Текст книги "Измена. Не умирают от любви (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 31. Мильон терзаний.

ГЛАВА 31. Мильон терзаний.

Весна окончательно и бесповоротно закрепила свои молодые права только к десятым числам апреля. «Чичер» начала месяца, не отпускавший город, бесславно исчез. Зима не унесла мои бытовые беспокойства с собой, зато весна принесла легким дуновением ветра ощущение их скоротечности. Постепенно даже наш с Ахтырским судебный спор подходил к завершению, вернее, мы с ним готовились к апелляции. Судебное решение меня удовлетворило: квартира оставалась в прежних долях, моя машина оставалась за мной, две машины, как я и предполагала, передавались бывшему мужу, ему же оставалась дача, а счета поделились пополам. За превышение установленной судом супружеской доли он был должен мне неплохую компенсацию, которую вместе с деньгами на счетах я собиралась предложить ему за выкуп его части в нашей квартире.

Пыталась я «провернуть» и еще одно важное дело: добыть квоту для Юрки, но претерпела фиаско перед прокурорскими работниками, справедливо имевшими преимущество для своих детей при поступлении в Университет прокуратуры.

В какой-то момент я решила: «Пусть все идет, как идет». Мы с сыном договорились, что, исходя из полученных им баллов, посмотрим и другой вуз. Как мать я ничего не имела против, если бы он остановился на юрфаке нашего Университета. Конечно, для меня это было прежде всего доступно по финансам и успокаивало материнское сердце тем, что он останется в нашем городе. Хотя и не сомневалась, что через некоторое время он скажет: «Мама, я буду снимать квартиру». Такой вариант был бы компромиссным и для меня, и для него, вступающего в самостоятельную жизнь.

А мы с Туриновым по-прежнему «встречались». Как ни старался Саша расписать мне прелести совместного с ним проживания в его доме за городом, куда он собирался забрать и Юрку, как ни крепки были его объятия и ни сладки обещания, я говорила твердое и бескомпромиссное: «Нет». Мы и так с ним шли ускоренными темпами, на что обратила внимание даже Маринка.

– К счастью, ты не окуклилась в своем разводе и была открыта миру, хотя я и боялась, что мне придется тебя «вытаскивать» из пропасти страданий разведенки.

– Ты просто меня недооценивала, – расстроилась я. Странно, что все вокруг считали, что я должна «отстрадать» какое-то время. – Предательство Вадима далось мне нелегко, но я всегда понимала, что будущее отменить невозможно и нужно просто жить. А все мои цели были ясны, как день.

– Наверное. Так почему ты мурыжишь своего Туринова, если он зовет вас с Юркой к себе?

– Я не ставлю знак равенства между двумя понятиями: «не убиваться по отжившему себя браку» и «вступить в новые отношения». Для того чтобы мы стали жить вместе, нужно кое-что очень важное.

– Только не говори мне, что хочешь любви! – громко сказала Марина.

– Хочу, – уверенно сказала я. – Почему я не должна любить и быть любимой? История с Вадимом завершена. Он строит свою жизнь, не оглядываясь на меня и сына, наверное, счастлив. Всех благ ему! Мое время любить еще не пришло, но мне нет еще и сорока лет, все впереди.

– Или «спереди», – ехидно подхватила Маринка.

Не люблю спорить, на том мы и разошлись.

У Костика все складывалось очень неплохо: Вадим был готов дать согласие на прекращение дела на стадии следствия, потому что Стас не поскупился, возмещая ущерб за разбитую сыном машину. Да и Вадим, слава Богу, не стал отыгрываться на парне и «крови не искал».

Хулиганов, которые напали на меня, так и не смогли найти. «А что вы хотите? – сказали мне в полиции. – Камер вокруг нет, свидетелей нет, а только по вашим показаниям их установить невозможно!» В общем-то, ничего удивительного в этом я не находила, но все-таки было обидно.

Найти молодых людей с рогами на лбу они не могли. И тут я обратилась к своему незабвенному преподавателю Евгению Юрьевичу. Узнав, что я едва не сделала напавших на меня негодяев «козлами», он обрадовался, что я смогла совершить такое трудное колдовское дело.

– То, что их не нашли, легко объяснимо: они обратились к какой-то другой колдунье, несомненно, с большой магической практикой за плечами, и она ваше заклятье и сняла. Главное в этой ситуации, что вы справились как ведьма, ну и не прокляли их. Это, знаете, победа вашего самоконтроля! – заявил он.

Ну, хоть опытный колдун похвалил.

А Туринов, кажется, принял мою осторожность. Иногда я замечала в его глазах немой вопрос: «Как долго это будет продолжаться?» Я же не спешила, объясняя себе это тем, что еще не испытываю глубоких чувств. Впрочем, и он, казалось, не был влюблен. Он проявлял заботу, нежность, иронию, мог быть настойчив в разговоре со мной, спокойным или раздражительным после тяжелого дня – но не влюбленным.

К тому же было еще слишком рано для серьезных разговоров о чувствах. Оба мы были людьми с опытом, пережившими долгие браки, не озлобившимися, но наученными горьким опытом нечестности. Туринов, например, был в разводе уже пятнадцать лет, но никогда не оставался один. Мой же опыт был куда скромнее – всего несколько месяцев после развода. Поэтому я решила продлить это приятное время общения, встреч и даже поцелуев.

С другой стороны, если бы Саша вдруг исчез из моей жизни, я бы очень расстроилась. Я привыкла к его звонкам, к его ворчанию за рулем, когда я сижу рядом, к его ужасному, но искреннему пению, когда он бреется. Он нравится моему сыну Юрке, и я уверена, что сын понимает, что дядя Саша ухаживает за его мамой.

Я также вспомнила слова свекрови, переданные мне Ахтырским: «Полина одна не останется». Зная Галину Николаевну, она произнесла это в отчаянии, надеясь, что мой брак с Ахтырским не распадется, а потом и вовсе прекратила общение со мной.

Слова сына, сказанные им как бы между прочим, застали меня врасплох.

– Отец женится в июне, – произнес он, и я, сама удивляясь своей невозмутимости, спросила:

– Откуда ты знаешь?

– Бабушка Галя сказала, – ответил Юра, – и еще, что Вера беременна. Можешь меня поздравить, мам, я стану братом.

– И кого же они ждут? – спросила я, пытаясь скрыть волнение. Представив Веру беременной, а Вадима, обнимающего ее, я все-таки расстроилась.

– Не знаю, она не сказала. А мне все равно, мам, – глухо ответил сын.

– Ты пойдешь на свадьбу? – осторожно уточнила я.

– Меня никто не приглашал. Мне, мама, с момента вашего развода дед даже ни разу не позвонил, – сказал Юра. – Про отца вообще молчу.

– Позвони ты, – вздохнула я. – Может, он ждет твоего звонка.

– Ой, скажешь тоже, – усмехнулся сын. – Дед теперь вне себя от радости, что у него еще внук или внучка будут. Он меня отменил, причем очень давно. Неужели ты думала, что я не понимаю?

Я промолчала. Что я могла ему сказать? Ахтырский-старший не любит своего внука из-за меня, его бывшей невестки. Все дело во мне, но признаться в этом сыну я не могла.

– Когда-то я сказала тебе: «Справимся». Ты согласился со мной. Я могу снова сказать то же самое, – произнесла я, глядя на сына.

– Конечно, я их тоже в следующем году на свадьбу не приглашу.

Что? Что такое? Я не ослышалась? Недавно он говорил о том, что у него девушка, и это хорошо. Но жениться? В восемнадцать лет? А институт? А потом карьера?

– Какая свадьба? – запричитала я. – Юрий, о какой свадьбе ты говоришь? Ты что, собираешься жениться? Ты сделал девочке предложение?

– Мам! – захохотал он. – Ты бы видела свое лицо, ты чуть не позеленела. Расслабься, мам! Я просто хотел тебя переключить с мыслей о свадьбе отца.

Привстав на носочки, я отвесила ему подзатыльник. Шутник какой нашелся!

– Я недавно прочитал, что нужно уметь в беседе с другим человеком менять приоритеты и ориентиры, вот я на практике и попробовал. Моя гипотетическая свадьба в восемнадцать лет тебя страшит больше, чем свадьба отца и его любовницы.

А вечером я снова села на кухонный диван, положив справа от себя пепельницу и пачку сигарет. Такие новости нужно хорошенько «откурить», чтобы легче стало.

ГЛАВА 32. Женская обида.

ГЛАВА 32. Женская обида.

В среду меня вдруг осенило: с субботы мы с Туриновым ни разу не виделись и даже не созванивались. Это было странно, учитывая наши обычные отношения. Я вышла в коридор и остановилась у окна, размышляя, что бы это могло значить.

Когда наступил перерыв, я решила набрать его, чтобы узнать, как у него дела. Я хотела быть легкой и непринужденной, поэтому начала с игривых интонаций:

– Алло-алло! Господин эксперт? Надеюсь, не сильно отвлекаю?

Но в ответ услышала нечто совершенно неожиданное. Туринов грубо и громко выпалил:

– Полина, а что, собственно, случилось? Тебя нужно куда-то отвезти?

Я была озадачена.

– Зачем? – удивилась я. – Я на машине.

– Может быть, нужно помочь с ремонтом машины? – продолжил он, и в его голосе прозвучала какая-то необычная холодность, злость и жуткая язвительность.

Меня всю обдало холодом. Его намек на то, что он когда-то помог мне с ремонтом, был бесчестным и несправедливым. Ведь он сам отказался от оплаты, и теперь использовать это против меня было просто подло.

– Нет, мне не нужна помощь, – четко проговорила я, стараясь сохранить спокойствие. – Я хотела узнать, как дела у тебя?

– Просто отлично, – хмыкнул он. – Вот, работаю над новым заключением. Как понимаешь, времени не так много, чтобы им разбрасываться. Если у тебя ничего срочного, то потом созвонимся… как-нибудь.

Я совсем ничего не понимала. Его слова задели меня до глубины души, и ощущение дежавю возникло моментально. Я была готова ответить на его «как-нибудь», что видела его «где-нибудь» давно и далеко, но в этот момент мимо прошел заведующий. Я сдержалась. Мне не хотелось, чтобы он стал свидетелем моей слабости. Туринов был сегодня омерзительно груб, и его поведение оставило во мне неприятный осадок.

Но сосредотачиваться на своих бедах времени не было, и я помчалась в суд. А после я снова набрала номер Туринова. Идя по улице, я решила: если он ответит, я тут же выясню причину его резкости. Если же нет – значит, увидела его не с лучшей стороны.

– Слушаю, – прозвучал в трубке его сухой голос.

– Я дам тебе еще один шанс, хоть ты его и не заслуживаешь. Я просто хотела понять, что происходит? Почему ты со мной так разговаривал? – спросила я.

– Полина, я был занят. И так получилось, что был резок, – ответил он.

На душе стало легче.

– Просто, Саш, ты больше так не делай. А почему ты сказал, что мы созвонимся «как-нибудь»?

Он вздохнул:

– Полин, ну я, конечно, неправ, хватил через край. Тут и вправду навалилось все… И звонок был не вовремя. И вообще! Я приревновал тебя к этому твоему бывшему мужу!

– К Вадиму? Ты идиот, Туринов! – закричала я посреди улицы. – Ты с ума сошел?

– Едва ты узнала, что Ахтырский собирается жениться, ты тут же на все выходные ушла в себя. Только не говори, что у тебя работы много! Ты просидела дома эти дни и «прокурила» их на кухне. В первый раз, когда мой напор тебя напугал, я отступил, дал тебе время. Но что сейчас-то?

– В моем доме кто-то очень молодой да ранний тебе поставляет слишком много лишней информации, – покачала я головой. – Значит, Юрка – твой информатор. Знаешь, Туринов, если рассудить, с момента моего развода прошло времени – кот наплакал, и все еще свежо в моей памяти. Я с Вадимом знакома больше половины своей жизни, и как бы я хорохорилась, но стереть это из памяти не получится. Я не люблю Вадима, – выдохнула я. – Но я еще не пережила до конца то, что у нас было. Его измена – это мое личное поражение, и ее последствия будут еще долго меня преследовать. Жаль, что ты решил выяснять все это по телефону. Но я не та женщина, которую можно ставить перед выбором или наказывать за ее переживания.

Пусть думает. Надеюсь, что мой звонок его встревожил. И от всего сердца желаю ему «запороть» сегодняшнее заключение.

Признаюсь, мне немного льстит, что Туринов так сильно ревнует. Но, честно говоря, всему есть границы. Его постоянное «слушаю» – это уже слишком. Пожалуй, ему стоит дать понять, что так со мной нельзя, что он не имеет права меня обижать. Эта резкая смена его поведения, от спокойного и терпеливого до откровенно вредного и грубого ревнивца, стала для меня полной неожиданностью.

На работе я с тоской смотрела на кипу бумаг, которую мне принес новый клиент: это и нужные мне документы, и неважные, да еще в нескольких копиях. Работы было много, что в моем положении было только на руку. Но сегодня сил не было, как говорит Маринка: «Никаких у меня сил нет!»

Я вышла в коридор и посмотрела в окно. Весна пасмурная, небо серое, как по зиме, настроение мрачное, обстановка в коллегии до противности рабочая. Да еще и телефонный звонок с Туриновым – склочно-жесткий.

Вот это его «как-нибудь» и «слушаю» меня совершенно выбили из колеи, расстроили. Но в уныние я бросаться не стану, ведь Туринов мне еще никто, и никаких отношений между нами нет. Почти. Так, намек на возможное будущее.

На этих размышлениях мне пришло сообщение: «Я приеду вечером». А я и не жду! Приезжай, когда меня дома не будет.

Была у меня хулиганская мысль задержаться на работе допоздна, но ее абсурдность стала ясна, как только я вспомнила, что у меня сын, и, да, сама я вошла в категорию «молодая была немолода».

После работы я не поехала сразу домой. Отъехав подальше, в один из парков, я припарковалась.

В машине я перебрала сумку и нашла заначку – пачку семечек для занятий в школе молодых ведьм по предмету «Основы бытового колдовства». Они были самые обычные, сухие, необработанные, но найти их было для меня нелегко, потому что в основном продавались только обжаренные. Не сразу удалось пакет открыть, и как только кончик пакетика оторвался, немного семечек высыпалось прямо на брюки. Пришлось вывернуться, чтобы подобрать все до единой. В бардачке у меня лежало круглое зеркало, которое тоже мне пригодится.

Больше всего времени понадобилось для того, чтобы установить камеру телефона таким образом, чтобы заснять весь процесс. Я решила, что это можно использовать и как заговОр от нечисти, и как домашнюю работу для школы молодых ведьм.

Ну что же, начнем.

– От злых взглядов, нечистых мыслей и зависти черной, оставлю вас на пороге дома: заберите, впитайте, прорасти в моем доме не дайте.

Я вытащила чистый носовой платок и высыпала семечки, потом его завязала. Осталось только положить дома у порога как-то незаметно.

– Мама, я пельменей наварил! – радостно объявил Юрка, едва я переступила порог дома. Я быстро скинула обувь, незаметно под коврик положила платок с заговорёнными семечками и направилась в ванную, а сын последовал за мной.

– А что, курица с булгуром, как выражается молодежь, не «зашли»? – спросила я, вытирая руки.

– Нет, мам, все было супер! Просто захотелось пельменей, – ответил он.

– Ну, как знаешь, – махнула я рукой.

– Кстати, дядя Саша к нам едет, – добавил Юрка.

– Правда? А откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Мне кажется, он что-то натворил и едет к тебе мириться, – предположил сын.

Ну вот, только этого не хватало! «Неужели он с Юркой обсуждает наши отношения?» – промелькнула тревожная мысль.

– Юра, что за ерунду ты говоришь? – спросила я, выходя из комнаты. – Приедет и приедет! Какие у него могут быть ко мне претензии?

– Не знаю, в чем он там провинился? – подмигнул мне сын, аппетитно хрустя яблоком.

– Когда разговариваешь с матерью, не надо это делать с набитым ртом! – тут же вырвалось у меня, и я с улыбкой узнала в своих словах интонации собственной мамы. Да уж, от осинки не родятся апельсинки.

Долго ждать не пришлось. Буквально через полчаса в дверь позвонили, и на пороге появился Туринов с шикарным букетом ярко-красных роз. Он с Юркой обменялись крепким рукопожатием, кивнули друг другу с каким-то непонятным мне намеком и, пока я с удовольствием искала подходящую вазу, уже скрылись в зале.

Когда я предложила ужин, Туринов явно оживился. Юрка, как всегда полный энергии, тут же предложил излюбленных пельменей. Но гость отказался, узнав, что они покупные, и заявил:

– Если выбирать между пельменями и домашней едой твоей мамы, то пельмени, конечно, проигрывают. Но вообще, Юр, я хотел бы сказать тебе кое-что прямо сейчас. Как ты относишься к тому, что я ухаживаю за твоей мамой?

Юрка лишь усмехнулся в ответ:

– Да я уже давно понял. Дело молодое, чего уж там!

Я же была возмущена:

– Вы совсем с ума сошли! Что за обсуждения Саша, ты и так сегодня в обед со мной разговаривал в неподобающем тоне, а теперь что происходит?

Туринов, ничуть не смутившись, ответил:

– Думаю, назрел серьезный разговор.

А хитрый Юрка тем временем уже успел скрыться в своей спальне.

ГЛАВА 33. Прощение.

ГЛАВА 33. Прощение.

Мы остались вдвоем. Я сидела на кухонном диване, отвернувшись к окну, закинув ногу за ногу. Так ведут себя актрисы в театре – тщательно подобранная поза, выверенные жесты. Я знала, что у меня очень красивый профиль, и слегка приподняла голову, глядя в окно. Руки я сложила так, что ложбинка была слегка видна в вырезе туники. Мысленно мне очень понравился мой образ, хотелось бы, чтобы его оценил и присутствующий здесь Туринов.

А он присел передо мной на корточки, положил руку на мою ладонь и хрипло, даже как-то чрезмерно, сказал:

– Я оценил, ты выглядишь эффектно.

Само собой, я едва не свалилась после этих слов, сразу же выдернула свою руку из его пальцев и бросила на него гневный взгляд.

– Кажется, мне понятно, откуда у Юры увлечение театральной студией, – хмыкнул Саша.

– Я жду извинений до того, как состоится, как ты обозначил, серьезный разговор, – я снова явила свой красивый профиль.

– Если я скажу, что такой профиль непременно должен быть отчеканен на монете, это будет засчитано в мои искренние и глубокие извинения? А еще твой профиль украсит броши… такие специальные…

– Камеи.

– Наверное. Верю безусловно, ты в этом разбираешься лучше. Я виноват, что был груб, что хотел обидеть тебя и был в этом успешен. Прости меня, – он поднес мою руку к губам. – Я приревновал тебя к Вадиму, и к этому… черт бы его побрал… мальчишке, что разбил Вадиму машину. Это не оправдание для тебя, но только такое объяснение могу тебе дать. Без громких слов – я отчаянно хочу быть с тобой. По-моему, это очевидно и для нас с тобой, и для твоего сына. Пусть ты еще сомневаешься, пусть тень твоего бывшего мужа все еще ощущается, мы сумеем с этим справиться.

– Все как-то быстро, – вздохнула я. – Я никогда не была легкомысленной, а тут… Жизнь не закончилась на разводе, я и живу в полный вдох, в легкий шаг, в улыбку даже через силу. Давай постепенно сближаться, в том темпе, который мне понятен и удобен. И не смей меня обижать!

– Мы пойдем тем черепашьим шагом, какой ты выбрала, – смиренно сказал Туринов, соприкоснувшись губами с моими пальцами. – Но в перспективе я вижу так: мы живем вместе у меня в доме за городом. Юра может остаться здесь, может поехать с нами – как он решит. Мы с ним договоримся.

– По-моему, ты преуменьшаешь: вы не просто договорились, вы с ним спелись. Лишь бы на пользу.

– На пользу нам: тебе, мне, Юрке. Ответь мне: ты готова идти со мной?

– Куда? – всплеснула я руками.

– В будущее. Пойдем простым и логическим путем, – сказал Саша словами героя из «Иронии судьбы».

– Пойдем вместе, – улыбнулась я. Это прозвучало как ответ на пароль.

Осознавала ли я, чего хочет Туринов? Конечно. Свою женщину он желал видеть у себя в доме, быть с ней вместе во всех смыслах: личном, интимном, от утреннего пробуждения до вечернего поцелуя.

– Вы там договорились? – раздался голос сына.

– Да! – хором ответили мы с Туриновым.

– Ну хорошо, – зашел Юрка на кухню.

Туринов поднялся, улыбнулся мне и сказал:

– Мне уже пора домой, а на выходных мы с Полиной идем в театр.

– О-о-о-о! – воздел руки Юрка. – Я хоть отдохну! Вообще-то в субботу у меня свои планы, и я спокойно ими займусь.

– Какие планы? – оживилась я. – С кем? А с девочкой познакомишь?

– Ма-а-ам! У Илюхи день рождения – вот и все планы. Как только у меня появится сто́ящая девочка, сразу и познакомлю.

Я искала того, кто подарит мне чувство защищенности и уверенности, того, кто станет моей опорой. Мне хотелось ощутить, что я не одинока в этом мире, что рядом есть Он – надежный, добрый, внимательный и преданный. С Туриновым я видела эту возможность. С ним было легко и спокойно, даже в тишине. А когда меня охватывала волна разговоров, он не отмахивался, а умело поддерживал беседу, добавляя свои мысли.

В его компании я могла позволить себе быть беззаботной, смеяться, как юная девушка, не чувствуя неловкости или стеснения. Его слова о «тени прошлого» были напрасны. Вадим, сделав свой выбор и причинив мне боль, остался позади. Он ни разу не выразил желания вернуться, и я благодарна за это. Если бы он попытался, я бы его не простила. Верность – это не то, что можно требовать, это основа брака и любви. Все остальное – от лукавого, как говорят юристы, «девиантное поведение».

Уйти в себя, погрязнуть в самосожалении – это не мой путь, никогда им не был. Семья Ахтырских отказалась от нас с сыном, пусть это останется на их совести. Мы выстояли. И хотя я все еще чувствую себя настороженной, во мне живет эта недоверчивость, это не помешает мне дать шанс новым отношениям с Туриновым.

Провожая его, я коротко поцеловала у двери. Он тут же попытался придать поцелую более глубокий, интимный характер.

– Эй! – сказала я. – Ты прощен, но пока еще находишься в условиях применения профилактических мер. Не спеши.

Вдруг мне пришла СМС от преподавателя: «Ай-ай-ай! Делать такое важное колдовское дело в машине! Ведьмы из Общины попадали бы в обморок от такого неуважения к древним магическим ритуалам. Впредь: только дома, процесс должен быть тайным и ответственным. А в целом – неплохо. Посмотрим на результаты. За несоблюдение ритуала по всем правилам больше «тройки» поставить не могу».

Подумаешь, «три». У меня, у разведенной женщины, и другие дела и поводы для раздумий есть.

Я часто размышляла над поведением Вадима, пытаясь найти ему объяснение. Казалось, он нашел свое счастье в другой женщине, и я понимала, что чувствам не прикажешь. Он перестал быть счастливым со мной, но обрел его с ней. Однако меня мучил вопрос: почему он не сказал мне прямо, что его чувства угасли? Он продолжал жить двойной жизнью, деля свою близость между мной и Верой, принимая мою любовь и одновременно черпая силы из ее молодости. Неужели так сложно было просто признаться, что он хочет уйти?

Только после того, как я узнала о его измене, после нашего громкого скандала и его унизительных слов, после того, как я объявила о неизбежности развода, он, наконец, ушел к Вере.

Его свадьба с ней показалась мне не столько праздником любви, сколько дерзким вызовом всему, что было раньше. Как будто он объяснял, что все ненапрасно: измена, скандал, оставленная многолетняя семейная история. Как оправдание перед самим собой и реверанс перед влиятельным Василием Алексеевичем Антоновым.

Когда Вадим громко хлопнул дверью, оставляя меня и Юрку, в нашу жизнь почти бесшумно вошел Туринов.

Меня больше не удручало, что Вадим прекратил общение с сыном, хотя я так старательно отделяла наш личный разрыв от связи «отец-сын». Юра сделал свои выводы, резкие, правдивые и неумолимые. Когда-нибудь Вадим захочет увидеть сына, но только право выбора будет не у него. Так странно, что взрослый и серьезный мужчина своим упрямством, равнодушием и мнимой гордостью разрушил уважение сына и убил его любовь.

Жизнь бывшего мужа принимала новые очертания, куда не вписывался ребенок от первого брака. Не знаю, что говорила теперь обо мне Галина Николаевна, хотя втайне я надеялась на ее благоразумное молчание, и мне было достаточно, что она встречается с Юрой, которого она по-настоящему любит. Для коллег тему развода я предложила оставить закрытой, а что говорилось за спиной – именно сейчас меня уже мало интересовало.

Пошлая история измены не обошла меня стороной, но я сумела сохраниться.