Текст книги "Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 10. Потерянное/украденное не сразу найдется.

– Агата! Душа моя! – проговорил старичок. – Ты вспомнила обо мне. Уверен, что пришла по делу, но я этому по-стариковски рад.

Он сложил ручки на своем огромном животе после того, как расцеловал Агате руки. А потом засуетился, стал приглашать зайти в свой теремок.

Я понятия не имела, зачем мы здесь. Цель нашего визита Агата мне не раскрыла. Но причинно-следственная связь «брошь» – «антиквариат» совершенна понятна.

Чего там только не было! Древнеславянские пряжки – от змеевидной до формы волчьей пасти, старинные перстни с пометками – "домонгольского" периода, подвески и височные украшения, серьги и перстни из бронзы, книги – раритетные молитвенники и псалтыри, разные полустертые фигурки – славянских богов, даже сдвоенных Сварога и Лады.

Здесь был особый запах – пыли, кожаных переплетов, старого дерева и кислого металла.

У пока что неизвестного мне старичка в его теремке был небольшой кабинет, но прошли мы в него через коридоры с полками, высокие стеллажи, коридоры с коробками, пока я не спросила:

– Мы вошли в маленький домик посреди города, а складывается впечатление, что мы ходим среди большого запасника столичного музея. Как так возможно, интересно? Можно мне хоть это можно узнать?

– Одна старая ведьма, увы, ушедшая от нас, помогла когда-то с открытием этого магазинчика и обычно люди видят тесную лавку старинных вещичек. Она произнесла заклятье Числобога и спрятала в пространстве города это замечательное место.

Наконец, в кабинете Агата представила нас друг другу.

– Савелий – самый лучший антиквар в центральных регионах, но и уверена в том, что во всей стране.

Антиквар улыбнулся и покраснел от удовольствия. Он поклонился мне. Мы разместились с Агатой на диване, а ее приятель на кресле. Комнатка была уютной, на полу был размытых оттенков ковер, на нем стояла мебель, а в углу – красивый старинный камин, украшенный искусной резьбой и благородным камнем.

– Моя подруга Ульяна. Она, Савелий, попала в затруднительное положение. Ее муж украл у нее старинную брошь, в которую в ее семье потомственных колдуний заключен их дар. Нам с ней интересно – куда он мог ее деть: продать кому-то, сдать на хранение?

Савелий покивал головой, сложил ручки на животе и неспешно покрутил большими пальцами друг вокруг друга.

– Агатушка, ты мне главное скажи – как она выглядит, брошь эта?

Кузькина мать посмотрела на меня, а я стала искать в телефоне фотографию, где я в куртке, к которой приколота моя брошка. Я так же показала ему документы из Реестра магических лиц, в которых как основание фигурировала моя брошь-дар.

Савелий посмотрел фотографию, попросил ее увеличить, покрутил телефон туда-сюда.

– Агатушка, душа моя, да за пределы города вряд ли ее вывезут. Если мужчина украл брошь, то она все еще здесь.

– Вы уверены? – спросила я. – У меня месяц есть, чтобы найти ее.

– Ну, срок, конечно небольшой, но и не маленький. А уверен я потому, что дар ведьма не купит, он, ведь, только хозяйку признает, и такая покупка ей боком выйдет – собственную ее силу погасит. Да и дар должен быть колдуньей-хозяйкой принесен, только тогда он будет принят сущностью ведьмы или колдуна. Вообще, ваш вор сам себя должен выдать, потому что украденный чужой дар станет мучить его, он не сможет его подчинить. А продать или подарить, девочки, чужой дар возможно только через подчинение. Эта украденная брошечка ему еще попьет крови, увидите, если, конечно, это ваш муж. Как говорится, на воре шапка горит. Так и у него – голова уже огнем объята мыслями, что с ней делать.

Есть такое выражение – все неоднозначно. Вот так и у меня – я обрадовалась, что брошь не вышла за пределы Лесовска, и огорчилась, потому что Савелий больше ничем нам помочь не мог.

– Ладно, – строго сказала Агата. – Нам засиживаться некогда. Савелий, спасибо за консультацию.

– Драгоценнейшая Агата, – подскочил он, приложив руку к груди. – Если бы мог помочь иначе, то обязательно бы сделал все, что в моих силах.

Агата ему кивнула и, подхватив меня под руку, повела из терема.

Савелий бежал за нами и попросил Агату принять от него подарок в знак, что она прощает его огорчение.

Она, вздохнув, приняла от него кольцо в виде змейки с черненькими блестящими глазками и поцеловала прямо в лысинку.

– Мой золотой и серебряный одновременно, – проворковала она, как будто ему грехи отпустила.

Вечер захватил город. Сумерки опустились на землю, в окнах горел мягкий огонь, а уличные фонари во дворах Лесовска тускло освещали пространство вокруг. У «Волги» нас ждал невозмутимый Аркадий. Он снова открыл дверь Агате, а потом мне, и, не сказав ни слова, выполнил поручение своей хозяйки:

– Ульяну отвезем домой.

– Адрес уточнить? – спросила я.

– Зачем? – пожала плечами моя новая приятельница. – Кстати, ты провела обряд запирания дома?

– Ой, точно! – спохватилась я, ведь, даже не поблагодарила ее. – Спасибо тебе за помощь. Не успела пока.

– Слушай, это не я ведьма, и не у меня дар украли прямо из дома при очень странных обстоятельствах. У меня нет никакого тебе доверия, поэтому ты проведешь обряд прямо при мне.

– Да пожалуйста. – фыркнула я. Напугала она меня. – Заодно посмотришь, как я живу. Поехали!

Агата, кажется, была раздражена. Неужели она реально рассчитывала найти брошь сегодня, с первого раза? Это же пальцем в небо. Я, хозяйка-растяпа, ее владелица и по колдовству и по наследству, осознавала, что мне придется повозиться. Бремя дара для ведьмы – и счастье обладания им, и тревоги за его сохранность, и боль от утраты. Как это объяснить? Найти мой дар – это не то, что можно сделать в одно мгновение, просто щелкнув пальцами. Требуется терпение и настойчивость. Как говорят в следствии – это целый комплекс мероприятий.

Аркадий молчал всю нашу поездку. Любопытно, что их связывает? Он повинуется ей, однако, послушен не только как зависимый от руководства человек, а как влюбленный и покоренный навек мужчина, снисходительно относящийся к женским капризам и чудачествам.

У дома он припарковался, и снова ритуал – выпустить дам из машины.

– Он ехал с нами постоянно, ждал нас у Савелия, – тихо прошептал Аркадий Кузькиной матери.

Никита стоял у своей «Мазды». Он держал в руках пакет с леденцами – мои усилия по борьбе с его курением, похоже, дают плоды. Не удивлюсь, что к недовольству от моей встречи Агатой без его участия, прибавилось и раздражение от очередной попытки избавиться от зависимости от никотина.

– Никита! – окликнула я его. Он не сдвинулся с места. Мой герой ждет от меня первого шага. Я подошла к нему и взяла из пакета одну конфетку.

– Агата идет ко мне по делу. Пойдем с нами.

– Не помешаю? – перекидывая во рту леденец, спросил мой друг, кидая пренебрежительный взгляд на Аркадия. Ревнует, но не уверена, что ко мне. – А то вдруг я лишний в такой гармоничной компании?

– Я буду проводить дома обряд на запирание дома по совету Агаты, поэтому пока я буду колдовать, ты поговоришь со своей подружкой Кузькиной матерью, и даже сможешь задать вопрос, кем ей приходится Аркадий, – завелась я.

– Непременно.

Никита направился вместе с нами ко мне в квартиру. Он поздоровался с Агатой буднично, без всякого донжуанства. Аркадий остался в машине.

– Это как-то неудобно, – сказала я Агате.

– Он не пойдет, – ответила та. – Аркадий не любит толпу, а нас – много. Пусть посидит, по телефону с девочкой своей поболтает.

Никита, шедший за нами, хмыкнул.

– Он кто такой вообще? – с сомнением спросила я.

– Человек, – улыбнулась Агата. – Нелюбимый сын колдуна, который ему дар не передал, а я немного ему помогаю.

Дома я почувствовала себя, наконец, свободной от будничных забот. Яр и Васька не ожидали на ночь глядя такую толпу.

–А мы не ждали вас, а вы приперлися, – сообщил Васька.

– Тебе стоит сменить гардероб, – покачала головой Кузькина мать, – еще могу понять – раньше за печкой домовой прятался, тепло искал. Тогда и рубаху в избах носили, штаны ватные, лапти. А сейчас и печка не нужна – в квартире жара круглый год, а ты по старинке одеваешься. Наколдуй ему сандалии, рубашку и летние брюки с подворотом. Подтяжки нужны, между прочим. Живот выпирает.

Василий был ошарашен и посмотрел на меня с вопросом в глазах: « И ты разрешишь меня оскорблять в моем собственном доме?»

– Вася верен традициям, он потомственный домовой, – заступилась я. – Он всегда так одевается.

– На дворе XXI век, ребята. Кузькину мать, то есть меня, вы тоже так представляли?

Я предложила всем чаю и бутербродов.

– При мне делай обряд. – напомнила Агата. – И нам с Аркадием нужно по домам.

Пришлось взять подсушенный болотник и потолочь его в ступке. Кузькина мать позволила мне побыть наедине при изготовлении колдовского порошка. Вся честная компания сидела в зале и о чем-то тихо разговаривала.

Приготовленное колдовское вещество я заговорила словами «закрываю, покрываю, укрываю, даже щели не оставляю».

На кухне я начал проводить обряд – повторяя эти незамысловатые слова, но вдруг сверху, как черное шуршащее облако, на меня повалились неизвестные мне насекомые.

ГЛАВА 11. Пора за ум браться.

Внезапно с потолка на меня посыпался настоящий рой мелких мошек. Они пищали, трепетали крылышками, создавая жуткий шум, и, падая на пол, будто растворялись.

Я пригнулась, прикрыв голову, и слушала этот шелест крылатой мелочи с осознанием того, что ведьминская-то сила моя ослабла. Клочков был прав, недолго мне осталось… Нет, физически я не пострадаю, просто прекращу свое существование как колдунья.

Когда этот «мошкарный кошмар» закончился, я встала во весь рост и увидела, с каким удивлением на меня смотрят Яр, Васька и мои гости.

– Ты так кричала! – Никита подошел ко мне и встряхнул за плечи. – Сидишь, как прячешься от обстрела, и вопишь. Что случилось?

– На меня повалила куча каких-то мошек. Они кричали, падали с потолка и пропадали, подлетая вниз, – я растерянно смотрела вокруг.

Не было ничего, что указывало на то, о чем я рассказывала.

Агата посмотрела на календарь, который стоял невысокой тумбочке и сказала:

– Из месяца, о котором ты говорила, выкидывай неделею смело. У нас три недели. Не вздумай сказать, что у тебя была галлюцинация. Это последствия черной магии, которая была в твоей квартире. Ты провела обряд на запирание дома и стала, соответственно, очищать дом от всякой нечисти. Именно спящую силу черной магии ты разбудила и своим обрядом уничтожила. Кстати, ты уверена в твоем ведьмином коте и домовом? Как они прошляпили чужака?

– На них мор пустили.

– Ой, как все запущено! – она покачала головой. – Ладно, отдыхай и спать ложись. Хорошо бы на печку. Знаешь, в современной жизни мне не хватает больше всего именно старой русской печи…

Агата мечтательно закатила глаза. А потом взяла за руку Никиту и строго сказала:

– Давай-ка домой, дорогой мой. С тобой она не отдохнет. Ты с ней в шаге от жалости к всепоглощающей страсти. Это нам сейчас не нужно.

Агата погрозила ему пальцем. Никита смотрел с нечитаемым выражением лица. Знаете, в такие моменты в детективах обычно пишут – «повисла напряженная тишина».

– Да, всем пора отдохнуть. Я тут всех взбаламутила, всех напугала, а мне всего-то надо хорошенько выспаться. Всем пока, до завтра… наверное.

Агата и Никита направились к двери. Когда я закрывала дверь, он мне шепнул:

– Не думай, что твоему Клочкову это сойдет с рук.

Чуткое ухо Кузькиной матери уловило его слова, и она с силой оттащила его от дверей.

– Черная магия – это тебе не на машинке кататься, мальчик. Ручонки свои от мужа Ульяны подальше держи. Она в себя придет – и разберется и с мужем, с черной магией, и с тобой заодно.

Вечер выдался просто выматывающим, я чувствовала себя так, будто меня переехал паровоз. У меня не осталось никаких желаний, спроси меня сейчас кто-нибудь, чего я хочу, ответ был бы такой – меня ни к чему не тянет. Даже кражу дара, я воспринимала в настоящую минуту не как беду, а как нечто само собой разумеющееся, как свершившийся факт.

Сна не было ни в одном глазу. Я ворочалась, закрывала-открывала глаза, иногда листала книжку в телефоне, смотрела в окно. Потом я вспомнила, что в первый год моего замужества Клочков, если у меня была бессонница, вечером поил меня молоком с медом, уверяя, что это естественное снотворное. Но сначала он безуспешно пытался нагнать на меня Дрему-туман. Бедняга, ничего у него получалось, и он впадал в свое любимое состояние – злился. Умиляясь на его сердитый вид и заботу обо мне, я заметила, что и сама могу наколдовать.

– Ты специально! – закричал он. От такого тона любой сон пропадет, и желание спать тоже. – Ты намекаешь на мою магическую несостоятельность?

– Слава, ну ты чего? – я удивилась такой безосновательной злости. К этому примешивалось еще и чувство вины – ведь, это я ненароком стала ее причиной. Спала бы себе и спала, а я еще и любимому человеку проблемы создаю. – Славик, ты что обиделся?

– Ты говоришь, не задумываясь, не представляя, что можешь оскорбить человека.

Вот тогда бы мне задуматься – что за словами о магической несостоятельности скрывается его зависть, прорвавшаяся из-за моей бессоницы, будь она неладна.

Вдруг я поняла, что сделаю именно сейчас, чтобы успокоиться. Я бегала по комнате как забредшая курица на огород, когда хозяйка застала ее за наглым клеванием рассады. Я напялила на себя толстый свитер с горлом, теплые гамаши, достала кепку и сказала обалдевшим от такой резкой перемены настроения Яру и Ваське:

– Полетаю чуть-чуть. Завтра все равно пятница, на работе как-нибудь перекантуюсь, отосплюсь в субботу.

Я закрыла дверь и в углу тамбура схватила свою метлу. Оставлять ее тут я никогда не боялась, потому что действовало заклятье хозяйки. Любой, кто схватится за нее без спросу – получит от нее «отлуп». Ну, малыша из соседней квартиры она просто в плечо боднет, а того, кто постарше и наглее запросто может и отлупить. Подхватив метлу, я пустилась по лестнице почти бегом и выскочила за дверь дома в отличном настроении.

Легким движением я перекинула ногу через метлу, а затем ласково погладила ее лохматую часть из веток березы. Ведьма должна трепетно заботиться о своей верной спутнице, несущей ее по небу. Оттолкнувшись от земли, я ощутила, как меня охватывает пьянящее чувство свободы. Небо распахнулось надо мной, усыпанное звездами, словно сошедшее со страниц старой сказки или волшебного фильма из детства. Я набирала высоту, и под нами проплывали крыши родных девятиэтажек, а затем и горделивые двадцатипятиэтажки Лесовска – самые высокие дома в городе. Растворялся внизу грустны свет фонарей, который лишь намекал на спящий город.

Получаса полета мне вполне хватило. Пора бы и баиньки, два часа ночи. Я вернулась к дому. Как только я оказалась в пижаме и в любимой кроватке – сон после отличного полета свалил меня. Только другая беда постигла меня уже утром – я проспала.

И вот уже утром носилась как электровеник. С опаской покосившись на свою постель, я произнесла слова бытового колдовства, и она все-таки собралась сама, не так как в прошлый раз.

Вообще я никогда не признавала ни за кем – тем более за собой – права на опоздание с утра или с перерыва, на послабления в работе, которые непременно приведут к тому, что в юриспруденции называют термином «систематически». «Кофеевничание» и «чаевничание» на работе – не в счет. Это такая мелочь, с которой если кто и борется, как с нарушением дисциплины, так только идиоты, не способные увидеть в коллективе настоящих проблем. Наш директор, слава Богу, к таким не относится.

И все-таки я нашла выход, как сократить срок своего опоздания на работу. Придется мне сесть на метлу. Конечно, в дневное время вне летного поля использование метлы ведьмой – нарушение, если я не поставлю в известность Общину ведьм. Но я в скором темпе набрала секретаря Общины и коротко изложила ситуацию.

Она пообещала все передать Старшей ведьме, и я сегодня утром совершила свой первый рабочий выезд на метле. Ровно в половину десятого, выйдя из подъезда, я оседлала свою верную помощницу и отправилась покорять дорогу до работы. Парни из соседнего дома, увидев такое зрелище, не смогли удержаться от свиста. Единственное, что их расстроило – это мой выбор одежды.

– В юбке было бы лучше! – кричали они. Надеюсь, это действительно станет их главным разочарованием за сегодняшний день.

Приземлившись у офиса, я оставила свою метлу, как всегда, под защитой заклинания, чтобы никто не позарился. Сумка и куртка полетели на стол секретарши, и я, словно вихрь, ворвалась в кабинет директора.

– Повинную голову не секут, не велите казнить! – выпалила я, едва переступив порог.

Директор прогрохотал басом:

– Ульяна Михайловна, да когда же ты угомонишься?

– Клянусь, это в последний раз! – заверила я, с самым невинным видом, приложив руку к сердцу.

После очередного выговора, когда я уже собиралась уйти, директор вдруг спросил:

– А кто это был вчера с тобой в той старой «Волге»?

Я улыбнулась и подмигнула:

– О, это страшная женщина. Кузькина мать!

Директор махнул рукой: «Да ну тебя!» – и отвернулся, разочарованный и раздраженный.

А вечером прямо к метле было прикреплено извещение о штрафе и нарушении мной правил парковки магических транспортных средств.

Я оглянулась вокруг. Мимо меня прошла Екатерина, прощавшаяся со мной воздушным поцелуем. Вот коза! Ее рук дело, успела «настучать» в инквизицию.

ГЛАВА 12. Отведай, супостат, силушки ведьминской.

XXI век на дворе, а через «Госуслуги» штраф за нарушение парковки метлы ведьме не оплатить! Зачем мы только взносы на шабаше оплачиваем, и зачем Управление по вопросам магии создали? Когда я стану вредной старушкой-ведьмой, и, если ситуация не изменится, я выйду к Управлению с требованиями на транспаранте «Даешь продвижение технологий в магической сфере» на одиночный пикет. Там согласование не требуется. Хотя лет через тридцать, может, что-то изменится?

Штраф я смогу оплатить теперь только в инквизиции. Боже, мне опять отпрашиваться! Руководство меня съест на завтрак вместо булочки с корицей, которую ему с утра покупает секретарь.

От Агаты после выходных не было никаких известий, а вот Никита позвонил с утра, удостоверившись, что со мной все в порядке, предложил приехать ко мне вечером. Но у меня вечером свои дела образовались, и для задуманного мною мероприятия мне денег даже на такси не жалко.

Пожилой таксист, не произнеся ни слова, вез меня по вечерним улицам. Цель нашего путешествия – дом Клочкова. Попасть к нему не составит труда, ведь, я прекрасно знаю, как открыть и подъездную дверь, и ту, что ведет в его квартиру. Силой ведьмы.

Я не собираюсь оставлять его в покое. Пусть Агата думает что угодно. Иногда, чтобы добиться желаемого, приходится пробовать самые разные подходы. И пока у меня нет четкого плана действий, я буду действовать малыми, но настойчивыми шагами. Славик очень чувствителен к мелким шалостям.

Таксист остановил машину за пару кварталов до его нынешнего пристанища. Было прохладно и сумрачно, но это лишь подогревало мое ожидание. На улице было немноголюдно: кто-то выгуливал собак, кто-то возвращался из магазина. У меня не было ни собаки, ни нужды в покупках, зато было огромное желание внести сумятицу в жизнь моего почти бывшего супруга.

Во дворе Славика не оказалось. С собакой гуляла его новая пассия. Аня, оживленно смеясь, разговаривала по телефону.

Прекрасно. Он сейчас один. Это значит, что никто мне не помешает, и мое колдовство будет направлено прицельно против Клочкова.

Сосредоточившись на магической цели, я остановилась напротив его дома. Луна, словно волшебница, разливала по небу свой вечерний свет, обещая мне усиление моих магических способностей.

Я вдохнула полной грудью прохладный осенний воздух, словно собирая в ладони тонкие лунные лучи, и произнесла заклинание:

– Матушка Луна, освети мой путь,

укажи дорогу к дому того, кто мне враг.

Пусть его душа будет неспокойна,

сердце тревожно, избавь его от покоя,

Пусть ошибки и неудачи преследуют, лишат устоя.

Листья на деревьях зашелестели, лунная дорожка замерцала, и в одном из окон начал то гаснуть, то включаться свет. Я почувствовала, как мое заклинание достигло цели, вызвав смятение у моего непутевого мужа-супостата. Я дала заклинанию недельный срок. Пусть все идет наперекосяк, пусть он начнет нервничать, и тогда я смогу воспользоваться его слабостью.

Долго ждать не пришлось. Клочков распахнул окно и чуть не вывалился, крича:

– Аня, где ты лазишь? Черт возьми, твой телефон вечно занят!

Я испугалась – а вдруг он действительно упадет! Пришлось напрячься и «вталкивать» обратно. Конечно, с колдовскими силами я немного «переборщила», и Клочкова как магнитом притянуло в квартиру. Он, наверное, отлетел к самой стене. Главное, чтобы он не получил травм!

Тревога моя оказалась ненапрасной. Настойчивость Славика оказалась безудержна. Он снова ринулся к окну с криками: «Аня, домой! Колин, домой!»

Властность и истеричность муж считал понятиями равнозначными. Поэтому сейчас она так упорно призывал «к ноге» и Колина, и любовницу. Он требовал от них одинакового послушания.

Анна отреагировала только тогда, когда Колин, услышав зов рассвирепевшего от непонимания хозяина, потянул ее к подъезду. Девушка прервала разговор и начала ругать собаку:

– Колин, ну что ты творишь, непослушный пес! Давай еще погуляем, минуток пять. Мне надо закончить разговор!

Однако истошный крик их общего хозяина – Клочкова – был наконец-то услышан и Аней.

– Ой, – обеспокоилась трепетная Анна, – что-то случилось! Может, я забыла что-то выключить? Нет, он просто соскучился!

Анна может производить впечатление недалекой девушки. Это не так, поверьте мне. Я видела ее естественной, без прикрас, в обществе Славика. Это акула, хищница. Образ ветрености и беспечности выверен ею четко, как у прилежной ученицы при выполнении задания по черчению до миллиметра. Даже сейчас, когда рядом нет никого кроме собаки, она не выйдет из придуманной ею манеры поведения.

Вопли Славика взбудоражили соседей. Открылось окно соседки этажом ниже, которая крикнула ему в ответ:

– Я сейчас полицию вызову, алкаш!

Клочков ответил отборной нецензурной бранью.

Старушка с грохотом закрыла окно, и я поняла – полицейский наряд Клочкову этим вечером обеспечен, но дожидаться его прибытия и потом смаковать воспоминаниями, не стоит. Я вышла из двора и направилась на остановку, зная, что оттуда мне легче вызвать такси.

Славик на этой неделе поймет, что день дню – рознь. Наивный человек! Он хотел изжить во мне ведьму, а результат оказался обратным – он раззадорил меня, и колдовские силы мои не спешат расстаться с хозяйкой.

Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось впечатление, что я живу по принципу «сделал гадость – вот и радость», но сегодняшней ночью я спала как младенец, я легко заснула, и, проснувшись утром, пропела любимую песню прабабушки: «Нам песня строить и жить помогает». Все, что она делала, всегда вызывало у меня искренний интерес – от пересказа содержания фильма «Ленин в октябре» до частушек. И частушки были интересные и забористые, до Хоя им было, конечно, далеко, но мамуля меня осуждала после их исполнения в нашем дворе. Мне было десять лет, когда прабабушка ушла в лучший мир, но от нее я узнала, что «тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет».

Я пела, принимая душ, пела по дороге на работу, напевала незатейливый мотивчик, кивая нашему радушному охраннику на входе в офис.

Широкой рекой разлилось в моей душе упоение от новости, что Клочкова сегодня доставят в суд за «мелкое хулиганство». Об этом я узнала от достойнейшего Григория Ивановича, который сегодня явился на рассмотрение моего дела о расторжении брака, а вот Славика и его адвоката не было. Забодяйкин направил в суд по электронной почте заявление об отложении заседания в связи с тем, что его клиент находится в камере в РОВД. Разъяренная судья отказала в отложении дела, потому что Забодяйкин никаких доказательств не представил, а мы ей, как она выразилась «надоели хуже горькой редьки».

Нас развели. Эта фраза тоже звучала во мне как песня.

Семейные ценности – это хорошо. Только в нашей семье в их создании и сохранении участвовала одна я. Сейчас моя влюбленностью в Славика, вся моя жизнь с ним казалась нелепостью и пошлостью. Но опыт из таких нелепиц и тривиальностей и состоит.

В перерыв я заскочила в РОВД якобы узнать, что там с моим заявлением об отравлении, хотя мне было известно, что оно передано в инквизицию.

Но день везения продолжался. Я видела, как бывшего мужа выводили к полицейской буханке. Это же просто праздник какой-то!

– Славик, супостат ты этакий! – выкрикнула я. Он обернулся. Светлые волосы растрепались, будто он только что проснулся или попал под сильный ветер. На спортивной куртке один рукав висел почти на нитке, видимо, вчера вечером случилась неплохая передряга.

Он тихо пробормотал ругательство.

– Отдай мне брошь, Клочков. А то вдруг лиха беда – начало, так и до судимости дойдешь?

– Да пошла ты! – выкрикнул он, прежде чем его посадили в машину.

И я пошла – свободная, счастливая. Я же его предупредила, верно?