Текст книги "Измена. Не умирают от любви (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 13. И ты, мама?

ГЛАВА 13. И ты, мама?

Я никогда не умела легко прощаться. В детстве, возвращаясь от бабушки и дедушки домой в город, я рыдала, так что мама недоумевала и говорила, что я веду себя некрасиво. «Про тебя обязательно скажут: невоспитанная девочка!», – укоризненно качала головой она. Хотя меня можно было назвать и егозой, и бойкой девчонкой, но никак не невежей. В пространство других людей я без разрешения не входила, так же воспитала и сына.

И сейчас, слушая мамин голос с ее безапелляционной и иногда даже диктаторской интонацией, я просто ждала, когда она возьмет паузу в своем выступлении. Но мама была настроена решительно, и на кухне, мне казалось, не хватало указки и классной доски, потому что она вошла в характерный учительский раж. В последнее время кухня стала местом серьезных разговоров.

Помимо разочарования от грядущего развода, мама была раздражена и на котенка – обычного шпротного окраса, шныряющего между ногами. Я нашла его у подъезда и принесла домой. Ведьма будет воспитывать себе помощника.

– Представление с туфлями недостойно женщины на четвертом десятке лет, а потом еще и выяснение отношений с этой девчонкой в туалете! Чем ты лучше ее? – всплеснула руками мама.

– Может быть, тем, что не вступала в связь с женатым мужчиной? – я удивилась такой постановке вопроса. Я протерла яблоко салфеткой и откусила кусочек.

– Прекрати есть, когда разговариваешь со мной, – возмутилась родительница.

– А ты перестань меня воспитывать, – я перехватила возмущенный взгляд. – Мне сейчас не нужны советы, не нужен анализ моих действий, и я сама мастак раскладывать все по полочкам. Мне кажется, что сейчас у меня в самом разгаре период поддержки. И ее я готова получить, особенно от матери.

– Ну, если ты хочешь жалости, то ты ее и получишь, когда наступит развод, – усмехнулась мама.

– Пусть так. Для кого-то я буду жалкой разведенкой, для кого-то неудачницей, а кто-то скажет, что я поступила правильно. Такова жизнь: сколько людей, столько и мнений.

– Ты даже не попыталась поговорить с мужем, выяснить, почему он изменил. А, может быть, вам стоило пойти к семейному психологу и во всем разобраться?

– Вадим в присутствии сына предельно четко назвал причину измены – я старуха.

Котенок громко и возмущенно мяукнул, пытаясь забраться ко мне, топчась лапками по ногам. Мне показалось, что слово «старуха» ему совсем не понравилось.

Мама не нашлась сразу, что ответить, но педагогическая выучка – это вам не фунт изюму, и, собравшись, она вновь стала меня поучать:

– Значит, стоит посмотреть на себя со стороны, уделять себе больше внимания, прислушаться к мнению мужа…

– Достаточно, – я прервала ее. – Мама, я сказала «прощай» своему браку. В том, что мы расстаемся, нет моей вины, есть лишь неудобная правда, которую мой муж озвучил мне прямо и презрительно: я стала старой для него. Вадим нашел счастье с молодой девушкой. Ты пытаешься мне доказать, что быть разведенной стыдно? Это мировоззрение прошлых лет, мама. Мне стыдно, что эти слова Вадим сказал при сыне, мне неприятно думать о себе как о жертве, потому что я не привыкла к этому. Мне всегда казалось, что быть жертвой непозволительно, позорно. Но еще хуже и страшнее, если я сейчас забуду о своем достоинстве и приду с предложением помириться, «начать все сначала» к человеку, который пренебрег мной и не сумел сказать, что разлюбил. Вадим жил удобно и сытно, делясь своим телом и страстью с двумя женщинами. Он взбешен, потому что я сломала удобный для него образ жизни, и мой муж вынужден разводиться и вступать в новые отношения, где еще неизвестно, как все сложится. И если ты хочешь продолжить читать мне ненужные и странные для матери взрослой дочери нравоучения, то я и тебе сейчас говорю: «До свидания, мама».

Мама поднялась со стула и, как актриса на сцене, гордо вскинула подбородок. В этот момент она напомнила Юрку – может быть, его увлечение театральной студией от мамы? Такая интересная схожесть.

– С матерью так не разговаривают. Я спишу твое хамство на тяжелый период.

– Точно так же я буду считать, что твой неуместный тон сегодня связан с чрезмерными переживаниями за меня и Юрку.

Мама смотрела на меня снисходительно, как будто знала какую-то тайну, которую нужно было сохранить от меня. Ее порицающий взгляд прошелся по мне, и напоследок она сказала:

– Вадим просил меня выступить в суде в качестве свидетеля. Я не смогла ему отказать.

– Что ты должна опровергнуть или подтвердить? – спросила я, подавив удивление.

– На покупку этой квартиры большая часть денежных средств была предоставлена родителями Вадима. Мне Николай и Галина так и говорили тогда, что отдают деньги, чтобы у сына было хорошее жилое помещение.

Я засмеялась, потому что ничего нового Вадим придумать не мог: он хотел уменьшить мою долю в праве собственности. Свидетельские показания – такая ерунда, но объяснять это маме не желала. Где письменные доказательства? Ключевым моментом было другое: мама была готова выступить в суде против меня и Юрки.

– Как думаешь, что бы ответил папа, будь он жив, на такое предложение Вадима? – спросила я. От потрясения я схватилась за кружку, но она почему-то взлетела вверх, будто бросилась наутек, опустившись у мойки.

Впервые моё бытовое колдовство проявилось в присутствии мамы. Она покосилась на меня, но не стушевалась. Мама всё ещё продолжала учить меня и даже, откликнувшись на просьбу моего мужа, считала это чем-то вроде открытого урока для меня. Отчего в её глазах я всегда представала неразумной и заносчивой, даже представить не могу. Хотя с чего я взяла, что дело во мне, а не в мамином властном характере?

– Не спекулируй памятью отца. Я делаю это для тебя и Юры, может быть, поймешь, что нужно сделать первый шаг к примирению.

– Через шантаж и унижение? Невозможно. До свидания, мама. Когда у меня появится важная для тебя информация, я позвоню.

– Выгоняешь… Ну что же, до свидания. До свидания, Юра! – громко объявила мама для внука.

Но Юрка не вышел из комнаты. Он слышал наш разговор и всё понял – нас снова предали. Эта квартира – наш дом, и я объясняла ему, что доли в ней определены давно, но теперь этот вопрос поставлен под сомнение.

– Твой кот надудолил в мои сапоги! – услышала я возмущенный голос мамы.

– Не забудь рассказать об этом в суде! – ответила я.

Мама громко хлопнула дверью.

– Справимся! – громко сказала я, проходя мимо комнаты сына.

– Стопудово! – услышала я его голос как ответ на призыв.

Когда сын лёг спать, я села на кухонный диван, нагло подняла ноги и положила их на стол. Слева от меня лежали сигареты и пепельница, а справа – чашка с апельсиновым соком. Кофе я не сварила, опасаясь, что не усну.

Мамин визит меня невероятно огорчил. Казалось бы, с моей свекровью у меня были отличные отношения, Юрка был её любимым внуком, а от мамы я получала крохи внимания, оставшиеся после её учеников и педагогического коллектива. Но эта родственная связь казалась нерушимой и надежной, понятной и закономерной. Ещё недавно я думала: «Хорошо, что у меня есть мама». Мама как олицетворение безоглядной любви и поддержки. Я списывала её вечную занятость на то, что она одинока после смерти отца, и работа помогает ощущать себя необходимой, что для педагога как вода для жаждущего. «Она не стала помогать мне с Юрой, потому что много работала, в отличие от свекрови, у которой не было столько обязательств, сколько у мамы», – уверяла я себя.

Галина Николаевна, убедившая Антонова забрать заявление и отдалившаяся от меня, была просто чужой мамой. Но моя мама сегодня почти в лицо мне сказала: «На меня не рассчитывай. Твои проблемы – только твоя ноша». Так чем она отличается от Галины Николаевны?

Пора начинать самостоятельную жизнь в уютном для меня женском возрасте: не рассчитывать на родственников, брать больше клиентов, потому что мне ещё учить Юрку, пополнять заначку, о которой не знал и не знает муж. Долю в той квартире мне придется выкупить у него, потому что из упрямства он откажется её подарить сыну.

Быть уверенной в завтрашнем дне – хороший девиз, но, увы, сейчас он не относится ко мне. Я должна выстоять: вот и все.

ГЛАВА 14. А это и мой дом!

ГЛАВА 14. А это и мой дом!

Директор школы приняла меня настороженно. Она сказала, что конфликт исчерпан и заявление на моего сына отозвано. Мама одноклассника Юры пришла и сообщила, что никаких претензий нет и произошло недоразумение, которое они решили в семейном кругу.

– Это недоразумение могло повлечь серьезные последствия, – заметила я.

Почувствовав, что я настроена нейтрально, директор школы тоже расслабилась и сказала, что была просто поражена, когда ей сообщили, что Юра мог вступить в конфликт совершенно беспричинно.

– Отреагировать школа была обязана, но все очень скоро и благополучно для всех разрешилось. Знаете, сейчас такое время, люди стали очень нервными, и с каждым годом это напряжение только растет, – заметила директор. – А тут еще и подготовка к ЕГЭ, которая сама по себе изрядно всех выматывает. Что-то мальчик недопонял, вспылил, маму накрутил.

– Он оболгал Юру, – откинув корректность, произнесла я. – Никакой ссоры между ними не было. А что это за семья?

– Обычная семья, – пожала плечами женщина. – Ничего примечательного, средняя… Понимаете, когда она пришла ко мне и сказала, что после разговора со своим сыном во всем разобрались, она была очень взволнована. Она едва не плакала, когда просила заявление отдать. Может быть, вы не станете с ней встречаться и выяснять отношения? Откровенно говоря, я не поверила заявлению. Юра – не тот парень, что станет обзываться и такие слова в лицо бросать. У него другое воспитание: подумать и только потом выводы делать. Не знаю, что повлияло на эту женщину, но, когда она ко мне пришла и еще ничего не сказала о цели визита, я объяснила, что правды в словах ее сына очень мало.

Я невольно сравнила эту женщину, мою ровесницу, и маму – педагога с огромным стажем. Мама всегда говорила резко, рублено со всеми, говорила, что это ее тактика: «Учитель должен быть конкретным, никаких расплывчатых формулировок». Интересно, как бы она поступила? Она даже с Юрой вчера попрощалась, не заходя в его комнату. А Галина Николаевна, упрекнув меня в испорченном юбилее, помогла внуку.

Тем временем Вадим получил иск о разделе имущества и немедля отреагировал.

– Спешишь разделить имущество? А что же ты такой небольшой список составила?

– Узнав тебя, Вадим, за последний месяц намного лучше, чем за двадцать лет брака, уверена, что такие мелочи, как рабочий инструмент, газонокосилку, мангал и тому подобное, заявишь ты! – не осталась я в долгу.

– Сегодня я приду домой! Поэтому имей в виду, что хозяйкой дома ты не являешься, я так же имею право приходить в нашу квартиру.

– А как же Вера? Она не обидится, что ты покидаешь ее и будешь делить кров с твоей семьей? Или она тебя выгнала?

– А Вера придет со мной. В гости. Можешь, кстати, нам в гостиной постелить.

Я отключила телефон. Он не приведет Веру, потому что разрыв с Юркой станет окончательным. Наверное, и Вера не согласилась бы прийти к нам. Делать мою жизнь невыносимой – заманчивая идея, но не через скандал, где будет замешан еще и сын любовника. Роль неуравновешенной истерички определена после случившегося на дне рождения свекрови за мной. Я даже слышу, как раздаются голоса: «Так она еще и ведьма!» Вера – жертва. Красивая, молодая, влюбленная, противостоявшая козням жестокой старой жены. Такая картина устраивает и Вадима, и Веру. Ахтырскому-старшему такая идея тоже по душе, так легче и приятнее говорить: «Ну, вы понимаете, что сын был вынужден развестись. Кто может осуждать, что он влюбился в нежную и добрую девушку?»

Когда я открыла дверь, Юры не было дома. У меня совсем вылетело из головы, что сегодня он у репетитора. Я написала ему смс: «Отец может прийти домой». Так у него будет время подготовиться. У сына всякий раз вскипает благородный гнев при упоминании об отце.

Ко мне тут же подбежал котенок.

– Ты все еще без имени, – вспомнила я. – Если, к примеру, тебя назвать Барсик? Очень распространенное и ласковое имя.

– Ой-ой-ой-ой! – услышала я возмущенный голос домового. – Ведьмину коту такое имя выбрать! Не отзовется он. Давай другое имя выбирай.

Он стоял передо мной хмурый, но расположенный вполне дружелюбно.

– Крош.

– С уважением нужно к коту, а ты – Крош. Лучше подумай.

– Пересвет. Светик.

– Годится, – согласился он.

– А с чего ты мне, кстати, на глаза показался, да еще и ласковый такой?

– Поговорил я со Старшим нашенским домовым, он мне говорит: ведьму воспитывать надо.

С ума можно сойти: в школе ведьм обучают, а домовой – воспитывает. Дожила… Он сурово посмотрел на меня и исчез.

После я сразу стала хлопотать на кухне. Вечерний ужин был готов. В мультиварке томились котлеты, размороженные еще с утра. Гарнир был тоже прост: в чашке были макароны, щедро посыпанные сыром, и я разогрела вчерашний суп. Все было как всегда, когда я ждала своих мужчин. Юрка вечно нос воротил от супа, а Вадим, муж, наоборот, с аппетитом уплетал все, что я ставила на стол.

У нас была такая традиция – собираться всей семьей за ужином при любой возможности. Вадим всегда радовался этим моментам, а я просто наслаждалась счастьем – простым и не всегда доступным из-за вечной нашей занятости.

Но сегодня все будет иначе. Мы не сядем все вместе. Юрка, к моему удивлению, не засядет в своей комнате, а составит мне компанию. А вот как поведет себя Вадим… тут я терялась в догадках.

Первым, как обычно, пришел Юра. Раздевшись, он тут же спросил:

– Его еще нет?

– Нет. Скорее всего, и не придет. Он может и не прийти. Просто сказал, чтобы проверить мою реакцию и испортить мне настроение. Как у тебя дела?

– Нормально. По физике пятерка, к ЕГЭ готовлюсь так, будто это решающая битва.

– Молодец!

– Мам, медаль я по баллам смогу подтвердить. По крайней мере, надеюсь, а ЕГЭ постараюсь сдать на максимум. Я понимаю, что мне кровь из носу нужно поступить на бюджет. Я и раньше так думал, но отца считал своей страховкой. А теперь я должен оправдать и твои надежды, и свои.

– В кого ты такой ответственный?

– Ну уж точно не в него, – фыркнул Юра, бросив выразительный взгляд в сторону двери, как будто там стоял Вадим, и отправился мыть руки.

Шло время: восемь часов, девять часов, десять часов вечера. Вадим не пришел. Юрка еще сидел за книгой и одновременно слушал какого-то гундосящего певца. Господи, я не разбираю ни слова! И эти люди еще фыркают на Киркорова, у того я хоть слова понимаю. Н-да, вот она, старость… Когда-то мои родители фырчали на Земфиру, называя ее песни бессмыслицей, а теперь и я удивляюсь вкусу Юры.

Я еще не спала, когда услышала, как открылась дверь в квартиру. Я взяла телефон на тумбочке – час ночи. В коридоре послышался женский смех и голос Вадима: «Давай-давай, проходи».

Голос Веры я узнала сразу:

– А нам не станут мешать, Вадим? Забери, что ты хотел, и поехали к нам, хорошо?

Муж осмелился привести в наш дом любовницу. Вадим не потерял запал и ни капли не утомился, наоборот, он наращивает темп противостояния и готов сражаться со мной до конца. Он привел Веру в дом, где живет его сын, наш с ним сын. Падение вниз продолжается.

Я вовремя выскочила из постели, успев накинуть халат и включить свет. Муж зашел прямо в спальню. Он был в осеннем полупальто, ботинки так и не снял. Никак не обращаясь ко мне, Вадим прошел в комнату и открыл шкаф.

– Тут оставался мой пиджак.

– Ты забрал все свои вещи. Хочу тебе напомнить, что ты ничего здесь не оставил. Гардеробная полностью очищена от твоего барахла. И не мог бы ты вести себя тише? Юра уже спит.

– Кто хочет спать, тот спит в любом случае, не обращая внимания на шум. Мы ненадолго.

– А ты сюда еще свою прошмандовку притащил…

Вадим ухмыльнулся и был готов что-то ответить, но раздался крик Веры:

– Вадим! Вадим! Он меня толкнул! Он меня толкнул!

Понятно, эта коза зашла в спальню сына, а Юра не стал церемониться.

ГЛАВА 15. Был муж, теперь – вредитель.

ГЛАВА 15. Был муж, теперь – вредитель.

В коридоре я включила свет, подхватила Светика на руки, потому что он начал выгибать спину и метаться от испуга. Дверь в комнату сына была закрыта, а Вера стояла у двери и потирала плечо. Ни она, ни Вадим не разулись, на полу проступали грязные следы от обуви. Через две недели у нас с мужем юбилей – двадцать лет вместе, и вот сейчас он с таким пренебрежением к нам с сыном ходит по квартире со своей любовницей. Какая пропасть между тем человеком, с которым я столько лет жила в браке, которого любила и уважала, и этим холеным мужиком с полуухмылкой на лице!

Муж был пьян. Как несправедливо устроено женское мышление: в моей голове беспокойно мелькнуло: «Надеюсь, он не за рулем?» Какое это имеет значение сейчас, когда он унизительно топчется не только в доме, но и плюет нам в душу? Долой глупости и неуместную тревогу!

– Вадим, я не включала свет, чтобы никого не разбудить, и случайно вошла в комнату твоего сына. Он вытолкал меня, бил в плечо. Больно так! – плаксиво жаловалась Вера. – Но я ведь не специально, я не хотела…

– Я поговорю с ним как следует, – прорычал Вадим.

– Поговоришь, – спокойно заметила я. – Но только днем и только когда будешь трезв. А сейчас ты уйдешь.

– Я заберу свой пиджак! – прикрикнул Вадим. – Это мой дом! Я здесь прописан и могу остаться! Вместе с Верой!

Вера улыбалась и наслаждалась моим унижением. Из комнаты вышел Юра, одетый в домашние брюки и футболку.

– Ну и что же ты, папа, пришел так поздно? И зачем с какой-то неизвестной нам женщиной? – заулыбался Юрка, сложив руки на груди.

Вадим обернулся к нему, а я быстро забежала в гардеробную, где лежали в пакете вытащенные из корзины для белья трусы, полотенца и футболки Вадима. Вытряхнув их на пол, я разорвала его банный халат, затолкала в него оставшиеся вещи и перетянула поясом. Пусть получает свою котомку.

– Ты никто еще, – пьяно размахивал руками Вадим, читая нотации сыну. – А если в университет не поступишь, то куда ты пойдешь? А с матерью твоей ты вообще ничего не добьешься.

Я бросила связанный из одежды узел в Веру. У девушки неплохая реакция: она его схватила и брезгливо осмотрела.

– Это его приданое, – объявила я. – Забирай его вместе с приданым. Правда, поношенным и непостиранным, но тебе, Вера, не привыкать. Ах да, чтобы дважды не приходить, я кое-что еще отдам.

На кухне я вытащила шприцы, упаковку уколов от подагры и лекарства от повышенного давления и изжоги и бросила в небольшой пакет.

Неожиданно появившийся домовой бросил мне в руки какую-то странную щепку.

– Брось в пакет ему, – ворчливо подсказал он. – Пусть опилками путь стелется.

– Что это значит? – спросила я.

– Потом сама узнаешь, – улыбнулся он, показав щербинку между зубами. А я, как послушная начинающая ведьма, направилась к горе-мужу.

– Забирай! – пакет я отдала в руки Вадима. – Если тебя скрючит от подагры, я буду только рада, но зачем эти лекарства в нашем с Юркой доме! И сгиньте уже оба!

– Хочешь выставить меня немощным стариком? – выпучил глаза Вадим. – У меня силы как у быка!

Раздался писк котенка, словно в насмешку. Вадим брезгливо посмотрел на него.

Я догадывалась, что спьяну Вадим может рассказать не только о своей физической форме, но и о мужской силе в присутствии сына, а Юрка и так держался из последних сил. Молодая любовница прибавила наглости в общении с женой и сыном; его прежняя интеллигентность и семейные приличия как будто угасали под влиянием Веры. Похоже, он считал, что такое пьяное, грубое поведение – это и есть проявление настоящей мужественности. Скорее всего, это просто пустая бравада, рассчитанная на то, чтобы произвести впечатление на свою любовницу. Но что мне до этого? Это меня уже не касалось.

Я изо всех сил внушала Юрке, что он должен сохранить хорошие отношения с отцом, а Вадим будто не желал этого, включив режим разрушения во всем, что касалось его семьи.

– Он на женщину – любимую женщину отца – руку поднимает! – не унимался Вадим. – Я его в бараний рог сверну.

Юрка напрягся и весь стал как пружина. Он зло и выжидательно посмотрел на отца. Не хватало мне их еще раз разнимать: пьяного дурака и парня, у которого еще коктейль из гормонов не утих.

– Юра, сынок, – обратилась я к нему. – Иди к себе в комнату, отец сейчас уйдет вместе с Верой.

– Это не пустяки, – ответил он мне. Взгляд Юрки был полон напряжения и скрытой угрозы, словно он готов был взорваться в любую секунду.

– Да, не пустяки, сынок. Но я очень тебя прошу уйти. Ты взрослый человек, ты правильно рассуждаешь, но я очень прошу тебя быть выдержанным.

– Ты никому не нужна! – сказал мне на прощание муж. – Ты старая брошенная тетка! Поймала кураж на публике с этими дебильными туфлями, и что? Думала, что моя мать тебя поддержит после такого? Да даже твоя мать тебя за три копейки продала! Потому что твоя реальная цена такая! Три копейки!

– Если он сейчас не уйдет, я позвоню соседке и скажу, что меня пытаются убить, – обратилась я к Вере. – Тебе нужен скандал? Вернее, твоему отцу он нужен? Я ведь соседке назову ваши фамилии и отчества и скажу, что твой отец – известный предприниматель. Если ты и в самом деле собралась жить с Вадимом, то разве не пора подумать о его репутации? Известный в городе адвокат воюет с почти бывшей женой и своим сыном?

В глазах Веры я увидела понимание.

– Вадим, уже очень поздно. Мне завтра в институт надо на первую пару обязательно попасть, – она потянула его за рукав.

Я улыбнулась: еще пару месяцев назад я бы и представить себе не могла, что Вадим будет пьяным разгуливать с любовницей, что мой сын будет считать отца врагом, а муж – смеяться мне в лицо, что мать на его стороне.

Вадим наконец ушел. Он по-хозяйски обхватил Веру, поцеловал ее в губы, забрал пакет с лекарствами и сверток своей одежды и вышел. На прощание он показал мне средний палец.

– Вот урод! – воскликнул сын Юра, явно шокированный. – Мам, что же он такое бабушке предложил? Деньги? За три копейки... Значит, не такие уж это и деньги теперь.

– Бог с ней, Юра! Живем дальше, а сейчас – спать, – сказала я, стараясь звучать спокойно.

Но Вадим… Он ударил меня по самому больному. Он знал, что мама меня не поддержала, и его слова про «три копейки» были прямым намеком на ее предательство. Я почувствовала себя абсолютно раздавленной.

Удивительно, но я провалилась в сон почти мгновенно, хотя накануне была уверена, что предстоящая ночь будет полна тревожных мыслей и беспокойного сна, который придет лишь под утро. А утро началось с бодрого Юры, который поцеловал меня в щеку и помчался в школу.

Я же, не спеша, отправилась на работу. Сегодня меня ждал новый клиент, которого мне передала коллега, срочно уезжавшая в командировку на неделю. Причины ее отъезда в другой город остались для меня загадкой, потому что недельный процесс – редкость.

Подойдя к машине, я обнаружила, что боковые зеркала сложены. Я сразу поняла, что это дело рук Вадима. В нашем тихом дворе такое поведение – настоящая дикость. Похоже, этот пьяный идиот решил мне таким подлым образом насолить.

Дальше все пошло по накатанной: я позвонила в полицию, где мне пообещали приехать в течение часа (пришлось, правда, поторопить их через знакомого). Я успела переговорить с соседкой, которая подтвердила, что вчера ко мне приезжал Вадим. «Как же он шумел в коридоре!» – возмущалась она.

Все эти хлопоты заняли у меня несколько часов, но клиент меня дождался. Это был Туринов Александр Евгеньевич.***Дорогие друзья, с наступающими выходными! Пусть они пройдут так, как Вы планируете. И, конечно, с наступающим праздником! Мира и благополучия!💖💖💖