Текст книги "Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 27. Легкое горе болтливо, тяжкое – безмолвно.

После больницы я вернулась в квартиру Никиты. Я не звонила мужу, а он, что не удивляло, не звонил мне. Я написала ему сообщение, что на пару дней задерживаюсь в командировке, и мне пришло сообщение: «Ок, понял». Через пару минут он догадался написать: «Ты там никого не нашла?» с подмигивающим смайликом. Я написала, что кое-что потеряла, но обрела правильное понимание. На этом «любящий муж» поставил в нашей семейной переписке точку. Плевать ему – что я там обрела.

С этой минуты он стал для меня не просто изменником, даже про себя я называла его – гаденыш, мерзавец, негодяй и так далее.

А мне всегда так хотелось настоящую семью, как у родителей – с одним на двоих пониманием какой-нибудь шутки, бессловесной беседы взглядами, ссорами – пылкими и громкими, но никогда не приводившими к изменам или разводу! У родителей я была единственным ребенком, а сама мечтала о трех ребятишках. Но на этой неделе я без слез рассталась с только что зарождавшейся во мне жизнью. Увы, распад отношений состоялся, просто об этом не знала я. А вот Славик не знает пока о другом – о клокочущей во мне ненависти и злобе, как лава в вулкане. Я мечтала о возмездии и за себя, и за того ребенка, который стал для меня поначалу большой радостью, а потом – болью и несчастьем. И сейчас, уже почти придя в себя и проанализировав всю ситуацию, я должна перейти в наступление.

После разговора с Сергеем Николаевичем, у которого попросила несколько дней в счет отпуска и обещала передать собственноручно написанное заявление через Никиту, он по-барски согласился и дал мне два дня.

В прошлый раз я говорила, что беда не приходит одна. Так и есть. Пока я обдумывала сложившееся положение и предавалась мысленным – таким сладким в эти минуты – планам расправы над Клочковым, мне позвонила моя приятельница Лиза. Она работала в риэлторской компании, которая занималась когда-то поиском мне квартиры для приобретения еще до моего замужества и знакомства с Клочковым.

Она попросила меня о встрече. Это было как минимум неприлично – встречаться с приятельницей, когда я на пару дней отпросилась с работы. Но Лиза никогда бы не стала так требовательно просить встретиться.

– У тебя что-то случилось? – спросила я.

– Не у меня, но я хотела бы поговорить с тобой по этому поводу.

Я назначила встречу в городе в небольшой кофейне на несколько столиков. Лиза меня уже ждала, когда я приехала на такси. Она заказала себе чай и фирменный пряник, а я – только воду. Хороший аппетит временно меня покинул.

Лиза заметила, что я немного бледная.

– Да я на диете, – пожала я плечами. – После новогодних праздников поправилась, хочу к лету прийти в форму.

Лиза с явным сомнением взглянула на пряник на своей тарелке. Вздохнув, она все же отщипнула еще кусочек и, не особо раздумывая, положила его в рот.

– Вчера в нашу компанию приходил твой муж, – сказала она, прихлебывая чай. – Он был не один, со своей мамой, на которую покупал квартиру в новом жилищном комплексе. Квартира однокомнатная, но с ремонтом, который оплачивается по дополнительному договору.

У его матери появились деньги на покупку новой квартиры? Как интересно… А вот у нас с ним есть счет, который я считаю общим, ну и закон относит его к совместно нажитому имуществу.

– Знаешь, почему я позвонила тебе? Он зубоскалил с риэлтором по поводу того, что в браке нужно крайне осторожно расходовать деньги и приобретать имущество. Я и поняла, что он делает это втайне от тебя.

Ага, и приобретает имущество «на маму». Он изменял мне, потешался надо мной со своей подружкой, не исключено, что с подружками. Законченный… В общем, редкостная «редиска».

И меня это не расстроило. Он не хотел от меня ребенка. Я еще раз себе повторила для закрепления: «Клочков не хотел от меня ребенка». В такой ситуации слезы излишни. Напротив, я преисполнилась энергии. Я все взвесила и обдумала, и поняла, что мой муж «презлым заплатил за предобрейшее» и «повинен смерти» 1!

– Ты хочешь его «того»? – Лиза провела ребром ладони по шее. – Уконтропопить?

– Больно надо! – хмыкнула я. – Тут пусть юрист разбирается. Поверь мне, Лизонька, Клочков причинил мне вреда намного больше. И раньше бы я сказала: «Господи, спасибо, что взял деньгами!» Но теперь уже поздно так рассуждать. Все случилось. Спасибо тебе за ценную информацию, Лиза, и надеюсь, что ты ничего никому не скажешь.

– Да на что мне это нужно? – ответила Лиза.

О том, что у меня случился выкидыш, об измене Никиты, о том, что, скорее всего, он обкрадывал меня во время брака, и, наконец, о принятом мною решении о разводе знал только Никита.

Не представляю, как он терпел меня! Я не ныла, не жаловалась на жизнь и не проклинала Славика. Никиту пугала моя сосредоточенность, резкий переход от отчаяния, когда он нашел меня в зимнем сквере, к деятельному и молчаливому состоянию.

– Горе нужно выплакать, – поучал он меня. – Ты потеряла ребенка, первого, и ты не оплакала ни малыша, ни свою боль.

– А ты… когда она сообщила, что прервала беременность… плакал?

– Да, – признался Никита. – Я до сих пор считаю, что причастен к этому. Причина же была в том, что я ушел от Наташи.

– А если бы она сказала, что ждет ребенка, то не ушел бы?

Он задумался и выдал честный ответ:

– По крайней мере, не сразу.

– Ага, – съязвила я. – Отрубал бы кошке хвост по частям. Из жалости, конечно.

– Ты сейчас говоришь как ведьма.

– А я, Никита, и есть настоящая ведьма. По жизни потомственная ведьма, состою в Реестре магических лиц, да и на работе занимаю должность, связанную с магическим происхождением. Мой «конек» – магический анализ. И еще меня угораздило влюбиться в колдуна и выйти за него замуж.

Я встала из-за стола, где мы только что пили чай, и подошла к окну. Я устала от зимы. Февраль подходит к концу, а впереди – март. Весна обязательно победит зиму. Солнце растопит снег, согреет и обнимет землю, пробудив все живое. Моя жизнь тоже продолжится, и, как у всех, она будет уже не прежней. Весна принесет с собой перемены, развеет все сомнения. Все вернется на круги своя.

– Завтра я возвращаюсь из командировки, – предупредила Никиту. – То, что произошло со мной, останется между нами.

– Значит, ты возвращаешься к Клочкову…

– К Клочкову, на работу, в свою квартиру. Это было неизбежно, Никит. Спасибо тебе, что не оставил меня. Даже не знаю, как бы я справилась.

Он смотрел на меня с легким налетом неприязни. У мужчин всегда прямое мышление, если не у всех, то у большинства. Наблюдать за Никитой сейчас было любопытно: он сжал губы, сощурил глаза, как будто был готов броситься в бой с моими неподдающимися его разумению мыслями о возвращении к мужу. Он брезгливо сморщился и вышел из кухни.

Но вдруг резко развернулся и с изумлением уставился на меня.

– Ой, а что это ты такой удивленный? – спросила я, хлопая глазами, как глупенькая куколка.

– Что делает в зале дед ростом по мое колено? – он пригнулся и показал рукой его рост.

– Твой домовой по моему поручению ищет в старых колдовских книгах еще более старинные рукописи о дарах потомственных ведьм.

– Понятия не имел, что у меня есть домовой.

– Он, мой дорогой, есть в каждом доме, но видят его только колдуны и ведьмы. Ну и «заезжая» нечисть. Сейчас ты видишь его, потому что я помогла тебе – обычное бытовое колдовство.

– И он тебя послушался? Домовой послушался не хозяйку дома?

– Он повинуется ведьме, не хозяйке.

И я объяснила, что с этого момента в мой собственный дом я возвращаюсь как наблюдатель, как человек, следящий за мужем-предателем, как шпион, выжидающий удобный случай. Во мне не было любви к Клочкову, бессовестному изменнику и законченному эгоисту. У меня еще не было плана, как отомстить ему, но змеящаяся во мне злость и жажда мести, подкидывали идеи как дрова в топку.

– Клочков – подлец. Но я думаю, что он все еще не показал всю свою низость. Уверена, что он может пасть еще ниже. – Я подошла к Никите, выключив свет на кухне. Просто королева драмы. Пристально посмотрела ему прямо в глаза. – Есть обстоятельства, когда человек, не признающий слово «стоп», катится и катится вниз. Ему просто надо в этом немного помочь. Ты со мной?

В его глазах мелькнуло удивление, а затем – что-то похожее на интерес.

– А сама не боишься упасть, всемогущая ведьма?

– Не боюсь, – улыбнулась я, – если ты будешь рядом.

Только улыбка моя была недоброй.

1 цитата из бесподобного «Иван Васильевич меняет профессию»

ГЛАВА 28. Осторожно! Старинные рукописи могут содержать недостоверные сведения.

Наша Уля громко плачет… Нет, конечно, я свое отплакала уже.

Прибытие домой моей душой воспринималось как волевой акт: через силу, через боль и презрение. Я ступала на территорию, временно оккупированную врагом – Клочковым, и в заложниках у него, к сожалению, оставались мои ребята – Ярило и Василий. Он и не подозревал, что я знаю о его изменах, о намерении лишить меня дара, о покупке квартиры за моей спиной, возможно, на часть моих же денег.

Сильная часть плана состояла в том, чтобы использовать его неведение.

Понимаете, мне не был нужен аккуратный в действиях, осмотрительный Славик. Мне был нужен разгоряченный успехом, невнимательный к мелочам, уверовавший в свою мощь мужчина. Только так Клочков начал бы совершать ошибки.

Забегая вперед, скажу, что уже через день нашего совместного проживания меня буквально мутило не только от его разговоров о работе, маме, мечтах о повышении и богатстве, но и от его блондинистого «фэйса». Как увлекательно складывается жизнь: каждый его жест, обращенный ко мне, и слово, сказанное мне, воспринималось раньше как знак внимания влюбленного, любимого мужчины, а теперь – как гнусное предательство и отвратительная ложь.

Яр и Васька, пока не посвященные мною в то, что мне открылось несколько дней назад, недоумевали. Их смешило и вызывало любопытство, что на фразу «где мои брюки» я или отмалчивалась, или говорила, что выкинула их с балкона. Клочков через пару дней насторожился, и я, не разогревая ему ужин, нежно воркуя, приговаривала о том, что «так устала, так устала, что даже вилку держать не могу».

Я мстила ему мелко, магически «бытовушно». Славик мог ронять ложку по нескольку раз, спотыкаться при одевании брюк. Его шнурки жили самостоятельной жизнью, развязывались, завязывались в узел, его рубашки мялись до состояния гармошки, как только он выходил из квартиры.

– Вообще не пойму, что такое происходит, – как-то сказал Клочков. – Ты какая-то язвительная, у меня из рук все сыпется просто.

– Может быть, кто-то из твоих коллег на работе на тебя порчу навел? – подкинула я идею, а сама поняла, что пора бы взять себя в руки. Всякое мелкое колдовство на нервах и одежде Славика я перестала испытывать. Муж должен быть уверен в моей неиссякаемой любви и нежности.

Вопрос близости я разрешила просто – дрема-сон сваливал моего мужа как соловей-разбойник купца на дороге. Иногда я так мухлевала, что Никита, изнывавший от ревности, восхитился моей изобретательностью – я вкладывала в голову Клочкова невероятные сны эротического содержания с нашим с ним участием. Смелость моих фантазий в них его уверила его в одном: «Ваня, я ваша навеки!» Ладно, с поправочкой: «Славик, я ваша навеки!» Тьфу. До сих пор противно.

По окончании рабочего дня я усердно якобы изучала свои старые учебники и справочники по колдовству. В вопросах магии Клочков, без сомнения, полагался на меня. Пусть и с некоторой долей скепсиса, но он обращался за советом, а мои книги часто брал, чтобы освежить свои знания в области теории магии.

При нашей очередной встрече с Никитой я показала ему состаренный документ, страницы которого были испещрены желтыми потеками и водяными разводами, будто он пережил немало на своем веку. В нем содержалась запись старинного заговора на отобрание магического дара у ведьмы или колдуна.

– Зацени! – гордо сказала я, перейдя на молодежный сленг.

Никита с сомнением покосился на протянутый ему документ.

– Бумага не рассыплется?

– Исключено. Манускрипт совершенно свеженький, я его пару часов назад в кабинете наколдовала. Закрыла дверь, телефоны отключила и «шурум-бурум» – готова «замануха» для Славика. На днях он найдет его среди моих магических книг и… будет ему счастье! Вернее, в будущем, конечно, несчастье, но сейчас он будет очень доволен собой и жизнью.

– Если твой муж спросит, откуда у тебя такой бесценный документ?

– Не спросит, а вдруг – отниму! Ну, а спросит – в библиотеке «по-свойски» Алексеевна дала изучить. Он знает, что мы с ней приятельствуем.

– Ульянка, может, к черту его – Клочкова твоего! Разведись с ним и – пусть исчезнет из твоей жизни.

– Никита, я не отступлю! – горячо возразила я. – Есть поступки, которые простить невозможно. Клочков мечтает работать в сфере колдовства, а у него не то что знаний, у него элементарных навыков недостаточно. Как только он прочтет эту рукопись, у него перед глазами полетят звезды счастья. Тщеславие Славика даже больше, чем его «свинскость». Я тебе точно говорю.

– Хорошо, он прочтет его, поймет, что нужно найти твой дар и провести над ним ритуал. Он снова наведет мор на домового и кота? И ты так просто отдашь ему дар?

– Для начала мне нужно изготовить точную копию моей броши, здесь мне не обойтись без хорошего ювелира, умеющего к тому же держать язык за зубами, – я выразительно посмотрела на Никиту.

Он вздохнул, провел нервно рукой по волосам и сказал:

– Такой человек живет в другом городе. Тебе придется съездить к нему вместе со мной.

– Заметано! – я чмокнула его в нос, довольная. Никита же, посчитав такой жест слишком скромным, тут же взял инициативу в свои руки и одарил меня страстным, долгим поцелуем.

Тем временем мне стало понятно, что Клочков созрел, чтобы объявить мне: «Прощай, позабудь и не обессудь» 1. Он был радостно возбужден дома, чирикал по телефону в туалете с кем-то, пока я притворялась глухой, немой и тупой.

Идею, как мне «помочь» Клочкову украсть у меня мою потомственную брошь, подсказала Катерина.

До тех пор, пока у нас с мужем якобы была идиллия, не жизнь, а «медовый месяц», Катерина была со мной мила, прибегала рассказать какую-нибудь пустячную сплетню, по праздникам дарила миленькие сувенирчики. Сейчас же она сухо здоровалась, отмечала, что я слишком бледная и похудела.

– Ты прямо ужасно выглядишь, – с притворным сочувствием говорила она. – Разве Славик тебе не говорил об этом?

– Он очень переживает, что я много работаю, – говорила я ей, как ни в чем не бывало. – Так сочувствует мне…

– Смотри, как бы сочувствие не перешло в иную плоскость. Вокруг столько симпатичных девушек.

– Это ты что ли симпатичная? – не выдержала я.

Катя оскорбленно фыркнула.

Днем она пришла ко мне в кабинет, чтобы отдать документы от своего начальника. Я как раз положила сумочку в шкаф, из которой брала таблетки от головы. Я выронила ключи и снова положила их в кармашек сумки. Катя зашла, не стучась, и с улыбкой наблюдала за моими манипуляциями.

Подыгрывая, что мы все еще подруги, я поведала ей, что у меня есть дубликат от ключей и в сумке, и на работе.

– На всякий случай, – улыбнулась я.

– Какой такой случай? – пробормотала Катя.

Уверена, что эту ситуацию Катя запомнила, потому что я акцентировала на ключах внимание. Я предполагала, что мне пригодится ее информированность.

Потом мне пришлось дома с охами и ахами вспоминать, что я давно не проверяла сохранность своей броши. Клочков видел ее пару раз. Все-таки муж, я доверяла ему. Я достала свой дар, осмотрела брошь и хвастливо показала Клочкову.

– Славочка, как представлю, сколько колдовской силы в ней! Сколько поколений моих предков закладывало в нее магическое могущество! Я не только горжусь, у меня сердце чуть не заходится от счастья обладать таким даром. Не знаю, поймешь ли ты…

На глазах супруга я поцеловала мою драгоценную брошь и положила ее в коробочку, умещавшуюся в моей шкатулке с женскими побрякушками. Вот и отлично, Славик увидел и запомнил.

Я видела, как гнев исказил лицо Клочкова после слов «поймешь ли ты». Его челюсти напряглись, желваки заходили от кипящего негодования. В этот момент муж ненавидел меня так, как никогда прежде. И вот, казалось, наступил идеальный момент для него – обнаружить ту самую «древнюю рукопись» с заклинанием, чтобы лишить ведьму ее колдовской силы.

– Ты вообрази, – рассказывала я Славику про якобы рабочую ситуацию. – Стал вопрос о том, как можно отложить порчу. Андрюшка и понятия не имел об этом. Вот думаю, может, ему сфотографировать на память пару страниц из моих колдовских книг. Пусть уже выучит базу!

Клочков согласно кивал, но я посмеивалась, потому что он понятия не имеет, о чем я говорю. Сославшись на радость мужа, на головную боль (есть ли более популярная женская отговорка?), я ушла спать. А вот Яр и Васька по моей просьбе в оба глаза смотрели за моим мужем.

«Он достал твои книжки из шкафа и начал их пролистывать, – транслировал мне Яр. – Он листает страницы, словно вникает в содержание, рассматривает иллюстрации. О! Из одного из томов выпал какой-то ветхий листок. Очень надеюсь, что он не станет пылью в его руках. Клочков читает и бормочет что-то. Сказал: «Эврика!» По-моему, твой муж сфотографировал на телефон этот листок. Мне кажется, он сейчас от переполняющего его счастья пустится в пляс».

Мне было забавно наблюдать за мужем в последующие дни. Он был со мной то снисходителен, то груб. Его кидало в крайности – он был счастлив оттого, что узнал некий секрет, и был раздражен от моего присутствия и благодушного настроения, в котором я пребывала.

Я ощущала себя в роли кукловода. Было такое чувство, что я держу в руках все ниточки и могу управлять тем, что происходит. Кстати, Славик был очень похож на куклу на нитках даже внешне. А у меня не просто главная роль, я ко всему прочему и сценарист, и режиссер. Словно я была за кулисами, и все действия людей вокруг были подчинены моему невидимому контролю, как в настоящем кукольном театре.

К этому моменту мы с Никитой уже спланировали поездку к его ювелиру, чтобы сделать копию моей броши. Но главным, что требовало от меня некоторых усилий, было найти способ подтолкнуть Клочкова к тому, чтобы он сам поставил точку в наших отношениях.

Я сделала то, что выводило его всегда из себя, – занялась бытовым колдовством. Едва он вошел вечером в квартиру, как увидел снующую по комнатам швабру, тряпку, бережно стирающую пыль, будто ведомую чьей-то рукой. Но добил его мой ведьмин кот, натирающий обувь. Яр подмигнул ему и визгливо мяукнул: «По помытому не ходить!»

В глазах бывшего мужа пылала решимость, и наутро он сказал слова, подарившие мне полную свободу действий.

1 И. Бродский

ГЛАВА 29. Семь раз отмерь, один раз отрежь.

Оглядываясь назад, я часто задумываюсь: а способен ли Клочков вообще нести ответственность? Не только перед теми, кто ему дорог, но и перед самим собой. Меня всегда мучил вопрос, как мои поступки отразятся на наших отношениях, как это повлияет на семью?

Не может же человек состоять только из зависти, подлости и мстительности? Что-то хорошее в нем должно быть? В каждом из нас есть что-то хорошее, даже если это не всегда очевидно.

Я попыталась вспомнить: он аккуратный, при необходимости галантный, с удовольствием занимается вопросами обслуживания за автомобилем, в том числе и моим. Я только ездила, ремонт, сервис – Славик великодушно взял на себя. В наше время, когда многие забывают о вежливости, его обходительность – это приятно. Если он следит за состоянием машины, значит, что он заботится о том, что ему дорого.

Не очень много хороших черт я смогла перечислить. Возможно, стоит взглянуть на него с другой стороны и попытаться увидеть больше положительного, потому что я весьма пристрастна.

Купаясь в своей влюбленности, я ничего не замечала или не хотела замечать. Вот так и жили: не влюбленный Славик и глупая и непрозорливая в своих чувствах я.

Я совершила огромную ошибку, выйдя замуж за Клочкова. В тот момент я видела перед собой пример счастливого брака моих родителей – двух совершенно разных, но при этом равных друг другу людей. Я так же хотела построить свою семью, но, видимо, выбрала не тот путь.

Только сейчас, наконец, мы расстаемся. Безусловно, Клочков считает, что это его обдуманный шаг и мое огромное унижение.

Герой! В дорогом костюме, а на рубашке – красный галстук. Символ силы, не иначе! Как-то Клочков сказал на работе, мол, у многих власть имущих именно такой галстук. Коллеги, правда, его за это подкололи: «Ну-ну, где ты, а где – Правительство и Президент». Он вспоминал, что смеялись над ним ехидно. Но всю абсурдность своего сравнения он не понимал и не признавал.

Славка смотрит на меня и говорит:

– Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи.

О, как! Нарядился, как на праздник, а про самое главное – собрать вещи – забыл.

– К любимой? – я сложила руки в молитвенном жесте. – Разве это я не я, Славочка?

– Причем тут ты!

Облаченный в дорогой костюм, Клочков вдруг выдал такой поток отборной брани, что это было похоже на взрыв. Его слова совершенно не вязались с его внешностью и пафосным образом в дорогом костюме.

– У меня появилась другая женщина, – высокомерно заявил он, – и она не какая-нибудь там ведьма, которая хвастается своей колдовской силой. Она красивая женщина. На таких женщин оборачиваются на улице. Это как дорогой трофей. Я ухожу к ней. Ты мне надоела вот так.

Славик сделал всем знакомый красноречивый жест, словно перерезая себе горло.

А Васька слушает да ест. Вот я и слушала, а в голове проносилось: «Понятно. Славик решил, что пора резать правду-матку. Какой молодец! Вчера он прочел мой лже-манускрипт и уверовал, что может забрать мою силу. Четкого плана у него, судя по всему, нет, но я ему подкину пару идей».

Катюшка мне в этом поможет. Правда, будет думать, что в его интересах.

– Как давно, Клочков, ты мне изменяешь? – не очень-то интересно, но вдруг скажет правду.

– Да постоянно! – ухмыльнулся он.

Потом я помогла ему собрать вещи. Не буду вдаваться в детали, ведь я уже рассказывала, как все разнесла в пух и прах. Его рубашки, брюки, нижнее белье, футболки – все вылетало из шкафа, кружилось в воздухе и падало вокруг него мелкими клочками. С обувью я поступила так же.

Но Славика больше волновало, что я его поранила осколками разбитого парфюма, а потом он начал причитать из-за испорченного костюма и рубашки.

Я буквально вымела Клочкова из дома. Моя колдовская сила подхватила его, как будто он был перышком, и понесла вниз. Сначала он вылетел из квартиры, потом, словно вихрь, пронесся по всей лестнице с седьмого этажа до самого первого этажа, и, в конце концов, скатился по уличным порожкам у подъезда.

Я слышала, с какой радостью захлопнулась дверь в мою квартиру. А рядом со мной на диване сели ликовавшие Ярило и Василий.

– Давно было пора! – сказал Яр. – Ну надо же было удумать, на нас с Васькой мор навести. И тебя как обидел – добрейшую ведьму, женщину!

Я заулыбалась: для моих ребят на первом месте – статус ведьмы, а женщин – дело десятое. Нечисть моя ненаглядная!

Следующий шаг в моем плане мести – помочь Клочкову выкрасть брошь из моего дома. Я ни на секунду не сомневалась, что он жаждет лишить меня колдовской силы.

Но прежде чем приступить к этому, я подала заявление на расторжение брака. Сделала это в первый же день после нашего расставания. Славика это сильно задело, ведь он считал, что инициатива должна была исходить от него.

Клочков занервничал, что меня устраивало, и, проявив изрядное упрямство, отказался дать развод по-хорошему. Наш спор теперь будет решаться в суде.

– Ну и что дальше? – спросил меня Никита, когда мы ехали к его ювелиру.

– Славик сейчас в неоднозначном положении: он рад, что ушел от меня, что нашел способ присвоить себе чужой колдовской дар. Осталось его только выкрасть так, чтобы я не заметила.

– Пока ты на работе или отвлечь тебя на выходных?

– Как вариант. Я думаю, что он попытается осуществить это через колдовство. Но… Никита, я хочу ему подсказать через Катю.

– Не пойму никак, почему она ему помогает?

Я вздохнула. Теперь у меня никаких сомнений – она была любовницей мужа. Как долго это продолжалось – неизвестно.

– Представляешь, это она нас с ним познакомила! Только она не думала, что я хоть какой-то интерес для Славика представляю. А мы с ним встречаться стали, потом жить вместе и до брака добрались.

– Представляю! – зло заметил Никита.

Оставшиеся полчаса мы молчали. Сама виновата, напомнила ему о том, как мы расстались.

Мы подъехали к самому настоящему особняку. Фасад и окна напоминали старые замки, особенно меня умилили маленькие башенки на крыше.

Ювелир был хорош собой – седовласый, импозантный… колдун. Магическую мощь мужчины не заметить ведьме невозможно. Он указал нам на два великолепных кресла в стиле ампир, расположенные у большого окна. Обстановку я сразу назвала шикарной: мягкие подушки и богатая обивка – обеспечение полного комфорта, тяжелые шторы с изящными золотыми кистями – завершающая точка в роскоши обстановки.

Ювелир, просивший называть его просто Захаром, поцеловал мне руку. Необычно, что Захар живет в замке, не правда ли? Но и имя ему не очень-то и подходило. Назовись он Вольдемаром, я бы не удивилась. Вот такое вот сочетание.

Я коротко сказала, что мне нужна копия моей броши.

– Да это колдовской дар! – с большим уважением сказал он, рассматривая брошь. – Многовековой дар, с историей. Очень-очень достойная, богатая вещь. Бесценная.

Я смутилась от похвалы, хотя в том, что дар перешел ко мне, никакой моей личной заслуги нет. Повезло родиться в семье колдунов.

– По времени это займет около трех недель, – сказал Захар. – Видите ли, здесь нужно не просто сделать яркий сверкающий дубликат, тут нужно состарить вещь. Нужно ли немного магии добавить?

«Плесните колдовства», – вспомнилось мне.

– А можно? Мне казалось, я смогу сама придать подделке такой вид, будто она настоящая, добавив ей немного бытовой магии. Так, чтобы у владельца даже тени сомнения не возникло, что это оригинал.

– Барышня-я-я, – укоризненно покачал он головой, – зачем оскорблять свой дар таким действием? Ваша сила в вашей настоящей броши. Не по-ведьмовски на безделушки свои силы разбазаривать.

Обошлась эта услуга в кругленькую сумму. Но мой добрый и верный Никита позволил мне только поучаствовать в оплате насыщения броши колдовством.

Он же оговорил срок твердо – три недели, сказав, что заберет брошь сам.

Мне нужно было заняться подготовкой дурман-травы, и, как оказалось, я немного увлеклась. Но и Клочков, негодяй, постарался. Вот и «переборщила» – вы, наверное, уже поняли, к чему это привело.