Текст книги "Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Светлана Калинникова
Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам

ПРОЛОГ.

Свечка-скрутка искрила и разрасталась пламенем. Я обошла с ней всю квартиру, приговаривая:

– Ни духа, ни слова, ни тени – из жизни моей исчезни,

не останется от зла и лиха твоего ни следа,

да не явится ко мне беда…

Ну, почему я телефон не отключила! Сначала теперь начинать…

Ритуал изгнания всех следов присутствия в моей квартире Славика Клочкова, почти бывшего мужа, был прерван «блюмканием» пришедшей смс-ки. Конечно, я посмотрела, кто посмел мне помешать.

Славик. Он прислал мне фотку путевки на Байкал. Следующее за этим сообщение гласило: «Ой, я ошибочно. Анечке отправлял. Но ты, ведь, не расстроилась?»

Это так мелочно, так не по-мужски. И, если бы в эту минуту не проводила магический обряд, и не была бы так наполнена ведьминой силы, конечно, я просто бы посмеялась. Ну, дурачок же, и попытки меня побольнее «уколоть» такие же. Когда-то на Байкал я собиралась вместе с ним…

Но все пошло не так.

– Пропади ты пропадом! – прошипела я. – Три года на тебя потратила. Сгинь уже куда-нибудь. Хоть к черту на кулички, хоть в болото, хоть в гниль лесную!

И как-то полегчало сразу. Я посмотрела на свечку – зачадила. Значит, Славик отправился не на Байкал, а куда-то туда. Как я и произнесла.

Три дня его искали. Да, история была интереснейшая. И сердце мое, скажу вам честно, пело. Сидел мужчина с девушкой в кафе – и исчез. Сотрудники инквизиции – магического следствия – нашли его на дороге, где он ошивался, сбежав от болотных обитателей. Нашли и хорошо. Был бы он мало-мальски грамотным и сильным колдуном, сам бы выбрался без труда.

Но в нашей – бывшей – семье за силу отвечала я. Влюбленной женщине, тем более ведьме, любые горы по плечу, любое море по колено. И этого Славик простить не мог никак. Наш развод мог стать обычным юридическим актом, если бы не его зависть и то само чудачество, которое не совсем приличное. Да-да, на букву «м».

В общем, он первый начал. И полетели клочки по закоулочкам.

ГЛАВА 1. Муж пока еще действующий, к тому же негодяй настоящий.

Вещи я собрала еще рано утром и ждала выписку врача. Получить отравление от мужа, скажу вам, та еще подлянка. Неделю я лежала в больнице, и первые два дня вообще думала – умру от руки негодяя во цвете прекрасных тридцати двух лет.

Я похудела. Не знаю насколько, но по джинсам и водолазке – ощущается. Джинсы опустились на бедрах на пару-тройку сантиметров.

– Ну, Ульяна Михайловна, – сказал врач, протягивая мне выписку, – больше не болейте, и никаких трав колдовских в опасных объемах не принимайте.

– Говорила же вам, я ничего не могла перепутать. Я бы никогда дурман-траву себе не заварила – ни в малой, ни в большой дозе. Именно поэтому просила вас сообщить в полицию и инквизицию об отравлении.

– Да-да, конечно, – пробормотал он, – компетентные органы разберутся. В аптеке купите все лекарства – по списку в конце выписки.

Наскоро простившись с соседками по палате, я с облегчением выходила на свободу. Девушки, думаю, были несказанно рады избавиться от меня. Они улыбались мне, шутили и подбадривали, но я-то знаю, что ведьма, сдуру наглотавшаяся дурман-травы, ни доверия, ни симпатии не вызывала. А, когда, придя более-менее в нормальное состояние, я заявила, что меня пытался отравить муж-колдун, почти бывший, они совершенно растерялись. Из «магических» в палате была только я. Издержки, так сказать, колдовского происхождения.

Никита ждал меня прямо у входа в корпус. Он курил около своей «мазды 7» и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

Обещал же бросить! Как с ним бороться? Можно, конечно, заговОр простенький прочитать, и станет он вместо дыма вдыхать перечный аромат.

Увидев меня, он присвистнул. Значит, выгляжу я просто «отстойно». Не то, чтобы я себя в зеркале не видела, но не слишком приятно получать такую оценку от кого-то другого, тем более мужчины.

– Да-а-а-а, Ульянушка, дала ты жизни! Ты чего так похудела? Где твои щечки? Где румянец цвета наливного яблочка? – засыпал он меня вопросами, забирая сумку из рук и открывая дверь в машину.

– Богданов, щеки я отъем, румянец тоже появится, как только я Клочкова порву на клочки и получу не только развод, но и хоть что-то из имущества, которое я нажила.

Говорить о совместно нажитом имуществе с Клочковым Славиком не приходится. Боже мой, мужику под сорок, а для всех, особенно для его мамочки, он – Славик. Позор просто! Я на работе давным давно Ульяна Михайловна.

– Что там мой адвокат? – спросила Никиту, – Ты с ним разговаривал?

– Разговаривал лично. Не по телефону. Ульян, этот шедевральный экземпляр, ты меня удивила! Выбрала себе адвоката, так выбрала! Шепелявый, глухой и почти слепой. Да над тобой в суде потешаются! Стопроцентно.

– Он нужен мне только для того, чтобы ходил в суд! Я не могу видеть Славика… тьфу.. Клочкова. Григорий Иванович выполняет мои поручения, я полностью погружена в процесс, он только ходит в заседания и озвучивает мою позицию. Ну и для него это небольшой, но приятный гонорар.

– Домой? – поинтересовался маршрутом для вида Никита, как только мы выехали за пределы городской больницы Лесовска.

– Нет. Мы едем к Клочкову. Он сейчас дома.

– Зачем? Скажи мне, какая нужда тебя тянет к почти бывшему мужу, а не в аптеку и магазин? Ты только что вышла из больницы…

– Хочу высказать ему все в глаза. По телефону – ну не то, не будет того накала страстей. Кроме того, спустя несколько часов, а тем более дней, я просто забуду все те слова, которые у меня сейчас вертятся на языке.

– Так, запиши! Потом выскажешь. И потом Славик может быть не один…

Меня затрясло. Само собой, он не один. А то, что я у него не одна, узнала, как и все жены в последнюю очередь. Славик так и заявил: «Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи». Не знаю, что меня задело больше – упоминание о неизвестной мне любимой женщине или этот приказ – «собери мне вещи», блин блинский.

Я и собрала – все до единого клочка из одежды и кусочка из разбитых бокалов для виски и его парфюмерных склянок.

Устроенная мной карусель из его рубашек, брюк, туалетной воды, посуды, которую он называл «своей», вертелась вокруг него, и он стоял, боясь пошевелиться.

Я щелкнула пальцами и с улыбочкой сказала:

– Замри у стены на минуту, как будто черт тебя опутал,

За все ответишь, каждый удар встретишь!

Ведьминская сила и женская обида, объединившись, не оставили коварному изменнику и шанса уйти из семьи «цивилизованно», как он хотел.

Муж отлетел к стене, разбросав по стене руки и ноги – отличная мишень! И я начал пулять в него всеми эти шмотками, посудой, разбивающейся о стену на осколки, и пара – только пара, к сожалению, – попала на него.

У мужа очень посредственные, даже слабые колдовские способности, и магическая сила была предметом моей гордости и его зависти. Как оказалось, черной. В браке, щадя самолюбие Славика, я никогда не демонстрировала и десятой части моих умений в быту. А могу я многое.

– Хватит! – кричал он, – Прекрати! Я ранен!

– Ага, на Колчаковских фронтах! – ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене Славика.

Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказалась пара царапин на руке и лице от осколков.

– Тебя даже шрамы не будут красить, – сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.

– Ты меня могла убить, – заныл муж.

– Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся – в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!

Не в правилах мужчины, а тем более такого ничтожного, как Славик, выставлять себя на смех. Никуда он свои боевые ранения не предъявлял. Однако в суд через несколько дней забежал. Конечно, он подал заявление на раздел имущества, после того, как я подала заявление на развод в ЗАГС. Он туда не явился по какой-то надуманной причине, и нас разводили у мирового судьи. Чисто из гадливости своей натуры, он попросил срок для примирения. «Я не спешу, а тебе нервы еще помотаю», – заявил он мне в коридоре суда. Я поняла сразу – раздел имущества станет битвой до победы Славика. Тьфу на него.

Мы жили после свадьбы в моей квартире, в которой сделали ремонт вместе – и он предъявил требование о взыскании с меня половины стоимости неотделимых улучшений. Ведь на квартиру, купленную мной задолго до брака, он не мог претендовать по закону. В иске он просил разделить один наш счет, вернее, счет на его имя, но опять-таки открытый в браке. По наивности я думала, что там денег в три раза больше, чем оказалось. Заинька-Славик просто не говорил мне о том, что деньги, которые я ему передавала, не попадали на счет. Они просто исчезли! Вот такие они, деньги-невидимки! Очередной му…жчинка надул чрезвычайно доверчивую женщину.

Славик нанял адвоката. Я не хотела пересекаться с ним в суде, и позвала себе в помощь добрейшего, тишайшего и интеллигентнейшего Григория Ивановича. Позиция у меня была проигрышной – чеки на ремонт с ценами, датами были у Славика. Он, по сути, занимался закупками, нанимал бригаду. А я так – зарабатывала деньги. Славик бегал с одной работы на другую. Менеджер. Но деньги в период брака – совместно нажитые! Короче, судебная практика была не в мою пользу. И Григорий Иванович – старинный друг папы – никак ситуацию не спасал, испортить не мог, зато получал от меня гонорар. Главное – я была изолирована от Славика и сберегла хоть часть нервных клеток.

Но он сумел меня достать.

– Вот, – подал мне Григорий Иванович документ в файле, – почитай, Ульянка. Тут уж не знаю, что сказать. Гражданское право в этом случае не работает, тут тебе магический юрист нужен, это заявление в Магический Трибунал пойдет.

Славик предъявлял свои требования на мой дар – брошь, переданную бабушкой-ведьмой. Понимаете, дар может быть облачен и в наперсток, и в гребень, и в кулон, и чайную чашку. А мне повезло – в нашем роду дар передавался через драгоценную брошь. Именно она вписана в свидетельстве магических способностей как основание его выдачи.

Муж никак не мог претендовать на нее, так же как и я на его дар – какую-то монетку петровских времен.

Славик нашел удивительнейшую уловку – он написал, что я хотела продать ту брошь, то есть дар, что является нарушением Магического кодекса. Дар можно только передать. Как говорила сова из «Винни-Пуха», безвозмездно, то есть даром. Доказательств того, что я его хотела продать, у него не было. Но пока бы Трибунал разбирался – на мой дар был бы наложен запрет на использование. Я не могла терпеть негативное влияние на мои магические силы, и в Трибунале уже сама представляла свои интересы.

Судья принимала мою сторону, это было очевидно по ее вопросам Славику и бездоказательности его позиции.

Вот тогда он и решился на отравление. Господи, ну где мои глаза были, когда я замуж выходила! Хм. Известно где – на его смазливой физиономии. Ведь ни умом, ни какими-то другими способностями он не блистал! Только глаза с поволокой и утонченные черты лица. Блондин с тоскливым взглядом. Этакий рыцарь печального образа.

Он назначил мне встречу, чтобы обсудить его отказ от требования в Трибунале на мой дар. И я, обрадованная, пригласила его домой, рассудив, что на своей территории мне будет намного легче с ним вести диалог.

– Ульян, – позвонил он мне, – я не успеваю. Пожалуйста, подъезжай к «Кракатуку». Так мне ближе добираться, да и решим там все вопросы, я отказ тебе прямо в руки передам.

В кафе я его не дождалась. Трубку он не брал. Ругая его за непорядочность, себя – за наивность, я приехала домой. Днем я всегда пью чай собственной сборки. Его-то я и заварила.

Меня нашла соседка, потому что я, почувствовав недомогание, доползла до двери, открыла ее, и – все. Провал в памяти.

Соседка тетя Наташа нашла меня у входа в квартиру, она вызвала скорую помощь и полицию.

В полиции проводят проверку, но почему-то после моих объяснений в больнице, они уверены, что я сама ошибочно заварила не тот чай. Ага, дурман-травы по ошибке в чайник бросила. Я им так и сказала, что у меня сложный развод, и у моего супруга есть мотив от меня тихонько избавиться. Все дело в моем даре. Не уверена, что убедила. Логика полиции, в принципе понятна – трупа нет – и ладно. А тут еще и фигуранты не простые – колдун и ведьма, просто передадут в инквизицию дело. Тогда уж буду трясти инквизиторов.

Когда мы с Никитой подъехали к дому Славика, я поняла – высшие силы мне благоволят. Он прогуливался со своей собакой. У маленького колдуна Славика крупная для своей породы собака лабрадор. В прочем, очень добродушная. Избавившись от меня, он вместе со своей любовницей завел собаку. Я никогда не была против, но у меня был кот – настоящий ведьмин кот Яр. Рыжий, солнечный такой, поэтому я и назвала его – Ярило.

Муж никак не мог завести себе кота – они все заводили дружбу со мной, игнорируя Славика-колдуна. Животное всегда ищет колдуна или ведьму с мощной энергией, а Славик… Ну, вы поняли – слабак.

Я резво выскочила из машины, услышав бубнеж Богданова: «Не так резво, ты же после больницы! Натворишь сейчас дел!»

Славик стоял ко мне спиной, но его лабрадор тявкнул и потянулся ко мне навстречу.

– Привет, дражайший супруг!

Он ответил не сразу, натянул поводок, опасливо посмотрел по сторонам. Ах, ты ж мой трусишка, есть тут люди, есть. Не буду тебя ни бить, ни магию применять.

– Видишь, я жива и здорова!

– Ко мне приходили из полиции. Они передали дело в инквизицию. Только у меня, алиби – я был целый день с Аней. Нас видели и в магазине, и в парке, и дома.

Аня – это его швабра, не в буквальном смысле слова, конечно. К Ане он свалил от меня.

– А мне ты зачем встречу назначал в тот день?

– Какую встречу? Ты что, Ульяш? Ты что-то путаешь. Я позвонил тебе, чтобы ты у себя посмотрела мой старый блокнот. Там были важные записи, телефоны…

– Через почти полгода после того, как я тебя выкинула?

– Это я ушел! – самодовольно заявил он. – И ты мне непонятное отравление не предъявляй, не получится. Я свое от тебя по закону получу.

Славик выглядел уверенно. Он все продумал.

ГЛАВА 2. Нет, не негодяй. Негодяй в квадрате.

Собака Славика тянула его в сторону, ей надоело стоять, в то время как пустовала детская площадка, а газоны еще не были заняты ее конкурентами более мелких пород. Он цыкнул на пса в своей командно-презрительной манере.

– И зачем тебе только такая собака, – вздохнула я, – тебе бы маленького чихуа-чихуа завести, так сказать, под стать колдовскому и мужскому таланту. Ты с котом-то справиться не можешь. А тут – больше шестидесяти килограмм веса.

Он стиснул зубы и чертыхнулся. Ага, по больному ударила!

– А не пошла бы ты… – вызверился Славик, – У тебя-то какой талант? От своих же трав чуть коньки не отбросила… Посмотрим, как теперь запоешь!

– Ты про что? – заподозрила я неладное.

– Да ни про что! Домой иди уже. Неужели прямо из больницы приперлась?

Чутье мое подсказывало – неспроста Славик такой довольный. Стопудово у него алиби, иначе бы он тут соловьем не заливался. Но есть что-то еще такое, о чем я еще не знаю.

Не люблю уходить, оставив последнее слово за оппонентом. С детства у меня так. И опять-таки, я про его магические способности и другие – те, которые идут по цензу 18+ – правду сказала, а он меня нагло оболгал.

Свистнув клочковской собаке, я подбросила затерявшийся в кармане куртки желтый фантик и крикнула:

– То не фантик летит, а ежик бежит.

Фантик приземлился ежиком, пес ринулся за шустрой пыхтящей колючкой, со всей силы потянув за собой Славика. Он попытался устоять, но я, как он и просил, уже собралась уходить. Моя нога неудачно пересеклась с его – Клочков свалился, как мешок, и умничка-пес протащил его по земле.

– Там, где ежик бежал – там фантик упал, – сказала я, завершив свое колдовское хулиганство.

– Господи! – простонал муж, отряхиваясь от листвы, земли и пыли, – Как мне надоела твоя магия долбаная!

– Ухожу, так что недолго терпеть осталось!

– Даже не представляешь, насколько ты права!

Богданов сидел в машине и курил. Снова. Я покачала головой, когда он уже бросит! Дверь мне открывать не собирался, а когда я прямо указала на его невоспитанность, невозмутимо ответил:

– Ульяш, ты козой тут только что прыгала, уж дверь себе самостоятельно откроешь.

– Меня час назад из больницы выписали!

– Главное, чтобы ты об этом помнила.

Никита был зол – утром просила по телефону забрать меня домой, а сама притащила к Славику. Мысленно я с ним была согласна: использовала, чтобы устроить разборки с мужем. Получается, я не только никак не могу тихо и культурно расстаться с мужем, но еще и его подключаю к своим проблемам. Только что Никита видел, как я мстительно использовала собаку, чтобы свалить Славика с ног.

– Я любила его. Не то, чтобы сильно, но… – тихо сказала я в свое оправдание.

– Мне жутко подумать, чтобы ты могла устроить, если бы любила его как ты выражаешься «сильно». Не дай Бог!

Мы ехали молча. Я задумалась. Зачем я, на самом деле, поехала к Славику? Что я хотела ему доказать? Ждала признание – это я тебе в чай дурман-травы добавил? Опять мое обычное желание – сделать все быстро и идти напролом. В последнюю очередь я думала о том, как это выглядит в глазах Никиты.

– Ты меня извини, Никита. Я совершенно не в себе. Развод, раздел имущества, больница с отравлением – все так навалилось, что я никак себя в руки не могу взять.

– Ты, действительно, думаешь, что он хотел тебя отравить? – спросил Никита.

– Думаю. Доказать не могу.

– Твой Клочков, конечно, с дуриной, но не настолько же! И потом – ну какой смысл с тобой расправляться, если, во-первых, он станет первым подозреваемым, потому что у вас затяжной раздел имущества. Ну, и во-вторых, ты сама сказала, что имущественный спор разрешится в его пользу, а в Трибунале – в твою. Счет, как говорится в спорте, на табло.

– Пока не знаю. Но сегодня он в порыве злости мне сказал – недолго твою магию осталось терпеть. Что-то вроде того.

– Ульяна, в состоянии гнева, ты первое что скажешь: «Убью!». Он всегда тебе завидовал как ведьме, вот и выпалил, что на уме было.

Мы снова замолчали. Обычно бойкая и сообразительная на ответ, я просто не нашлась, что сказать. Я устала, оставшийся путь дома – минут пятнадцать – провела в дремоте.

– Приехали, – тихо сказал Богданов.

– У тебя так хорошо спиться в машине.

– Жаль, что не со мной, – усмехнулся он.

«С тобой, пожалуй, не уснешь. Прошла на практических занятиях», – подумала я. А вслух сказала:

– Мы вроде, договорились не поднимать больше эту тему.

– Я ничего не обещал. Ты тогда приняла решение за нас обоих и помчалась к Клочкову, теряя тапки.

Так и было. У нас была одна-единственная ночь, и потом Никита ради меня оставил свою девушку. Мы стали жить вместе. А я по уши влюбилась в невесть откуда свалившегося на мою голову Славика. Вернее, его мне подсуропила моя коллега. Теперь я даже думаю, она, вообще, дружественно ко мне настроена?

– Никита, я была тогда неправа, недальновидна.

– Ты просто меня не любила.

Мне не хотелось водить Никиту за нос. Я знала, что он влюблен в меня, пользовалась его отзывчивостью, готовностью выручить. Он никогда не приезжал ко мне с пустыми руками – цветы ли, пирожные ли, какой-нибудь интересный блокнот, смешная мягкая игрушка. Но… Из-за меня Никита бросил девушку, а она, не сказав про беременность, прервала ее. Наш роман был в разгаре, когда Наташка пришла к нему и продемонстрировала справку о пребывании стационаре. «Живи теперь с этим», – сказала она.

Никитка очень переживал, на мне никогда не срывался, но все было как в песне про третье сентября – «всё не то, всё не так». А я его не поддержала и закружилась в ухаживаниях Славика. Никита после моего признания, что я влюбилась, кивнул, отдал ключи от моей квартиры и ушел. Иногда думаю, не бумерангом ли вернулось отношение к Никите? Если так – то все справедливо.

Только сейчас я не могу без него, и он снова рядом.

– Пожалуйста, давай не сегодня, – попросила я, – Не хочу заходить в квартиру одна, поднимись со мной. Хорошо?

Никита внимательно посмотрел на меня. «На черта ты мне сдалась. Ни уму, ни сердцу», – будто говорил он. Однако подхватил мою сумку и буркнул: «Пошли уже, мне давно уже пора быть в другом месте».

Мы поднялись на седьмой этаж. У лифта внизу я встретила свою соседку, которая обрадовалась моему возвращению. Когда мы подошли к двери, я снова ощутила дичайшее напряжение. Мне казалось, что там меня ждет – нет, не Славик – кто-то другой, ненавидящий меня и желающий мне смерти.

Что примечательно, Никита шел впереди, а потом, словно, почувствовав мой страх, взял меня за руку, и вел за собой. Я отдала ему ключи.

Никита вошел первым, но вдруг он дико заорал:

– Да ну на фиг! Черт бы тебя побрал, Улька! – он отодрал от себя моего кота, запрыгнувшего на него, а потом упал на колени, как подкошенный. Мой домовой бросился ему под ноги.

– Господи! Ребята, да вы что – нюх потеряли? Это же я из больницы вернулась, а Никита мне помог добраться! Ну, как вы могли меня не почуять?

Яр и Василий-домовой сопели. Никита тем временем прошелся по квартире – открывал двери и заглядывал в комнаты.

– Никого нет. На «прослушку» проверять?

Даже моя фантазия до этого не дошла. Ну, а вдруг надо? У Никиты друзей и в полиции, и в следственном комитете. и в инквизиции навалом. Он, наверное, не просто так сказал. Бр-р-р. Доживу до паранойи – стопудово.

– А надо? – уточнила я.

– Да я еще не понял, насколько у тебя кукушечка из домика вылетает, – пожал он плечами.

– Очень смешно, Никита! Ладно, спасибо за все, чаем или кофе поить не буду, а в холодильнике – мышь повесилась. Доставку соображу позже, а пока – в душ.

Я выпроводила Богданова, бросила вещи из «больничной» сумки в корзину, а кружку помыла. Холодильник был пуст. Ладно, закажу пиццу. Потом в магазин сбегаю. Пора выходить в люди. Завтра – на работу.

Побаловав себя теплым душем, завернувшись в пушистый халат, я листала меню «Доставки для вас». Пицца и роллы – наше все. И вроде настроение улучшилось, и щеки мои зарумянились и глаза заблестели, а что-то не давало покоя. Какая-то червоточинка, неясное предчувствие.

В ожидании доставки еды я просмотрела свой шкаф, раздумывая, в чем пойти на работу. Погода была отличной для конца сентября и легкий костюм вполне подходил. Я вспомнила, что к нему я обычно надеваю маленькие агатовые гвоздики и от нечего делать полезла в свою шкатулку.

Ничего не понимаю. Что произошло? Рядом со шкатулкой в отдельной коробочке лежал мой дар – брошь с большим старой огранки агатом. Ее не было. Я вытащила шкатулку, перебрала все свои побрякушки, осмотрела весь ящик – никаких следов.

– Яр! Вася! – крикнула я. – Черт возьми, что здесь произошло, пока меня не было? Где мой дар?

Ребята прибежали и в недоумении уставились на коробку, которой я размахивала. Пустой коробкой.

– Мы ничего не брали, – заявил Ярило.

– Но кто-то же взял? Ладно, я в больнице была, но вы-то здесь оставались.

Они никогда не отличались наплевательским отношением к службе у ведьмы, и я ждала вразумительного объяснения.

– Когда тебя в больницу забрали, на нас кто-то мор запустил, – вздохнул кот, – ключи-то твои соседка забрала.

– Так она мне их потом через Никиту передала.

– Я и не говорю, что это она. На следующий день кто-то открыл дверь. Невысокий такой и в капюшоне прогундосил: «Зайди в дом, Лихо, постучи, потопчи, мором черным на час обними». И все – мы как заснули. В себя пришли к вечеру, а тут как никого и не было.

– Вы почему сразу не сказали?

– Да, вроде ничего не пропало – чего тебя тревожить?

Сомнений не было – Славик украл мой дар. Больше некому. В Трибунале ему совсем ничего не светило, вот он его и стащил. Негодяй? Нет. Негодяй в квадрате.