Текст книги "Измена. Не умирают от любви (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 28. Вот тебе и напасть.

ГЛАВА 28. Вот тебе и напасть.

Ну как, как всё прошло? – промурлыкала Марина в трубку, явно ожидая чего-то особенного.

– Да ничего особенного, если честно. Он нас с Юркой на дачу в Череночки свозил, шашлыками угостил, время провели.

– А гитара была? Он пел? – Марина явно по сценарию пошла.

Я вздохнула. Ну почему все так зациклены на этих клише из фильмов?

– Поёт он ужасно, Марина. И на гитаре он не играет. Вообще ни на каком инструменте Туринов не умеет.

Подруга обиделась, потому что ничем из того, что было на даче Туринова, я не хотела делиться. Когда Туринов нахально мне заявил, что ухаживает за мной, когда он почти две недели возил меня с работы и на работу, занимался ремонтом моей машины, когда он получил моё категоричное «нет», я спокойно рассказывала ей об этом. Но теперь всё менялось незримо и ожидаемо: время года, люди, окружавшие меня, ощущения и вкусы. Весна принесла мне ожидание свиданий с человеком, к которому я присматривалась, которому хотела доверять, надежду на очищение от отравы прошлых предательств. Я, получив свой «мильон терзаний», снова хотела счастья – женского, выстраданного, обещающего не звёзд с небес, а радость встреч и покой в крепких объятиях.

Туринов не спешил, не торопил меня. Он с пониманием относился к невесть откуда взявшемуся кокетству, моим намеренным, но незначительным опозданиям на свидания, рассеянным улыбкам, обращённым не к нему, а к пойманному мной случайному взгляду прохожих. Мы не пришли к куражу влюблённости, но определённо находились в чарах неопределённости – «а может да, а может нет», той самой, что становится предвестником большого чувства.

Я не хотела говорить Марине, что, войдя в дом Туринова, увидела мягкость падающего на деревянный пол света, согрелась от огня камина, разомлела от приготовленного на моих глазах глинтвейна, глупо хихикала, когда он надевал мне на ноги связанные его мамой мохнатые носки. Впервые за долгое время я видела что-то похожее на радость в глазах моего сына, который вместе с Туриновым готовил шашлыки и, как мальчишка, дразнил его толстого вальяжного кота-шотландца. Туринов сказал, что кот никак не соглашался остаться в квартире и буквально заставил взять с собой.

С какой-то жадностью этот день я впитала в себя и перебирала воспоминания, не желая ими делиться ни с кем.

Меня не огорчило, что мама так и не ответила на мое поздравление, и очень обрадовало сообщение свекрови: «Будь счастлива». Не берусь судить, была ли она заложницей деспотизма свекра или сама не захотела общаться со мной, только на нее обиды не было. Я сочувствовала ей и своему отцу, которые пережили предательство. Не сомневалась и в том, что Галина Николаевна знала о связи между своим мужем и моей мамой, но сумела не перенести эту боль на отношение ко мне. В коротком пожелании счастья я видела материнское благословение от чужой, теперь уже, женщины.

– Ну что ж, на даче мы были, в гостях я у тебя был, на работе твоей со всеми познакомился, – как-то сказал Туринов, – пора бы и в кино сходить.

Он и правда, как-то вошел в консультацию, и именно в тот момент, когда почти все были на своих местах, со словами: «Хочу украсть у вас Полину Анатольевну. Надеюсь, что мне мешать никто не станет и в полицию не обратится». И как-то так, с юмором и простотой, стал частым гостем у нас. Конечно, все знали эксперта Туринова и, с оглядкой на мой прошлый брак, были немного смущены и заинтригованы. А потом для всех он стал просто «Евгеньевич».

– Еще бы свои заключения делал бесплатно, – сказал как-то заведующий, – цены бы тебе не было.

– Даже скидки не сделаю, – ответил мой Евгеньевич, – но компенсирую пирожными и кофе.

Саша и Юрка нашли общий язык удивительно быстро. Их отношения, еще не переросшие в крепкую дружбу, были наполнены легкостью и взаимным уважением. Со стороны Юрки не было ни тени ревности или отторжения, что говорило о его открытости. Саша же, Туринов, проявлял искреннюю теплоту и заботу.

Его визиты на ужины стали привычным делом. Я снова доставала третий столовый прибор, а по выходным «хвасталась» своей выпечкой. И вот однажды я услышала от сына вопрос, который растопил мое сердце: «Дядя Саня на выходные придет?»

Похоже, Юрке очень не хватало мужского общения, что, в общем-то, неудивительно. Отцовского внимания ему всегда недоставало, но Вадим, его отец, не видел в этом проблемы. Для него было важнее, чтобы сын шел по его стопам и не доставлял хлопот. Однажды он даже поинтересовался, есть ли у Юрки девушка, но получил в ответ: «Па, а тебе-то зачем? На учебе это никак не скажется».

Я знаю своего сына. Он так и не простил Вадиму предательства и того, что тот поверил лживым словам Веры о Юркином «мужском интересе» к ней. Очевидно, новая любовь полностью ослепила Вадима.

Я часто слышала одно и то же о своем бывшем муже: он готовится к свадьбе с Антоновой Верой. В нашей консультации даже мужчины-коллеги не скрывали завистливых ноток – мол, молодая, красивая невеста. Женщины же, напротив, начали говорить о нем как о человеке потрепанном жизнью, несвежем и не совсем здоровом, словно чувствуя несправедливость в этих восхищенных словах о Вере. А я слушала все это спокойно – пик боли уже прошел. Я не начинала жизнь заново, я просто продолжила жить в тех обстоятельствах, которые она предлагала.

Зима, наконец, сдалась, уступив место весенним лужам и слякоти. И тут снег, словно решив наверстать упущенное, порадовал нас не в привычные декабрь и январь, а в конце марта, прихватив с собой и гололед. Но даже это не портило общего настроения: все вокруг обновлялось, вселяло надежду и улучшало настроение. Я наслаждалась этим ощущением легкости и предвкушения чего-то нового.

И вот, когда я полностью погрузилась в это приятное расслабление, грянул гром «небесный». Раздался звонок от Стаса. Его голос был полон отчаяния:

– Полина, Костю моего в полицию забрали. Он разбил машину твоего мужа. Полина, ну почему ты не сказала мне, что парень мой с тобой общается!

Я опешила.

– Как общается? Мы с ним один раз в городе встретились и пару раз в твое отсутствие поговорили.

– Он сказал, что отомстил твоему мужу за твое унижение! – простонал Стас. – Что мне-то делать?

Бросив все свои дела, я помчалась в полицию. Там я забежала к своему знакомому и попросила разобраться во всем. Пока я сидела в его кабинете, он звонил кому-то и разговаривал, хмыкал, что-то записывал в блокноте.

– В общем, дела такие, – сказал он мне, когда положил трубку рабочего телефона. – Мужу твоему ночью разбили машину. Парень в капюшоне орудовал битой, попал на камеры. Его установили быстро, как понимаешь. Твой муж, естественно, сказал, что это ты его наняла. Но парень сказал, что как-то поговорил с тобой, якобы рассказала, что разводишься, что муж обидел тебя и была очень грустной. И этот «защитничек» вооружился битой и пошел мстить. Его спросили: «Ты зачем это сделал?» А он сказал: «Эту женщину я люблю».

Мой знакомый посмотрел на меня с любопытством: «Ничего себе ты поклонника завела!»

А я понимала, что несчастному, глупому Костику нужен адвокат, и позвонила моему заведующему Виктору Ильичу.

ГЛАВА 29. Мальчик – не повод для ревности.

ГЛАВА 29. Мальчик – не повод для ревности.

Я сознательно не заходила к Константину, несмотря на то, что находилась в полиции. Мое появление в его кабинете неизбежно породило бы новые, совершенно абсурдные слухи. Все ключевые вопросы – касательно адвоката, стратегии поведения в полиции и взаимодействия с потерпевшим, моим бывшим мужем, – я решала исключительно со Стасом. Он, к слову, оставался крайне раздраженным и угрюмым и в конце концов разразился вопросом: «Что я скажу жене о сыне?»

– Его никто под арест не отправит! – уверяла я Стаса. – Это не то преступление, за которое отправят под стражу. Если мне не веришь – поверь Виктору Ильичу. Он отличный специалист и хороший человек.

– Может, ты поговоришь со своим мужем? – уныло спросил Стас.

– С бывшим мужем разговаривать – самое худшее, что я вообще могу сейчас сделать. Это только навредит Косте. Тем более что меня также будут допрашивать, потому что вся ситуация завязана вокруг меня.

Вообще-то, я внутренне вся бушевала. Как найти придурков, которые напали на меня, – у них «проверка идет». Тем более что я поиск упростила: «особые» приметы в виде рогов обеспечила. А вот как Костика «закрыть», так, пожалуйста!

Усталость навалилась так, что я еле доплелась до квартиры. Но на пороге меня ждал Юрка, сияющий и довольный. Тут же из кухни вышел заспанный Пересвет. Он сладко зевнул и мяукнул.

– Привет, мам! – он обнял меня и чмокнул в макушку. Привыкну ли я когда-нибудь к тому, что я теперь мать взрослого сына? – Дядя Саня к нам приедет с пиццей! Я попросил.

– Отлично! А суп?

– Мам, ну какой суп? – сын развел руками. – Но рис с мясом и салатом я съел.

– Ну и то матери радость – ребенок не голодный. Как дела в школе?

– Да норм все. Только… Ма, а можно я на выпускной не пойду?

– Что? – я сняла пальто и уже собиралась пройти в комнату, но от неожиданности остановилась. – Твой выпускной – большой праздник и для тебя, и для меня… Для отца. А с чего такие мысли?

– Да не хочу я, – уклончиво ответил сын. – А если не наберу нужные баллы, вообще ничего не захочу.

– Так старайся! – возмутилась я. – И не отчаивайся. Классный руководитель тобой довольна, репетиторы тоже. Ну а то, что ЕГЭ – еще и удача, так тут же ничего не поделать: так со всеми экзаменами, дружочек мой.

Сказать-то сказала, а душа болит: сын что-то недоговаривает.

В голове тем временем проносились совсем другие мысли. Я представила, как семейство Ахтырских будет перемывать мне косточки: как давно у нее отношения с этим парнем, и, несомненно, они будут «поражены» разницей в возрасте. Просто развратница. Вадим обязательно вспомнит про Туринова и покачает головой: «Совсем старуха сбрендила, таскается по мужикам напропалую».

Но это все второстепенные моменты. Главное сейчас – Юрка.

А потом появился Туринов с той самой пиццей, которую обещал Юрке. Сын, не раздумывая, подхватил угощение и юркнул на кухню. А я тут же почувствовала, как Сашка притянул меня к себе и коротко, но так тепло поцеловал.

– Как день прошел? – прошептал он мне на ухо, а потом нежно поцеловал в макушку. Я даже улыбнулась про себя, думая: это просто такая привилегия у невысоких женщин?

– Есть что рассказать, – вздохнула я, чувствуя, как усталость накатывает. – Кажется, на старости лет я себе новую проблему завела.

– Какая старость? – возмутился Сашка, обнимая меня крепче. – Ты же молодая, при этом опытная и такая соблазнительная!

Последние слова он произнес так тихо, с такой нежностью, и подмигнул так, что я почувствовала, как мое сердце забилось чуть быстрее.

Мы собрались на кухне, заварили чай. Атмосфера была очень уютной, почти семейной. Мы болтали, ели пиццу и дружно смеялись над шутками Туринова. Я забралась на диван с ногами и расслабилась после сегодняшнего дня.

Туринов дождался, пока Юрка скроется в своей комнате, и тут же обратился ко мне:

– Ну а теперь скажи-ка мне, Полинушка, что случилось?

Я ответила, стараясь придать голосу как можно больше безразличия:

– Просто устала.

Саша протяжно вздохнул.

– Понятно-о-о. Не хочешь говорить, выходит. Ну а как я тогда помогу, если ты не хочешь ничего говорить?

Я посмотрела на него, слегка приподняв бровь.

– А я разве похожа на женщину в беде?

Он улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные огоньки.

– Ты похожа на упрямую женщину, которой хочет помочь любящий и, надеюсь, в будущем любимый мужчина. Знаешь, я так воспитан, что мужчина нужен женщине не только для приятного времяпрепровождения, но еще и для защиты и помощи. Если у тебя другой взгляд, то давай мы с тобой это обсудим: выставь мне рамки дозволенного.

Я не удержалась и поддалась на его провокацию.

– А ты послушаешься?

Саша рассмеялся.

– Нет, конечно, но я готов создавать видимость. Только тут ведь вопрос доверия. Спать будем вместе, жить будем вместе, а трудности – порознь? Как же ты двадцать лет жила замужем? Ой-ой-ой! – Он покачал головой, изображая крайнее удивление.

Я вздохнула.

– Не всегда мы жили плохо. Я бы сказала, что до октября прошлого года я вообще жила очень хорошо: не очень счастливая, но привыкшая к этому состоянию, и обманутая. Может, так и жила бы еще двадцать лет.

Я изложила Туринову всю ситуацию как есть. Он выслушал меня внимательно и вдумчиво.

– Похоже, он меня не так понял, как я думала. Теперь наш заведующий им занимается, я попросила его помочь, – сказала я. – Чувствую себя виноватой и перед мальчишкой, и перед Стасом.

– Он понял тебя ровно так, как ему хотелось. Ответь мне только на один вопрос: он тебе симпатичен? Ты... испытываешь к нему чувства?

– Ты с ума сошел? – я вскочила с дивана. – Что за чушь ты несешь? Я не знаю, как мне успокоиться, а тут ты еще…

Мой возмущенный крик привлек Юрку, который вышел из комнаты.

– Мам! Что случилось? – спросил он с улыбкой. – Еще пиццу хочешь?

Вот уж шутник нашелся!

– Это она так намекает, что в следующий раз мы поедем ко мне на дачу все вместе, – пояснил Туринов.

– Нет, – серьезно ответил Юрка. – Я не могу, времени нет совсем. У меня ЕГЭ на носу, и девушка не одобрит…

– Девушка? – час от часу не легче. А мне и не сказал ничего, партизан.

– Мам, ты спросила так, будто я собрался жениться, – заметил он.

Видимо, я действительно потеряла самообладание, потому что тем же тоном переспросила:

– Жениться?

Наше веселье прервалось внезапно.

Звонок в дверь – и Юрка пошел посмотреть, кто там пожаловал.

– Отец, – услышала я его голос, и сердце екнуло. – Открывать не стану.

Но тут в дверь начали колотить с такой силой, что казалось, она вот-вот распахнется. Скорее всего, ногой.

– Мам! Он там просто надрывается! – донесся до меня крик сына.

– Открывай, – сказала я, пытаясь сохранить спокойствие. – Черт с ним. А то соседи услышат и вызовут полицию.

ГЛАВА 30. Иль че забыл, сказать пришел?

ГЛАВА 30. Иль че забыл, сказать пришел?

Вадим был трезв, немного взбудоражен и как-то уж потрепан, в том смысле, когда человек находится в состоянии хронической усталости. Возможно, для чужого глаза он и выглядел, как всегда, достойно: костюм, меховая куртка, аккуратная стрижка и прочие атрибуты внешнего лоска. Но для меня, как для женщины, обхаживающей его в течение двадцати лет, было понятно, что Вадим очень вмотан. Что делать! Молодая жена, судебные тяжбы с бывшей женой, а здоровье-то уже не то.

Бывший муж пришел не поговорить, а высказаться, не обсудить, а осудить, не проведать сына, а обличить в его глазах меня и как мать, и как женщину. Мог бы прихватить и «свет в оконце» – Веру, но решил не портить своей девочке нервы. Она молодая, свежая, а вот «старухе» – самое время всыпать.

«Это откудова это к нам такого красивого дяденьку замело? Иль че забыл, сказать пришел?» – вспомнились мне слова Надюхи. «Нет, не годится. С ним исключительно деловой подход», – пришла я к выводу.

– Только, пожалуйста, очень коротко, – сказала я. – Скоро уже спать пора ложиться, и на визиты третьих лиц как-то никто не рассчитывал.

– Спать она собралась! – осклабился Вадим. – А одеяло твое, смотрю, рядом ошивается. А чего ты, Александр Евгеньевич, не в домашнем? А-а-а, понимаю, понимаю, я же все свои вещи забрал, а так бы тоже донашивал, небрезгливый же…

Туринов, стоявший рядом со мной, вздохнул, пробормотал: «Ну, не хотел я так», и быстрым движением прижал Ахтырского к стене. Они оба высокого роста, поджарые и сильные. Вадим закряхтел и так же двумя руками вцепился в Туринова.

– Мам! – услышала я голос Юры. – Ну чего отцу у себя не сидится?

Сын тут же подбежал к обоим мужчинам и стал оттаскивать Туринова от отца. Юра еще не вошел в полную мужскую силу, но занимался борьбой, и с заметным усилием, но все же ловко, и со словами «хватит, ребята» развел Ахтырского и Туринова в стороны.

– Пап, – сказал рассвирепевшему Вадиму сын, – ты иди уже к себе, а сюда забудь дорогу. Ты же по-хорошему ни разу не пришел, а только и делаешь, что грязь в дом несешь в буквальном смысле, и маму оскорбляешь. Зачем хоть?

– Я ее не оскорбляю, факты констатирую. Ты бы лучше у мамы спросил, как она додумалась своего малолетнего любовника подговорить мне машину разбить?

Юрка отшатнулся, встряхнул головой, как будто скидывал с себя грязь, и руками развел:

– Блин, ты же вроде не пьяный, а такую чухню несешь!

Я молчала: пусть Вадим выльет ушат грязи, а потом я, как и всегда, начну за ним «подчищать».

– Мою машину некий Константин Поляков битой измолотил среди белого дня. Когда его нашли, а другого и быть не могло, он так заявил: «Я отомстил за Полину. Ее муж – негодяй, он заслуживал это!» А мамочка твоя этому недоноску адвоката предоставила, в полицию прибегала.

Непостижимо, как быстро человек становится не только чужим, а к тому же и неприятным, до омерзения. Как за маской интеллигентного и образованного человека прячется чудовище, не щадящее тех, кто вчера еще были его семьей.

– Ничего страшного, Юра, – сказала я, взяв сына за руку. – Не пустяки, конечно, но и страшного ничего. Парень влюбился в меня. Так случается, когда юность находится в плену мечтаний. Он заговорил со мной о своих чувствах, но я пресекла все мысли о взаимности, сказав, что мой развод – совсем не его дело. Наверное, я не нашла нужных слов, а значения этому не придала. Костя запутался, захлебнулся своими эмоциями и зачем-то разбил машину Вадиму. Я знаю его отца, и поскольку чувствую свою невольную вину, помогла найти адвоката.

– Да приворожила ты его! – ухмыльнулся Вадим. – Ты и этого… деда своего приворожила. Как в песне: «Я тебя давно опоила колдовскою водой». Ты ж ведьма теперь! Только никак школу не закончишь. Некогда: любовь замучила.

Туринов снова напрягся.

– Ну, ты даешь жизни, мам! – произнес Юра. Он был ошарашен, всматривался в меня, пытаясь что-то там, ему только известное, разглядеть.

– Да я не специально, сынок, – улыбнулась я. – И сама не рада, что так получилось. Жаль, что пострадали все: я, парень, твой отец. Теперь только принять ситуацию и исправлять последствия.

– Может, еще за него ущерб заплатишь? – прошипел Вадим. – Если ты выступаешь за то, чтобы все последствия устранить?

– Вадим, все вопросы через адвоката парня. Как у нас с тобой – всё через наших представителей. Тебе было не обязательно приходить, для твоего сольного выступления было достаточно просто позвонить.

– Чтобы не мешать тебе с любовником в нашей квартире обживаться? А ты, Туринов, не промах! Что же к себе даму сердца не приведешь, в свой дом?

– Вадим! – повысила я голос. – Уходи, уходи! Давай-ка мы с тобой поговорим позже. Не дома, а где-то в другом месте и во время, которое будет удобно обоим. У нас с тобой, действительно, назрел разговор.

– Мне разговор с тобой не нужен! Мне нужно мое имущество и ущерб, который ты и твой подельник мне причинили. Заметь, Полина, что с момента чертова юбилея от тебя только и идет агрессия и желание захапать больше и больше. Ты знаешь, сыночек, что она требовала отдать ей «южную» квартиру?

– Не мне, – возразила я. – Отдай нашу квартиру и «южную» Юре, поверь, я без жилья не останусь. Вадим, ты опустился ниже некуда, ты даже размер алиментов оспаривал. Просто позор, нескончаемый позор. Пора бы выйти из этого затяжного озлобления и истерики.

– Ты опозорила меня и Веру! Ты не поговорила со мной, ты сама не захотела решить все мирно и тихо. Не я начал первым.

Нет, он все еще в истерике. Увы, почти полгода не успокоили его и не усмирили гордыню и ярость. Как ты изменился, Вадим!

– Уходи, Вадим, – еще раз твердо повторила я. – Уходи к Вере, к родителям, к кому хочешь! Просто уходи.

Его взгляд скользнул по мне, затем остановился на Туринове, который, хоть и стоял чуть поодаль, был явно насторожен. На лице его появилась гримаса, полная явного пренебрежения. Высокомерие всегда было его отличительной чертой, но сейчас, казалось, оно достигло какого-то пика, проявляясь во всей своей неприятной сути.

Он ушел, молча, брезгливо сжимая губы, чтобы напоследок не произнести еще что-то, что накопилось. А потом ушел и Туринов, которого я еле убедила в том, что никакой опасности визит Ахтырского не несет. Юрка же отчего-то развеселился: «Ну, мам, ты еще огонь! Только смотри, не сильно увлекайся!»

А мне же было все ясно.

Вадим был в смятении, мне ли не знать бывшего мужа. Поначалу после нашего расставания он пребывал в немалом удивлении от того, что я не объявила бесценными наши прожитые годы и не умоляла бросить Веру и вернуться в семью. Его гордость пострадала и от того, что я не пребывала в унынии, игра на публику, что наш с ним сын не занял нейтральную позицию.

Вадиму не удалось убедить наших с ним знакомых в том, что без него я и сын пострадаем финансово, его насмешка над тем, что я взяла много дополнительных клиентов со сложными спорами, прошла незамеченной. Ну, на то я и адвокат, чтобы в судах работать.

Не мог он смириться и с тем, что я довольно скоро – чего уж там – стала встречаться с мужчиной. «Старуха» не осталась у своего корыта, а просто жила дальше. Ему не удалось самоутвердиться за счет ее несостоятельности, в которой он почему-то себя уверил. Обидным было то, что я всегда считала, что Вадим меня ценит, но любви едва хватило на три копейки. Бывший муж не сумел меня обесценить, и считал это личным поражением.***С пятницей и хороших выходных! Пусть они пройдут так, как Вы запланировали, и ничто их не омрачит.