Текст книги "Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 19. Виновата сама?

– За продажу? – от удивления остановилась и не могла двинуться с места. – Я купила ее.

Я будто замерла, пораженная.

– Я купила брошь, – снова повторила, не в силах пошевелиться.

– По нашим данным, вы сегодня выкупили дар, который ранее продали гражданке Тимофеевой. Об этом вам все объяснят в инквизиции, – произнес один из моих сопровождающих.

Я видела, как Кузькина мать пыталась что-то втолковать бравым сотрудникам, хватая их за руки, а Слава лихорадочно искал что-то в телефоне.

– На «Авито» было объявление! – кричали они в унисон. – Мы пришли по объявлению! Черт, где же оно! Было в закладках…

Их голоса, их причитания доносились до меня как сквозь нарастающий гул. Перед глазами стоял туман и броши, броши, броши… Их было так много, что я не могла понять, какая из них настоящая, какая моя.

– Соберись!– кто-то резко хлопнул меня по плечу. Кузькина мать все-таки добралась до меня, но ее тут же оттолкнул один из громил-шкафов из инквизиции.

– Я не хотела так, это все не по плану, – потрясенно проговорила я.

В машине, по пути в инквизицию, я начала приходить в себя. Агата была права – нужно взять себя в руки и оказать сопротивление, но в рамках закона, как уголовного, так и магического.

Все действительно вышло из-под контроля. Во-первых, я в ужасе, что для меня совершенно нехарактерно. Во-вторых, это явная подстава, и организовать ее могли как Клочков, так и Кузькина мать, и Слава, знакомство с которым она мне навязала, тут же предложив его услуги. Хочется верить, что Никита ни при чем. В непонятных и пугающих ситуациях я начинаю огрызаться – это мой естественный способ защиты. Сейчас во мне ни капли уверенности, значит, придется переключиться на мой не самый лучший образ – вредная ведьма Ульяна.

– Я имею право на звонок, – заявила я капризным тоном.

– Об этом скажешь инквизитору, – буркнул один из «шкафов».

– А мы с вами разве знакомы? Или на брудершафт пили? Не припомню…

– Слушай, ведьма, угомонись. Тебе еще силы в беседах с Оболенцевым пригодятся.

– Ну, разговаривать мне Конституция не запрещает. А сейчас я в таком волнении... Вот была у меня ситуация недавно. Мой бывший муж пытался меня отравить и даже сделал обрядовую куклу для причинения мне разных пакостей. Ну, пришлось мне немного поработать, по-ведьмински, разумеется, и вот – тру-ля-ля! Он сейчас в местах не столь отдаленных.

Ой, зря я это сказала. Вижу, как оба громилы буквально «заржали».

– Так ты сейчас специально типа организовала? К бывшему мужу захотела? Соскучилась?

– Нет, Леха, – смеясь, сказал другой. – Она не тоскует, она переживает, что не добила мужика.

И снова густой, на грани тупости, мужской «ржач».

Смейтесь, смейтесь. Я вам сейчас и не такое расскажу.

– А вот еще случай был. Помнится, мой бывший муж хотел надо мной посмеяться, когда я его из дома выгнала. Что же мне оставалось, бедняжечке? Собрала его вещички да и разорвала на клочки. Я ведь и его могла клочками по закоулочкам пустить. Только пожалела. Но это не главное, – я снизила голос и перешла на шепот.

–Я ему в оставшийся целый пиджак в карман штучку-невидимку подсунула.

Сочиняла, в общем, от души. Я им подала знак склониться ко мне. Зачарованные моим тихим голосом, «шкафы» послушно приблизились.

– А штучка непростая – засушенный трюфель, найденный в полночь…

– Вы что, совсем дураки? – раздался голос водителя. – Она чушь несет несусветную. Зубы заговаривает. Завяжите ведьме глаза, чтоб не сглазила.

–Не имеете права! – возразила я.

– Если мы скажем Главному инквизитору, что ты пыталась навести порчу и произносила заклятья, то по Магическому кодексу мы просто обязаны обезвредить ведьму, завязав ей глаза.

Молчание было не из-за страха перед неизвестностью, что ждала меня за дверью кабинета инквизитора, куда меня могли привести с завязанными глазами. Моя ведьмовская сущность позволяла видеть сквозь любую ткань, но я чувствовала, что именно сейчас лучше всего промолчать.

Как все так закрутилось? Должно же быть по-другому. Мне не место в инквизиции, обвинение предъявляют негодяям вроде Клочкова. Где я проглядела? В чем виновата сама?

Кабинет главного инквизитора был совсем небольшой и очень неуютный – казенщина в чистом виде. В нем стоял внушительный сейф, несколько столов и ряд из пяти стульев у стены. Воздух был наполнен запахом разогретой еды, хотя микроволновки видно не было – вероятно, как это часто бывает в подобных учреждениях, она была спрятана в каком-нибудь шкафу, где для нее предусмотрительно выпилили отверстие под розетку.

Оболенцев, с хмурым и явно недовольным выражением лица, «поручкался» с моими провожатыми и кивком пригласил меня сесть на стул, придвинутый к столу напротив него.

– Мне нужен один звонок, – заявила я, не собираясь отказываться от своих прав. – Даже ведьме по магическому кодексу он положен.

– Право на адвоката тоже имеете, – согласился он. – Но допрос будет завтра. Сегодня вы просто задержаны, и я хочу с вами побеседовать. Завтрашний допрос пройдет с участием адвоката.

– Мне нужно позвонить отцу и предупредить его. Он будет волноваться.

Получив разрешение, я достала телефон из сумки. Почти сразу же услышала его голос. Были у меня опасения, что он не сразу ответит.

– Зачастила ты, дочка, звонить! – засмеялся папа. – Что-то случилось?

– Папа, у меня нет времени. Скажу сразу – меня задержали, я в инквизиции. Мне вменяют продажу своего магического дара, и мне нужен адвокат. Только, папа, он должен быть из магических лиц.

– Я все понял, – грустно ответил папа. – Ты держись там. Завтра с утра у тебя будет адвокат, и я приеду тоже. Кто инквизитор, кстати?

– Оболенцев.

– Понял.

Оболенцев дал мне время прийти в себя. Я смогла воспользоваться туалетом, затем умыться. Похвалила себя за то, что всегда ношу с собой в сумке антисептик – привычка, появившаяся со времен ковида. Он предложил чай. Я представила, какой контингент проходит через это место за день.

Я рассказала ему многое: начиная от развода и этой клятой попытки отравления, до нелепого требования передать Клочкову мой дар-брошь.

– А почему вы ее сразу не предъявили в Трибунале? – спроси он. – Не было бы никаких проблем. И не надо было бы меня пытаться убедить в том, что вас подставил бывший муж. Очень какая-то мутная схема с псевдо-брошью. Давайте завтра мне покажите ваш дар, попросите, пусть ваш отец принесет ее.

– Нет, – сказала я.

– Вы не хотите помочь инквизиционному следствию? Неужели в камере побывать мечтали?

– Я предъявлю ее Трибуналу через две с половиной недели. Сюда ее никто приносить не станет.

– Ну и подход, – усмехнулся он, скривив губы. – У вас, женщин, вечно все с подвывертом. А уж у ведьм... Тут вообще черт ногу сломит!

Главный инквизитор раздраженно махнул рукой, будто пытаясь отмахнуться от этой неразрешимой загадки, которая выходила за рамки его понимания.

– Значит, определить магическая эта брошь или нет, придется Мастеру проклятий, нашему эксперту. Ну а сейчас вам надо пройти в камеру.

Моя ночь в камере была одинокой, хвала Богу. Удивительно, но и здесь я спала хорошо. После разговора с отцом на душе стало намного легче и спокойнее. Я знаю, что папа мне поможет, и если Агата с ее сообщником как-то замешаны в этом, то им придется несладко – и от меня, и от папы.

Утром, подойдя к решетчатому окошку, я увидела нечто совершенно неожиданное. Вдалеке стояли Никита, Слава и Кузькина Мать, а рядом с ними отчаянно жестикулировала Агата. Вскоре до меня донеслись их громкие крики:

– У-лья-на! У-лья-на! Мы здесь! Мы здесь!

– Вы бы еще с транспарантом вышли, дураки! – пробубнила я. Мои подозрения с них еще не сняты, они у меня все в разработке. Никита пока определен «коварным изменником». Страшна я в ревности.

Меня сносно покормили, а потом, когда на часах было одиннадцать часов, меня привели к Оболенцеву. В коридоре уже ждали отец и мужчина, на вид лет сорока, одетый в тонкий джемпер и облегающие джинсы, опирающийся на костыль. «Адвокат», – осенило меня.

В кабинете он предъявил удостоверение и представился – Виктор Игоревич. Оболенцев, сохраняя полное спокойствие, сразу же предложил мне и моему защитнику ознакомиться со справкой. В документе, подписанном Мастером проклятий Кудесиным А.Н., говорилось, что брошь не имеет особой ценности, является обычным ювелирным изделием, изготовленным не ранее текущего года. Самое важное для меня – брошь не была магическим даром. Этот вывод, как пояснил Виктор Игоревич, был ключевым. Я облегченно вздохнула: теперь инквизитор не сможет заставить меня демонстрировать свой дар.

– Заключение от эксперта будет позже, пока достаточно справки. Сегодня вы вернетесь домой, – сообщил Оболенцев. – Однако это еще не конец истории. Возникает новый вопрос: кто пытался убедить нас в том, что вы продаете дар? И это точно не ваш бывший муж, он сейчас отбывает «сутки» за мелкое хулиганство. И еще один момент: где то самое объявление на «Авито», которое видели трое человек – вы, ваш сомнительный знакомый в кепке и рефлексирующая дама по имени Агата, – но которое так и не появилось на платформе?

Кто-то, кроме Клочкова, хотел меня отправить в тюрьму?

ГЛАВА 20. Где паук, там и паутина.

После бурной дискуссии с отцом мне удалось убедить его, что я в состоянии самостоятельно жить в своей квартире. Он, конечно, настаивал на том, что самостоятельной женщине всегда нужно надежное плечо, и пока у меня нет такого мужчины, он считает себя ответственным за меня. Особенно он подчеркнул, что если Клочков не мог позаботиться даже о себе, то, что говорить обо мне. Это, по мнению папы, для него была сверхсложная задача.

Отец проводил меня до дома. Я молча слушала его наставления, не вступая в спор. По дороге я успела связаться с Сергеем Николаевичем, объяснив, где провела ночь и утро, и, пообещав появиться у него сразу после обеда. Его ответ по телефону не вызвал у меня особого энтузиазма:

– Что я могу тебе сказать, Болдина? Только одну хорошую новость для тебя – по телефону не увольняют!

Я, конечно, оценила его «доброту», знание Трудового кодекса и профессионализм.

На самом деле, меня уже вторые сутки мучил глубоко личный вопрос: что же пошло не так?

Отец же, в свою очередь, предлагал мне переехать к нему, а в качестве компромисса – временно пожить в моей квартире.

– Папа, ты сделал очень много, спасибо. И, если еще получишь сведения, кто надругался над моей метлой – это будет лучшая помощь. Мне кажется, что это одно из звеньев единой цепочки событий.

Отец удивленно посмотрел на мою куколку, лежавшую на кресле.

– А это что?

Папа замер перед несчастной куколкой.

– Это мне знакомый колдун делал на удачу, – выдумала я на ходу. Зачем моего родителя пугать еще больше?

– Да? А я уж думал это ... как ее там... вуда.

–Вуду. Но это не она, и не то, о чем ты подумал. Хорошая куколка, от колдовства чистая.

Я еще попросила отца пригнать мою машину, которая осталась во дворе того неприятного продавца.

Приняв душ, я вызвала такси и отправилась на работу. У входа меня встретила Катя, которая разговаривала по телефону в фойе на первом этаже. Видимо, «секретные» переговоры, раз «ошивается» не на своем этаже.

–Почему не работаешь? – гаркнула я.

Она, как ужаленная, испугавшись, быстро спряталась за искусственной пальмой в углу, наверное, припоминая, чем закончилась наша с ней прошлая встреча.

«Знай наших!» – подумала я.

В своем кабинете я небрежно бросила пальто на кресло, поставила сумку на стол, нарушив все правила, и поспешила к начальству.

К Сергею Николаевичу я заходила часто, но обычно по личным вопросам. Он встретил меня вопросом:

– Напомни, зачем я тебе деньги плачу?

Я, не моргнув глазом, ответила:

– За мою почти безупречную службу! – не моргнув глазом сообщила я. – Я вам столько косяков у юристов обнаружила – вагон и маленькая тележка.

Он же, в свою очередь, спросил:

– Ты за своими смотри. Ты, вообще, как умудрилась на нары загреметь?

– Меня подозревали в краже моего собственного дара. Сейчас нахожусь в статусе свидетеля. В инквизиции понемногу разбираются. Так что на данной стадии – все неплохо, – отрапортовала я.

– Надеюсь, Болдина, ты проявишь разумность, – сказал мой начальник, и с таким напутствием я отправилась «работу работать».

Не теряя времени, я направилась к своим ребятам в кабинет, чтобы взять у них новые заключения и немного разгрузить их тем самым.

– Да у нас не особо и много работы, – сказал Андрюшка. – От юристов на согласование ничего не приходило. Чувствую, потом они нам навалят кучу. Хотя Катька по коридорам ходит, тоже, наверное, «не запылилась».

Когда я наконец-то зашла к себе, то поняла, что это «немного» займет мои мысли, как минимум, до восьми вечера. Мое погружение в мир магического анализа было настолько плотным, что я не сразу заметила, как в дверь вошли Агата и Сергей Николаевич. Я посмотрела на часы – без десяти пять.

– Так вот где моя племянница работает! – улыбнулась Агата.

– Разве можно так, Ульянушка, – пристыдил меня начальник. – Агата до тебя не может дозвониться никак, переживает.

Обалдеть, как события развиваются. Кузькина мать успела себя показать Сергею Николаевичу?

– Может, потому что у нее вообще моего номера нет? – похлопала я глазами.

– Она номер сменила, Сережа, и мне не сказала! – всплеснула руками Агата. Она прикрыла глаза, а потом вытащила платок из нагрудного кармана моего начальника и приложила к уголкам глаз.

И еще раз – «обалдеть, как события развиваются». Нет, определенно, все идет не по моему плану. Придется мне пересмотреть кое-какие мои представления о людях, жизни и нечисти.

Я не стала ей подыгрывать. Тоже мне актриса погорелого театра:

– Я думала, тетушка, тебе стоит поискать утешения в парке с твоим молодым коллегой.

Слезы высохли сразу. Она все поняла еще вчера, но сейчас убедилась, что я видела их с Никитой.

– До тебя не может дозвониться Никита! – сказала она строго.

Он в «черном» списке. Не мудрено.

– А еще он не мог подойти к тебе, когда ты выходила из машины отца. Небывальщина просто!

Догадалась Кузькина мать, что на нем наложенное мною заклятье.

– Сергей Николаевич, у меня так много работы! Можно я потом с тетушкой побеседую? С глазу на глаз будет удобнее. Времени в обрез, а тут еще всякая нечисть приходит!

– Болдина! – пророкотал начальник.

– Я не про вас, Сергей Николаевич, – ответила я. – Что вы, что вы!

Агата сощурила глаза, как та самая нечисть, о которой я упоминала.

– Пойдем, Сережа, – она взяла его под руку. –Пусть племянница поработает, может, и спесь сойдет.

Сообщение от Григория Ивановича оповестило меня, что Славик завтра выходит, отсидев свои положенные «сутки».

– Так это он к Хэллоуину! – я потерла руки в предвкушении. – Наконец-то праздничком запахло! А я уж думала, как обычно, буду просто летать, на звезды смотреть. Ну, может, в окна постучу, людей попугаю, или Катьке под дверь квартиры крысу пущу. Нет, не дал мне побыть приличной ведьмой!

С победным «ура!» я крутанулась в кресле, закинув руки вверх и сжав кулаки.

Жизнь налаживается! Буду действовать экспромтом – увижу Клочкова и сразу подходящая ему «бяка» на ум придет! На Хэллоуин надену кожаные брючки и куртку, светящуюся холодным синим цветом. Да, надо еще шляпку подготовить.

С большим усердием я стала вычитывать заключения и вносить кое-какие правки.

Я вышла с работы и поежилась – холодно уже. Вечерний город встретил меня тишиной. Улицы опустели, словно все спешили домой, к ужину и родным. Я, уставшая после рабочего дня, тоже стремилась поскорее оказаться дома.

Едва я переступила порог, как папа поспешил поделиться со мной новостями по телефону. Он же понятия не имел, что я только-только переоделась. Оказалось, что моя верная метла стала жертвой чьей-то злой мести.

– Какой-то мальчишка-подросток привез навоз на тачке и вывалил прямо на нее. Говорит, действовал по чьей-то наводке. Его, кстати, сегодня вместе с родителями допрашивали в инквизиции.

Я, ошарашенная, спросила:

– Но как он в городе нашел навоз?

– Он сказал, что какая-то возрастная тетка заплатила ему и попросила оказать такую услугу, – ответил папа.

В голове тут же всплыл знакомый образ. Пенсионерка. Думаю, в этой поре она пребывает уже не один век.

– Пап, раз уж ты так в курсе моих дел, скажи, что там Оболенцев думает по этому поводу? – спросила я, пытаясь перевести разговор.

– Нас с ним сейчас больше всего занимает ситуация с копией твоей броши. Он ищет того, кто сообщил, что ты продаешь дар, и того, кто продал эту подделку продавцу на «Авито».

– Как же все запутано, – вздохнула я.

– Что поделать, дочь, паутина преступления редко бывает простой. Но именно по ней мы и найдем нашего паука, – папа иногда любил выразиться высокопарно.

Внезапно раздался звонок с неизвестного номера. «Ну вот, опять мошенники, – мелькнула мысль. – Скоро, наверное, отстанут».

Но они оказались настойчивыми, звонки следовали один за другим. Я отключила звук, но через четверть часа стало ясно: покоя не будет, пока я не отвечу.

– Алло, – резко бросила я в трубку.

– Слава Богу, – послышался хриплый голос Никиты. – Давай поговорим. Я понял, что ты на меня какое-то заклятье наложила. Как только приближаюсь к тебе, к дому или работе, неважно где, меня просто с ног валит дикая боль по всему телу. Это жестоко, Уля.

Я молчала. За мою боль – твоя боль, неизвестно, чья сильнее.

– Агата сказала, что ты видела нас в парке. Только мы были не вдвоем, мы шли с ней на встречу к магическому детективу.

Какой неожиданный поворот. И все это – за моей спиной!

ГЛАВА 21. О, сладость гнева, сладость примирений .

Ревность – очень плохой советчик, и, находясь под ее влиянием, я себя не контролирую.

В конце концов, каждый имеет право на ошибку. Никита тем более. Поверю ему. С Агатой мне придется тоже общаться, ведь, это я ее искала. Она должна была внести кошмар в жизнь моего бывшего мужа, но пока только моя напоминает чехарду. Это тоже результат, верно?

– Приходи ко мне сегодня, – произнесла я.

– Приду. Хочешь посмотреть воочию, как меня скручивает от боли, когда я приближаюсь к тебе? Я готов. Больно делают самые дорогие нам люди.

Я наложила заклятье, и Никита его слышал. Он имеет право слышать и то, как я сниму его.

– Ведьма летела над человеком,

дала ему защиту оберегом.

От земли до неба, от воды до хлеба,

От крика до шепота,

Защищаю тебя от слова злого,

Своего ли, чужого.

– Я могу подойти к тебе? Ты сняла свое несправедливое заклятье?

–Я жду тебя, – сказала я просто. -Ты обещал прийти, и я, может быть, поверю, что значу для тебя немного больше, чем Кузькина мать.

– Бегу! – услышала я самое красивое слово за эти дни.

Ураганом я носилась по квартире, раскладывая брошенные шарфы, повешенные на стулья брюки, на пару со мной работал робот-пылесос. А лентяи Яр и Васька играли в карты у окна. Яр лидировал. Васька «продулся» в пух и прах.

– Не мой день,– сказал он, почесав пятку. Сандалии ему надоели, и он вернулся к босым ногам – своему обычному образу.

– Бессовестные мужики! – прикрикнула я. – Ведьма тут спины не они в «дурака» играют.

Ребят моих на мякине не объедешь, они бровью не повели. Правда, домовой, чтобы успокоить меня, сдунул паутину под батареей.

– Михалыч, – обратился он к пауку, – шуруй за шкаф. – Как ее кавалер утром уйдет, вернешься под батарею и новую паутину совьешь.

– Может, он просто чай попить, – строго сказала домовому.

– Да, конечно, – отозвался Яр. – К десяти вечера за этим к ведьмам и ходят.

Никита пришел с тортиком. Я обернулась к Яру и Ваське и покачала коробкой перед их глазами. Мол, намерения его невинны.

Васька вытащил из штанов сторублевую бумажку и передал коту. Все понятно. Они поспорили придет он с «чем-нибудь к чаю» или нет. С ума с ними сойду! Зачем коту сто рублей? Что он купит на них? Не так вопрос ставлю. Зачем, в принципе, коту деньги?

Чай никто из нас не хотел. Васька и Яр деликатно ушли на кухню. Никита остался у меня, и для нас это стало естественным окончанием вечера.

– Зачем вы с Агатой пошли к магическому детективу? – спросила я его, уютно чувствуя под его боком.

– Она убеждена, в этой истории что-то не так. Кстати, Агата считает, что есть во всей истории умелая рука режиссера. Женщины.

– За Клочкова всегда работают женщины, – пожала я плечами. – Сначала мама, потом девушки, потом дура-жена, то есть я, а теперь Катюха и Аня. Большой молодец он по жизни.

– Он никогда мне нравился, – тихо сказал Никита. – Моя ревность к нему будет жить еще долго. Наверное, поэтому я понимаю, почему ты так меня «наказала» за встречу с Агатой.

Потом все разговоры ушли на второй план.

Никита утром отвез меня на работу, а вечером сказал, что приедет за мной. Я была такой счастливой, что даже готова выслушать Кузькину Мать. Завтра пятничный Хэллоуин посмотрим, как она проявит себя в этот день.

Сегодняшний день был до зевоты предсказуем, ничем не отличаясь от предыдущих. Однако, несмотря на всю эту обыденность, меня не покидало странное ощущение – будто кто-то невидимый, нечто потустороннее, притаилось совсем близко. Неужели наша начальница, эта самая Кузькина мать, решила устроить нам подселение? Может, кого-то из тех самых «сущностей», как их называют эти скоморохи из «Битвы провидцев»? В голову лезет всякая чепуха. Но вечер, как оказалось, подтвердил мои тревожные предчувствия.

Агата пришла ко мне после того, как посетила «Сережу» – для меня и коллектива Сергея Николаевича.

– Я знаю, что у вас с Никитой все отлично, и я рада этому, – заявила она, словно невзначай.

– Что он тебе сказал об этом? – возмутилась я, не веря своим ушам.

– Ой, дождешься от него. Кстати, он сказал, что я хотела нанять магического детектива, но тот отказался? А ты уж и приревновать успела! Детектив, противный мужик, позвонил какому-то важному человеку и заявил, что инквизиция справится лучше. Похоже, магические детективы неплохо зарабатывают, раз от такой работы отказываются.

– Откуда ты это узнала? – снова повторила я свой вопрос.

– Михалыч сказал. Твой паук. Я с ним в прошлый раз контакт наладила. Мне нужен свой человек в твоем доме.

Хорош человек – вредная жуть с восемью лапами. Зато его уважают мои домовой и кот. Ужас! Я попала в окружение в собственном доме.

– Я не собираюсь оправдываться за свои действия, тем более что Никита никогда не был объектом моих желаний. Оставь свои подозрения и займись делом. Ты ведь знаешь, что твоего бывшего мужа завтра освобождают? И не просто так, а вечером, – дерзко заявила Агата.

– Ну, если его вечером забрали, то и вечером отпустят, – прозвучал мой ответ, даже мне это понятно. Там же сутки высчитывают.

– Но вечер пятницы плавно перетечет в ночь Хэллоуина! – возразила она очень эмоционально.

– Он никогда не относился к этому празднику серьезно, – парировала я.

– А вот нам с тобой стоит отнестись серьезно! У тебя есть прекрасная возможность Клочкова задеть, может быть, от страха или злости он выдаст что-то важное! – настаивала Кузькина мать.

Идея, конечно, блестящая. Я даже уже приготовила «парадный» наряд для хэллоуинской вечеринки. Но...

– Я бы и Катьке, его подружке, тоже устроила бы такую ведьминскую ночь, – мечтательно произнесла я.

– Ну, почему бы и нет, если уж пошла такая пляска, – поддержала меня Кузькина мать.

В этот момент в дверь постучали. Как говорится, помяни черта – он и явится. Это была Катя.

– Ты не вовремя, – спокойно сказала я, пытаясь собрать в ладонях воздух, чтобы вытолкнуть ее. Но... не смогла. Я попыталась захлопнуть дверь, за которой она стояла, но и это мне не удалось.

Агата, заметив мое замешательство, подошла к Кате, которая явно наслаждалась моей беспомощностью, и вытолкнула эту неприятную особу за дверь.

– Иди к моему Сереженьке, пожалуйся, – бросила она ей напоследок.

– Исчезновение твоего дара и напрасная растрата ведьминских сил на месть Никите привели тебя к истощению, – резюмировала Кузькина мать. – Но это не повод ничего не делать. Завтра мы полетим вместе. Твоя метла сможет тебя удержать, если ты растеряешься?

– Да, – хрипло сказала я.

Агата вечером под луной провела надо мной ритуал восстановления сил. Она не сказала Никите о том, что я истощена как колдунья. Моя позорная тайна осталась со мной и Кузькиной матерью. Пшеничные колоски и полынная пыль, развеянные надо мной в безлюдном парке, немного укрепили меня.

–Ну-ка, попробуй сделать что-нибудь безобидное.

Я сосредоточилась на осенней листве, и она послушно закружилась вокруг меня по дорожке. Пока этого было достаточно.

Вечерний колдовской ритуал Агаты под луной укрепил мои силы. На какое-то время. По крайней мере, до завтра.

На следующий вечер, облаченная в удобные кожаные брюки, светящуюся куртку и шляпу поверх банданы, я взмыла на метле к зданию полиции. Моей целью была встреча с Клочковым. На моем плече, в черной маске и плаще цвета крови, сидел Яр. Он иногда скалился и как конь ловил ноздрями ветер.

Мы не нисколько не припозднились, но Агата уже была на месте, расположившись на крыше полиции. Кузькина мать, в образе простой русской ведьмы – с распущенными волосами, в широкой рубахе и босиком – сидела рядом со своей метлой.

– Не замерзнешь? – обеспокоилась я.

– Я же нечисть, – усмехнулась она в ответ. Потом бесстыдно задрала подол и продемонстрировала красную ажурную подвязку.

– С образом простой русской ведьмы никак не вяжется.

– Так и праздник не наш. Привнесла немного западного колорита. Сережа, между прочим, оценил, – сверкнула она очами.

Ничего уточнить я не сумела, хотя любопытство разрывало меня. В этот момент из дверей учреждения вышел Славик. Мы с Агатой издали протяжный свист, и я произнесла: «Ни пуха не пера! Лихо нам в помощь!»

1 Петрарка.