Текст книги "Измена. Не умирают от любви (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 25. И снова удар в спину.

ГЛАВА 25. И снова удар в спину.

Когда вечером после новогодних праздников Юрка сказал, что все его репетиторы сегодня после обеда прислали ему СМС с отказом от дальнейших занятий, я, честно говоря, растерялась. Я тут же, не глядя на часы, стала звонить, но никто не взял трубку. И снова, как будто по кругу, меня накрыло горькое разочарование. Стало ясно, что без Вадима или его будущих родственников тут не обошлось.

Сын тоже был взволнован, хоть и бодро говорил, что найти репетитора не проблема. «Кто же заработать не хочет!» – резонно заметил он. Но я видела, как он выключил ноутбук и в тишине, для него совсем несвойственной, сидел в комнате и смотрел в окно, а в раскрытой книге ни разу не перелистнул страницу.

«Что он там высматривает? – думала я. – В небе только нелепая желтая луна, как и сошедшее на нас отчаяние. Но ни я, ни Юрка в этом не признаемся. Только и остается смотреть в окно, только бы не завыть».

А утром я уже была на связи с мамой.

– У нас с Юрой возникла проблема: со вчерашнего вечера мы остались без репетиторов.

После небольшой заминки мама спросила:

– От вас отказались все сразу?

– Да. Я и сама удивлена, хотя тут не надо обладать феноменальной логикой, чтобы понять, что это дело рук Вадима.

– Юра – его сын, – резко оборвала меня мама. – Даже думать глупо, что он станет так мелко отыгрываться на своем ребенке.

– А пытаться увеличить долю в квартире, где живет его сын, не нелепо? – не выдержала я. – Ну, ты должна знать, раз давала показания в суде.

– Вадим не бросит Юру, он будет обеспечен жильем, – ответила моя непробиваемая мама, невесть откуда решившая, что Вадим все еще сохраняет остатки порядочности. – А от меня ты что хочешь?

– Педагогической помощи, нам нужны репетиторы. ЕГЭ через несколько месяцев.

– Я работаю в другой школе, как ты себе представляешь, что я воспользуюсь служебным положением и начну искать репетиторов среди своих учителей? Это исключено.

– Я давала тебе шанс остаться рядом со мной и Юрой, – возмущенно заговорила я. – Тебе и пальцем не надо шевелить, чтобы назвать фамилии тех людей, которые согласятся заниматься с Юрой, но ты и тут показала себя как истинный враг дочери и собственного внука. Я не знаю, что тебе там наговорил Вадим, какие фантазии о жилье для сына преподнес, только это все ложь. Я больше тебя не потревожу.

– Обратись за помощью к мужу! – напоследок заявила мама.

– Не смей даже заикаться о нем, и нас с Юркой, пожалуйста, не беспокой. Мы отвечаем тебе абсолютной взаимностью.

Наш разговор состоялся в машине, потому что я сознавала, что простым он не окажется, и была готова к накалу страстей. Я вспылила, нахамила и дала понять, что не хочу больше с мамой общаться. Не сомневаюсь, что после моих слов ее стальной взгляд не изменился, а она только укрепилась во мнении, что Вадим жил с женщиной неуступчивой, взбалмошной и истеричной. Особой вины за то, что она изменяла отцу, она за собой не чувствовала.

Надеюсь, что произошедшее не станет точкой невозврата. Мы давно открыто не противоборствовали, пожалуй, только когда она отказалась мне помочь в воспитании маленького Юрки, и я во всем положилась на свекровь. Железный характер мамы был нипочем только отцу, который совсем не обращал внимания на ее волевые приказы и со смехом отвечал: «Я тебя не слушаю, мой генерал». Как отец мирился с ее «загулом» со сватом? В душе начинает все бурлить от негодования.

Неприятности этого дня, кажется, отстали, не в силах угнаться за моим темпом. Мне повезло, потому что судебное заседание было отложено, и мы с одним из моих клиентов расстались на две недели. В этом споре у меня образовалась передышка, хотя сложным он не был, а относился к категории формальных.

И после обеда я уже была в кабинете заведующей отделом образования нашего района. Заведующая когда-то обращалась ко мне с просьбой помочь ее дочери в трудовом споре с нерадивым работодателем, и мы успешно оспорили ее выговор. Правда, я ей посоветовала потом найти другую работу, потому что конфликт уже состоялся. «Начните сначала», – убедила я девушку.

Заведующая встретила меня очень радушно. Полноватая, старше меня лет на семь, очень шустрая для своей комплекции, она приняла меня сразу, хотя у нее в кабинете уже кто-то был. Любезно попрощавшись с посетителем, она сняла очки с крупного носа, отложила в сторону какую-то папку и прямо спросила:

– Полина Анатольевна, вы, наверное, с какой-то просьбой?

– Да, – было понятно, что заведующая торопится, но и хочет быть полезной.

Очень коротко я поведала о своей проблеме, сказав, что связана она может быть с моим трудным разводом.

– Да, семейные дела – всегда непростые, – вздохнула она. – Жаль, когда дети страдают. Я в разводе много-много лет, и Танюшку поднимала одна. Бывший муж помогал на копейку, а доносил до всех, что мы с дочкой и живем на его алименты. Не думайте, что жалуюсь, но положение ваше хорошо понимаю.

– Вы поможете нам?

– Ну, конечно. Вы мне в сообщении скиньте, какие предметы вас интересуют по репетиторству. Я подберу кандидатуры, и они сами с вами свяжутся.

– Только, пожалуйста, пусть это будут не учителя нашей школы, – попросила я. – В остальном я полагаюсь только на ваше понимание ситуации.

– Конечно, неплохо бы разобраться, в чем там причина, – запыхтела заведующая. – Очень уж преподаватели легко отказались от работы с выпускником. Какое такое давление могло быть оказано?

– Пожалуйста, не надо. Сомневаюсь, что это повторится вновь. Кто бы ни был причастен, это для меня сейчас второстепенно, это моя зона ответственности.

Я горячо ее поблагодарила, заведующая выразила надежду, что оказалась полезной, и на этом разговор просто «приятной дамы с дамой, приятной во всех отношениях» был окончен.

Мы снова с Юркой справились. Только мысли мои возвращались к одному: когда Вадим сумел категорию личной мести жене поставить выше благополучия своего сына? Я знала, что совесть при характере его некоторых дел уходила куда-то на задворки и больше не мельтешила перед глазами. Но никогда принципы своей работы он не переносил на меня или сына. Значит, это влияние Веры. Нет, мысли о том, что со мной бывший муж был лучше и порядочнее, я сразу отметаю. Так думать можно на ранней стадии развода, чтобы утешиться и справиться с бурей собственных чувств, а сейчас, когда острая фаза злости осталась в прошлом, я искренне уверена, что меня и Юрку Вадим считает пройденным этапом.

Но обида на Вадима, которую я не демонстрировала, как мелкая заноза отвлекала и требовала вытащить ее из укромного местечка. А чтоб тебя, Вадим! Я набрала его номер.

– Зачем ты ему звонишь? – услышала я верещание Веры.

– Передай трубку Вадиму, тебя это точно не касается.

К моему удивлению, она послушно отдала телефон Ахтырскому.

– Что тебе? – без предисловий спросил он. – Мы только-только от тваренышей тараканов избавились и грязь твою извели. Распроклятая ты ведьма! Что тебе надо?

– Если ты, подонок, еще раз попытаешься навредить моему сыну, я тебе устрою головомойку, какая тебе и не снилась! По-ведьмински мстить не стану, а по-людски – уничтожу.

– Что ты несешь? – заревел он.

– Ахтырский, говорю тебе и твоим новым родственникам: если вы не оставите мелкие пакости в отношении Юрки, то дело по мошенничеству, из которого ты так удачно выполз когда-то, покажется тебе мелочью!

Я прекратила разговор и больше не поднимала трубку от Вадима, предоставив ему возможность слушать короткие гудки.***С пятницей, дорогие друзья! Желаю всем хороших выходных. И, конечно, в наше тревожное время берегите себя и друг друга.

ГЛАВА 26. Один день, когда весна в душе.

ГЛАВА 26. Один день, когда весна в душе.

2025 год. Март.

Будни – суматошные, удачные, а порой и не очень, усталые и злые – закончились тюльпанным сумасшествием восьмого марта. Забитое судебными процессами, встречами с клиентами, домашними хлопотами время изрядно меня утомило. Подходил к завершению и наш процесс по разделу имущества, и я настраивалась на продолжение битвы в следующей инстанции, потому что решение могло не устроить меня. Юрка был занят учебой, репетиторами и своей отдушиной – театральной студией.

Моя учеба, как ведьмы, еще не была завершена. Почти ежедневные занятия в школе молодых ведьм и домашние задания не вернули меня в школьную пору, но стали откровенной борьбой с желанием не читать магические учебники. Как говорил сын, в доме у нас два выпускника. С домовым и Светиком я была в постоянном контакте.

Гордей, считавший себя моим наставником и старшим товарищем, не уставал давать советы:

– Заклятье защитное на квартиру нужно применить. Это первое. Метлу уже надо присмотреть себе. Весна скоро в силу пойдет. Не вздумай напрокат брать: с них спросу никакого – могут и сбросить. У таких мётел хозяйки нет, они норовистые и проказливые. Это второе. Ну, а в-третьих, готовься, хозяйка, на выходных в доме обереги делать.

Он ловко вытащил из шкафа «Пособие по изготовлению оберегов». Спорить с ним бесполезно. Я зевнула от усталости, а наставник мне сказал: «Всякому по калачу, а зевакам по зевку».

Поэтому я окончания школы молодых ведьм ждала не меньше, чем мой сын своего выпускного.

Семья Ахтырских-старших отлучила меня, но свекровь, не чаявшая души в Юрке, общалась с ним. Еще полгода назад мне казалось немыслимым, что я окажусь в опале еще у собственной мамы. Наш развод с Вадимом и имущественный спор оброс сплетнями: говорили о том, что я устала закрывать глаза на его романы, и о том, что Ахтырский был несчастен со мной, скучной и заносчивой теткой, от которой и трех слов не услышишь – «вся из себя». Это не ново для меня, сдержанность часто принимают за заносчивость.

Но все это отходило на второй план, потому что я наполнялась тревогой о нашем будущем. Заначек от мужа я никогда не делала, о чем теперь сожалела. Финансовая нестабильность давно ушла из моей жизни, и когда я говорила, что мы с сыном «не пропадем», в целом, совершенно не преувеличивала. Все бытовые потребности, включая важные расходы на образование сына, я закрывала легко, не отказывала сыну в молодежных развлечениях. Деньги, которые нам передавала свекровь, я откладывала. Гордость я заглушила убежденностью в том, что для Юрки деньги в Питере, если он поступит, лишними не будут. Но я понимала, что после нашего с Вадимом раздела имущества мне придется выкупать у него долю квартиры. Совсем не хотелось жить в подвешенном состоянии: придет ли он или не придет в квартиру, в компании или один, вспоминая его совместный визит с Верой. Я страшилась и того, что в случае рождения у него с Верой ребенка он пропишет его в нашей квартире. Конечно, оставался вариант с продажей квартиры и нашим переездом с Юркой в другое жилье, против чего мы и не возражали, но и тут Вадим из дичайшего упрямства мог усложнить нам жизнь.

Я не исключала, что придется взять кредит, но была абсолютно уверена в своей способности его «потянуть». Иного выхода у меня не было. Некоторую стесненность, если она все же появится, можно будет и пережить.

Перспективу подобного развития событий мы обсуждали с Валентиной и решили, что будем думать по мере возникновения проблем. «Он совсем не настроен ни на какие уступки!» – вздыхала она.

Личные мои планы я безжалостно отставила в самый темный угол своей жизни. Туринов в какой-то момент понял, что его напор мне досаждал, и даже помощь я не была готова принять, зная, что за ней стоит его влечение ко мне. К новой любви я не оказалась готова, а принимать мою симпатию из благодарности не желал сам Туринов. Он вернул мою машину не только без царапины, но и без некоторых гремящих звуков; за этот неожиданный ремонт он отказался взять денег.

– Очень надеюсь, что если у вас, Полина Анатольевна, возникнут затруднения, я буду первым человеком, к которому вы обратитесь.

Окунуться сразу, едва расставшись с Вадимом, в новые отношения я не могла. Меня все еще тревожили воспоминания; я стала кропотливо перебирать все приятные моменты нашей с Вадимом жизни: от рождения Юры, первого успеха мужа как адвоката, нашей первой покупки машины до отдыха в Геленджике, Крыму, Италии, путешествий по нашей стране. Вадим – отчаянный грибник, и я вместе с ним, не выспавшаяся, знавшая из всех видов грибов только шампиньоны в магазине, была счастлива бродить с ним след в след и хвалиться найденной поганкой, отчего он хохотал в голос.

Теперь семейное счастье казалось мимолетным, далеким, как пролетающие птицы. Я не следила за жизнью бывшего мужа, но мы жили в одном городе, и для меня нет-нет да и доносились некоторые слухи. В нашей коллегии, нарочито громко, чтобы я не пропустила ни слова, одна из коллег сообщила, что Ахтырский на лето запланировал свадьбу на молоденькой девочке. Надо ли объяснять, что после брошенного мне слова «старуха» я болезненно реагировала на «молоденькую девочку»? Только свойственная мне выдержка не подводила.

– Люблю расслабляться! – откинувшись на диванчик, сказала Марина. – У тебя, конечно, железная воля, но иногда нужно и побаловаться. А завтра – восьмое марта! Я его даже больше Нового года люблю. Цветы от коллег, мужа, поклонников. Между прочим, я загадала: если твой Туринов тебя поздравит с праздником лично – быть тебе за ним замужем!

– А если не поздравит?

– Если он просто пришлет букет и привет с курьером, то у тебя будет увлекательная любовная связь. Вот так-то: в любом случае ты не останешься в накладе, – расцвела подруга от своей изобретательности.

Мы отдыхали в небольшом кафе накануне праздника. Маринка заказала нам столик, и под бутылку шампанского мы говорили о том о сём. Аудитория была ожидаемо женской: лучшая половина человечества, оставив сильную половину за кормой бушующего в стране праздника, веселилась от души. Дамы пришли с цветами, и официанты ставили их не только в вазы, но и в пузатые банки.

– А вот я ничего не загадываю. Цветы от помнящих меня клиентов и коллег я оставила на работе, а себе домой захватила только ветку мимозы. Ее, кстати, нужно ставить в воду? Я слышала, что не обязательно.

– Все любят воду, – весомо заметила Марина. – Цветы тем более, они же, как женщины: если сухо – то это плохо.

Подругу понесло, она глупо захихикала. Мы выпили-то всего ничего, а моя красавица уже весела и полна куража.

– Надо было пойти в ресторан, – вздохнула она. – Тут же мужиков почти нет. Какое это веселье! Давай-ка сменим место дислокации.

– Сейчас все уже забито. Надо было бронировать столик заранее. Успокойся уже, давай-ка мы закажем еще десерт и по домам.

Но за сладким мы снова заказали шампанское, потом мы захотели соленой рыбки, потом снова десерта. Остановить требовавшую праздника душу было невозможно. За соседним столиком дамы, несколько старше нас, затянули подзабытую песню «Твои глаза», к ним подбежали молодые девчонки и предложили все-таки всем вместе спеть «Лучшую подругу» Люси Чеботиной.

Никто из персонала никак не останавливал женские порывы, захлестывающие темпераментом, и официанты просто выполняли свою работу.

Было так душевно, так весело, так хорошо. Конечно, очень хотелось танцевать, но мы с Маринкой стали уже такие «тепленькие», что она выхватила мой телефон и позвонила Туринову.

И мне понравилось, что Маринка прочла в браваде веселья, в жестах самостоятельности мой позорный страх женщины, никогда не остававшейся в первый весенний праздник одинокой. Сейчас я осознаю, что с момента ухода Вадима от меня сквозило унынием брошенной женщины, я будто носила отпечаток недавнего расставания. Я горевала не по Вадиму, как конкретному мужчине, а по жизни замужней женщины. Моя гордость рухнула сегодня, как ширма, за которой я тщательно прятала боязнь остаться одинокой. У Юрки начнется своя самостоятельная жизнь, и я не вправе привязывать ее к себе. Мать должна уметь отпускать, но что делать мне? Господи, да с ума сойду даже от вида одной тарелки, одной вилки на столе, от тишины в доме, от поиска предлога задержаться на работе. Разве не это имела в виду свекровь, сказав Вадиму, что я не останусь одна?

И вот такую, растрепанную от песенно-десертного веселья, сломанную необходимостью всегда казаться неунывающей, разомлевшую от шампанского, она вручила меня Туринову.

– Ей очень плохо, – сама рыдая от переполнявших ее чувств, сказала Марина. Она обнимала меня, а я позволяла себе нежиться в ласковом обещании, что все будет хорошо. – Ей нельзя быть одной. Позаботьтесь о Полинке, а я предупрежу Юру.

– А ты, Марина? – встрепенулась я.

– За мной едет муж, – ответила подруга. – Вон его машина на въезде видна уже.

Хлюпая носом, вдыхая запах кофейного ароматизатора в машине Туринова, с мимозой в руке, которую мне вручил официант, я ехала домой. И все казалось очень странным. Но именно в этот момент, посреди всей этой странности, я вдруг почувствовала: вот оно. Мое прощание. Такое нелепое, но окончательное прощание с прошлой жизнью.

ГЛАВА 27. Ведь сердце в марте снова оживает.

ГЛАВА 27. Ведь сердце в марте снова оживает.

Ведь сердце в марте снова оживает.[1]

Сквозь утреннюю дрему пробивался мужской говор из кухни. Я узнала в нем голоса Туринова и Юры. Телефон показал десять утра. Чувствовала себя обновленной, словно вчерашнее шампанское в уютном кафе подарило мне заряд бодрости и покоя, хотя еще вчера мне показалось, что пара бокалов была лишней.

Утро Восьмого марта всегда начиналось одинаково. Одинаково приятно: ко мне в комнату всегда сначала заходил Вадим с кофе на подносе, а через час была доставка бордовых роз. Юрка всегда поздравлял меня отдельно; не знаю, почему они так с Вадимом решили, но Юрка заходил ко мне с тремя большими хризантемами.

Мы завтракали, а потом ехали с визитами: поздравлять маму и свекровь, у которой собирались за большим праздничным столом.

Сегодня на моей кухне я снова слышу мужской разговор: сына и мужчины, которого я знаю только по работе и в машине которого вчера чувствовала себя защищенной и удивительно умиротворенной.

Ни секунды промедления! Я быстро приняла душ, надела свое домашнее платье – оно было довольно нарядным, как раз для такого случая. И вот я уже почти вышла, чтобы явить себя мужчинам. Но вдруг, совершенно неожиданно, я замешкалась. Застыла прямо у кухонной двери, не в силах двинуться дальше.

– Ишь, уши-то растопырила, – раздался голос домового.

– Да помолчи ты! – цыкнула я. – Там серьезный разговор, мне надо быть в курсе.

– Не по-ведьмински, – забубнил Гордей. – У настоящей ведьмы такими делами кот занимается.

– Он маленький еще.

– Ведьма кота сызмальства приучает. Он и про соседей знать должен, и разговоры подслушивать соседские, да с котами хотя бы на этаже отношения поддерживать. Пересвет к порядку должен приучаться.

– Зачем ему соседские разговоры?

– Темная ты женщина! А ежели другие ведьмы против тебя что замыслят?

– Хватит, – зашипела я. – У темной женщины сегодня, между прочим, праздник. Мог бы и поздравить.

– Так я и поздравляю, – прошуршал Гордей, прежде чем исчезнуть. А возле моих ног лежало потрепанное «Пособие по общению с ведьминым котом». Вот зараза! Я подняла книжку и продолжила прислушиваться к мужскому разговору.

– Люди и зимой учатся на машине ездить. Если есть желание улучшить навыки, есть у меня знакомый, который занимается обучением экстремальному вождению, но у него своя методика зимнего вождения. Рекомендую, – сказал Туринов.

– Спасибо. Вот как с поступлением все закончится, так сразу и на курсы экстремалов, – раздался смех Юры.

– А куда собираешься поступать, если не секрет?

– В Университет прокуратуры в Питере. Давно определился, и родители, то есть мама, довольны.

– Ну, то, что мама довольна, – это, конечно, хорошо. А сам-то хочешь?

– Да, – с некоторой долей сомнения сказал Юрка.

– По стопам родителей, в общем-то.

– В прокуратуре отец работал, это он потом в адвокаты подался. По другую сторону баррикад, я даже удивлялся всегда, – фыркнул мой сын.

– Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Тут никого осуждать нельзя. Я, например, долгое время в экспертно-криминалистическом центре работал экспертом-автотехником, а потом стал работать на себя. Во-первых, работа стала более разнообразной, и во-вторых, появилась финансовая стабильность. Служба мне этого дать не могла. Так что можно начать с одного направления, а потом жизнь подскажет. Твои родители правы в том, что нужно получить хорошее образование, а жизнь остальное подскажет.

– А вы сразу с профессией определились?

–Ну да, сомнений не было. Может, где-то отец подсказал, он у меня в милиции работал.

– Мой немного подсказывал, сказал, что будет династия семьи Ахтырских, ну а теперь решил слиться.

– Всякое бывает, – отозвался Туринов. – А как мама пережила уход Вадима?

– Как стойкий оловянный солдатик. Даже плакала так, чтобы я, не дай Бог, не увидел. Она молодец! Только и твердит: «Мы справимся». Бабушка немного помогает и тоже плачет.

– Галина Николаевна?

– Да. Интересно, мама скоро встанет? Она вчера такая смешная была: расслабленная, чуть-чуть даже веселая. А почему вы ее привезли? Она вам позвонила? Или вы вместе отдыхали?

– Ее подруга Марина позвонила мне с ее телефона, я приехал, и она попросила ее отвезти домой. А я вручил ее сыну.

– Хм. Спасибо.

Юрка явно ломал голову над тем, что же связывает меня с Туриновым. Он уже взрослый и, конечно, понимал, что между двумя свободными людьми могут быть отношения. Возможно, его мучило любопытство, а может, и ревность. Но спросить он стеснялся. «Только этого мне не хватало!» – подумала я и, чтобы разрядить обстановку, зашла на кухню.

– Здравствуйте, мужчины! – произнесла я, стараясь придать голосу непринужденность. – А вы, Александр Евгеньевич, с утра к нам решили приехать?

Туринов даже глазом не моргнул. Он лишь коротко переглянулся с моим сыном и начал:

– Вчера я пообщался с вашим сыном, и он великодушно согласился, что я могу присоединиться к поздравлению с Международным женским днем. И вот мы с Юрием хотели...

Не успел он договорить, как Юрка прошмыгнул к кухонному шкафу и достал оттуда целое ведро ромашек. А из-под стола Туринов вытащил пять разноцветных шариков.

– Мама! С праздником! – радостно крикнул Юрка, его голос звенел от счастья. – Желаю тебе здоровья и счастья!

Туринов, стоявший рядом, не мог не улыбнуться.

– Спасибо, мой дорогой, – ответила я, обняв его и потрепав по голове. Он так послушно склонил голову, чтобы я могла дотянуться, что я вдруг осознала: вот она я, его мама, такая взрослая, и рядом с ним – такая крошечная.

Я приняла шарики от Туринова и получила от него порцию поздравлений:

– Желаю счастья во всех делах: и на работе, и в личной жизни, и как маме, и как женщине.

Все шло так чудесно и приятно, что мне сейчас совсем не хотелось заниматься готовкой.

– Придется вам немного подождать, – сказала я, намекая на то, что стол еще не накрыт.

– Ничего подобного, – возразил Туринов.

– Мама, нас приглашают на шашлык, – пояснил Юрка.

– Ну вы даете, ребята! Прямо как в фильме «Москва слезам не верит», – рассмеялась я.

– Мама, ну ты как скажешь... – поморщился Юрка.

– Сегодня такая прекрасная весенняя погода, – продолжил Туринов. – У меня на даче мы с Юрием можем пожарить шашлыки, а вы, дама, можете просто отдыхать и наслаждаться природой.

– Это замечательная идея! – с улыбкой ответила я. – Но ведь Юре нужно поздравить бабушек.

– Я уже позвонил обеим, – сказал сын, отвернувшись. – Этого достаточно.

– Но я же купила им подарки! – возразила я.

– Мам, – тихо произнес Юрка. – Бабушка Таня сегодня уехала на экскурсию, а бабушка Галя... в общем, мам, они все сегодня у Антоновых.

Меня словно обдало холодом. Семья Ахтырских поставила на нас с Юркой точку. Мы остались в прошлом.

– Ну и отлично! – улыбнулась я. – Почему бы нам тогда не отведать шашлыков?

[1] М. Беркович. «Ей имя – женщина»