Текст книги "Конец времен (ЛП)"
Автор книги: Сьюзен И
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 52
Мне придется рассказать этим людям о срочной эвакуации, а это усложняет ситуацию. Я хотела быстро шепнуть эту новость Оби, который бы принял необходимые меры, но… за меры теперь отвечаю я.
Пара беженцев помогает собрать остальных на школьном дворе. Мне впервые не важно, что я стою на открытом пространстве и веду себя очень шумно – охота начнется только с закатом. Несмотря на приличный отток сопротивленцев, двор забит под завязку. Мы успели перехватить и тех, кто как раз покидал лагерь.
Я могла бы просто поговорить с несколькими людьми, а те с другими и… Но это чревато массовым психозом: никто не поймет, что происходит – глухой телефон неважный осведомитель. Уж лучше потратить двадцать минут на последнее культурное собрание вменяемого человечества и лично рассказать о том, что нас ждет.
Я забираюсь на обеденный стол уличного кафетерия, и делаю это медленно, хотя знаю, что надо спешить. Но в словах «вы скоро умрете» скрыт мышечный паралитик – двигаюсь я с трудом. Половина присутствующих, если не больше, будет мертва к рассвету.
А обилие трупов, оставшихся на траве, еще больше нагнетает обстановку. Но смысла затягивать этот момент нет. И притворяться, что масса людей не будет убита к утру – тоже пустая затея.
Я прочищаю горло, прикидывая, как изложить подобную новость.
Но начать выступление не успеваю – от парковки к нам приближается группа людей. Это измазанные сажей Тру и Тра с дюжиной борцов за свободу. Они в ужасе смотрят на мертвые тела, разбросанные по земле.
– Какого черта? – морщит лоб Тру. – Что происходит? Где Оби? Нам надо его увидеть.
Тишина. Все, видимо, ждут, что слово возьму я.
– На лагерь напали в ваше отсутствие. – Как рассказать им всё? Я облизываю губы. – Оби… – В горле пересыхает.
– Что Оби? – кажется, Тра догадывается, что я сейчас скажу.
– Он не выжил…
– Что?! – переспрашивает Тру.
Бойцы оглядываются на людей, будто ждут всенародного подтверждения.
Тру медленно качает головой – стадия отрицания.
– Нет, – выдыхает один из борцов за свободу. Он делает шаг назад. – Нет…
– Только не Оби, – другой мужчина закрывает лицо чумазыми ладонями. – Только не он.
Все глубоко потрясены.
– Он собирался вытащить нас из этого дерьма, – злится тот, что вздыхал. – Этот мерзавец не мог умереть. – Говорит он едко, но лицо его морщится, как у хнычущего мальчишки. – Просто не мог.
Я в шоке от их реакции.
– Успокойтесь! – велю я им. – Вы никому не поможете, если…
– Всё! – перебивает меня боец. – Мы и так никому не можем помочь! Даже самим себе. Мы не способны вести за собой человечество. Без Оби всему конец….
Он озвучил то, что крутилось в моей голове. Но меня все равно злит, что он так легко сдается.
– У нас есть структура командования, – пожимает плечами Мартин. – Заместитель Оби встанет у руля.
– Оби оставил вместо себя Пенрин, – говорит женщина, помогавшая мне с ранеными. – На последнем дыхании так сказал! Я стояла рядом и слышала.
– Но заместитель Оби…
– Нет времени спорить, – восклицаю я. – Мы в опасности! На закате ангелы откроют охоту и убьют любого, кто подвернется им под руку.
Я готова к ужасу, крикам и панике, но никто не кажется удивленным. С этими людьми обошлись более чем жестоко, они ранены и сломлены; стоят тут в своем тряпье, голодные и худые, грязные и побитые, смотрят и ждут, что я скажу куда им идти, что делать и как быть.
Эта картина – полная противоположность блеску и мишуре ангельских сборищ, совершенным телам, силе. У нас тут увечья и шрамы, мы хромаем, боимся и плачем. Наши глаза – окна в миры отчаянья.
Меня накрывает волной безудержной ярости. Идеальные ангелочки, самые-самые во вселенной. И чего они к нам привязались? Почему не оставят людей в покое?! Слышат они лучше, видят они больше, и чего не коснись – умницы и мастера. Но это не значит, что мы – мусор.
– Охоту? – спрашивает Тру. Он смотрит на перепачканного сажей брата. – Так вот, что они делают!
– А что они делают? – настораживаюсь я.
– Отрезают нас огнем от материка. Сбежать можно только по воздуху или воде.
– Камеры засекли дым, – поясняет Тра. – Мы поехали проверить в чем дело и затушить огонь, но потратили кучу времени на то, чтобы скрыться от ангелов. Пожар вышел из-под контроля. Мы вернулись с докладом для Оби, а…
Плохи наши дела.
Землетрясения разрушили мосты, лодок у нас мало, самолет еще надо найти, и даже тогда убраться отсюда успеют совсем немногие. Полуостров полон людей.
Раз до заката ангелы не придут, время бежать есть. Это если они действительно не придут.
– Огонь распространяется в направлении севера, – говорит Тру. – Нас будто сгоняют в кучу, отрезая пути к отступлению.
– Так и есть, – соглашаюсь я. – Сбивают нас в стадо. Им же нужно на кого-то охотиться.
– И что, покоримся судьбе? – кто-то кричит из толпы. – Просто дождемся смерти?
– Неужели, все что мы можем – это прятаться и молиться, чтобы нас не нашли? – В голосе слышится гнев.
Начинается галдеж: все спорят, перебивая друг друга.
И тут раздается смущенный возглас:
– Заберет ли кто эту девочку?
Все оборачиваются на того, кто задал вопрос. Худой мужчина с перебинтованной рукой и плечами. Рядом с ним две малышки лет десяти.
Мужчина прячет одну за спину, а вторую подталкивает вперед.
– Я не смогу кормить ее и защищать, если снова придется скитаться.
Обе девочки разражаются слезами. Та, что за спиной, напугана не меньше той, что прошла в толпу.
Кто-то глядит на нее с состраданием, кто-то приходит в ужас, но даже те, кто сочувствует, не спешат брать ответственность за беспомощного ребенка. За порогом лагеря Сопротивления все либо охотники, либо жертвы – слишком опасное время.
Но не каждого тронула эта сцена. Есть и такие, кто изучает малышку холодными липкими взглядами. В любую секунду один из них может поднять руку...
– Вы бросаете дочь? – Я потрясена.
Мужчина качает головой.
– Ни за что! За кого вы меня принимаете? Эта девочка – дочь моего приятеля, мы поехали в Калифорнию на каникулы и взяли ее с собой. Это было как раз накануне Нашествия.
– Что ж, значит теперь вы одна семья, – говорю я сквозь зубы.
Растерянный отец оглядывает лица собравшихся.
– Я не знаю, что еще делать! Мне ее не сберечь, не прокормить… Ей будет лучше с кем-то еще. Или я просто ее оставлю. Мне нужно заботиться о семье. – Мужчина прижимает к себе родного ребенка, пряча ее от любопытных взоров. Девочка горько плачет.
– Она тоже твоя семья, – цежу я, дрожа от гнева.
– Слушайте, я старался! Все это время! – кричит отец. – Но больше так не могу. Я не знаю, как выживу сам и как защищу дочь. У меня опускаются руки. Я иду на крайние меры, чтобы спасти себя и своих близких.
Себя и своих близких.
Я вспоминаю мужчину, которого Пейдж нашла в магазине. Что случилось с людьми? Если мы разругаемся и разойдемся в разные стороны, то скоро и сами будем лежать в темноте, и никто нас не найдет, не предложит свою помощь. Мы будем медленно умирать, а потом нас просто съедят.
У того мужчины осталось только одно – карандашный рисунок ребенка, которого он любил. И тут я понимаю: этот мужчина, его дитя и моя сестра – звенья одной цепи, части большой паутины, имя которой семья. Вот что спасло мужчину от острых зубов Пейдж. Вот что напомнило ей о том, что нельзя сдаваться, что надо бороться за человечность.
Наконец я поняла, что Оби пытался сказать. Эти люди – уязвимые, вздорные, невыносимые люди – тоже моя семья. Я готова его проклясть за то, что он вызвал во мне эти чувства. Мне хватало проблем с мамой и Пейдж. Но я не могу спокойно смотреть на то, как люди, мои люди, ссорятся и разделяются, умирают и рвут друг друга на части в процессе.
– Мы тоже твоя семья. – Я повторяю слова Оби. – Ты не один. И ее мы тоже не бросим. – Я киваю в сторону дрожащей от страха девочки: она стоит посреди двора и никто к ней не подходит. – Сделай вдох. – Так со мной говорил отец, когда я срывалась и психовала. – Успокойся. Мы справимся с этим.
Люди глядят на меня, затем на остатки Сопротивления. На их лицах сотня эмоций.
– Вот значит как, да? – начинает один из борцов за свободу. – А кто же спасет нас? Кому хватит сил и безрассудства объединить народ, в то время как мы расшибаем лбы о врага, которого не победить?
Ветер треплет одежду на мертвецах.
– Я.
Неужели я это сказала? Не только сказала – поверила.
Никто надо мной не смеется, но эти пристальные взгляды… и пауза довольно затянулась.
Я пожимаю плечами. Говорить о себе как-то неловко, но надо.
– Я знаю об ангелах больше, чем кто-то из ныне живущих. И у меня есть… – Ах да, Мишутки-то больше нет. – Я подружилась… – С кем? С Раффи? Или Хранителями? Они же сегодня будут на нас охотиться. – Что ж… мне повезло с семьей.
– Мозги и семья, – резюмирует мужчина с глубоким порезом на голове. – В этом твоя суперсила?
– Мы можем пойти каждый своей дорогой и умереть в одиночку. – Мой голос становится тверже, тон холоднее и жестче. – Или останемся вместе и примем последний бой.
Я поведу за собой сопротивленцев Оби. Вернее, то, что от них осталось. Хочу я того или нет.
– Мы не станем бежать по углам и не станем играть в прятки, мы объединимся. Сильные и здоровые помогут слабым и искалеченным. Мы поищем самолеты, соберем все лодки в пределах залива и начнем переправлять людей на другой берег, в округ Марин. Нам нужны добровольцы, чтобы вести катера или грести на веслах.
Самолеты, конечно, есть – рядом аэропорт – но вряд хотя бы один можно поднять в воздух. С пилотами напряженка. К тому же небо во власти ангелов – все побоятся лететь. Лодки – другое дело. И управлять ими проще.
– До заката мы не успеем, – говорит кто-то в толпе.
– Вы правы, – киваю я. – Но мы сделаем столько рейсов, сколько будет возможно. Пока одних эвакуируют – другие займутся диверсией.
– Да кто на это пойдет?
Немного подумав, я отвечаю:
– Герои.
ГЛАВА 53
Остаться помочь или попробовать спастись в одиночку сопротивленцы решают быстро. Треть жителей лагеря покинула кампус, едва я закончила речь. Остальные не тронулись с места, включая здоровяков, которые точно могли бы уйти и вполне вероятно дожить до утра.
Относительно целые и невредимые помогают раненым рассесться по машинам. Пусть даже им не удрать далеко, здесь оставаться нельзя – это первое место, куда пожалуют ангелы.
Мертвых приходится бросить, и мне стыдно – даже падшие провели церемонию для Велиала. Но у нас времени нет.
– Как далеко распространился огонь? – спрашиваю я близнецов на пути к глинобитному зданию, служившему Оби штабом.
– Когда мы уезжали, загорелся юг Маунтин-Вью, – отвечает Тру. – Можно проверить камеры, заодно узнаем, насколько усугубилась ситуация.
Система видеонаблюдения и разведки, хм…
– А можем мы сделать объявление?
Близнецы пожимают плечами.
– Кое-где в качестве камер мы разместили смартфоны и ноутбуки, можно послать на них сообщение. Но чтобы знать наверняка, надо спросить инженеров.
– Они все еще тут?
– Никто не покидал компьютерный зал, – отвечает Тру.
– Значит, шанс есть? – Мы идем по коридору в сторону бывшего класса информатики. – Все должны знать, что происходит.
Аудитория полна людей, портативных солнечных батарей, проводов, мобильников, планшетов, ноутбуков и аккумуляторов всех размеров и форм. Мусорная корзина забита обертками энергетических батончиков и всевозможных снеков. Шесть человек поднимают глаза на близнецов – Тру и Тра начинают рассказ о том, что случилось на школьном дворе.
– Мы в курсе, – перебивает парень с сонными глазами, на нем футболка с Годзиллой, крушащей небоскребы Токио. – Камеры периметра все зафиксировали. Двое парней смотались, но мы остались помочь. Указания будут?
– Ребята, вы лучшие! – радуется Тру.
Подготовка к эфиру прошла молниеносно. Когда все покинут Пэли-Хай, мы поставим запись на повтор – кто-нибудь да услышит.
– На закате нас атакуют ангелы, – говорю я в микрофон. – Их цель – убить как можно больше людей. Юг отрезан огнем. Я повторяю, юг отрезан огнем. Направляйтесь к мосту Золотые Ворота – туда будет прислана помощь, вас переправят в округ Марин. При желании и возможности – приходите к мосту Ист-Бэй. Чтобы другие выжили, мы проведем диверсию. Нам нужны любые бойцы. И чем больше нас будет – тем лучше.
Сделав глубокий вдох, я продолжаю:
– Эй, гангстеры недоделанные, я обращаюсь к вам! Как долго вы протянете сами по себе? Нам пригодится грубая сила. – Вот черт, я говорю как Оби. – Мы на одной стороне. Спасетесь сегодня, а завтра они вернуться и сотрут вас с лица земли. Уж лучше объединиться и дать серьезный отпор. Давайте уйдем с помпой, показав им, чего мы стоим. Мы ждем вас у Бэй-Бридж!
Мой голос звучит жестче, и я начинаю чеканить слова:
– Ангелы, если и вы развесили уши, знайте: хоть пальцем тронете беспомощных людей, и все поймут, что вы ничтожные трусы. Никакой славы – вечный позор. Настоящая битва пройдет у моста Ист-Бэй. Все те, с кем стоит сразиться, будут там и нигде еще. И поверьте, скучать не придется.
Не зная, как лучше закончить, я умолкаю на пару секунд, а затем говорю:
– Я – Пенрин Янг, дочь человеческая, истребительница ангелов – бросаю вам вызов!
Слова «дочь человеческая» будут всегда напоминать мне о днях, проведенных в компании Раффи. Раффи, который сегодняшней ночью откроет на нас охоту, и с ним будут его друзья, которых я по глупости считала и своими. Я – дурочка, решившая, что лев станет пушистым котенком и не станет ее убивать.
Говорила я убедительно, но пальцы онемели и дыхание сбилось.
– Истребительница ангелов? Вот это я понимаю! – улыбается Тра.
– Уверена, что это сработает? – хмурится Тру. – Ведь если они пойдут к Золотым Воротам…
– Не пойдут, – заверяю я близнецов. – Уж я-то их знаю. Где драка – там и они.
– Уж она-то их знает, чувак, – повторяет за мной Тра. – Все клево! Они припрутся задать нам жару к Ист-Бэй. – Он кивает, затем мрачнеет – до него доходит, что это значит. – Ой…
– Сообщение точно услышат? – меняю я тему.
– Можешь не сомневаться, – отвечает Тру. – Что-что, а сплетни распускать мы, люди, умеем. Слухи пойдут, и все о тебе узнают.
– И твоей родне, – добавляет Тра. – Но это другая история…
– Не бойся, им нужно за кем-то идти, – улыбается Тру. – А ты – наш единственный лидер.
ГЛАВА 54
Я забираюсь в огромный джип с двумя рядами задних кресел. Разместившись на том, что поближе к водителю, я наслаждаюсь ощущением мягкой кожи, любуюсь тонированным стеклом и первоклассной стереосистемой. Всем тем, что раньше принималось как должное, и чего у нас больше не будет.
Пейдж летит со своей саранчой, а наша мать ведет автобус, полный бритоголовых сектантов. Те клянутся, что не причастны к моему похищению, но я не знаю, чего от них ожидать. С другой стороны, соседство с моей мамой – весьма опасная штука, им бы лучше держать ухо востро.
Услышав мое сообщение, люди подумают, что у нас есть план. Загвоздка в том, что плана у нас нет. Все, к чему мы пришли на данный момент: одни отвлекут ангелов у Ист-Бэй, другие пересекут залив у моста Золотые Ворота.
Справа от меня сидит женщина, руководившая международными продажами Apple, слева – бывший военный, называющий себя Полковником. Оба принимали участие в делах Совета.
Старый вояка косит на меня с подозрением. Он сразу заявил, что байкам про «эту девчонку» не верит ни грамма. А если истина в них есть, то я все равно лишь «массовая галлюцинация, взращенная на почве отчаянья и надежды».
Но он все еще здесь, готов нам помочь, и о большем я не прошу. Хотя без его недоверчивых взглядов я бы вполне обошлась.
Док и Сэнджей занимают места за нами. Похоже, ученые спелись. И Сэнджею не важно, заметит ли кто, что он на короткой ноге с Доком.
Присутствие последнего напрягает моих соседей, но даже они согласны, что другого спеца в ангело-монстрологии у нас, к сожалению, нет. Синяки Дока с нашей последней встречи ничуть не посветлели, но новых не появилось. Людям не до него – слишком заняты выживанием.
Близнецы садятся вперед. Они успели сменить имидж: блондинистые шевелюры превратились в синие. При этом цвет лег как-то неровно – видно, что ребята спешили.
– И как это понимать? – спрашиваю я. – Не боитесь, что ангелы заприметят ваши симпатичные макушки с высоты птичьего полета?
– На нас боевая раскраска, – отвечает Тру, пристегивая ремень безопасности.
– На волосах, вместо лиц, – Тра заводит мотор. – Не хотим быть как все.
– Кроме того, ядовитым жабам плевать, заметят ли их птички, – говорит Тру. – И ядовитым змеям тоже. Короче, у всех опасных созданий довольно яркий прикид.
– Так вы ядовитые жабы?! – решаю я уточнить.
– Ква-ква, – выдает Тру. Он поворачивается ко мне и высовывает язык синего цвета.
Я округляю глаза.
– Языкам тоже перепало?
Тру улыбается:
– Энергетик им перепал. – Он поднимает полупустую бутылку «Gatorade» с жидкостью цвета индиго. – Попалась! – подмигивает он мне.
– Имидж ничто – жажда все, – резюмирует Тра, когда мы сворачиваем на Эль-Камино-Реал.
– Нет, не то, – качает головой Тру. – Это слоган какой-то другой марки.
– Вот уж не думал, что брякну такое, – признается Тра, – но я реально скучаю по всяким маркетинговым штучкам. Ну там: «Не дай себе засохнуть!», «Бери от жизни все!», «Невозможное возможно!». Столько дельных советов можно почерпнуть из рекламы! Все, что нам нужно – крутой маркетолог, новый продукт и забойный слоган. Типа: «Убейте их всех, а там уж бог разберется»[4]4
Фраза с эмблемы военно-морских котиков.
[Закрыть].
– Вообще-то, это не слоган, – говорю я.
– Раньше эта фраза вряд ли бы стала девизом дня, – пожимает плечами Тра, – а сейчас она в самый раз. Нормальный рекламный призыв! Осталось решить, чем будем торговать, и мигом разбогатеем. – Он отворачивается от меня, выгибает бровь и смотрит на брата, а тот, отзеркалив мимику близнеца, отвечает ему тем же.
– Что насчет стратегии выживания? Сможем ли мы выбраться из этого кошмара? – спрашивает Полковник.
– Шиш с прицелом вместо стратегий. Я не знаю, что делать с этой кровавой охотой, – отвечает ему Тру.
– А я говорю не об этом кошмаре, – поправляет его Полковник. – Смерть от чуши, которую вы несете – вот, что имелось в виду.
Близнецы разевают рты и глядят друг на друга, расширив глаза, как нашкодившие малыши.
Я расплываюсь в улыбке. Приятно, что эта роскошь по-прежнему мне доступна. Несмотря ни на что.
А затем мы переходим к делу.
– Как там дела с чумой? Ангельским попкам грозит пандемия? – спрашивает Тру.
Док качает головой:
– Даже если вирус подействует, до пандемии нам далеко – минимум год. Мы не знакомы с физиологией ангелов, и тестировать штамм было не на ком. Правда, есть шанс, что чума все равно унесет несколько жизней, и случится сие очень скоро.
– И как же это случится? – спрашивает Полковник.
– Для инсценировки Конца Времен ангелы вывели не только саранчу. Есть еще один монстр, – отвечает Док. – Инструкции были весьма специфичны: семь голов от семи разных животных.
– Шестерка? – спрашиваю я. – Кажется, мы встречались.
– Шестерка с семью головами? Где связь? – удивляется Сэнджей.
– В трех шестерках на лбу.
Тра с ужасом расширяет глаза.
– Ангелы звали его Зверем, – говорит Док. – Но твой вариант мне нравится больше.
– Седьмая голова принадлежала человеку, и она была мертвой, – добавляю я.
– Но с Шестеркой все было в порядке? – уточняет Док. – А с ангелами вокруг?
– Определенно в порядке. Ни кашля, ни насморка, ни тошноты у пернатых я не заметила. Да я и не смотрела, если честно. А что?
– Их было три…
– Три таких твари?
– Таких же, но в разной комплектации. В одном организме скрестили слишком много животных, и добром это кончиться не могло. Пока над ними трудились, Лейла, главврач, работала над чумой для людей. Она стремилась к наиболее жуткой версии болезни, к самым страшным последствиям. Череда бесконечных опытов привела к тому, что один из штаммов попал на Шестерок.
Я помню разговор Уриила с Лейлой, состоявшийся накануне последней вечеринки в обители. Он серьезно на нее давил, требуя урезать сроки и начать апокалипсис как можно скорее. Похоже, Лейла была в запарке, стараясь ему угодить. И спешка вышла ей боком.
– Ангелы-ученые заразились от монстров. А через пару дней снова вошли с ними в контакт… И истекли кровью самым кошмарным образом. Я уверен, это не только мерзко, но и мучительно больно. Они так бились над созданием недуга, который уничтожил бы нас, а тот предпочел истребить ангелов и саранчу. Люди были в порядке, равно как и Шестерки – они разносят заразу, но сами к ней невосприимчивы.
– И одно из этих чудовищ где-то надежно спрятано? – спрашиваю я.
– Нет, все зараженные Шестерки были убиты. Ангелы не любят грязной работы, так что от тел избавлялся я. Прежде чем их хоронить, я забрал две ампулы крови. Первую использовал при создании второй партии этих монстров. Надеялся на новую вспышку чумы.
– И как? – Теперь я думаю о Раффи.
– Черт его знает. После первой катастрофы проекты разделили, мы все разъехались по разным лабораториям и я не смог отследить результат.
– А что случилось с ампулой номер два?
– На ее основе мы и пытались создать свою версию чумы.
– Но безуспешно?
– Пока да, – разводит руками Док. – Для этого нужно время.
– Времени нет, – говорит Полковник. – Какие еще идеи?
Нам нужно придумать, как пережить грядущую ночь. Но мы ходим по кругу. А ведь к Бэй-Бридж может никто не прийти, и мы будем совсем одни.
Двигаясь вдоль полуострова, мы говорим о грядущей ночи.
А затем еще говорим.
И, как ни странно, опять говорим-говорим.
Стараюсь не зевать, но тщетно – я словно неделю уже не спала.
– Вряд ли ангелам известны названия наших мостов, – говорит Полковник. – Необходима приманка.
– Какого рода приманка? – спрашивает Тру.
– Подвесим новорожденных за пятки с моста Ист-Бэй?! – предлагает Тра.
– Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно, – отзывается Док.
Я потираю лоб. Головные боли – не про меня, но безнадежный пустотреп любого доконает. Ну что поделать, я не мастак генерировать – действую по обстоятельствам.
Взгляд падает на пейзаж за окном, монотонная болтовня вводит меня в транс, а еще недосып…
Мы движемся по побережью на север Сан-Франциско. Искрящийся океан похож на россыпь бриллиантов, которые только и ждут, чтобы их положили в карман, но без волшебства такое не провернуть.
Поднявшийся ветер срывает с земли листья и мелкий мусор, который вряд ли бы кто увидел на скоростных трассах Мира До. Но с тех пор многое изменилось.
Я лениво слежу за обрывком бумаги, порхающим над дорогой. Он танцует: то подлетая, то опускаясь, выписывает пируэты, а затем приземляется на воду, и на поверхности расходятся сияющие круги.
Сквозь призму моей полудремы, кажется, что это флаер Шоу Талантов.
«Приходи сам, приводи друзей на крутейшее шоу планеты всей!». Как-то так, да?!
Я представляю близнецов, стоящих на деревянных ящиках из-под яблок, на них полосатые костюмы и шляпы как у ярмарочных зазывал. И они обращаются к беженцам: «Подходи ближе, народ! Вас ждет великолепнейшее шоу за всю историю человечества! Погалдим, покричим, поедим попкорн! Последний шанс! Последний шанс блеснуть своим талантом!».
Вот оно!
Я тут же выпрямляюсь и чувствую себя бодрой как никогда. Сэнджей опять заводит шарманку об ангельских организмах и как бы ему хотелось побольше о них знать. Я дважды моргаю и вмешиваюсь в беседу.
– Шоу Талантов! – говорю я близнецам, расширив глаза. – Кто устоит перед Шоу Талантов?!
Все думают, я повредилась умом – это видно по их глазам. На что я отвечаю странной улыбкой.