Текст книги "Потерянный Ангел (СИ)"

Автор книги: Светлана Велесова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Мы умрем, Рива. Один за другим. И Эйдес останется один. Только пережив боль утраты близких людей он обретет силу смотреть жизни в лицо, а не прятаться за детской наивностью, как он делал все это время. Это конец пути.

Краска схлынула с лица девушки, когда та глянула на лестницу, где скрылась Элеонора с ребенком. А потом с ужасом посмотрела на Пера. Тот кивнул, подтверждая ее догадку.

– Элеонора больна. Через неделю ее не станет. Потом настанет наш черед.

– А это никак не отразится на нас настоящих?

– Я не знаю. Эйдес рассказывал мне, еще на острове, что Ройк говорил с ним. И судя по голосу дела у него совсем неплохи. Если бы смерть здесь, могла навредить нам, он бы не смог говорить с твоим мужем так ведь?

– Надеюсь, что Эйдес прав в своей догадке. – Рива помолчала склонив голову. – Жаль только что это так мучительно. И Ройка нет рядом, чтобы облегчить последние дни.

– Потому он и ушел по сценарию первым. Это урок не только для Эйдеса. Но и завершающий экзамен для нас. Нам остается только терпеть, ждать и уповать на всех богов, чтобы все это быстрее кончилось.

В издевку над обреченными людьми, на следующий день небо заволокло тучами. Порывы холодного ветра мели по улицам упавшую листву и остатки мусора. Жутко хлопали незакрепленные ставни. Пер ушел на рассвете, обвешавшись охранными заклятьями как конфета фантиками. Но никто не знал, что он делает это не потому, что боится заразиться, а наоборот, потому, что смерть уже поселилась в их доме.

Рива не находила себе места. Элеонора как всегда занималась домашними делами, но валькирия видела как силы принцессы покидают ее с каждой минутой. Бледность была столь пугающей, что Рива, ничего не смыслящая в ремесле хозяйки, взялась помочь, чем удивила Элеонору.

– С чего бы такая забота? – Поинтересовалась Элли, когда Рива попросилась замесить тесто.

– Я в конце концов жена, хотя мой муж и прикидывается малолеткой. Должна же я учиться вести хозяйство, а то разбаловала ты его своей стряпней. Мне потом тягаться с твоим умением придется. Так что я лучше поучусь из первых рук так сказать.

– Если так, то пожалуйста. – Элли с удовольствием присела на стул. – Да не колоти ты его точно противника на ринге. Тесто не любит подобного обращения. Его нужно месить ласково, как будто мужа ласкаешь, вот так, уже намного лучше.

Элли веселилась от души, направляя Риву и подсказывая, что и как делать. Тесто они конечно испортили. Зато повеселились на славу. Эйдес вертелся поде них на кухне, норовя стащить вкусности еще до того, как их приготовят. Так в заботах прошел день. Вечером вернулся Пер и принес страшные новости. В городе уже повально болели люди. Даже во дворце Эрла были заболевшие. Хорошей новостью были припасы. Пер принес столько, что им несколько месяцев не грозил голод. Пер не стал говорить девушкам, что торговцы, опасаясь, что их продукты уже заражены, отдавали припасы за бесценок. Те же, кто был уверен в чистоте своего товара заколотили лавки и увешавшись охранными заклятьями и амулетами сидели дома никого не пуская. Рива и Элли сделали вид, что поверили Перу в подобную удачу. Каждый из них готов был притворяться до самого конца, лишь бы не смотреть правде в лицо. И хотя их смерть была всего лишь иллюзией, страха это не умаляло. Один Эйдес был беззаботен и весел, не понимая, от чего так странно поступают взрослые, не давая ему гулять на улице. Даже в сад не пустили.

На следующий день, Элли уже не смогла встать с постели. Пер не пустил к ней ни Риву ни Эйдеса, сам ухаживая за угасающей принцессой. Но когда дом сотряс очередной вопль мальчика, требовавшего, чтобы его пустили к маме, Элли попросила Пера впустить его.

– Если все это для него, то не зачем ограждать мальчика оттого, что происходит. Так мы только затянем свою агонию.

Пер с силой сжал ее руку.

– А, что если он заболеет и умрет раньше нас? Что тогда?

– Не заболеет. Пусти его Пер, я не могу слышать как он плачет.

Пер приоткрыл дверь. Рива ввела Эйдеса. Тот быстро взобрался на высокую кровать Элеоноры.

Она слабо улыбнулась испуганному ребенку.

– Мама, что с тобой? Тетя Рива сказала, что ты больна. Но ты поправишься. Мой друг Тимми, тоже болел и выздоровев стал еще сильнее. Ты тоже станешь сильнее.

Элли заплакала. Ей было страшно. Слабость была невыносимой, и постоянная боль, терзала ее изнутри. Жар все усиливался, рождая в воспаленном мозгу странные видения.

– Мама! – Тихий плач Эйдеса, вывел ее из оцепенения.

– Что, милый? – Она открыла глаза. Эйдес плакал, припав к ее груди. Худенькое тельце ребенка вздрагивало от рыданий.

– Не бросай меня мама!

– Я не брошу. – Она хотела погладить его по волосам, но рука от слабости не шелохнулась.

Рыдающая Рива забрала брыкающегося Эйдеса и ушла из комнаты. Пер сел подле нее и поднес к почерневшим губам чашку с водой. Элли слабо замотала головой.

– Не надо. Пусть все быстрее кончится.

Элли закрыла глаза, а когда открыла увидела как Пер плачет.

Этой ночью Элеонора умерла. С Эйдесом случилась настоящая истерика, когда тело его дорогой мамочки предали огню. Дом погрузился в траурную тишину. Спустя два дня признаки болезни появились у Ривы. Валькирия слегла и угасла так же быстро как Элеонора. Сгорела за три дня как спичка. Пер похудел. На лице пролегли горькие складки. Эйдес прилип к нему как репей не отпуская от себя ни на шаг. Когда Пер вложил в руки малыша факел для погребального огня над Ривой малыш не плакал. Черты его детского лица заострились, а в глазах появилось странное выражение непонятное многим, но вселившее в Пера огромную надежду, что все это не напрасно. Эйдес учился быть взрослым.

Пер сопротивлялся болезни дольше всех. Уже по всему городу полыхали погребальные костры. А смерть никак не приходила за ним. Эйдес постоянно был подле него, принося воды напиться или меняя ему мокрые простыни.

– Пап, мама и Рива в раю?

– Да, сынок. – Прохрипел Пер. – Они теперь Ангелы.

– Ты тоже будешь ангелом? – Совершенно серьезно поинтересовался ребенок.

Пер засмеялся и закашлялся, от подобного усилия.

– Нет, сын. Ангелом мне не быть. Слишком много греха на моей душе. Зато я буду хорошим демоном.

– А я?

Пер посмотрел в серьезные глаза Эйдеса.

– А ты будешь Ангелом как Элеонора и Рива.

Пер умер перед самым рассветом и Эйдес остался один.

Соседи пришли на помощь осиротевшему мальчику и провели церемонию погребения по всем правилам. Вот только никто не забрал его к себе. У каждого в доме была беда. Эйдес сидел один в огромном пустом доме, без света и тепла. Ему не было страшно. Он не чувствовал ни холода ни голода. Только пустоту в груди. Пустоту от нестерпимого одиночества. Отныне и навсегда он был один. Близкие ему люди покинули его и больше не вернутся. Разве что только во снах. Но он сильный, он выживет всем назло и однажды станет великим, чтобы прославить свой род в веках.

Он вознес глаз к небу и поднял ручку сжатую в кулак.

– Я не умру! – Закричал он. – Я буду жить. Буду жить вам назло о безжалостные боги. Я стану великим воином и сделаю так, чтобы ни один ребенок больше не остался один!

Яркое зеленое пламя окутало его со всех сторон, принеся с собою огромную силу. Туман, сковывающий его сознание, рассеялся и Эйдес открыл глаза в реальном мире.

Часть 3
«В мире Эфира»

Глава 1 «По ту сторону реальности»

Им отвели отельные апартаменты. Но назвать их отдельными можно было только условно. Как относиться к тому, что дом в котором ты живешь, мебель на которой сидишь и спишь, посуда с которой ешь и сама еда, состоят из чистой энергии. Ройк успел привыкнуть, а друзья еще нет. Они то и дело натыкались на энергетические перегородки, когда пытались идти в этом мире так, как привыкли передвигаться в своем.

– Ройк, твои друзья всегда такие шумные?

– Всегда. Привыкайте. – Ройк сделал мысленное усилие и без движения оказался сидящим лицом к Ванаану, Смотрителю Времени пятого канона. Хотя до этого сидел к нему спиной и вообще находился в соседнем здании.

Духи Эфира до сих пор вызывали у него дрожь во всем теле. Эти существа были неотъемлемой частью своего мира и как и все вокруг состояли из чистой энергии. Они могли принять любую форму, но почему-то выбирали образы прекраснейших из людей. Вот только форма эта выглядела как переливающееся всеми магическими цветами стекло. Короче, они были похожи на ожившие стеклянные статуи.

– Зачем ты звал меня Ванаан.

– Я не звал, я задал вопрос. Для ответа на него не обязательно было сюда перемещаться. Ты, не смотря на заметные успехи, все еще думаешь и мыслишь как человек.

– Я и есть человек.

– Уже нет. – Ванаан позволил себе тень мимолетной улыбки. – Или ты забыл, что прошел испытание и стал Хранителем Пространства первого канона. Ведь именно за этим вы явились сюда? Желаете сохранить свой трехмерный мир?

– Желаем и даже очень. Там наш дом и в нем живут наши друзья и близкие.

– Да, да, ты уже говорил все это и не один раз. – Ванаан, вскинул руки, показывая, что принимает его точку зрения. Этот жест как он сам сказал, он позаимствовал из памяти Ройка, чтобы стать ближе и понятнее им, людям. Сами же Жители Эфира использовали более простой способ общения. Они просто соединяли свои энергии, и обмен информацией происходил непосредственно и безо всяких искажений. Они не раз проделывали подобное с Ройком и он сохранил о слиянии самые приятные воспоминания, но к великому недоумению местных отказывался соединять свое сознание со своими друзьями.

– И мы опять вернулись к тому, с чего начали. Без полного раскрытия сознания, как ты собираешься объединять с ними силу, чтобы породить «Потерянного Ангела» ну и словечко вы придумали. Это же просто механическая сила, заделывающая брешь в дыре вселенной.

– Я знаю, Элеонора уже рассказала к каким выводам успела прийти. И мы начали не с этого. Ты жаловался на моих друзей.

– С этого мы начали разговор, твоя последняя мысль была о нежелании раскрывать сознание перед друзьями.

Ройк вздохнул. Давно пора привыкнуть, что невозможно утаивать свои мысли от жителей Эфира. Здесь любой ребенок мог читать его как открытую книгу.

– Ты опять думаешь о нас в рамках представлений своего мира. У нас нет детей в твоем понимании. Есть просто зарождающаяся искра, которая по мере прохождения слияния со специально отобранными личностями приобретает свой неповторимый опыт и так становится взрослой. Взрослость у нас определяется не количеством прожитого времени, а объемом обладаемой информации.

Ройк молча улыбнулся. С тех пор как он очнулся в своем теле или вернее в том, во что оно трансформировалось, Ванаан стал его опекуном и проводником в мире эфира. Именно на плечи Хранителя Времени старейшие возложили обязанность обучать и направлять новичка в их мире. И раз уж тому каким-то неведомым им способом удалось преодолеть первый канон, то Ройка, и заочно остальных приняли в сообщество равных. Открыв доступ к информации и силе, равной по мощи и величию которой в их таком маленьком трехмерном мире просто не существовало.

– Нет, ну подумайте, они опять шумят. – Ванаан засветился и поставил щиты на комнату, где веселились друзья Ройка вспоминая как они проходили лабиринт сознания.

Сейчас, неделю спустя после возвращения Эйдеса все это было весьма и весьма забавно. Тогда же Ройк умирал с каждым из них. Переживая чувства и боль каждого. Таково было условие Старейших. Он веселился над выходками друзей на острове. Радовался обретению силы Элеонорой. Был полностью согласен с Пером, пожелавшем проучить чертовку на пляже. И испытал грусть воспоминаний во время свадьбы Ривы и Эйдеса. А потом ему стало не до смеха. Его заставили пройти через чувства каждого из друзей. Он знал, чего стоило гордой Риве раз за разом таскаться по балам и принимать ухаживания чужих мужчин. Видел как храбро держалась Элеонора. И умирал от ревности когда понял, что Пер любит его женщину. И его чувство сравнимо по силе с его собственным. Он так и не смог побороть ревность. Потому и не спешил раскрывать свое сознание остальным. Хотя время ой как поджимало.

– Что за глупые бредни. – Возмутился Ванаан, опять легко прочитав его мысли. – Что с того, что парень влюбился в девушку. Она не твоя собственность. Никогда не была и не будет. Сколько можно упираться Ройк?

– Хочешь слияние? – Вдруг предложил Ройк. Он знал, что Ванаан давно этого хочет. Даже запросил разрешения у Старейших, но те оставили это на усмотрение Ройка.

Акт слияния сознаний был делом сугубо добровольным. Как и добровольным было решение каждого из участников слияния насколько открывать свой разум партнеру. До сих пор, все, через что прошел Ройк, касалось только обучения. И не трогало личных воспоминаний. Сейчас же он предлагал полное слияние, когда невозможно ничего утаить, когда двое начинают ощущать себя как единое целое.

– Ты согласен?

Ройк почувствовал как задрожало пространство, откликаясь на движения Духа Эфира.

– Учти, я даю согласие на это только один раз и то только для тебя. Ты не передашь никому ничего из того, что увидишь.

– Я согласен. – Ванаан переместился к нему вплотную и их глаза встретились.

Ройк закрыл глаза и расслабился, ощущая как знакомое оцепенение замедляет движение энергии в его теле. Прикосновение сознания духа было столь мягким, что Ройк невольно усмехнулся и тут же почувствовал смущение Ванаана. Их энергии постепенно переплетались, пока не стали единым целым. Ройк решил не утаивать больше ничего и полностью раскрыл свое Я, не требуя подобного взамен. К его удивлению Ванаан ответил на его искренность такой же искренностью. Ройк перестал понимать кто он. Где его мысли, а где Ванаана. Обе личности воспринимались им как одно и то же. Миг длилось это раздвоение, а потом Ванаан, как более опытный в таких делах разделил их сознания. Ройк открыл глаза, ожидая комментариев.

Ванаан молчал и по его телу пробегали разноцветные всполохи.

– Я не знал. – Наконец изрек он.

Ройк удивился.

– Чего, Ванаан?

– Вы люди, гораздо более сложные существа, чем кажитесь вначале. Теперь я понимаю чего ты боишься, и не буду проводить слияния с твоей подругой. Ведь все, что было в тебе, теперь есть во мне.

– И наоборот. – Вкрадчиво заметил Ройк. – Ты за этим настаивал на слиянии со мной?

– Да. – Дух выглядел смущенным, чего с ним никогда не бывало. Но теперь Ройк знал, что он просто копирует и выдает понятные людям реакции.

– И ты хочешь чтобы я сделал это для вас?

– Кто-то же должен восстановить первоначальное статус-кво.

– Почему я? Почему не Пер или Эйдес? Рива в конце концов?

– Ты раньше них станешь Владыкой. Так что у тебя больше шансов ускорить этот процесс, чем у других.

Ройк расхохотался нелепости ситуации.

Ванаан, тоже позволил себе улыбнуться.

– Забавно вести разговоры о том, что мы и так оба знаем?

– Глупо получается. Прости, Ванаан. Старая привычка.

– Привычки вторая натура?

– Да.

– Так мы договорились?

– Ты и так знаешь ответ.

Не вставая с кресла Ройк переместился к друзьям. Во всем мире эфира, состоящем из чистых потоков энергии их «личные» покои имели некое подобие материальности. Спальни, общая гостиная и другие необходимые только людям помещения состояли из самых плотных слоев, даруя пришельцам некое подобие того, к чему они привыкли. Оказавшись на ногах у дверного проема, за которым слышались голоса, Ройк по старой привычке постучал по дверному косяку и улыбнувшись своей глупости шагнул в гостиную. Почему глупости? Да потому, что стука не получилось и он своим внезапным появлением всех напугал. Голоса разом смолкли. Четыре пары удивленно-испуганных глаз уставились на него, а потом по помещению прошла ощущаемая физически волна облегчения.

– Ройк, а мы как раз о тебе говорили! – Элеонора сбросила оцепенение и счастливо улыбнулась.

– И что именно вы обсуждали в моей скромной персоне?

Ройк сел на появившееся из пола кресло.

– Мы вспоминали про то, как давились твоими яблоками, тогда как любой из нас мог сотворить в своей иллюзии что угодно.

– Эйдес утверждал обратное. Откуда нам было знать, что он не прав. Ведь тогда у нес не было знаний, обретенных здесь.

– Кстати о знаниях. – Встрепенулся Эйдес. – Ты когда-нибудь проходил слияние с Духом Эфира?

– Только что. А в чем проблема?

– Только что? – Элеонора переглянулась с Ривой.

Ройк удивился ощутив испуг девушек, да и Пер с Эйдесом нервничают сверх меры.

– Слияние акт сугубо добровольный и никто не будет принуждать вас силой. Я так понял, что вам предложили слияние как обучение?

– Да. На что это похоже?

– На чтение мыслей. Только вместе с мыслями ты передаешь компаньону все, что происходит в твоей душе и каждый волен решать до каких пределов пускать другого. Ничего сложного или страшного. Учитель в этот момент передаст все знания которыми обладает. Миг и ты закончил школу. Именно так они учатся друг у друга.

– А потом? Что потом с теми воспоминаниями, которые они почерпнут у нас? – Рива заметно нервничала, и Ройк ее прекрасно понимал. Он сам впервые услышав о слиянии долго не мог решиться. Оказалось, он боялся напрасно.

– Это потому и называется слиянием. Ты помнишь все, что увидишь в сознании партнера он навсегда запомнит то, что увидит в вашем. – В один миг вокруг друзей возникли энергетические щиты, как будто это он собрался читать их души. Ройк поднял руки в предупреждающем жесте. – Я повторю еще раз. Вас никто не принуждает открываться полностью. Вы сами устанавливаете тот порог, до которого хотите пустить напарника. Когда со мной проводили магическое обучение, то естественно учителю требовались мои знания о магии, чтобы понять что мне известно и что я в состоянии усвоить за один раз. И никто, не интересовался тем, что я ел на завтрак. Так что здесь нет ничего предосудительного, или какого либо посягательства на ваш внутренний мир.

– Но как быть с индивидуальностью? Что станет, если все будут обладать одним и тем же набором знаний. – Пер выглядел задумчивым и Ройк видел с каким трудом подобные мысли укладываются в голове друга.

– Они же не только делятся знаниями. Они их создают. Как и вы каждое мгновение рождаете новые мысли. Так о каком единообразии может идти речь.

– Тебя именно так обучали? – Элли старалась, очень старалась быть открытой, но ее мысленный щит только утолщался.

– Да. И не жалею об этом.

– И теперь каждый, кто соединял с тобой свое сознание, знает тебя как облупленного?

Ройк улыбнулся Эйдесу.

– Можно и так сказать.

– И если тот дух проведет слияние с кем-то еще, то передаст твои знания другому как часть себя?

Ройк вспомнил слияние с Ванааном. И заговорил медленнее, чтобы донести до друзей то, что понятно пока что ему одному.

– Не всегда. Если вы доверяете своему напарнику настолько, что готовы открыться больше чем это необходимо, но не хотите, чтобы он делился полученной информацией с другими, вы имеете право поставить замок на даруемую информацию. Без вашего разрешения никто не сможет прочесть ее. Я не понял к чему весь этот разговор, вы что боитесь?

– Я не боюсь. – Обиделся Эйдес. – Просто пытаюсь понять чем это мне грозит сейчас и во что выльется в будущем.

– В новые знания, Эйдес. Которые помогут спасти наш мир. Не этого ли мы хотели, когда отправлялись в путь?

Повисла долгая пауза, во время которой каждый осмысливал сказанное. Ройк с интересом наблюдал за друзьями. В каждом из них боролось любопытство с сомнением. Еще бы, У каждого в душе были такие закоулки, которые совсем не хотелось выносить на всеобщее обозрение. Вот только времени на сомнения больше не оставалось. Да и обещания нужно выполнять. Вне зависимости от того к каким последствиям это приведет. Для себя Ройк давно определил, что важно, а что нет. А остальные? Они только-только выскользнули из паутины разума. У них не было и не будет возможности постепенно, от слияния к слиянию, с перерывами на обдумывание усвоенного принять то, что им предначертано. Все обрушится на их еще не окрепшие умы внезапно… сейчас… Как же не хочется этого делать, но деваться некуда. После слияния с Ванааном последние сомнения ушли, оставив только… Что? Долг? Он и раньше руководил всей его жизнью. Смирение? Никогда сие чувство не руководило им. Тогда что?… Неизбежность. Неотвратимость, того что должно произойти. Да так будет правильно сказать.

– Ройк…

Он тряхнул головой, отгоняя ненужные и уже неуместные мысли прочь. Зачем продлевать агонию. Он и так почти сгорел.

– Простите. Задумался.

Глаза друзей не отрывались от его лица. Они так жадно его рассматривали, что он невольно испугался. Что они видят в нем? Вернее кого? Старшего наставника? Так это известно давно. Но откуда такая робость во взглядах. Ладно еще девушки. В столь юном возрасте позволительно искать опору. Но Эйдес то опытный воин и далеко не юнец. Про Пера и говорить не стоит. Так почему они смотрят ТАК? Ждут от него чудес? Так ведь дождутся. Вот только оценят ли они это чудо? Впору завыть от безысходности. Вот только это не облегчит того, что он должен…обязан сделать.

– Есть кое-что о слиянии, что вы должны узнать прежде, чем решитесь на этот шаг.

Он тоже не сводил глаз с друзей. Никто не задал нужный вопрос, но он буквально жег его в их взглядах.

– Первое слияние вы должны пройти со мной. – Ройк говорил тихо и печаль зазвучала в его голосе. Он прекрасно знал, что нет пути назад. Он должен сделать то, что обещал.

– Почему с тобой, а не с духом эфира?

Браво Ваше Высочество, а вы смелее, чем кажетесь на первый взгляд.

– Тому есть несколько причин и прежде чем вы примите решение, я должен кое-что рассказать.

Не в силах смотреть друзьям в глаза он посмотрел в стену и начал рассказ.

– Когда Пер убил меня в иллюзии и я очнулся в этом мире, первое, что сделали Старейшие, подключили мое сознание напрямую к вашим. Вместе с другими Хранителями я был вынужден наблюдать и переживать с вами все то, через что вам пришлось пройти без меня. Но для спасения мира этого мало. В момент смерти каждого из вас они сливали мое сознание с вашим. Так что во мне живет частица каждого из вас. Вы же из-за страха и шока не сохранили воспоминаний обо мне. Настало время исправить эту ошибку. Я открою свое сознание вам без единого сожаления, но на это нужно ваше добровольное согласие.

Чудовищным усилием воли он заставил голову повернуться и посмотреть на друзей. Немая сцена повисла в помещении. В одно мгновение вокруг каждого из них выросли непреодолимые щиты. Ройк горько усмехнулся.

– Поздно вы спохватились.

– Это подло Ройк, и низко. – Рива первой обрела дар говорить. – Так нельзя поступать по отношению к друзьям.

– Я знаю. И поскольку я не такой благородный, как все вы тут сидящие потому меня и выбрали на эту роль. Любой из вас окажись на моем месте, давно сломался бы. Погребенный под обломками совести. Или я не прав?

Элли молча встала и подойдя к нему отвесила звонкую оплеуху. И не сказав ни слова, ушла. Пер тоже ушел. Остались Рива и Эйдес. Зная о друзьях больше, чем они о себе сами. Ройк ожидал подобного, потому стал ждать, молча наблюдая за внутренней борьбой каждого из них. Рива оказалась самой гибкой из всех.

– Если я пройду слияние с тобой, то мне предастся вся информация и о остальных?

– Да. Она конечно будет трехнедельной давности, но для наших целей этого достаточно.

– Ты откроешь мне сознание полностью и без утайки?

– Когда это случится, ты сама поймешь что утаивать что-либо, при таком контакте невозможно.

– И ты готов предать секреты Ордена огласке? – Подал голос Эйдес.

– Эйдес, через месяц не будет не только Ордена но и всего нашего трехмерного мира. Здесь конечно чудесно, но я хочу вновь увидеть солнце и ощутить дуновение настоящего ветра. За спасение мира я готов предать не только Эсселина, но и свою душу.

– Месяц? Так мало? – Рива сглотнула ком в горле. – Так чего же ты тянешь, Ройк. Давай свое слияние.

– Эйдес?

– Я согласен. Но разве можно проводить это втроем?

– Хоть со всем миром. Это же не вопрос количества, а состояния энергии.

Ройк расслабился. Двое узнают о нем правду и расскажут остальным. И тогда Элли простит его. А он, разделив боль с друзьями, простит Пера.

Ройк скорее по привычке, чем по необходимости закрыл глаза и мягко коснулся своим сознанием сознания друзей. Ему не составило усилий направить потоки энергии в нужное русло. И вот он уже Ройк-Рива-Эйдес, переживает все три жизни с самого начала, за мгновение пройдя все от начала до конца. Ройк не утаивал ничего, зачем? Если уж он открылся Ванаану, то чего уж скромничать теперь. Все равно их судьбы тесно сплелись с судьбами Духов Эфира, пополнив их сокровищницу знаний.

Так же мягко как начал, Ройк разделился на три составные части и опять остался один. Открыв глаза, он посмотрел на друзей. Эйдес, был бледен как мел и старательно отводил взгляд. Рива уронила лицо в ладони и беззвучно рыдала. Ройк молчал, давая друзьям свыкнуться с новыми ощущениями.

Первым пришел в себя Эйдес.

– Я и не думал, что из тебя может получиться столь милая красотка.

– Это было весело… – Вспомнив разговор с Ванааном, Ройк улыбнулся. – Прости, тебе больше не нужны комментарии по поводу моих поступков. Ты знаешь их мотивы.

– Ройк это ужасно! – Рива наконец подняла на него заплаканное лицо. – Как можно жить со всем этим?

– Жил, живу и жить буду. – Ответ прозвучал жестче, чем хотелось, но что они хотели разбередив с новой силой старые и не слишком старые раны. – Последнее предательство не единственное и не самое страшное. Наверное у меня со временем выработался иммунитет.

– Как быть с Пером и Элеонорой? – Эйдес посмотрел на вход, как будто ожидал, что они вернутся.

– Никак. Если они не передумают, мы обречены. Ведь нам предстоит проделать тоже самое для того чтобы заделать брешь пространства. Тогда мы будем выкачивать свою силу вовне и не должно быть места на обиды, упреки, оскорбления и прочие эмоции. От того насколько мы будем открыты, зависит сколько силы мы сможем отдать. И от каждой капли будет зависеть спасется мир или умрет. Да что я вам говорю, вы и так не хуже меня знаете.

Ройк оставил их одних переживать свой первый опыт слияния и пошел к себе, впервые за долгое время воспользовавшись ногами как средством передвижения. Ему нужно было время, чтобы подумать. Подумать о том, как вернуть расположение Элеоноры и дружбу Пера. Ведь тот не виноват в своей любви к девушке. Такое просто случается. Но как же больно. Ройк остановился в широком коридоре и потер грудь там, где болело сердце. Великая Жизнь, как все запуталось. Переждав боль, он пошел дальше. Присутствие Элеоноры он почувствовал задолго до того, как вошел к себе. Остановившись в дверях, Ройк смотрел как девушка медленно встала ему навстречу.

– Я пришла поговорить Ройк.

– Давай поговорим.

– О нас.

– Как скажешь Элли.

Он прошел к шкафу и извлек из него нечто более напоминающее одежду настоящего мужчины, чем белые хламиды, что их просили носить Духи Эфира. Повернувшись к принцессе спиной он спокойно переоделся и только застегнув ремень посмотрел ей в глаза.

– Ты хочешь услышать от меня извинения? За этим пришла?

– Было бы хорошо, если бы ты начал с извинений.

– Не дождешься.

– Почему? Ты же подсматривал и подглядывал за нами? Неужели тебе не за что извиниться?

– А тебе Элли? – Вкрадчиво спросил он и подойдя к девушке вплотную взял за подбородок, заставив смотреть себе в лицо. – Неужели тебе не за что просить прощения?

Она упрямо сжала губы, а в глазах полыхнул гнев. Ройк со вздохом отпустил девушку и развалился в кресле.

– Духи Эфира несколько месяцев подглядывали и подсматривали за нами. Но ты не требуешь от них извинений. Почему Элеонора? Или они так возвышенны, так божественны, что им можно, а мне как человеку недозволенно знать что происходит в твоей душе?

– Я чувствую себя грязной. – Закричала она ему в лицо. – Как будто мою душу отдали на всеобщее посмешище.

– Мне не смешно Элеонора. Я плакал видя все это. Думаешь мне легко когда все ваши жизни своей болью и страданием заставляют меня не спать по ночам, просыпаться в крике от кошмаров.

– И все равно это не честно. – Она упрямо поджала губы.

А Ройк вдруг улыбнулся.

– По-моему ты боишься слияния со мной.

– Я не куплюсь на эту удочку Ройк.

– Я ни на что тебя не покупаю, Элеонора. Я предлагаю тебе свою душу на блюдечке с голубой каемочкой, а ты упрямишься.

– Мне не нужна твоя душа. Я хочу чтобы ты вернул мне мою собственную.

– Не могу, Элеонора, даже если бы очень этого хотел. Ты теперь не только часть меня, но и часть этого мира. Ты все еще никак не поймешь, что мы больше не люди.

– Не люди? – Элли без сил рухнула в соседнее кресло. – Почему не люди?

– Ты же сама додумалась, что твоя сила– сила эфира. И ваше могущество в единстве. Эфир по своей сути пустота. Не будь ее, наш трехмерный мир превратился бы в хаос. Эфир не позволяет ему перемешиваться как попало. И только благодаря тому, что все элементы находятся в полной гармонии и постоянном взаимодействии мир еще держится. Мы и есть эта гармония, или ты думаешь Хранитель Пространства это простой звук?

– Откуда ты знаешь об этом?

– Я же говорил, что прошел через несколько слияний с Духами Эфира. Их знания теперь мои.

Спохватившись, Элли вскочила в гневе сжав кулаки.

– Ты мне зубы не заговаривай. Ты нарочно уводишь от темы разговора.

– Да нарочно. Потому, что не собираюсь извиняться, Элеонора. Я не чувствую себя виноватым перед вами.

– Тогда нам не о чем говорить.

– Хорошо.

Элеонора, застыла в дверях.

– Ты не собираешься настаивать?

– Зачем?

– Ты говорил о спасении мира.

– Говорил и что?

– Ты отказываешься?

– Не я Элеонора. Ты отказываешься.

Девушка не выдержала и вернулась.

– И ты так легко говоришь об этом?

– Почему нет? – Ройка начал забавлять этот разговор. – В любом случае мы не умрем. Разрушится наш мир или нет, на нас это никак не отразится. Мы можем существовать в этом слое пространства практически бесконечно. Вдруг дождемся, пока какой-нибудь бог сотворит новый мир. Вот и наймемся к нему на работу.

– Ты сошел с ума! – Вскричала она. – Так спокойно рассуждаешь о гибели целых народов.

– Так не я же стою на пути их спасения. Это ляжет на твою совесть милая женушка.

– Почему на мою? – Вскинулась Элли.

Ройк улыбнулся ей в лицо, хотя душа его кричала от боли.

– Догадайся? Ты ведь мастерица делать неверные выводы. Вот и подумай на досуге.

– Ты! – Элли зашипела как разъяренная кошка, и Ройк заработал вторую оплеуху за день. – Я ненавижу тебя.

– Да на здоровье, дорогая.

Элли опрометью выскочила едва не налетев на дверной косяк. Ройк потер щеку. Оплеуха хоть и была заслуженной, но все равно как-то обидно. Не так он представлял встречу с женой. Совсем не так.

Элли рыдала в подушку, не в силах унять дрожь в теле. Она чувствовала себя бабочкой попавшей в сети к пауку и чем больше она трепыхается, тем сильнее затягивается липкая паутина лишая воли. Надо же было сложиться подобной ситуации. Она-то наивная надеялась, что от нее понадобится только сила. Ан нет, подавай им душу целиком. И что самое ужасное, Ройк прав. Назад пути нет. Или она соглашается на постыдное слияние или погибнет мир.