянии. Оценка ситуации. Анализ рисков. Поиск выхода. Но выхода не было. Абсолютно никакого.

Меня подвели к столбу, развернули спиной к нему, руки грубо заломили назад, обмотали верёвкой – толстой, жёсткой, пропахшей рыбой и солью. Затянули так туго, что пальцы сразу онемели, кровь перестала поступать к кистям, запястья заныли острой, пульсирующей болью.

Толпа стояла полукругом – человек сорок, может больше.

Лица суровые, настороженные, кто-то смотрел с жалостью, кто-то отводил взгляд, словно стыдясь происходящего, но никто не вмешивался. Несколько женщин прижимали к груди детей, прикрывая им глаза ладонями, хотя дети всё равно выглядывали из-под рук с любопытством и страхом одновременно.

Староста поднял руку, призывая к тишине. Площадь замерла. Даже ветер стих, словно природа затаила дыхание перед казнью.

– Индара-целительница обвиняется в колдовстве! – голос его гремел, торжественный, обвинительный, полный праведного гнева.

Я дёрнулась вперёд, насколько позволяли верёвки:

– Это неправда!

Но староста даже не посмотрел в мою сторону, продолжал, повышая голос:

– Марта, жена кузнеца, умерла после твоего лечения! Ты отравила её своими зельями! Наслала порчу!

Марта.

Жена кузнеца.

Я лихорадочно пыталась вспомнить – какие-то обрывки воспоминаний, не мои, чужие, словно просмотренные через мутное стекло. Старая женщина, кашель, травяной отвар… Но детали размыты, ускользают, как сон после пробуждения.

Что я ей давала? От чего она умерла? Была ли это моя вина – вина Индары? Или просто старость, болезнь, естественный конец? Я не знала. Совершенно не знала. И это пугало больше всего – отвечать за действия, которых не помнишь, за последствия, которых не понимаешь.

Из толпы вышел мужчина – высокий, широкоплечий, с седой бородой и руками, покрытыми шрамами от ожогов. Кузнец, должно быть. Муж той самой Марты.

Он посмотрел на меня долго, изучающе, затем повернулся к старосте и сказал тихо, но твёрдо:

– Марта умерла, потому что пришёл срок. Она была стара. Больна давно. Индара пыталась помочь, но не всех можно спасти.

Сердце ёкнуло от облегчения. Хоть кто-то с мозгами!

Хоть один человек, способный мыслить логически!

Он помолчал, добавил с горькой усмешкой:

– И, кажется, Марта сама подколдовывала. Так что, если уж искать ведьму, то не здесь.

Толпа зашептались, загудела – кто-то согласно кивал, кто-то возражал, несколько голосов поддержали кузнеца:

– Правда! Марта варила зелья от сглаза!

– Моя корова сдохла после её «помощи»!

– Индара честная! Лечила всех!

Надежда вспыхнула, тёплая, почти обжигающая. Может, всё обойдётся? Может, здравый смысл победит?

Но староста перебил, повысив голос до крика:

– Синие волосы – знак проклятия! – он ткнул в меня пальцем, словно указывая на неопровержимое доказательство. – Вспомните, как она пришла полгода назад! Ни имени, ни рода! Откуда? Зачем? Кто она⁈

Я попыталась вспомнить. Напрячь память, извлечь хоть что-то из глубин сознания Индары. Но там была пустота. Абсолютная, зияющая, пугающая пустота. Словно Индара действительно появилась из ниоткуда – без прошлого, без семьи, без истории.

Амнезия? Травма? Или что-то хуже – магия, стирающая воспоминания?

Я не знала. И это делало обвинения старосты ещё более убедительными.

– Сжечь ведьму! – крикнул кто-то из толпы.

– Она лечила моего сына бесплатно! – возразил другой голос. – Не трогайте её!

– Но Марта умерла! – третий, истеричный, женский. – Кто-то должен ответить!

Толпа раскололась – одни за меня, другие против, третьи просто наблюдали, выжидали, кто победит. Классическая ситуация из истории медицины: когда лечение не помогает, врач становится виноватым. Неважно, что болезнь неизлечима.

Неважно, что сделано всё возможное. Кто-то должен ответить. И ответит тот, кто под рукой.

Староста поднял обе руки, заставляя толпу замолчать. Его лицо перекосилось от злобы, от уверенности в собственной правоте, от желания доказать свою власть:

– Виновна!

Сердце ухнуло вниз, в живот, где свернулось холодным комком. Дыхание перехватило. Ноги подкосились, но верёвки держали, не давали упасть.

Кто-то из мужчин взял факел – длинную палку с намотанной на конце тряпкой, пропитанной чем-то горючим. Поднёс к огню в жаровне, стоявшей у края площади. Пламя зашипело, вспыхнуло, заплясало на ветру, отбрасывая оранжевые блики на лица толпы.

И тогда я поняла: это не угроза. Не запугивание.

Они действительно собираются меня сжечь.

Прямо сейчас.

Дыши. Просто дыши. Ровно. Глубоко. Как перед операцией, когда пациент на столе, состояние критическое, секунды на счету, а ты должна оставаться холодной, собранной, логичной.

Я закрыла глаза, попыталась сосредоточиться. Факты. Только факты.

Марта умерла. Старая женщина. Болела давно. Я – Индара – пыталась помочь. Не смогла. Естественная смерть. Не моя вина. Никакого колдовства. Никакой порчи. Просто печальный, но неизбежный итог.

Синие волосы. Редкость, да. Странность, возможно. Но не проклятие. Генетика. Пигментация. Или магия этого мира, если уж на то пошло. Но не признак злодейства.

Логика. Железная, безупречная логика.

Но толпе плевать на логику.

Толпе нужна жертва. Кто-то, на кого можно свалить горе, страх, бессилие перед смертью и болезнями. Кто-то чужой. Непонятный. Удобный.

И этим «кем-то» оказалась я.

Открыла глаза. Молодая женщина с ребёнком на руках стояла в стороне, у самого края толпы, качала головой медленно, печально. Губы шептали что-то – издалека не расслышать, но по движению можно было разобрать: «Прости. Прости. Прости.»

Просишь прощения, но не помогаешь. Типично.

Мужчина – тот самый, что защищал меня раньше, – попытался снова:

– Её волосы – знак сильного целителя! – голос дрожал, но он говорил громко, настойчиво. – Вы сжигаете дар! Вы губите того, кто может спасать жизни!

Староста развернулся к нему, лицо перекосилось от ярости:

– Молчи! – рявкнул он, шагнув вперёд, нависая над мужчиной. – Или хочешь разделить её участь?

Мужчина замолчал. Отступил назад, растворился в толпе, опустив голову. Бессилен. Запуган. Сломлен.

Я смотрела на лица вокруг – страх, злость, жалость, равнодушие. Целый спектр человеческих эмоций, но ни одной, способной меня спасти. Никто не выступит. Никто не рискнёт. Потому что страх – самая сильная эмоция из всех. Он парализует разум, убивает совесть, превращает людей в стадо. Кто-то принёс факел – высокий парень с перекошенным от волнения лицом, держал его двумя руками, словно боялся уронить. Пламя извивалось на ветру, яркое, жадное, жаркое. Оранжевые языки плясали, отбрасывая тени на землю, на лица, на мои связанные руки.

Староста кивнул:

– Начинайте.

Парень подошёл ближе, факел опустился к поленьям. Солома вспыхнула мгновенно – с треском, шипением, взрывом искр. Дым поднялся вверх густым, удушливым облаком, ударил в нос, в горло, в лёгкие. Я закашлялась, зажмурилась, дёрнулась вперёд, пытаясь отстраниться от жара, но верёвки держали крепко.

Это не сон.

Это происходит по-настоящему.

Я сейчас умру.

Снова.

Только в этот раз – в огне, от ожогов, от удушья. Медленно. Мучительно. Ужасно.

Мозг предательски подкинул воспоминание из учебника по медицине: смерть от ожогов – одна из самых болезненных. Нервные окончания горят, кожа лопается, мышцы сокращаются от жара. Если повезёт – потеряешь сознание быстро. Если нет – будешь в сознании до самого конца.

Отличная информация. Очень вовремя, мозг. Спасибо.

Никто не ответил. Толпа молчала, смотрела, как огонь пожирает дрова, как дым поднимается к небу, как жертва корчится в предсмертных судорогах.

Я дёрнулась изо всех сил, рывок, ещё один, ещё. Верёвки врезались в запястья до крови – острая, пульсирующая боль, мокрое тепло крови, стекающей по пальцам. Но верёвки не рвались. Держали крепко, намертво.

Жар становился нестерпимым. Я задыхалась от дыма, кашляла так сильно, что в груди заболело, слёзы текли по щекам градом, смешиваясь с потом, с сажей, с отчаянием.

Это не сон.

Это реальность.

Я сейчас сгорю заживо.

Закрыла глаза, потому что смотреть на приближающееся пламя больше не было сил. Ждала боли. Ждала, когда огонь коснётся кожи, когда начнётся настоящий ад.

Релиан не придёт. Он слишком слаб. Никто не придёт. Никто не спасёт.

Я одна.

И это конец.

Релиан лежал у пещеры, прижавшись спиной к холодному камню, и пытался дышать. Просто дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие изнутри, каждый выдох давался с трудом, словно воздух превратился в расплавленный металл.

Индару увели.

Он не смог её защитить.

Не смог встать. Не смог даже пошевелиться, когда они схватили её, связали, потащили прочь. Лежал, как дохлая рыба на песке, беспомощный, жалкий, бесполезный.

Слабак.

Дракон внутри молчал. Впервые за всю жизнь – просто молчал. Не рычал. Не требовал крови. Затих где-то глубоко, свернувшись клубком боли и ярости, которую некуда было выплеснуть.

Сокровище.

Слово всплыло откуда-то из глубин сознания, чёткое, неоспоримое, как приговор.

Моё сокровище. Они забрали моё сокровище.

Релиан сжал кулаки, вдавливая ногти в ладони до крови. Боль – резкая, острая – помогла прояснить мысли. Нужно двигаться. Нужно встать. Нужно идти за ней.

Но ноги не слушались. Руки дрожали так сильно, что он не смог бы удержать даже камень.

Бесполезный.

Он закрыл глаза, упёршись затылком в камень, и попытался собрать остатки сил. Магия отравления всё ещё сжимала его изнутри, выкручивала кишки, выжигала последние крохи энергии.

Сколько времени прошло? Что они с ней делают?

Образ возник сам собой – Индара, привязанная к столбу, окружённая поленьями. Огонь. Дым. Крики.

– Нет, – прохрипел он вслух, дёргаясь вперёд. – Нет!

Попытался встать – ноги подкосились мгновенно, он рухнул обратно на песок, ударившись плечом о камень. Боль пронзила насквозь, но он не обратил внимания.

Встать. Идти. Спасти.

Но тело не повиновалось.

Дракон внутри зашевелился, медленно, болезненно:

Слабый. Ты слабый. Не можешь защитить сокровище. Не достоин.

– Заткнись, – выдавил Релиан сквозь стиснутые зубы.

Она умрёт. Из-за тебя.

– Заткнись!

Он снова попытался подняться, опираясь на руки, но мир закружился, поплыл перед глазами. Упал обратно, задыхаясь, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот.

Бесполезный. Жалкий. Слабый.

– Я… найду способ, – прохрипел он в пустоту. – Найду…

И тут он услышал.

Голоса.

Далёкие, приглушённые, но настоящие. Человеческие.

Релиан замер, прислушиваясь. Сердце забилось чаще, кровь ударила в виски.

Люди. Здесь. Кто-то здесь.

Он резко повернул голову в сторону моря – и увидел.

Корабль.

Огромный. Трёхмачтовый. Белые паруса, натянутые ветром, сияли на солнце, словно крылья гигантской птицы. На мачте развевался флаг – алое полотнище с золотым драконом, могучим, величественным, с распростёртыми крыльями.

Мой корабль.

Релиан замер, не веря глазам.

Это… мой корабль. Они нашли меня. Они здесь.

На берег уже сходили стражники – человек двадцать, в тёмных доспехах, с оружием наготове. Двигались быстро, организованно, разделившись на группы, осматривая берег.

Ищут меня.

Надежда вспыхнула внутри так ярко, что на секунду перебила боль и слабость.

Они найдут меня. Они помогут. Я спасу её.

Дракон внутри очнулся мгновенно, взревел так громко, что Релиан зажмурился от боли в черепе:

СОКРОВИЩЕ! Спасти сокровище! Сейчас! Немедленно!

– Знаю! – прохрипел Релиан вслух, сжимая кулаки.

Он попытался встать снова – на этот раз не упал. Поднялся на колени, опираясь на дрожащие руки, затем на ноги. Мир качнулся, поплыл, но он устоял.

Идти. К ним. Сейчас.

Сделал шаг. Ноги подкосились, он схватился за камень, удерживаясь.

Ещё один.

Второй шаг. Третий. Выполз из-за камня, пошатываясь, еле держась на ногах.

Стражники были уже близко – метров сорок, может, пятьдесят. Двигались вдоль берега, осматривая кусты, расщелины.

– Здесь! – попытался крикнуть Релиан, но голос вышел хриплым, слабым. – Я здесь!

Никто не услышал.

Он сделал ещё шаг вперёд, пошатнулся, упал на колени. Поднялся снова, заставляя себя двигаться.

Они должны меня увидеть. Должны.

– Сюда! – крикнул он громче, выдавливая из себя последние силы. – Я здесь!

Один из стражников – молодой, рыжий – резко обернулся, всматриваясь. Замер. Затем рванул вперёд, махая рукой остальным:

– Капитан! Здесь кто-то!

Капитан подбежал первым – высокий, широкоплечий, со шрамом через щеку. Увидел Релиана, замер на мгновение, затем упал на колено прямо в песок, и лицо его исказилось от облегчения:

– Ваше высочество! – голос дрожал. – Мы искали вас два дня!

Релиан схватил его за плечо, сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели. Слова вырвались хриплым рывком:

– Женщина… синие волосы… деревня… – он задыхался, пытаясь говорить быстрее. – Сжечь хотят… сейчас… они её…

Капитан нахмурился, не понимая:

– Что, ваше высочество?

Релиан притянул его ближе, почти заорав в лицо:

– Деревня! Сейчас! Она меня спасла, они её убьют!

Позади капитана появился маг – пожилой, в сером плаще, с посохом. Склонился над Релианом, провёл рукой перед его лицом:

– Ваше высочество, вы не можете идти. – Голос мягкий, но твёрдый. – Нужно вас осмотреть.

– В деревню, – Релиан оттолкнул его руку, попытался встать. Двое стражников подхватили его под локти. – Сейчас. Несите. Они её сожгут!

Рядом возник придворный – темноволосый, статный, с холодным взглядом. Окинул Релиана оценивающим взглядом:

– Это всего лишь женщина, ваше высочество. К тому же, может, её не зря обвиняют.

Релиан развернулся к нему резко. Глаза вспыхнули – золотые искры пробились сквозь человеческий взгляд. Голос сорвался на рык:

– Эта женщина спасла вашего принца! Это недостойно уважения⁈

Придворный побледнел, отступил, опустив взгляд.

Помощник принца – светловолосый парень лет двадцати пяти – коротко кивнул:

– Сейчас всё организуем, ваше высочество.

– Быстро! – Релиан почти рычал.

Капитан вскочил, развернулся к стражникам:

– Быстро в деревню! Его высочество приказывает!

Двое принесли одежду – тёмный камзол с золотым шитьём, сапоги, плащ. Переодевали прямо на пляже, Релиан едва стоял, но не позволял себе упасть. Выпрямился, сжав челюсти, подавляя дрожь. Нужно показать деревенским власть. Власть.

Не слабость. Не сейчас.

Капитан подал трость – тёмное дерево, набалдашник в виде драконьей головы.

Релиан опёрся на неё, сделал шаг. Нога задрожала, но держала. Стражники подхватили его. – Идём, – выдавил он.

Группа рванула в гору – быстро, почти бегом. Путь крутой, камни скользкие, но они не замедлялись.

Издалека показался дым – чёрный столб, поднимающийся к небу.

Внутри Релиана дракон взревел:

НАШЕ СОКРОВИЩЕ! НАШЕ!

Когти попытались пробиться сквозь кожу пальцев, клыки давили на дёсны. Релиан стиснул зубы, подавляя трансформацию.

Спокойно. Успеем.

Маг вдруг остановился, поднял посох. Губы зашевелились, произнося заклинание. Воздух заискрился серебром.

Дым… исчез.

Просто растворился в воздухе.

Маг обернулся:

– Огонь пригасил. Но это ненадолго, ваше высочество. Бегите скорее. Догоню вас.

Сам маг присел на ближайший камень.

Релиан кивнул:

– Спасибо.

И побежал. Если это так можно было назвать. На руках собственной стражи.

Я успею. Должен. Не дам им сжечь моё сокровище.

5. Сокровище королевства

Дым душил.

Не просто раздражал глаза и горло – душил. Каждый вдох превращался в пытку, лёгкие отказывались работать, воздух превращался в раскалённое месиво, которое невозможно было втянуть внутрь.

Я пыталась дышать ртом – не помогало. Носом – ещё хуже. Кашляла, задыхаясь, чувствуя, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с сажей и потом.

Огонь добрался до моих ног.

Не сразу – сначала просто жар, неприятный, но терпимый. Потом горячо. Потом – обжигающе. А теперь… теперь пламя лизало подол, поднимаясь выше, и я чувствовала, как кожа на лодыжках начинает краснеть, вздуваться волдырями. Боже, как больно.

Ожоги второй степени. Скоро будет третья.

Мозг продолжал работать на автомате, выдавая медицинские термины, словно это имело хоть какое-то значение.

Дым токсичен. Угарный газ. Потеря сознания через две-три минуты при такой концентрации. Смерть – через пять.

Я дёрнула руками – верёвки впились в запястья, не давая пошевелиться. Попыталась сдвинуть ноги – бесполезно. Привязана намертво.

Отлично. Умру, как средневековая ведьма. Хотя бы опыт новый.

Циничная мысль мелькнула откуда-то из глубин сознания, вызвав короткую, истеричную усмешку. Ну а что делать еще в такой ситуации. Паниковать, конечно! Но незачем. Бесполезно.

Толпа вокруг молчала. Просто стояла и смотрела. Некоторые отвернулись, но никто не двигался. Никто не пытался остановить. Я кого-то из них лечила, кажется.

Трусы. Или просто запуганные до смерти.

Я закрыла глаза, пытаясь хоть как-то отгородиться от реальности, но это не помогло. Жар стал сильнее, дым гуще, воздуха не хватало катастрофически.

Всё. Конец.

И вдруг – звук.

Громкий. Резкий. Звон металла, топот множества ног, крики.

Я с трудом подняла голову, пытаясь разглядеть что-то сквозь дым и слёзы.

На площадь вбежали люди.

Нет, не люди – воины. Человек двадцать, в тёмных доспехах, с мечами на боку. Двигались быстро, организованно, как боевая единица.

Кто это?

Следом за ними появилась фигура – высокая, опирающаяся на трость. Шла медленно, шатаясь, но не останавливаясь. Я с трудом узнала светлые растрепанные волосы.

Релиан?

Я замерла, не веря глазам.

Он выглядел… иначе. Не так, как на пляже. Одежда дорогая, тёмная, с золотым шитьём. Трость в руке – полированное дерево, набалдашник в виде драконьей головы.

И осанка. Даже шатаясь, даже еле держась на ногах, он выглядел… властно.

Кто он, чёрт возьми?

Релиан сделал ещё несколько шагов, остановился у края площади, и голос его прозвучал так громко, так резко, что я вздрогнула:

– Остановить немедленно!

Не просьба. Не мольба. Приказ.

Капитан стражи – высокий мужчина со шрамом на щеке – мгновенно выхватил меч, развернулся к костру, крикнул своим людям:

– Тушите огонь! Сейчас же!

Стражники бросились к костру – кто-то сбивал пламя плащами, кто-то лил воду из вёдер, схваченных у крестьян тут же. Ведра были – с нелепой усмешкой констатировал мозг. На всякий случай? Огонь зашипел, задымил ещё сильнее, но начал гаснуть.

Я кашлянула, задыхаясь, пытаясь втянуть хоть немного свежего воздуха. Не получалось. Дым стелился по площади густым слоем, забивая лёгкие.

Дышать. Просто дышать.

Но не получалось.

Мир поплыл перед глазами, потемнел по краям. Ноги подкосились, я повисла на верёвках, удерживающих меня у столба.

Всё. Сейчас отключусь.

И тут кто-то разрезал верёвки.

Я упала вперёд – руки не держали, ноги не слушались. Кто-то подхватил меня, осторожно, под локти, не давая рухнуть на землю.

– Осторожнее! – резкий окрик прозвучал откуда-то сбоку.

Релиан. Это был его голос.

Меня опустили на землю, кто-то набросил на плечи тяжёлый плащ – тёплый, пахнущий кожей и дымом. Я дёрнулась, пытаясь стряхнуть его – жарко, слишком жарко после огня. При этом меня трясло. Пережитые эмоции, паника, меня просто колотило.

Мне хотелось сказать что-то внятное, поблагодарить… Какой благородны порыв после костра. Но говорить не получалось. Горло саднило, голос пропал, дыхание всё ещё сбивалось.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть его сквозь слезы.

Релиан стоял рядом, опираясь на трость и руку помощника – светловолосого парня, который придерживал его за локоть. Лицо бледное, губы сжаты, но взгляд… взгляд был таким, что захотелось отвернуться.

Зелёные глаза. Те самые.

– Ты… – прохрипела я, не узнавая собственного голоса.

Он кивнул, коротко, смотря на меня:

– Ты в безопасности, лекарь драконов.

Меня аж передернуло.

А потом резко отвернулся, отступив на шаг, словно боялся подойти ближе.

Что за…

Я целовалась с этим мужчиной сегодня ночью!

Рядом появился пожилой маг в сером плаще, с посохом в руке. Склонился надо мной, провёл рукой перед лицом, затем осмотрел руки, ноги, коротко кивнул:

– Ожоги лёгкие. Отравление дымом. Ваше Высочество, с ней все будет хорошо.

Спасибо, доктор Очевидность. Сама знаю.

Ваше… Кто ты???

Релиан развернулся к толпе.

Выпрямился – настолько, насколько мог, опираясь на трость. Голос прозвучал холодно, властно, так, что все на площади замерли:

– Кто посмел поднять руку на лекаря с синими волосами?

Толпа молчала.

Ваше Высочество….Он… он принц?

Мозг начал медленно складывать картину воедино. Дорогая одежда. Стражники, подчиняющиеся мгновенно. Властный голос. Трость с драконьей головой.

Тот мужчина с пляжа – принц.

И он пришёл за мной.

Итак, я спасла местного принца.

Маг и тот светловолосый помогли мне встать, держа, как хрупкую вазу.

– Вот так, милочка, осторожно, сейчас он разберется с вашими обидчиками. А вы в безопасности, дышите, дышите. Нас ждет корабль, мы отправимся в столицу. Вы спасли принца, так что все с вами будет теперь хорошо, – уговаривал маг. – Вейрис, да что вы так сжали ее локоть, это же женщина. Хрупкая, только что пережившая такое.

Вейрис, тот самый парень-помощник, достал из кармана белоснежный платок. Меня перестало трясти, но теперь я понимала, что все лицо заливал пот… Я с благодарностью приняла кусок тончайшего шелка и приложила к лицу. Потеки грязи и пота остались на ткани.

А потом я посмотрела на Релиана.

Просто посмотрела, потому что говорить всё ещё не могла – горло саднило, голос пропал, дыхание сбивалось при каждой попытке вдохнуть глубже.

Он стоял в центре площади, опираясь на трость, и молчание вокруг него плотным и непробиваемым. Высокая, величественная фигура, состоящая целиком из гнева.

Он принц. Чёрт возьми, он принц.

Мысль крутилась в голове, не укладываясь. Тот мужчина с пляжа, который шатался от слабости, едва держался на ногах, смотрел на меня с такой болью, что захотелось обнять его и не отпускать – он принц.

И я нашла его на пустынном пляже, наглотавшегося воды. Боже мой. Куда они все смотрели, как так вышло вообще? Мне с ним, что и говорить, очень повезло. Но и ему со мной, надо признать. Не окажись я рядом, он бы не выжил уже.